Лошадиная компания

— Кать, пришли, — услышала она дрогнувший голос подруги. Подняла голову от букета…

— Оп-па! — вырвалось у нее.

Прямо перед ними стоял сарайчик. Вот только этот сарайчик был совершенно нереальным — как будто к огромной коробке, кое-как склепанной из ржавых листов железа, пристроили сбоку бревенчатый сруб с оконными проемами.

— Жуть какая, — поежилась Катя и шагнула вперед, к окну. В этот момент она не думала, что там, внутри, могут оказаться бандиты, да мало ли какие опасности могут ожидать в таком странном доме! Или это не дом?

— Декорация для фильма ужасов, — прокомментировала Томка.

Катя заглянула в окно — ничего не видно. Понятно — на улице солнце, а там — полумрак. Прислушалась — шорох, легкий стук… шумный вздох и сразу следом — легкое короткое ржание.

— Они тут! — обрадовалась девочка. — А как забраться?..

— Да в окно и залезь, — спокойно посоветовала Томка. Она на удивление быстро пришла в себя.

— Сама попробуй!

Окно высоко, ступенек нет…

— И попробую.

Томка слегка отстранила подружку, ухватилась за внутренний край оконного проема, а потом, упираясь ногами в выпуклости бревен, поднялась по ним как по ступенькам и села на окошко.

— И ничего трудного! — насмешливо сказала она, перекинула ноги внутрь и спрыгнула.

— Ты куда! — запаниковала Катя и повторила путь подружки — это действительно оказалось не так-то сложно.

Внутри домика царил полумрак, но было гораздо светлее, чем могло показаться. Отовсюду сквозь дырки и щели пробивались лучики солнца, и в этих лучиках отчетливо светилась рыжая лошадиная шкура.

— Вот они!

ГЛАВА XV.

Медлить нельзя!

В этом жутком, дырявом как решето сарайчике стояли привязанные к вбитым в стены крюкам лошади. Рыжая красавица и серая в яблоках, около которой жеребенок, привязанный прямо за шею.

— Что ж они его-то привязали! — возмутилась Томка. — А если он задушится?

— А их это не волнует, — мрачно сказала Катя. Она заметила еще одно — жеребенок был привязан так, что при всем желании не смог бы дотянуться мордочкой до живота мамы — а значит, стоит голодный!

Девочка подошла к нему и отвязала — и конечно, он тут же нырнул под брюхо кобылы — кормиться.

— Гады! — сказала Томка и подошла к рыжей лошади. — Ну а ты? Тебе что-то надо?

Лошадь повернула к ней голову — насколько смогла, коротко заржала и… подняла левую переднюю ногу.

— Ой, — попятилась Томка. — Это она! Та самая, с конюшни. Она так еду просит, помнишь, нам говорили?

— Просит — дай! — Катя разделила букет на две части и половинку протянула Томке. — Накорми.

Свою часть букета отдала серой в яблоках. Та съела траву и цветы с удовольствием, потом с любопытством обнюхала Катины руки — нет ли еще чего-нибудь.

— Сейчас нарвем! — сообразила Катя и кинулась к окошку. Томка ухватила ее за руку:

— Уходить надо!

— А накормить? — возмутилась девочка. — Они же есть хотят.

— И много ты им в руках принесешь? А если застукают?! Нет уж, выяснили что хотели — и надо уносить ноги!

Катя опомнилась — в самом деле, если эти гады поймут, что тут кто-то побывал, то уведут лошадей куда-нибудь, и где их потом искать?

Торопливо выбрались из окошка, огляделись — и помчались прочь от сарайчика. Катя бежала, а перед глазами стоял жеребенок — какой он был, оказывается, голодный…

Стоп!

Девочка с разбегу остановилась:

— Томка, стой! Я жеребенка забыла обратно привязать.

— Ой! — прижала подружка руки к щекам, перепугавшись. — И что теперь?

— Жди тут! — решила Катя и понеслась обратно к домику. Томка осталась. Она бы остановила Катю — может, те типы не сообразят, что жеребенка кто-то отвязал, или решат, что он отвязался сам. Но не успела, как подружка уже умчалась.

Хорошо, что из леса они еще не вышли. Итак, если честно, неуютно как-то…

Со стороны озера послышался шум мотора, и сквозь деревья Томка увидела машину. Что за машина — отсюда не разберешь, но судя по цвету…

— Это они… — простонала девочка и присела за кустом, стараясь, чтобы ее не было видно с дороги. — Ой, Катька!

Томка напряженно прислушивалась.

Машина остановилась, хлопнули дверцы, вышли люди — по звукам не разобрать, сколько. Томка затаила дыхание — вот сейчас они увидят Катю, та закричит…

И что тогда делать?!

В голове мысли проносились с ураганной скоростью, но ни одна не задерживалась настолько, чтобы можно было что-то решить.

Шли минуты, но Катя молчала. И вообще — со стороны домика не раздавалось ни одного звука, только приглушенное ржание. Правда, ржание было не тревожным, а мирным — так лошади радуются долгожданной еде.

— Значит, накормили, — пробормотала Томка. — Но где же Катька?!

Вдруг ее уже поймали, связали и бросили куда-нибудь в угол, чтобы не мешалась под ногами? Или… Томка даже головой потрясла, прогоняя страшные мысли.

Тут она наконец сообразила, что делать, если события примут неприятный оборот — совсем недалеко отсюда дом Сергея и Кирилла. И если Сергей уехал отвозить Настю с Тимкой в Данилино, то ведь Кирилл-то здесь! От этой мысли ей сразу стало легче дышать, и она стала прислушиваться к тому, что происходило в сарайчике, уже гораздо спокойнее.

Сколько она так просидела — может, час, а может, всего десять минут. Время тянулось, как резиновое. Но вот снова раздались сначала лязганье железа, потом голоса, потом шаги по траве, писк сигнализации — по привычке они ее, что ли, включали в такой глуши? — и наконец, хлопок дверей и шум заводившегося мотора. Еще минута — и машина уехала.

Девочка хотела кинуться к сарайчику, но вовремя остановилась — мало ли, вдруг там кто-то остался — по шагам же не понять, сколько народу вошло и сколько вышло. Катя! Там осталась Катя! Еще минута, и Томка пошла бы к сараю, несмотря ни на что.

Но тут появилась сама Катя.

— Бежим!

И первая бросилась к шоссе.

— Погоди! — бросилась Томка следом. — Они к шоссе поехали, через поле, переждем.

Катя моментально остановилась, повернулась и буквально рухнула в траву. Томка упала рядом. Затаив дыхание, они лежали долгие три минуты, пока машина не вырулила откуда-то с противоположной стороны пруда и не уехала по шоссе.

Тогда Томка села — все так же в траве — и повернулась к подруге:

— Ну, рассказывай!

И Катя рассказала…

…Когда она забралась обратно в сарайчик, лошади повернулись к ней и, как ей показалось, обрадовались. А жеребенок так и вовсе — пошел к ней навстречу, помахивая хвостом. Катя торопилась, она погладила жеребеночка, отвела его на прежнее место и привязала — как и было.

— Извини, маленький, — шептала она. — Скоро выпустим, потерпи пока.

И ей показалось, что он ее понял.

— Ну уж, — на этом месте фыркнула Томка.

— Понял-понял, — уверенно сказала Катя и продолжила: — А потом я услышала, как подъезжает машина…

Бежать было поздно — заметят. Девочка огляделась и спряталась за какие-то бочки, стоявшие в углу. Натянула на себя дырявый мешок, валявшийся рядом, и затаилась.

Заскрипела железная дверь, и вошли двое.

— Ну что, жрать хотите? — веселился один. Похоже, у него было отличное настроение. Катя насторожилась. Во-первых, она узнала голос — это был тот тип, Василий, что приходил в башню. А во-вторых, когда веселятся всякие подозрительные личности — это всегда не к добру.

— Сейчас накормим, — хихикнул второй, Сема. Настроение у него тоже было превосходным. Ой, что-то это нехорошо… — Где овес?

— Вон там, за бочками, посмотри!

Сердце у Кати екнуло — сейчас найдут…

— Нет там ничего, — после некоторой паузы сказал второй.

— Да ты бочку отодвинь, олух! — с досадой сказал первый. Сердце у Кати вовсе сбилось и заколотилось как сумасшедшее, но тут второй загремел чем-то, а потом зашуршал.

— Сам бы и доставал, — проворчал он после небольшой паузы где-то совсем рядом с Катей. — А то запихнул куда-то, а я ищи!

И отошел.

Девочка перевела дыхание — пронесло! Пока лошадей кормили, пока поили, Катя осторожно подвинулась, так, чтобы хоть что-то видеть. Дырка в мешке оказалась маленькая, и видно сквозь нее было немного. Но хоть что-то!

— Ну что, голубушка, — хлопнул первый тип рыжую лошадь по спине. — Завтра будешь как новенькая!

— Ага, совсем новенькая, — подтвердил Сема. — Слушай, заживем! — И спохватился. — А этих куда?

— Хочешь, себе бери, — равнодушно пожал плечами Василий.

— А может, киношникам загнать? Хоть за сколько? А че, контакт уже налажен.

— Офонарел? — разъярился Вася. — Снимут ее, потом хозяева кино увидят и придут — где взяли? А те и расскажут — где.

— Да ну, — хмыкнул Сема. — Ну и пусть ищут. Что ж теперь, закапывать этих, что ли? За триста баксов точно можно продать.

— Ты за триста баксов решил все дело сорвать?! — рявкнул тот. — Да я тебя сам закопаю!

— Да ладно, — Сема пошел на попятную. — А тогда, что ж сейчас этих кормим?

— Не обеднеем. А что с ними еще сейчас делать? Жара, тухнуть начнут — замучаешься. А потом — бросим и ноги сделаем. Ты не о том думаешь, — переключился Василий. — С конюхом договорился?

— Да, все нормально, — Сема обрадовался, что его перестали песочить. — В любой день. Только предупредить за день надо будет, он все устроит.

Потом они еще что-то делали — Кате уже не было видно, что, а шевелиться она боялась, и разговаривали — но уже не о лошадях. Просто свои дела — где были, что пили… Неинтересно.

Потом они ушли. Когда машина отъехала, Катя подождала еще чуть-чуть и выбралась в окно.

— Значит, завтра… Приедет ветеринар, сделает имитацию шрамов… — задумчиво сказала Томка. — А сколько времени у лошадей шрамы заживают?

— Наверное, как у людей, — пожала плечами Катя. — И еще смотря какие шрамы.

— Ну, мелкие, наверное. Порезы там всякие — как у лошади Андрея.

— Тогда меньше недели. А потом, — вдруг сообразила она. — Зачем им шрамы делать? Их же можно просто нарисовать!

— Как?! — не поняла Тома. — Фломастером?

— Зачем фломастером? — вскочила Катя. — Как в кино! Там тоже всякие шрамы рисуют! У них какая-то пленка есть, такие раны сделают — будь здоров!

— Так то в кино, — посмотрела на нее Томка снизу вверх. — На экране все равно не разберешь — настоящие шрамы или липовые. А тут нос к носу… И еще — сколько эти шрамы продержатся? Один съемочный день?

— Им, может, не так это важно — сколько продержатся. И что рассматривать близко будут — они тоже не боятся. Главное — поменять лошадей, а там хоть трава не расти, — возбужденно говорила Катя.

— Думаешь? — колебалась Томка.

— Может, и нет. Но если это так — тогда у нас всего один день! — почти кричала Катя.

— Тихо ты! — оглянулась Томка. — Услышат…

Катя присела на корточки и заглянула подружке в глаза:

— Ты понимаешь, как только они с рыжей лошадью этот фокус с подменой проделают, они же ту, в яблоках, вместе с жеребенком…

Девочка чуть не плаката.