Роль хрусталя в семейной жизни

Р а д и о. …а также по Ленинградскому проспекту и Тверской улице, по Третьему транспортному кольцу…

Ж е н щ и н а. Весь город стоит. Когда же я дома-то буду? Вот бля…

М у ж ч и н а. Нет, ну не ё…

Т е л о. Я ж говорю – крандец полный.

3

Та же комната, в которой началось действие. На полу, привалившись к стене, сидит тело, на постели И р и н а В и к т о р о в н а в халате, с сигаретой в одной руке и пепельницей в другой, на стульях у двери – м у ж ч и н а и ж е н щ и н а, оба тоже курят, стряхивая пепел время от времени в пепельницу Ирины Викторовны. На столе стоят бутылки, чайник и чашки, лежит какая-то закуска.

М у ж ч и н а. Ночь уже. Мы по третьему кругу повторяем одно и то же. Сколько можно? Говорите конкретно – чего вы хотите от нас… от меня? И разойдемся уже, а то это черт его знает чем кончится!

И р и н а В и к т о р о в н а. Ты всегда казался себе таким рациональным, деловым, эффективным… А как до дела, так обычная слякоть, трус и слюнтяй. Вообще, вы оба, малопочтенные, вполне уже показали себя, и не вам условия ставить, переговоры какие-то устраивать… Тоже мне, Евросоюз… Вот нам с юношей есть о чем поговорить, поскольку еще непонятно, кто кого в дураках оставил…

Ж е н щ и н а. Нет, это ж надо! Она еще выступает… Сексуальная маньячка, убийца неудачливая, попалась – и мораль читает! Да я уже на все готова, пусть менты приезжают и разбираются. Все равно уже позор, третий час ночи, а я неизвестно где болтаюсь с подонками…

Т е л о. Тебе, тетка, все нормальные люди подонки. Кто налево от мужика не бегает втихую, с начальниками не трахается, а живет по-честному, тот и подонок. Кто вашу подонскую жизнь ненавидит, тот маргинал, а вы, падлы буржуйские, соль земли? Нет, сестренка, ты не туда вписалась, тут таким, как ты, кроме отсоса, ничего не катит…

М у ж ч и н а. «Маргинал»… По-русски говорить не умеют, а слов нахватались.

И р и н а В и к т о р о в н а. Прекратить! Интеллектуалы… Объясняю, как двоечникам: ничего не изменилось. Кто вы такие? Наркоман, очухавшийся от передозировки и пытающийся шантажировать приличную пожилую женщину своими наркотическими бреднями. Парочка, снимающая для тайных совокуплений комнату у той же пожилой женщины и едва не зарывшая в лесу живого человека, чтобы скрыть свою грязь. И я, несчастная старуха, которую вы все использовали по ее доброте и денежной нужде. Кто меня, в мои шестьдесят лет, тронет? На взятки у меня денег нет, сажать меня не станут, да и не за что… А вот для вас, благополучных (мужчине и женщине ), жизнь кончилась. От нее через месяц и следа не останется, ни работы, ни семей. И тебя (телу ) за наркотики притянут. Ты что думаешь, они не докажут, что ты не только покупал, но и продавал? Докажут. Откупиться тебе нечем, а пойманный наркоторговец им зачтется, с них сейчас за это спрашивают…

Т е л о. Ну, я прусь от тебя, мама Ира! Опять лекцию читаешь, прикинь? А как у тебя на кафедре на твои заморочки посмотрят?

М у ж ч и н а. Все-таки поразительный подонок… Ладно. Опять начались бессмысленные препирательства. Кто из нас хуже?.. Что, неужели еще выяснять надо? Я думаю, если сейчас сюда привести кого угодно, хоть следователей, они удивятся, какой террариум собрался…

Ж е н щ и н а. Это я – террариум? Ты меня в эту мерзость затащил, а теперь я – гадина? Какая же ты сволочь!..

Идет к столу, наливает себе коньяку и выпивает залпом.

И р и н а В и к т о р о в н а. Напьешься, как свинья… Какие же вы все тупицы. Ничего не понимаете, а ситуация проста, как апельсин. Я поставила задачу, и я ее решу. Первое: ты (мужчине ) бросаешь ее, чтобы духу ее здесь не было больше. Пусть врет мужу, что была у подруги, или в пробке стояла, или напилась… тем более что это уже правда… Пусть и дальше днем запирается в кабинете со своим Васильевым…

Ж е н щ и н а. Ну, с-сука, все!

Тянется, чтобы ударить Ирину Викторовну, пошатывается и едва не падает со стула.

Т е л о. О, уже набухалась!

И р и н а В и к т о р о в н а. Второе (мужчине ): ты будешь приходить ко мне… ну, как обычно, по вторникам, только без нее. Как раньше приходил. Сколько мы уже с тобой? Лет пятнадцать есть? С твоей защиты…

Ж е н щ и н а. Бля-я…

И р и н а В и к т о р о в н а. Не материться в моем доме, ты, подстилка! Третье и самое главное: этот гаденыш должен быть наказан. За то, что я его девок терпела, за то, что он свои комплексы на мне вымещал, за то, что ему двадцать, а мне…

Т е л о. А вот это не видела (делает непристойный жест ), мама Ира? Ты уже один раз обломалась, я тебя развел, как пацанку, неужели ты теперь меня сделаешь? «Передоза…» Ширнула меня моей же водичкой и думала, что готово? А я ж все-таки на втором курсе в театральном. Хорошо я вас всех развел на покойника? И эта даже не просекла, что я теплый и мягкий, (Женщине ) или тебе все одинаковые, что жмур, что живой мэн? Даже не заметила, что в машине я на нее повелся, привстал…

Ж е н щ и н а (начиная дремать на стуле ). Да пошли вы все…

М у ж ч и н а. Компания… Монстры. Как будто Тарантино смотришь.

Т е л о. Отстой твой Тарантино. Замотал со своими уродами. А тут просто живые люди, как есть. Сейчас вмазаться бы…

И р и н а В и к т о р о в н а. Молчать всем! Ты меня «развел», недоносок?! Посмотрим. Документы у тебя есть? В Истре твои документы, на дне. Деньги у тебя есть? И отравы у тебя твоей нет, максимум через пару часов начнешь корчиться, на коленях будешь стоять – мама Ира, дай…

Т е л о. Вы чего, и баян мой выкинули, уроды?!

И р и н а В и к т о р о в н а. Вот так. А у меня все есть, только ты не найдешь, хоть убей меня сейчас. И в любом случае тебе скоро конец, потому что ты уже подсел… правильно, подсел?.. и скоро сдохнешь, ублюдок, но мне надо скорее, и ты (Мужчине ) это сделаешь, иначе тебе конец. Выбирай – или доведешь его до конца, либо тебе конец.

М у ж ч и н а. Ира, ты кто?

Хватается за сердце, лезет в карман, сует в рот таблетку.

Т е л о. Так… То есть он меня сейчас снова в лес повезет? Это вряд ли, вон ему самому подкрался незаметно…

В коридоре звонит телефон. Ирина Викторовна встает и выходит.

М у ж ч и н а (сквозь одышку ). Слушай… Слушай, парень… У меня к тебе нет никаких… никакой ненависти…

Т е л о. Nothing personal, just a business. Ну, давай дальше, папик.

М у ж ч и н а. …Ну, ты представь – приходишь, а тут труп лежит. Что бы ты сделал?

Т е л о. Дальше давай.

М у ж ч и н а. А что дальше? Дальше ничего не было. Ты хотел с нас бабок снять, так и сказал бы сразу. Ты хотел старуху развести, напугать и заставить квартиру на тебя переписать – так это вполне еще можно. Ты ее не слушай, она только говорит, что ничего не боится, я ее давно знаю, ей тоже в такую историю попадать не хочется, у нее репутация. Она запросто поведется, если ты обещаешь девок не водить, да еще я… Ей знаешь, сколько лет на самом деле?

Т е л о. Не понял – ты чего, мужик, затрахать ее предлагаешь общими силами? Предварительно разведя, чтобы флэт на меня записала? Ты прикалываешься, а?

М у ж ч и н а. У нас другого выхода нет.

Т е л о. Ну, я встрял!.. Тарантино правда отдыхает. Встреча Чужого с Хищником.

Женщина встает со стула, пошатываясь, в полусне, бредет к кровати и валится на нее, поворачивается лицом к стене.

М у ж ч и н а. Смотри, сейчас Ира… старуха вернется, и ты ей даешь честное пионерское, просишь на коленях прощения и дозу, вообще… Ты ж актер. Ее (указывает на Женщину ) будим и отправляем домой. Там у нее все обойдется, ее муж умный, он лишних разборок не хочет. Я с ней все равно хотел… в общем, пора разбегаться. Всему конец бывает. А потом мы с тобой все устаканим. Общими силами, а? (Смеется. )

Входит Ирина Викторовна.

М у ж ч и н а. Кто звонил?

И р и н а В и к т о р о в н а. Сосед. Спрашивал, не случилось ли чего, не плохо ли мне, не вызвать ли скорую. Возвращался поздно, видит у меня свет везде… Порядочный человек. Заодно спросил, не знаю ли, чьи машины подъезд загородили. Последний здесь остался из наших. А был когда-то профессорский дом… Ну, что делать будем, господа негодяи? Эта уже готова? Давайте решать, утро скоро.

Т е л о. Герыч неси, мама Ира, и всю кухню. А то меня ломать будет, я вас всех урою, ты меня такого знаешь.

И р и н а В и к т о р о в н а (Мужчине ). Ну, ты чего ждешь? Или ты его действительно боишься?

М у ж ч и н а. Ира, нам всем надо успокоиться. Ты же понимаешь, что все это безумие. Жили раньше – и дальше будем. Я предлагаю…

Т е л о. Ну, все, вы достали меня. Теперь слушайте.

И р и н а В и к т о р о в н а. Последнее слово.

Т е л о. Правильно, старая, последнее. Мне надо вам объяснить расклад. Расклад такой: здесь все мрази. Так? Только вы все хотите выглядеть людьми, а я не хочу (вскакивает с пола, в продолжение всего монолога ходит по комнате ). Даже ты, мама Ира, подбздеваешь, что народ узнает. А мне все равно. Вы всю жизнь врали, а я с двенадцати лет живу, как хочу. Хочу торчать – торчу. Хочу старуху трахать – трахаю. Хочу малолетку на тот же станок положить – веду и кладу. В институт ваш гребаный поступил, а нужен мне он? Срать я на него хотел, и на театр ваш срать хотел, и на всю вашу хорошую жизнь срать! Вы за бабки всю жизнь корячитесь, а мне и на бабки срать! Скажу – вы мне их принесете, все, что у вас есть, лишь бы все тихо было. А я все равно вам жить не дам. Потому что мне на вашу поганую жизнь срать. Если б вы действительно как люди жили… Может, я тоже таким хотел бы стать. Ну, типа приличным человеком, как вы. Но я знаю, какую жизнь вы устроили на самом деле. И вы знаете. Я знаю, как ты, мама Ира, со мной здесь прыгала, и как с ним, и как он потом с нею, и как она с этим своим, новым начальником, и как вы все всего боитесь, а таких, как я. – больше всего. Потому что мы честные, потому что если бы жизнь была честная, то и мы бы… А вам честная жизнь не нужна, вам такая нужна. Чтобы самим оттягиваться, а таких, как мы, считать подонками. Чтобы бабки получать ни за что, а считаться работниками. Ну, вы же профи. Ну, а я подонок, о’кей. Подонок. Так я и живу, как подонок! У меня бабок нет, у меня хавиры профессорской нет, у меня ни хера нет! А у вас – все есть. А вас самих надо ширнуть до упора – и под снег! Я подонок? Я честный. Мне людей жалко, мне нормальных людей жалко, не таких, как я, а нормальных. А вам кого жалко? Бомжу стоху можете дать. А мне все отдать и самим на помойку свалить? А? Или не мне, а тому же бомжу? Вам совок мешал? А мне бы при совке и жить. Потому что таким, как вы, не было свободы, потому что вас на цепи держали, а таких, как я, вообще мочили. И правильно мочили. И мы были героями и ловили кайф до самого упора, пока нас давили. У нас враг был настоящий, честный, а теперь вы… Вы те же гопники, хуже гопников. Книжку читали, помните? Как этот чувак старуху чпокнул? Вам старуху жалко или вы за следака того болеете? А мне того пацана жалко. Он настоящий был пацан, правильный…

И р и н а В и к т о р о в н а. Лексика, естественно, чудовищная, но монолог неплохой. Будущий актер драмы все-таки…

Т е л о. Я актер? Это вы все притворяетесь, а я только трупака исполнил один раз. Я играю по-честному, а вы за бабки. Тебе, мама Ира, лексика моя не нравится? А ты слышишь, как вокруг тебя говорят? Ты на них плюешь, ты же элита, ты же старая интеллигенция, а вокруг быдло и подонки, вроде меня. Ты же с такими, как этот (тыкает в сторону Мужчины ), а меня так, как швейную машинку… А ты знаешь, что он мне предлагал, когда ты к телефону ходила? Он…

Мужчина встает со стула и неловко, но очень сильно, как молотком, бьет тело кулаком в лоб. Тело падает и лежит точно так же, как в начале пьесы.

И р и н а В и к т о р о в н а. Ну, вот и договорился.

М у ж ч и н а. Мерзость.

И р и н а В и к т о р о в н а. И до тебя дошло. Понял? Либо они нас, либо мы их.

М у ж ч и н а. Все. Надо спешить. Ты была права. Мы все одинаковые, но он опасней.

И р и н а В и к т о р о в н а. Спешить не надо. А то я один раз уже поспешила…

И р и н а В и к т о р о в н а выходит из комнаты.

М у ж ч и н а (стоя над телом ). Знаки… Ну, допустим, все это знаки. А что я могу сделать? Жизнь менять поздно. Дурак этот мент, начитался… Не убий? А если он меня все равно убийцей считает? Даже хуже убийцы… Все равно. Или они нас, или мы их, Ирка права. Или видимость приличной жизни, или никакой жизни. По-честному, говоришь? При совке, говоришь, лучше было? Нет, пацан, по-честному – это вот так. Кто кому раньше в лоб закатает и в лес отвезет.

Ж е н щ и н а (во сне переворачивается на спину и бормочет ). Ложись… Ложись уже… А то домой скоро…

М у ж ч и н а. В сущности… Она когда-нибудь станет такой же старухой… А я когда-то был таким же несчастным мальчишкой… Одна компания.

Входит И р и н а В и к т о р о в н а, присаживается возле тела, вынимает из принесенной коробки шприц, пакетик, ложку, пузырек с жидкостью, возится, разводя порошок из пакетика и набирая шприц.

М у ж ч и н а. Ира… Может, не стоит?.. Все-таки…

И р и н а В и к т о р о в н а (засучивает рукав на теле, всаживает шприц ). Поздно, милый. Все поздно. Мы уже все… Все убийцы. Я его, ты меня, а она тебя прикончит… Поздно.

Вытаскивает шприц. Пытается встать с пола, но теряет равновесие и падает вниз лицом рядом с телом.

М у ж ч и н а. Ира!!

Склоняется над старухой, с трудом переворачивает ее на спину, ищет пульс.

Ж е н щ и н а (внезапно садясь в кровати ). Ты что, их обоих?

М у ж ч и н а (отпускает руку Ирины Викторовны, рука падает со стуком ). Да. Обоих.

Ж е н щ и н а. Так. Совсем хорошо. И что теперь? Может, меня пристукнешь?

М у ж ч и н а. Может… И себя. Вон (показывает на валяющийся шприц ) все инструменты есть…

Ж е н щ и н а. Ну и ладно. А можно так все оставить и уехать. Найдут – найдут, будем отвечать как есть. Ты же их не убивал на самом деле? Или?..

М у ж ч и н а. Не знаю. Может, и убивал.

Ж е н щ и н а. Не знаешь… Тем более. Пусть менты сами разбираются. Признают сумасшедшим…

М у ж ч и н а. Да ничего они не признают. Они и не найдут нас. Все, надо успокоиться и уходить отсюда. Он – ее студент, связь понятна, тут еще наркотики, все очевидно… А мы при чем? Только убрать надо снова, чтобы все чисто…

Ж е н щ и н а. Какой ты спокойный стал…

М у ж ч и н а. Пока ты спала… Одно плохо: сосед машины видел. Ну, мало ли, может, с ним договориться можно. Старик, пенсионер, ему много не надо…

Ж е н щ и н а. Денег много не надо? Или?.. Ты во вкус вошел?

М у ж ч и н а. Просто привык за ночь.

Ж е н щ и н а. А времени сколько?

М у ж ч и н а (смотрит на часы ). Не пойму… Стоят, что ли? Только десять вечера, число еще вчерашнее… Нет, идут. А ведь уже четвертый час был. Ничего не понимаю.

Ж е н щ и н а. Десять? Еще время есть… Ляжешь?

Мужчина, не отвечая, ложится в постель к женщине. Они с головой накрываются одеялом, из-под одеяла падают на пол предметы мужской и женской одежды.

Ж е н щ и н а (из-под одеяла ). Ну… Подожди… Ну, вот, вот…

М у ж ч и н а (из-под одеяла ). Да… Да… Вот. Вот и все…

Постепенно возня под одеялом стихает. Видны очертания двух тел под одеялом, два тела лежат рядом на полу. Открывается дверь, входят бомж и мент.

Б о м ж. Ну-с, ваше благородие, кого первым?

М е н т. Давай, братец, первой даму.

Б о м ж. Ladies, как говорится, first. Извольте, господин офицер. Тем более, замечу я вам, что во всяком предприятии вообще следует начинать с более тяжелого дела. И тела, простите за каламбурец. Не так ли?

М е н т. Истинная правда. А характер-то у покойной Ирины Викторовны был – что правда, то правда – нелегкий. Что ж… Благословясь, приступим.