Дремлющий страх

Лишь поздно вечером, оставшись в одиночестве в своей квартирке за территорией базы, она узнала, что Бишоп не сказал всей правды. В конверте содержались не только копии: одна вещица оказалась подлинником.

Она сознательно собрала всю свою решимость прежде, чем открыть конверт. В некотором роде потому, что благодаря здравому смыслу догадывалась, что ее ждет, и потому, что экстрасенсорные способности также предупреждали ее об этом, с той самой минуты как она дотронулась до конверта. Годы упорядоченной жизни в военных частях научили ее концентрации и фокусировке, так что она могла приглушать необычные ощущения, когда в них не было нужды.

Пока не была готова сконцентрироваться на том, что видела. И вывалила содержимое конверта на стол.

Да, там были копии. Адские копии. Отчеты и фотографии вскрытия. Фотографии мест преступлений. С полдюжины мест преступлений. Убийств на вид совершенно здоровых молодых людей. Жестокие, зверские, кровавые, варварские убийства.

Не глядя на отчеты вскрытия, Райли тем не менее знала, что убийства происходили в разных городах. Она знала, что все жертвы были знакомы с убийцей. Она знала, что эти убийства совершил один человек.

Она также знала, как Бишоп собирался поймать этого убийцу.

— Значит, вот почему он выбрал меня, — сказала она себе. Сложная задача? О, да. Задача, которая может стоить жизни. Смертельно опасная проверка ее навыков. Всех навыков.

Она неспешно потянулась и взяла предмет из конверта подлинник. Монета в пятьдесят центов. В ней не было ничего примечательного. Вот только прикоснувшись к ней, Райли поняла еще кое-что.

Она узнала, что случится, если она откажется от предложения Бишопа.

В конце концов, нечего было раздумывать. Райли нашла карточку с номером его мобильного и позвонила. Когда он ответил, она перешла сразу к делу.

— Вы нечестно играете, — сказала она.

— Я не играю, — ответил он.

— Мне запомнить это на будущее?

— Вы мне скажите.

Райли сжала монету в руке, и вздохнула:

— Где поставить подпись?

Настоящее время

Райли быстро оделась. Выбрала обычное практичное белье без кружев, в котором ей было удобно, нашла джинсы и топ. Девушка не стала сушить свои короткие волосы, лишь расчесала пальцами, позволяя им высохнуть самостоятельно.

Босиком она пошла на кухню, поставила кофеварку, потом после недолгих поисков нашла аспирин. Поморщившись, проглотила пару таблеток, не запивая. Лишь потом Райли нашла в холодильнике апельсиновый сок и выпила его, надеясь избавиться от горького послевкусия. Она изумилась тому, что холодильник оказался полон продуктов. Обычно она заказывала еду, а готовила лишь яйца, тосты, иногда бифштекс.

Желудок заурчал, доказывая, что она не ела уже давно. Девушка испытала облегчение, потому что возможно, именно голод приглушил ее чувства. В теле не доставало горючего, необходимого для работы на пике своих возможностей.

Это было ее индивидуальной особенностью. Большинство агентов ООП могли похвастаться какой-нибудь странностью.

Райли приготовила себе большую порцию хлопьев и съела их, прислонившись к кухонному столу.

Оружие она всегда держала поблизости.

Кофе сварился, когда она закончила есть. Она взяла первую на сегодня чашку и подошла к окнам, выходящим на океан, и стеклянным дверям, ведущим на веранду. Райли лишь открыла жалюзи и, попивая кофе, смотрела на сероватый Атлантический океан, дюны и пляж.

Мало что можно было там увидеть. Несколько людей, вытянувшись на полотенцах или лежа на шезлонгах, жарились на солнышке. Ребятишки рядом с загорающей парочкой строили странное сооружение из песка. Еще одна парочка прогуливалась по берегу, невысокие волны доставали им до лодыжек.

Пляж между домиком Райли и водой был пуст; люди привыкли соблюдать границы между частным и общественным пляжем, в особенности в малонаселенном уголке этого островка. И если платишь бешеные бабки за вид на океан, то обычно к этому получаешь собственный кусочек пляжа.

Райли вернулась на кухню, чтобы налить себе вторую чашку кофе. Она нахмурилась, потому что ее голова всё еще болела, несмотря на аспирин, еду и кофеин. И еще потому, что не могла вспомнить, что случилось такого, от чего на ней была засохшая кровь.

— Черт побери, — пробормотала она, неохотно собираясь сделать то, что было необходимо. Райли очень ценила контроль, как и большинство агентов ООП, и она с неудовольствием признала, что ситуация вышла из-под контроля. С этим не поспоришь.

По крайней мере, на данный момент.

Оставив чашку на кухне, но не расставаясь с оружием, она стала искать мобильный телефон, в конце концов, найдя его в простой сумочке. С первого взгляда она поняла, что телефон совершенно разряжен, и смиренно вздохнула. Нашла зарядку, включенную в розетку возле кухонного стола, и поставила телефон заряжаться.

Тут же стоял обычный телефон, и Райли в нерешительности уставилась на него, закусив губу.

Дерьмо. Ничего другого не оставалось.

Она выпила вторую чашку кофе, прекрасно понимая, что тянет время. Потом, наконец, набрала номер.

Когда он ответил отрывисто «Бишоп», она постаралась говорить спокойно и беспечно.

— Привет, это Райли. Мне кажется, тут что-то не так.

Наступила долгая пауза, а потом Бишоп хрипло сказал:

— Мы об этом догадались. Что, черт побери, происходит, Райли? Ты дважды не отчиталась.

Холодок пробежал по ее позвоночнику.

— Что ты говоришь? — она всегда отчитывалась. Всегда.

— Мы не слышали ни слова от тебя уже больше двух недель.

Глава 2

Часть 1

Райли ответила первое, что пришло ей в голову:

— Я удивлена, что ты еще не выслал сюда кавалерию.

Бишоп мрачно ответил:

— Я хотел, поверь мне. Но, не принимая в расчет тот факт, что все в команде по уши заняты в расследованиях, которые они не могут бросить, ты настаивала, что сумеешь справиться сама и что я не должен беспокоиться, если какое-то время ты не будешь выходить на связь. И было бы скверно, если бы кто-либо из нас отправился за тобой без нужных сведений. Ты — одна из самых способных и самодостаточных агентов, которых я знаю, Райли. Мне пришлось поверить, что ты знаешь, что делаешь.

Она рассеянно отметила:

— Я не виню тебя в том, что ты не приехал мне на выручку, просто я удивлена, — и девушка поняла, что без сомнения он сам был «по уши» в деле, которое не мог бросить. И что бы она ему ни сказала, Бишоп обычно приглядывал за своими людьми, и редко был не на связи больше пары дней во время текущего расследования.

И всё-таки, он, скорее всего, почувствовал, если бы она находилась в непосредственной опасности. По крайней мере, так было в прошлом. Он чувствовал некоторых своих агентов, хотя далеко не всех.

— И, тем не менее, со мной всё в порядке, — ответила она. — По крайней мере…

— Что? Райли, какого черта там происходит?

Услышав вопрос, она поморщилась, потому что если уж Бишоп не знал, что тут происходит, то у нее крупные неприятности.

Как же она попала в такую смертельно опасную ситуацию, из-за которой оказалась в крови и, вероятно, испытывала кратковременную потерю памяти? И при этом сумела скрыть эти события от исключительной телепатической способности своего шефа?

Может быть, потеря памяти как-то с этим связана? Или то, что вызвало эту амнезию, также накинуло на нее блок или щит? Она понятия не имела.

Черт побери, она просто не знала.

— Райли? Ты говорила, что там нет никакого риска, по крайней мере, в то время, когда ты отчитывалась в последний раз. Никаких подозрительных смертей, ни пропавших без вести. Мне показалось, что ты почти уверена, что это просто чьи-то шутки. Какое-то событие изменило твое мнение?

Не отвечая на поставленный вопрос, она спросила:

— Слушай, а что еще я говорила?

— Так как ты прибыла на Опаловый Остров три недели назад, то отчитывалась лишь раз и была не слишком многословна. Лишь сказала, что устроилась, что наладила связь с доверенным человеком в отделении шерифа округа Хазард. Ты была уверена в том, что разберешься с ситуацией.

Райли вздохнула и поинтересовалась:

— А что за ситуация?

На сей раз молчание было, по меньшей мере, натянутым.

— Райли?

— Да?

— Зачем ты отправилась на Опаловый Остров?

— Я… не припоминаю.

— Ты ранена?

— Нет, — несмотря на угрызения совести, она решила не говорить про кровь. Во всяком случае, пока что. Она подумала, что сообщит об этом позже. — Лишь царапина, и по голове меня не ударяли.

— Тогда, скорее всего, это травма эмоционального или психологического характера. Или это как-то связано с твоими экстрасенсорными способностями.

— Да, я тоже так подумала.

Как всегда Бишоп не стал ходить вокруг да около:

— А что ты помнишь?

— Помню, как добралась сюда — довольно смутно. Сняла дом, устроилась. После этого я вижу лишь вспышки, которые не могу хорошенько рассмотреть.

— А до твоего отъезда из Квантико?

— Я помню всё. Или, по крайней мере, всё до завершения того расследования в Сан Диего. Я вернулась назад в офис, занялась бумажной работой… вот и всё, а очнулась я тут лишь пару часов назад.

— А твои способности?

— Паучье чутье вышло из строя, но я проснулась, умирая от голода, так что, вероятно, это ничего не значит. Я пока не знаю, что там с ясновидением, но если подумать… — она знала, что должна ответить честно, — не работает на полную катушку.

Бишоп не колебался:

— Возвращайся в Квантико, Райли.

— Не узнав, что здесь произошло? Я не могу этого сделать.

— Я не хочу приказывать тебе.

— А я не хочу не подчиниться прямому приказу. Но я не могу просто собрать вещички и уехать, когда в моей памяти такая дыра. Не проси меня так поступить, Бишоп.

— Райли, послушай. Ты там одна, без поддержки. Ты не можешь вспомнить последние три недели. Ты даже не помнишь, каким расследованием занимаешься. И твои способности, обычно помогающие тебе сконцентрироваться и обойти подводные течение, сейчас недоступны. Это может быть как временным явлением, так и постоянным. Теперь назови мне хоть одну причину, почему я должен не обращать на всё это внимания и позволить тебе остаться там?

Она вздохнула и пробормотала:

— Да. Одна причина. Так вот я должна остаться, потому что сегодня очнулась одетая и покрытая засохшей кровью. Что бы тут ни произошло, я оказалась в этом по локоть. Один звонок местному шерифу, и я, вероятно, окажусь за решеткой. Так что мне нужно остаться тут, Бишоп. Мне нужно остаться, пока я не вспомню, не пойму, что, черт побери, происходит.

Часть 2

Сью Макинтайр не нравилось распоряжение местных властей, согласно которому собак не пускали на пляж с восьми утра до восьми вечера. Она охотно поднималась рано, чтобы выгулять двух лабрадоров на пляже. Вот только большие собаки, — во всяком случае, ее собственные, — с удовольствием поплескались бы в воде пару раз в день. Особенно жарким летом.

К счастью, в центре Касла был расположен большой парк с неглубоким прудом, куда собак пускали и днем. Поэтому, по крайней мере, раз в день она усаживала Пипа и Бренди в джип, и они все вместе отправлялись через мост на материк.

Она ожидала, что в понедельник после полудня людей в парке будет немного; приезжие жарились на пляже или ходили по магазинам, так что в парке можно было встретить лишь местных жителей. Большинство из них приходили сюда, чтобы выгулять собак.

Она припарковалась ближе обычного к месту для выгула, и уже через несколько минут бросала фрисби[1] Бренди, а теннисный мячик — Пипу. Замечательная физическая нагрузка: она бросала фрисби и мячик, а собаки с радостью ловили и приносили их ей.

Сью поняла, что часть забора отсутствовала, только когда Пип вдруг бросил мячик и понесся в лес. Он был нахальнее и любопытнее своей сестры, поэтому воспользовался представившейся возможностью.

— Черт, — Сью не слишком переживала; он вряд ли выбежал бы на улицы, или на дорогу с оживленным движением транспорта. Но также он вряд ли бы вернулся, позови она его, потому что любил гулять по лесу даже больше, чем бегать по пляжу. И развил способность внезапно глохнуть на некоторое время, когда его что-то серьезно занимало.

Сью позвала Бренди, пристегнула поводок к ее ошейнику, а потом пустила ее по следу второй собаки.

Можно подумать, что светло-шерстную собаку просто увидеть в темном лесу, но Пип умел становиться невидимым, и Сью могла лишь надеяться, что Бренди по запаху найдет своего брата. К счастью, ей, в общем, не надо было говорить Бренди, что делать, и та провела хозяйку в лес.

Для этой местности лесной участок был необычен, так как там росли высокие деревья и густой подлесок, непохожие на обычные высокие и тонкие прутики на песочной почве. Но так как этот лес находился всего лишь в миле от центра Касла, то вряд ли его можно было назвать уголком дикой природы.

Сью и ее собаки, вполне вероятно, исследовали каждый дюйм этого леса за те пять лет, что она жила на Опаловом Острове.

Хотя даже сейчас она бы не пошла к большой поляне в самом центре леса, если бы ее туда не повела Бренди. Она слышала слухи о том, что там нашли примерно около недели назад. Ей совсем не нравилась мысль о том, что те несколько камней, на которые она могла присесть отдохнуть и насладиться лесной тишиной, теперь получили более зловещее предназначение.

Люди поговаривали о сатанизме.