Помоги проекту - поделись книгой:
— Только что смотрела, пока я не обратила на это твое внимание.
— Ну а все-таки, кто она?
Марджори пожала плечами:
— Я-то думала, что она пришла с Фредом Стерлингом и его компанией. Ты ж его знаешь — всегда заявляется чуть ли не с целым ополчением. Но он уже давно ушел, а она, я вижу, все еще здесь. Возможно, решила остаться одна. Кто бы она ни была, мне импонирует ее манера держаться. Никакого тебе дешевого блеска. Я наблюдала за ней, у нее весь вечер проблемы, у бедняжки. Стоит ей только выскользнуть одной на балкон, как трое или четверо мужчин ошибочно принимают это за приглашение и устремляются следом. А минуту спустя она появляется снова, обычно через боковую дверь, по-прежнему одна. Что уж она такое делает, чтобы так быстро от них избавиться, даже не знаю, но у нее это, похоже, доведено до совершенства. Затем мужчины воровато возвращаются по одному, а на лицах у них, знаешь, это глупое выражение, какое бывает у мужчин, когда их одурачат. Цирк, да и только!
Она слегка дотронулась до груди Блисса, и, как по сигналу, они замерли на половине оборота.
— Там еще кто-то собрался уходить. Мне надо бы попрощаться с ними. Я сразу же вернусь, милый. Поскучай по мне, пока меня не будет, ладно?
И он, провожая ее взглядом, застыл, как флагшток, с которого вдруг спустили флаг. Когда светло-голубое платье исчезло из виду в конце зала, Блисс задумчиво повернулся и пошел в другую сторону, направляясь на балкон подышать воздухом. Шея у него под воротником слегка взмокла: танцуя, он всегда разогревался.
Внизу под ним, подобно расцвеченным спицам искривленного колеса, уносились вдаль огни города. Размытая перламутровая луна, казалось, стекает с неба как комок раскаленной добела тапиоки, запущенный в ночное небо каким-то космическим шутником. Блисс закурил сигарету «после-танцев-в-ожидании-когда-она-вернется». Глядя на город внизу, который однажды чуть не взял над ним верх, он ликовал: «У меня теперь все устроено. Я молод. У меня есть любовь, впереди ясная дорога. Остальное приложится».
Балкон шел вдоль всей стены пентхауса, заворачивая за угол, куда свет луны уже не попадал. Застекленных дверей там не было, лишь боковая дверь, которой пользовались нечасто и из-за которой не пробивалось почти никакого света. Там было совершенно темно.
Блисс заглянул за угол — дальше по балкону стояла еще какая-то парочка. Ему не хотелось стеснять их, и он остановился у вершины прямого угла, образованного двумя стенами. Теперь ему открывался вид сразу в обе стороны.
И вдруг, совершенно неожиданно, — она, должно быть, незаметно выскользнула через боковую дверь и подошла к нему с той стороны — эта вездесущая девушка в черном оказалась в двух-трех футах от него. Она стояла, глядя вдаль, как и он, черное платье сливалось с теменью узкого отгороженного пространства, и она сейчас напоминала какой-то таинственный бюст из белого мрамора, сверхъестественным образом парящий в воздухе без пьедестала.
— Здорово, правда? — заговорил он. В конце концов, они оба присутствовали на одной и той же вечеринке.
Ей, казалось, не хотелось говорить об этом, для нее, возможно, все выглядело не так уж и здорово.
В это мгновение появился Кори, явно ступивший на тропу войны. Глаз на нее он, вероятно, положил уже давно, но только сейчас колесо фортуны повернулось в его сторону. Присутствие Блисса нисколько его не смутило.
— Иди-ка, дружище, в дом, — властно приказал он. — Не будь поросенком, ты же помолвлен.
Девушка, перебив его, быстро заговорила:
— Хотите быть душкой?
— Что за вопрос!
— Тогда принесите мне большой звенящий «хайбол».
Кори ткнул большим пальцем в Блисса:
— У него это получается лучше, чем у меня.
— Он будет вкуснее из ваших рук.
Ход примитивный, но — сработал.
Кори вернулся с бокалом. Она взяла его и вытянула руки над парапетом, медленно наклоняя бокал, пока дно его не оказалось вверху. После чего мрачно вернула его Кори.
— Теперь вы пойдете и принесете мне еще один.
Кори все понял. Не понять было бы трудно. Лоск обходительного светского человека мгновенно слетел с него, и через наносные манеры проглянули упоминавшиеся уже джунгли. Причем джунгли отнюдь не в киношном варианте. Лицо у него вдруг пошло белыми пятнами, которые дольше всего задержались вокруг губ. Он сделал шаг вперед и без слов, деловито протянул обе руки, уже готовый схватить девушку за горло.
— Тпру! Спокойно! — Блисс отреагировал мгновенно; не давая рукам Кори добраться до нее, он подтолкнул их вверх. К тому времени, как они опустились снова, Кори уже пришел в себя. Он сунул руки в карманы — вероятно, чтобы удостовериться, что там он их удержит. Дар речи вернулся к нему с запозданием, после того как его физическое возмущение уже обуздали.
— Вертихвостка! Думает, что может сделать из меня ручную обезьяну!.. — Он круто развернулся и ушел.
Блисс тоже повернулся, готовый последовать за ним. В конце концов, что она ему?
Незнакомка, молниеносно выбросив руку, придержала его:
— Не уходите. Я хочу поговорить с вами. — Как только девушка увидела, что он ее понял, ее рука тут же разжалась.
Он ждал, приготовившись слушать.
— Вы ведь меня не знаете, правда?
— Я весь вечер пытался узнать, кто вы. — Ничего подобного — он уделил ей меньше внимания, чем любой другой из присутствующих мужчин. Просто того требовала галантность.
— Однажды вы меня видели, только вы этого не помните. Зато я помню. Вы были в машине и с вами… еще четверо…
— Такое случалось много раз — столько, что даже и…
— Ее номер был Д-3827.
— У меня дырявая память на цифры.
— Ее держали в гараже на Экстериор-авеню в Бронксе, а после того случая ею ни разу не пользовались. Разве не странно, а? Она, должно быть, все еще там, поржавела…
— Ничего такого я что-то не припоминаю, — ответил он, сбитый с толку. — Но скажите все же: кто вы? В вас есть нечто электризующее…
— Большой заряд электричества может вызвать короткое замыкание. — Она отодвинулась на шаг или два, словно потеряла к нему всякий интерес — столь же безотчетно, как он у нее и возник. Сняла покрытый блестками черный шарф, подержала его перед собой, широко раскинув руки, и он затрепетал на легком ветру.
Вдруг девушка тихо ахнула. Шарф унесло, а ее руки все измеряли его длину. Там, где она стояла, невидимый в ночи, спускался по диагонали провод от антенны, прикрепленный к изоляционной фарфоровой чашке на фасаде здания под балконом. Девушка бросила на Блисса игриво-удивленный взгляд, затем наклонилась и вскрикнула:
— Вон он, вон там! Зацепился за беленькую круглую штуковинку… — Она опустила руку вниз, как бы нащупывая шарф. Мгновение спустя выпрямилась, с улыбкой разочарования. — Не достаю совсем чуть-чуть. Может, вам больше повезет — у вас наверняка руки подлиннее.
Блисс взобрался на парапет, присел на корточки, одной рукой уцепился за внутренний край парапета, чтобы не отодвинуться слишком далеко. Нащупывая шарф, он отвернулся от девушки.
За спиной Блисса она сделала шаг к нему, вытянув руки ладонями вперед, будто брезгливо от чего-то отталкиваясь, и быстро отпрянула. При этом легком соприкосновении дыхание со свистом вырвалось из ее груди, и раздались слова, звучавшие объяснением, проклятием и искуплением греха — всем сразу:
—
Он должен был их услышать. Они, наверное, пронеслись в его падающем во мрак сознании мгновенной искрой, которая тут же угасла вместе с ним.
Балкон был пуст. Лишь девушка и ночь. Из окон за углом выплескивались звуки румбы и смеющиеся голоса. Один перекрыл все другие:
— Ну вот, получается же!
Мгновение спустя, когда девушка вошла в зал, она столкнулась с Марджори.
— Ищу своего суженого. — Марджори произнесла это слово с собственнической горделивостью, с неосознанным превосходством коснувшись остро блеснувшего бриллиантом кольца. — Не знаете, он не на балконе?
Девушка в черном учтиво улыбнулась:
— Был там, когда я видела его в последний раз.
Она живо, хоть и не слишком поспешно направилась через продолговатую залу, обратив на себя внимание мужчин, находящихся в зале.
В гардеробе у входной двери служанки и дворецкого уже не было, они появлялись только по вызову. Их так и не побеспокоили, входная дверь беззвучно закрылась, и тут зазвонил внутренний телефон, связанный с вестибюлем внизу. Он звонил и звонил, но трубку никто не снимал.
С балкона вернулась Марджори, бросив тем, что оказались к ней ближе всех:
— Странно. Там его тоже нет.
Ее мать, которая наконец была вынуждена снять трубку с аппарата, которым так долго пренебрегали, душераздирающе вскрикнула где-то у входа, вскрикнула всего один раз.
Вечеринка закончилась.
Глава 3
Расследование по делу о смерти Блисса
Лу Уэнджер вышел из такси, оставив покачивающуюся дверцу открытой, и протолкался через небольшую толпу зевак.
— Что тут произошло? — спросил он фараона, вытащив что-то из кармана куртки и показав ему.
— Свел счеты с жизнью. — Патрульный показал чуть ли не вертикально вверх. — Вон оттуда — прямо сюда.
Страницы реквизированного у кого-то вечернего выпуска завтрашней газеты лежали на земле, образуя продолговатый холмик, из-под которого торчала нога в лакированном полуботинке.
— Там наверху, по-моему, попойка. Видно, хватил лишку да наклонился лишку, вот равновесие и потерял. — Он приподнял уголок газеты, чтобы Уэнджер посмотрел.
Один из зевак, стоявший слишком близко и не готовый к подобному зрелищу, отвернулся, на всякий случай поднес ладонь ко рту и поспешно попятился.
— Ну а чего вы ожидали? Цветочков? — злорадно крикнул фараон вслед ему.
Уэнджер присел на корточки у холмика и принялся разгибать пальцы крепко сжатого кулака. Наконец он извлек нечто напоминавшее клуб застывшего черного дыма.
— Дамский носовой платок, — подсказал фараон.
— Да нет, шарф, — поправил Уэнджер. — Для платка слишком велик.
И снова посмотрел на накрытое тело.
— В лицо я его знаю, — заговорил ночной портье. — По-моему, сегодня объявляли о его помолвке с дочерью Эллиотов. Они живут в пентхаусе.
— Пожалуй, поднимусь-ка я туда и разберусь во всем, — сказал Уэнджер, вздыхая. — Порядок есть порядок. Вероятно, это займет минут десять, от силы — пятнадцать.
Однако уже наступил день, а он все так же упорно наседал на растрепанных, вконец измотанных гостей, собравшихся перед ним:
— И вы хотите сказать, ни один из вас даже не спросил имя этой девушки и никогда прежде ее не видел?
Все тупо кивали.
— Неужели никто из вас не поинтересовался, как ее зовут? Нет, что вы за люди, а?
— Мы все в то или иное время спрашивали у нее об этом, — удрученно признался один мужчина. — Но она упорно не хотела назвать себя. Каждый раз отделывалась какой-нибудь шуткой вроде: «Что значит имя?»[1]
— О'кей, выходит, она просто-напросто явилась без приглашения. Я хочу знать, почему же все-таки она явилась сюда, какой у нее был мотив. — Тут в комнату вернулась мать Марджори, и он обратился к ней: — Ну как, пропали какие-нибудь ценности? Из квартиры что-нибудь украли?
— Нет, — всхлипнула та. — Ни одна вещь не тронута. Я только что все проверила.
— Выходит, мотивом для проникновения в дом послужило отнюдь не ограбление. Согласно вашим утверждениям, она, похоже, весь вечер отшивала и обескураживала молодых людей, выделив Блисса, и, как только появилась возможность, осталась с ним наедине. Однако, согласно тому, что утверждаете вы, — он повернулся к Кори, — он даже не узнал ее по описанию, представленному ему портье из его дома. А когда прибыл сюда и увидел ее, то вел себя так, будто она ему совершенно незнакома. Если, разумеется, предположить, что это была одна и та же девушка. Вот, пожалуй, и все, что можно уяснить на данный момент. Никто не хочет что-нибудь добавить к ее словесному портрету, который вы составили?
Этого сделать никто не пожелал: ее видело столько людей, что описание и так вышло, что называется, исчерпывающим. Когда гости, оставив свои фамилии и адреса на случай, если они понадобятся для дальнейшего расследования, скорбно вышли один за другим, Кори бочком приблизился к Уэнджеру. Он был в стельку пьян и — одновременно — трезв как стеклышко.
— Я был лучшим его другом… — хрипло начал он. — Как вы все это себе представляете?
— Ну что ж, я расскажу вам, — ответил Уэнджер, уже собравшийся было уйти, — хотя никаких особых прав у вас на это нет, вы ведь ничем не лучше других. Все вроде бы указывает на то, что это — несчастный случай, кроме одного, а именно: после случившегося странная незнакомка убралась отсюда, вместо того чтобы, как и все остальные, остаться и расхлебывать кашу. А вот еще один весьма инкриминирующий момент в ее поведении: когда она встретила мисс Эллиот в дверях и последняя спросила, не видела ли та Блисса, незнакомка преспокойно ответила, что он был на балконе, вместо того чтобы завопить как оглашенная, что он только что упал оттуда, — и это было бы вполне естественным. Не исключена, разумеется, возможность, что свалился он уже после того, как она ушла в комнаты. Однако против этого говорит тот факт, что он прихватил с собой ее черный шарф. Выходит, что в тот самый момент, когда это произошло, она, весьма вероятно, все еще находилась с ним. Но ведь она могла просто уронить шарф или дать его подержать Блиссу, прежде чем войти в гостиную.
Как видите, расклад пока что пятьдесят на пятьдесят: какие бы доводы вы ни привели, с одной стороны, они тут же уравновешиваются какими-то доводами — с другой. Ее последующее поведение — вот что в конечном счете перетянет чашу весов в ту или иную сторону. Если в пределах одного-двух дней она, узнав, что ее разыскивают, явится к нам — обо всем рассказать и оправдаться, — тогда вполне возможно, это несчастный случай, а ушла она, просто чтобы избежать шумихи, потому как находиться на вечере у нее не было никакого права. Если же она будет скрываться и дальше и нам придется ее разыскивать, тогда, я думаю, мы можем с полным основанием утверждать, что это убийство. — Он сунул в карман блокнот, где зафиксировал собранные данные. — В любом случае мы ее найдем, будьте покойны.
Но они ее не нашли.
— Да, это действительно наша двенадцатидолларовая вуаль. Единственное место, где ее могли купить, это здесь: ее изготавливают по нашему заказу.
— Ну что ж, теперь пригласите сюда продавцов. Может быть, кто-нибудь из них вспомнит, как продал одну из них женщине следующего описания…
Когда все собрались и Уэнджер повторил описание разыскиваемой три раза, робкая щуплая продавщица в очках выступила вперед:
— Я… Я помню, что продала одну такую вуаль в черном варианте красивой девушке, отвечающей вашему описанию. Это было чуть больше двух недель назад.
— Хорошо! Отыщите, пожалуйста, квитанцию. Меня интересует адрес, по которому отправили покупку.
Пятнадцать минут спустя продавщица доложила:
— Покупательница заплатила наличными и забрала ее с собой; ни имени, ни адреса она не сообщала.
— У вас так заведено?
— Нет, это ведь предметы роскоши, они обычно продаются с доставкой на дом. В тот раз, как я помню, покупательница попросила, чтобы ей позволили забрать товар с собой.
Уэнджер пробормотал себе под нос:
— Чтобы замести следы.
Поделиться книгой: