- Грот-фок на гитовы! - раздалось с капитанского мостика.

Вмиг оборвалось шестнадцать храпов, и тридцать три мозолистых подошвы выбили на палубе утреннюю зорю.

Только мадам Френкель не выбила зорю. Она плотнее закуталась в свое одеяло.

Главы I-VI. Шторм

***

Служил у нас на "Лавре Георгиевиче" впередсмотрящий. Ящиков.

А мы решили завести еще и назадсмотрящего. Ну мало ли что бывает. Короче - надо. Завели, а фамилию ему давать не стали. Ну на кой, простите, пес, назадсмотрящему-то фамилия?

А он говорит:

- Ну дайте же хоть какую-нибудь. Ну хоть бы - Бунин.

Никакого, конечно, Бунина мы ему не дали. А он назад оглянулся и как рявкнет:

- Идет шторм!

- Шторм? - удивился наш капитан сэр Суер-Выер. - Так ведь он умер.

- Кто умер?

- Шторм умер. Апполинарий Брамсович.

- А это другой шторм идет, - пояснил впередтеперьужесмотрящий Ящиков.

- И другой умер, - сказал Суер. - Через два года.

- Знаете что, капитан, - который Бунина просил говорит, - свищите скорей всех наверх.

- Рак, - пояснил капитан то ли про первого, то ли про второго Шторма.

- А ну вас всех, прости меня Господи, - сказал назадсмотрящий, понасели на "Лавра Георгиевича" и плывут незнамо куда, гады!

- У обоих, - продолжил Суер свою предыдущую мысль.

Перед бурей утихли волны. В тишине слышался скрип нашей ватерлинии и какие-то клетчатые звуки. Это мадам Френкель еще плотнее закуталась в свое одеяло.

Глава VII Остров Валерьян Борисычей

- Со всеми этими штормами и сошестерениями, - сказал как-то наш капитан Суер-Выер, - нам Острова Истины не открыть. Да вон, кстати, какой-то островок виднеется. Не Истины ли? Эй, Пахомыч! Суши весла и обрасопь там, что надо обрасопить!

- Надоело обрасопливать, сэр, - проворчал старпом. - Обрасопливаешь, обрасопливаешь... а толку?

- Давай, давай, обрасопливай без долгих разговоров. Вскорости Пахомыч обрасопил все, что надо, мы кинули якорь, сели в шлюпку и поплыли к острову, виднеющемуся невдалеке. Он был невелик, целиком умещался в подзорную трубу. На нем не было видно ни души. Песок, песок да еще какие-то кочки, торчащие из песка.

Шлюпка уткнулась носом в берег, и тут же кочечки зашевелились и каким-то образом нахлобучили на себя велюровые шляпы. Тут и стало ясно, что это не кочки, а человеческие головы в шляпах, которые торчат из пещерок.

Крупная, но фетровая шляпа заколебалась, и из пещерки вылез цельный человек. Сняв шляпу, он приветливо помахал ею и сказал:

- Добро пожаловать, дорогие Валерьян Борисычи!

Мы невольно переглянулись, только Суер поклонился и сказал:

- Здравствуйте, братья по разуму!

Шляпы в норках загудели:

Здравствуйте, здравствуйте, дорогие Валерьян Борисычи! А первый в крупной фетровой обнял Суера и расцеловал.

- Ну, как вы добрались до нас? - спрашивал он. - Легко ли? Тяжело? Все ли Валерьян Борисычи здоровы?

- Слава Богу, здоровы, - кланялся Суер.

Меня всегда поражала догадливость капитана и его житейская мудрость. Но какого черта? Какие мы Валерьян Борисычи? Никакие мы не Валерьян Борисычи! Но спорить с туземцами не хотелось, и я подумал: если капитан прикажет, мы все до единого дружно станем Валерьян Борисычами.

Между тем шляпа номер один продолжала махать когтистой лапой и весело лопотала:

- Мы так радуемся, когда на остров прибывает очередная партия Валерьян Борисычей, что просто не знаем, как выразить свое счастье!

- И мы тоже счастье выражаем, - сказал Суер и, обернувшись к нам, предложил: - Давайте, ребята, выразим свое счастье громкими кличами.

Мы не стали спорить с капитаном и издали несколько кличей, впрочем, вполне приличных. Кроме Пахомыча, который орал:

- Борисычи! А где же магарыч?

- Я надеюсь, - сказала шляпа номер один, - среди вас все истинные Валерьян Борисычи? Нет ни одного, скажем, Андриан или Мартемьян Борисыча? Не так ли?

- Ручаюсь, - сказал капитан, придирчиво осматривая нас. - Верно, хлопцы?

- Да, да, это так, - поддержали мы капитана. - Мы все неподдельные Валерьян Борисычи.

- Но мы маленькие Валерьян Борисычи, - влез в разговор лоцман Кацман, небольшие Валерьян Борисычи, скромные.

Капитан недовольно поморщился. Лоцману следовало бы помолчать. Он сроду не бывал никаким Валерьян Борисычем, а, как раз напротив, по паспорту читался Борис Валерьяныч.

- Мы-то маленькие, - продолжал болтливый лоцман. - А вот он, - и лоцман указал на Суера, - он величайший из Валерьян Борисычей мира.

Суер поклонился, и мы ударили в ладонь.

Самое, конечно, глупое, самое тупое заключалось в том, что я и вправду почувствовал себя Валерьян Борисычем и раскланивался на все стороны, как истинный Валерьян Борисыч.

- Дорогой Валерьян Борисыч, - сказал Суер, обращаясь к главной шляпе. Позвольте и мне задать вопрос. Скажите, а вот эти люди, которые сидят в норках, все ли они истинные Валерьян Борисычи?

- Валерьян Борисыч, дорогой, - отвечала шляпа, - мы понимаем вашу бдительность и ответим на нее дружно, по-Валерьян-Борисычски. Эй, вэбы, отвечайте!

Тут все Валерьян Борисычи зашевелились в норках и хотели было вылезать, но Главношляпый крикнул:

- Сидеть на месте! Кто выскочит - пуля в лоб! Начинайте.

И один носатый из ближайшей норы неожиданно и гнусаво запел:

О, Океан!

О, тысячи

На небе дивных звезд!

Все Валерьян Борисычи

Имеют длинный хвост.

А хор из норок подхватил:

Имеют хвост, но он не прост.

Меж небом и землей он мост.

Гнусавое запевало выползло тем временем на второй куплет:

В душе изъян был высечен

На долгую науку.

Вам Валерьян Борисычи

Протягивают руку.

И хор подхватил:

Берите нашу руку,

А то дадим по уху!

И они высунули из норок когтистые лапки. Все невольно отшатнулись, и даже Суер заметно побледнел. Он быстро оглядел нас и впер свои брови в меня.

- Валерьян Борисыч, - сказал он, похлопывая меня по плечу, - возьми руку друга из норы.

- Кэп, меня тошнит.

Валерьян Борисычи в норках зашептались, заприметив наши пререканья.

- Иди, скотина Валерьян Борисыч, - толкнул меня в спину Пахомыч. - Иди, а то меня пошлют.

Глава VIII Суть песка

В этот момент меня покинуло чувство, что я немного Валерьян Борисыч, но - подчинился капитану. Я уважал Суера, вам, впрочем, этого не понять.

Любезно гримасничая, как это сделал бы на моем месте истинный Валерьян Борисыч, я тронулся с места и пошел некоторым челночным зигзагом.

- Он очень стеснительный, - пояснял Кацман, - но истинный, хотя и мелковатый, Валерьян Борисыч *.

Подойдя к ближайшей кочке-шляпе, я схватил за руку какого-то Валерьян Борисыча и принялся тресть.

- Здорово, старый хрен Валера! - заорал я. - Ну как ты тут? Все в норке сидишь? А мы тут плавали-плавали и на вас нарвались! Да ты сам-то хоть откуда? Я-то из Измайлова!

Схваченный мною Валерьян Борисыч тихо поскуливал.

- Ты с какого года? - орал я.

- С тридцать седьмого, - отвечал задерганный мною Валерьян Борисыч.

- А я с тридцать восьмого! Ты всего на год и старше, а вон уже какой бугай вымахал!

Валерьян Борисыч призадумался и наморщил лобик.

- Ты знаешь чего, - сказал он, - копай норку рядом со мной, мы ведь почти ровесники. К тому же я из Сокольников.

- Да! Да! Да! - закричал Главный Шляпоголовый. - Копайте все себе норки! Здесь очень хороший песочек, легко копается. И мы все будем дружно сидеть в норках.

И тут я подумал, что это неплохая идея, и мне давным-давно пора выкопать себе норку в теплом песке, и хватит вообще шляться по белу свету.

"Заведу себе велюровую шляпу, - думал я. - Стану истинным Валерьян Борисычем, а там - разберемся". И я опустился на колени и стал двумя руками загребать песочек, выкапывая норку. Песок струился с моих ладоней, и суть его, копая, я пытался постичь.

"В чем же суть этого песка? - напряженно думал я. - Эту вечную загадку я и стану разгадывать, сидя в норке".

Струился, струился песок с моих ладоней, тянул к себе и засасывал.

Вдруг кто-то сильно дернул меня за шиворот и выволок из норы.

- Ты что делаешь? - сказал Суер, щипая меня повыше локтя. - Опомнись!

- Норку копаю. А вы разве не будете, кэп?

- Будем, но позднее.

- Позвольте, позвольте, - встрял Главный Шляподержатель, - откладывать копание не полагается. Копайте сразу.

Тут я заметил, что Валерьян Борисычи в норках надулись и смотрели на нас очень обиженно.

- Копайте норки, а то поздно будет, - приговаривали некоторые.

- Нам нужно вначале осмотреть достопримечательности, - отвечал Суер-Выер. - А уж потом будем копать.

- Какие еще достопримечательности? Здесь только песок да Валерьян Борисычи.