Веселый мудрец. Юмористические повести

— Надо взять его с собой, — решил старейший. — Чем скорее попадет Насреддин во дворец, тем будет лучше для нас и хуже для него!

На том и порешили.

А бек всю ночь придумывал для ходжи самую страшную и мучительную казнь.

«Никто никогда не смел называть меня дураком! — скрипел бек зубами и рвал подушки. — Такой казни, какую я придумаю для этого наглеца, не было и не будет на земле!»

Утром любимца эмира потревожил старейший из мудрецов. Он отвесил положенное число поклонов и долго объяснял, почему непременно нужно отправить ходжу Насреддина во дворец пресветлого эмира.

«Очень хорошо, — думал бек, краем уха выслушивая скучную речь мудреца. — Вот это казнь! Только я мог придумать такое! Отправить этого бродягу к самому эмиру! Там Насреддин скажет одно только неосторожное словечко и… Все-таки я очень умный!»

Ходжа, узнав об этом решении, понял, какой опасности он подвергается.

«Может быть, мне удастся удрать по дороге?» — подумал он.

Но, словно в ответ на его мысли, бек сказал стражникам:

— Проводите караван и нашего друга ходжу до дворца. Смотрите, чтоб ни один волос не упал с головы Насреддина или с хвоста его ишака! Ха!

— Радуйся, — поглаживая длинноухого по спине, усмехнулся Насреддин. — Скоро ты будешь придворным ишаком!

Караван шумно выехал из дворца пресветлого бека. За верблюдами трусил на ишаке ходжа Насреддин. За ним ехали трое стражников.

История седьмая, повествующая о том, как Насреддин жил при дворе великого эмира, как отомстил ходжа врагам своим и помог друзьям

“Нет ничего противнее на свете, чем поющий шакал, нет ничего отвратнее, чем клятва лжеца. Нет ничего страшнее, чем месть мудреца”.

Армянская пословица

Знакомство Насреддина и эмира произошло случайно. Вернее, так думал эмир. Дело в том, что Насреддин не въехал вместе с караваном мудрецов во дворец пресветлого повелителя правоверных, а, обманув стражников, перед самыми воротами повернул своего осла в сторону базара. Там он отыскал своего старого приятеля — продавца инжира. У него в доме Насреддин и остановился.

Мало кто знал, что любимым делом Насреддина было садоводство. Ходжа готов был целыми днями копаться в маленьком садике — сажать деревья, подстригать кустарники. Однажды у него спросили:

«Зачем тратить время на посадку деревьев? Они вырастут и дадут плоды, когда нас всех уже не будет в живых».

Ходжа ответил так:

«Но мы ведь кушаем плоды с деревьев, которые посажены нашими предками? Так пусть и потомки кушают плоды наших саженцев. По крайней мере, хоть за это они помянут нас хорошим словом».

Прежде чем въехать во дворец, Насреддин хотел узнать больше о характере эмира, о его образе жизни. Все сходились на том, что более жестокого и коварного правителя давно не было. У эмира имелась одна страсть: он во что бы то ни стало стремился прославиться. Так, например, по примеру Гарун ар Рашида — халифа Багдадского, прославленного сказками «Тысяча и одна ночь» — эмир любил переодеваться и бродить по городу под видом приезжего купца. Разумеется, его все узнавали — ведь простого купца никогда не охраняет столько переодетых стражников, — но не показывали вида, боясь навлечь гнев эмира.

Однажды поздно вечером к сидящему возле чайханы Насреддину подошел переодетый эмир и очень вежливо спросил:

— Скажи мне, о добрый человек, какого ты мнения о здешнем правителе? Я приезжий и хочу знать, как мне вести себя во дворце. Жесток ли эмир? Справедлив ли? Любит ли его народ?

Насреддин, который сразу же узнал эмира, сказал:

— Я даже боюсь произносить имя этого зверя в образе человека! А как он расправляется с бедняками!

— А ты не узнаешь меня? — спросил эмир гневно.

— Откуда же я могу знать тебя, чужеземец? — кротко ответил ходжа.

— Я — эмир!

— А-а! — не удивился Насреддин. — А ты меня узнаешь?

— Нет! — опешил повелитель правоверных.

— Я — местный сумасшедший! Три дня и три ночи в неделю я невменяем. Сегодня как раз такой день и такая ночь! Поэтому я не отвечаю за свои слова!

Эмир рассмеялся:

— Теперь я узнал тебя, Насреддин-ходжа! Мои мудрецы говорили, что ты приехал в город вместе с ними. Они описывали твою внешность и поносили твое остроумие. Они боятся тебя так сильно, что я хочу сделать тебя придворным. Отныне ты живешь во дворце!

И эмир повел ходжу к себе, удивляясь, почему Насреддин низко кланяется встречным ремесленникам и дехканам.

— Узнав, что перед тобой сам эмир, — гневно сказал повелитель, — ты не поклонился мне так низко! А сейчас ты оказываешь такое почтение атому сброду, что я начинаю думать: действительно ли у тебя в голове все в порядке? Кто более велик: я или какой-то грязный дехканин?

— Конечно, дехканин, — ответил ходжа. — Ведь если он не станет выращивать хлеб, то все эмиры и падишахи умрут с голоду!

Эмир поперхнулся от злости, но ничего не сказал, пока они не прошли ворота дворца и не оказались во внутренних покоях. Тогда он хлопнул в ладоши. Явилась стража.

— Заковать этого нечестивого бродягу! — указывая на Насреддина, приказал эмир. — Он осмелился сегодня дважды оскорбить меня!

И стража схватила ходжу, опутала ему руки и ноги цепями, бросила его в темную яму.

Но ходжа не пал духом. Даже стоя на мокром полу, среди снующих вокруг крыс, он придумывал и тут же сам отвергал всё новые и новые способы своего бегства из дворца.

…Три дня назад из опочивальни эмира пропали брильянты, недавно подаренные повелителю правоверных каким-то шахом.

Подозрение пало на троих придворных, которые имели доступ в опочивальне Но никто из них не сознавался, а люди они были уважаемые, богатые, и пытать их, дабы определить настоящего вора, было неудобно.

Эмир приказал созвать совет мудрецов. Слуга доложил «светочу аллаха», что мудрецы не могут явиться тотчас — они заняты важным государственным делом: сниманием с дерева старейшего предсказателя.

Действительно, возле дерева стояла толпа седобородых мужей.

Старейший из мудрецов сидел на верхушке дерева и жалобно стонал.

— Как он туда попал? — спросил эмир. Оказалось, что старик шел по двору, когда с цепи сорвалась собака. От испуга старейший, сам не ведая как, одним взмахом взлетел на дерево. А когда собаку убрали, то он подивился силе своего страха, но слезть на землю без посторонней помощи уже не мог.

— Интересно, как вы его снимете? — полюбопытствовал эмир. — А ну, думайте быстрее!

Мудрецы начали совещаться. Толкователь снов предложил срубить дерево:

— Когда оно будет падать, мудрейший соскочит! — А если дерево будет падать быстро?

— Давайте лучше станем друг на друга, — предложил едва держащийся на ногах старец, — и так снимем мудрейшего.

— Построим рядом башню!

Наконец длиннобородый предсказатель объявил, что он придумал способ, и приказал принести длинную колодезную веревку.

Когда принесли веревку, он долго пытался закинуть ее на дерево. В конце концов мудрейшему удалось поймать конец.

— Обвяжись ею покрепче! — прошепелявил длиннобородый.

И когда мудрейший с трудом обвязался веревкой, то все мудрецы взялись за лежащий на земле конец и по команде сдернули длиннобородого.

Мудрейший, как камень из пращи, метнулся с дерева и врезался в землю. Когда его подняли, он был мертв.

— Он родился под такой планетой! — воздев руки к: небу, прошамкал длиннобородый предсказатель. — Аллах предначертал ему смерть! Ведь я сам вижу из своего окна, как женщины утром вот этой веревкой вытаскивают кувшины из колодца, и ни разу ни один кувшин не разбился. Вот и я хотел вытянуть мудрейшего…

Эмир хлопнул в ладоши и, показав прибежавшей страже па длиннобородого, приказал казнить его за убийство. Кроме того, он приказал привести нечестивца Насреддина.

— Вы все выжили из ума! — сказал эмир мудрецам. — Как же вы отыщете вора, укравшего у меня драгоценные камни сегодня ночью? А? Отвечайте!'

— Мы постараемся, о пресветлый эмир! — закачали бородами мудрецы и философы — толкователи снов. — Мы будем думать…

— А тем временем мои драгоценности уйдут далеко! — крикнул эмир в гневе.

Появился освобожденный от оков Насреддин. Он с наслаждением распрямил затекшие от цепей ноги и руки.

— Ты звал меня, великий эмир?

Эмир предложил ходже немедленно заняться розысками вора и пообещал в случае удачи вернуть свободу и наградить Насреддина богатыми дарами.

— О великий! — сказал Насреддин. — Я сам едва ли смогу что-либо сделать. Но я знаю одного человека, который скрывает свой дар ясновидца. Прикажи немедленно привести его к себе, и твои драгоценности будут спасены! Если только этот ясновидец захочет тебе помочь!

— Я вытяну из него все жилы! — гневно закричал эмир. — Он захочет мне помочь! Говори, как найти этого мудреца?

— Это Абдулла-бай, — смиренно сказал Насреддии. — Он живет недалеко от твоего любимца, многомудрого бека! Прикажи послать за Абдуллой. Он будет отрицать свой дар, но в конце концов…

Эмир хлопнул в ладоши. Появилась стража, и несколько человек на самых быстрых скакунах были посланы за Абдуллой.

— А пока посадите Насреддина обратно, — приказал эмир, — и никого не выпускайте из дворца!

Через сутки перепуганный и от страха едва ворочающий языком бай Абдулла был доставлен пред светлы очи великого эмира, повелителя правоверных.

Разумеется, Абдулла стал клясться и призывать в свидетели аллаха, что он никакими способностями к ясновидению не обладает. Эмир приказал позвать Насреддина.

— Ах-а, — закричал Абдулла, — так это ты, нечестивец, хочешь погубить меня?!

— Наоборот, — низко поклонился ходжа Абдулле, — я хочу, чтобы ты получил по заслугам. Чтобы ты наконец занял в жизни то место, которого достоин… Это он, о великий эмир, является самым лучшим ясновидцем, которого я только когда-либо встречал во время своих скитаний. Более того, он многому научил меня… Но я же предупреждал: бай Абдулла не любит помогать людям в беде. Можно вызвать весь город в свидетели…

— Ну, мне-то он поможет, — усмехнулся эмир и грозно сказал Абдулле: — Если ты, червь, не укажешь мне воров завтра же утром, то пеняй на себя!.. Скорее всего, я брошу тебя собакам… Впрочем, ты же ясновидец, ты сам сможешь предугадать, какую страшную смерть я тебе придумаю, если ты откажешься мне помочь.

От ужаса Абдулла задрожал, и упал на пол.

— Ты можешь убедиться, о великий, — сказал Насреддин, — что бай Абдулла — ясновидящий. Почему он сейчас лишился чувств? Потому что увидел ту страшную казнь, которую ему ты, о великий, уготовил в случае неповиновения!

— Да, — согласился эмир, — теперь я вижу, что он ясновидящий. Ибо казнь будет ужасна и поучительна… Я сам еще не знаю, что я с ним сделаю, но об этом долго будут говорить в других странах!

— Оставь меня, о повелитель, на часок наедине с ясновидцем, — попросил Насреддин эмира. — Может быть, я выужу у него какой-нибудь секрет… или уговорю его помочь в поисках драгоценностей…

Эмир согласился, и Абдулла был заперт вместе с Насреддином в одной из комнат дворца.

— Ну, достопочтенный бай, — рассмеялся Насреддин, — как ты себя чувствуешь?

— Спаси меня, ходжа! — взмолился Абдулла. — Спаси… И я никогда не буду бороться с тобой…

— Тебя завтра бросят голодным псам, и ты тоже никогда не будешь бороться со мною, — усмехнулся ходжа. — Какой же мне расчет помогать тебе? Ты уже покойник, бай.

Абдулла упал к ногам Насреддина и начал стукаться головой об пол.

— Я не аллах, ты обознался. — Ходжа поднял бая и прислонил его к стене. — Между мною и аллахом та разница, что аллах тебе не сможет ничем помочь, а я могу спасти тебя от смерти.

— Как? — закричал Абдулла. — Скажи — как?

— Это уж мое дело. А ты должен будешь сейчас же написать дарственную на все свое имущество и деньги.

— Дарственную — на тебя? — выпучил глаза Абдулла. — И ты теперь будешь владеть всем моим богатством?! Никогда!

— Ты слышишь, как лают голодные собаки? — показав на окно, спросил ходжа.

— Ну хотя бы половину! — застонал* Абдулла. — Возьми хотя бы половину, ходжа…

— Все. И не мне, а городским беднякам. Я продиктую тебе список тех, кто будет следить за разделом твоего имущества поровну меж всеми бедняками.

— Икрам, Пулат, Вахоб, Садык… — пробормотал Абдулла.

— Да и еще кое-кто.

— Пусть лучше меня сожрут собаки!

— Пусть! — Насреддин встал и направился к двери, постучал.

Стражник выпустил его.

— Смотри, — сказал Насреддин стражнику, — чтобы ясновидец не убил себя! А то тебе придется отвечать перед эмиром за его гибель!

Перепуганный стражник немедленно связал Абдуллу так, что тот даже шевельнуться не мог, и бережно уложил его на ковер.

Ходжа сел около окна своей комнаты. Он гадал: что победит в душе скряги — любовь к жизни или жадность?

Когда молодой месяц, похожий на челнок, плывущий по волнам-облакам, уже готов был пристать к силуэту минарета, в дверь постучали.

— Ходжа, — сказал стражник, — ясновидец просит, чтобы ты пришел к нему.