Bücher, Bücher!

Погруженный в теплую воду, виконт фон Кролок тоже не думал про кровь. На повестке дня стояли вопросы понасущнее, а именно — как избавится от Сары, влюбить в себя Альфреда, сохранить отношения с отцом, а так же что надеть на бал, если в шкафу шаром покати. Увы, ответы обходили его белокурую голову за версту.

Дверь заскрипела, а Герберт, не дожидаясь посетителей, с головой нырнул в ванну. Вампиры чуют страх, легко определяя, где именно скрывается жертва, а вот за смертными таких способностей пока что не замечали. Но кто его знает, чем именно занималась Сара, день-деньской просиживая в комнате под замкОм. Вдруг она разрабатывала телепатические навыки?

Вампир может просидеть под водой сколько угодно, но любопытство берет свое. Осторожно высунувшись, Герберт посмотрел на вошедшего.

— А, это ты, Куколь. А то уж я было подумал…

— Не волнуйтесь, сударь, фроляйн Сара занята. Они с Магдой свадебный саван шьют.

— Эта новость приносит мне невероятное облегчение, — поджал губы Герберт. — Ты слышал наш разговор с отцом?

— До последнего слова, сударь.

— И про медовый месяц?

— Да, сударь.

— Ну как отец может быть таким эгоистом!

— Он вампир, это часть сделки.

Герберт тряхнул мокрой головой. На него накатила тоска, какую чувствует жених на пороге церкви, когда отец невесты щелкает затвором карабина, будущая теща легонько щекочет ему спину кухонным ножом, а сама невеста агукается со своим семимесячным животом. Конечно, ситуация у юного фон Кролока была не настолько запущенной, но все равно, свет в конце туннеля медленно угасал. Вода в ванне была теплой и приятной, в самый раз чтобы вскрыть себе вены а-ля древние римляне. Сама нежизнь утратила смысл! Лучший друг — по крайней мере, в одностороннем порядке — вызвал его на дуэль из-за никчемной девице, которую виконту навязал отец, явно начитавшийся книжки мистера По про дом Ашеров. Словно угадывая его мысли, Куколь спросил:

— А вы не думали что можно, к примеру, прервать помолвку?

— Да ты в своем уме?! — воскликнул Герберт, расплескивая воду. — Джентльмен не может прервать помолвку, иначе он станет бельмом на глазу благородного сословия! В любой книге по этикету так написано. Это прерогатива дамы…

— Но ведь можно вынудить фроляйн Сару прервать помолвку?

— Да уж, вынудишь ее, целых три раза. Проще у волколака кость отобрать, — кисло улыбнулся виконт. — А что, есть какие-то идеи?

— Пока что только две, сударь.

— Начинай с первой, — великодушно разрешил Герберт.

— Думаю, что девица утратит к вам интерес, если доказать ей нежелательность вашего брачного союза. Проще говоря, если она решит, что с вами не все в порядке.

— Здесь-то и загвоздка, потому что со мной все в порядке.

Заметив, что вампир собирается выходить из ванны, Куколь протянул ему пушистое полотенце. Закутавшись, тот направился к туалетному столику и взял пудреницу из слоновой кости. Она тут же отразилась в зеркале, что украшало столик, и горбун некоторое время завороженно следил за ее перемещениями.

?

— Д-да, сударь, безусловно… Но для нашей цели можно создать иллюзию, ведь так? Полагаю, что если как следует напугать барышню, она откажется от своих притязаний.

Виконт задумчиво подул на пудреницу, подняв облачко розоватой пыли.

— Хмм, неплохой план. Где ты об этом прочел?

— Это здравый смысл, сударь.

— Я имел в виду, что звучит-то оно хорошо, но сомневаюсь насчет практического применения. Чем же я смогу ее напугать?

Сколько лет ни живи с вампирами, они все равно время от времени находят, чем тебя озадачить. Куколь невольно покачал головой, глядя как виконт продолжает резвиться с пудрой. Это все равно, как если бы путешественники к Южному полюсу, наконец достигнув цели, сказали «Отпраздновать, конечно, надо, вот только где нам шампанское охладить?»

— Если вы покажете фроляйн Саре вашу камеру пыток, сударь, это произведет должный психологический эффект.

— Ну во-первых, не так уж там и грязно, — огрызнулся Герберт, потянувшись за румянами. Камеру пыток он получил в подарок на столетний День Инициации, но до сих пор помнил, что тогда сказал отец — «Если ты не будешь регулярно стирать пыль с Железной Девы и вовремя смазывать дыбу, то я, честное слово, соберу все в мешок и отнесу в сиротский приют. Дети, неизбалованные излишествами, наверняка оценят то, чего не ценишь ты.» Только лекций о гигиене ему сейчас не хватало!

— Нет, что вы, сударь, я не об этом! Возьму на себя смелость дать такой совет — пригласите девицу в камеру пыток и покажите ей все содержимое. Заодно продемонстрируйте, что как работает. А так же упомяните вскользь, сколько времени вы проводите в той комнате. Фроляйн Сара впечатлится.

— А она мне там ничего не сломает? — обеспокоенно спросил Герберт. Клиновидная промежуточная до сих пор маячила у него перед глазами.

— Даже если так, сударь, игра стоит свеч. Кто не рискует, тот не пьет шампанского…

— Кстати о последнем. Будь добр, принеси мне бокал. Потому что на трезвую голову я к ней в спальню больше не пойду.

* * *

Наступило время для решительных действий. Протиснувшись в приоткрытую дверь спальни, виконт увидел, что Сара и ее дебелая камеристка Магда, у которой даже смерть не умерила кирпичного румянца на щеках, сидели на кровати и о чем-то шушукались. Постель покрывали сугробы истлевших кружев, на полу были разложены журналы мод за 1785 год. При виде юного фон Кролока девушки прекратили перешептывание, тем самым развеяв все сомнения относительно темы их разговора. Служанка даже вскочила с кровати и сделала книксен, почему-то захихикав. Вампир подумал, что сам он не будет смеяться наверное уже никогда.

— Доброй ночи, Герби! — замахала невеста, но вдруг осеклась, увидев как вытянулось его лицо. — Мне следовало сказать «Мерзкой тебе ночки», да? Не знаю как у вас, упырей, принято.

— Такой вариант был бы более уместным, — уклончиво ответил Герберт. — Пойдем, я должен тебе кое-что показать.

— Это сюрприз?

— Что-то в этом роде.

— Обожаю сюрпризы! Только скажи сразу, а то ведь помру от любопытства — какого цвета? Сколько каратов?

Чтобы не упасть, вампир ухватился за притолоку. Разговор должен был развиваться по другому сценарию. Вот поднимается бархатный занавес, на сцену выходит главное действующее лицо, виконт Герберт фон Кролок. Лунный луч играет на его острых зубах. Решительными шагами он подходит к ложу, на котором возлежит Сара Шагал, изрядно побледневшая при виде его бесстрастного лица. «Пойдем за мной, дитя!» — ледяные слова кромсают воздух — «Ты моя невеста и должна во всем мне повиноваться.» «Куда же вы ведете меня?» лепечет несчастная дева. «Ах, что со мной станется?» вопрошает она тоном Дездемоны, которую муж только что упрекнул в небрежном ведении хозяйства — когда нужно, ни одного чистого платка не найдешь. «Скоро узнаешь» — загадочно отвечает вампир, пряча жестокую улыбку. Наконец он подводит пленницу к дверям камеры пыток, толкает ее внутрь, и, запирая дверь на тяжелый засов, говорит на прощанье — «Это будет хорошим уроком за твою дерзость, за насмешки над нашим гордым родом… и да, я нисколько не сомневаюсь, что мои соли для ванны увела именно ты!» И оставляет жертву терзаться в одиночестве. Правда, после акта возмездия ему пришлось бы в спешке собирать чемоданы — интересно, двадцати хватит? — и отправляться в путешествие с подложным паспортом, чем дальше, тем лучше. Говорят, в Сибири ночь длится чуть ли не целый год — вот же везет кому-то, даже спать не нужно. Может туда наведаться?

Так советовало ему воображение, взбодренное бокалом шампанского. Но планы рушились, будто карточный домик при шквальном ветре.

— Ээммм, — глубокомысленно ответил Герберт, — знаешь что? Я передумал! Жениху ведь нельзя видеть суженую перед свадьбой! Какой милосердный обычай. С твоего позволения, я пойду…

Мысленно он уже вырезал весь эпизод с камерой пыток, оставив только чемоданы. Хоть и куцый, этот сценарий был гораздо милее…

— Не так быстро, — мгновение ока и Сара уже нежно заламывала ему руку за спину — Покажи мне сюрприз. Я заинтригована!

За сим последовал променад по коридору, во время которого Герберт оглядывался по сторонам, ожидая, что из-за какого-нибудь закоулка вот-вот вывернет Альфред. Но коридоры замка были настолько запутанными, что даже Минотавр в замешательстве почесал бы рога, поэтому к облегчению виконта юноша так и не появился. Вероятно, он готовится к завтрашней схватке. Вряд ли он добрался до практики, иначе до ушей вампира донесся бы грохот, звон стекла и стоны раненых. Скорее всего, молодой ученый сейчас занимается теорией. Например, спрягает глагол «стрелять.»

Приближаясь к своему будуару, Герберт ненавязчиво пытался отцепить пальцы девицы от рукава камзола, но все его деликатные попытки она игнорировала. В отместку виконт пропустил мимо ушей просьбу перенести ее через порог.

— Мне глаза закрыть? — деловито осведомилась фроляйн Шагал.

— Да, пожалуйста, — поспешно ответил юный фон Кролок, который вдруг вспомнил, что перед Балом его спальня напоминала магазин готовой одежды, в которую попал снаряд. Повсюду валялись кружевные манжеты и воротнички, а уж чулки свисали с любой поверхности подобно экзотическим лианам. Костюмы, забракованные придирчивым денди, устилали пол в несколько слоев. Проще было отрыть из-под песка древний храм, чем отыскать закатившуюся запонку под этими завалами. По крайней мере, Куколь ворчал, что для уборки в покоях виконта требуется вагонетка и кирка.

Не хватало еще, чтобы Сара все это увидела. Не хватало еще, чтобы ей взбрело в голову, будто его комната грязнее, чем ее!

В спальне им пришлось передвигаться зигзагами, обходя то оброненный веер, то ботинок, уже много лет не видевший своего брата-близнеца — иными словами, то что виконт не успел затолкнуть под кровать. Наконец процессия остановилась у тяжелой двери, чудом державшейся на проржавленных петлях. Несколько поворотов ключа, и она отворилась с пронзительным, душу выворачивающим скрипом. На Сару и горе-жениха пахнуло многовековой сыростью.

— Можешь открыть глаза, — предложил хозяин. Сам он картинно прислонился к стене и начал полировать ногти, время от времени поглядывая на гостью. Отчаяние уже с минуты на минуты должно было охватить все ее существо. А скоро она сломя голову побежит прочь из замка. Не долго ждать осталось.

Помещение было совсем темным, но Герберт предварительно зажег факелы на стенах, чтобы гостья смогла обозреть орудия пыток во всем их мрачном величии. Если дети смертных развлекались играми в полицейских и воров, то вампирская молодежь предпочитала «еретиков и инквизицию.» Впрочем, если бы инквизитор, трудившийся ad majorem Dei gloriam в каком-нибудь заштатном застенке, хотя бы краем глаза увидел сие великолепие, он тут же настрочил бы прошение о дополнительном субсидировании. Ибо открывшаяся картина впечатляла.

Сара Шагал прогулялась по комнате, подтянулась на кандалах, свисавших с потолка, заметив, что в школьном гимнастическим зале кольца и брусья тоже имелись. На дыбе ее взгляд задержался подольше, но вампир лишь разочарованно вздохнул, когда девица сказала, что на такой штуке неплохо подвешивать колбасу для копчения. Затем фроляйн направилась к колодкам и демонстративно провела пальцем по поверхности. Подмигнув, показала Герберту результат, после чего написала на пыльной древесине «Протри меня!»

— А это что за чудо-юдо? Соковыжималка? — Сара полязгала дверью Железной Девы.

— Общий принцип действия ты уловила. Но неужели тебе совсем не страшно?!

— Ну разве что немножко. — ответила Сара, рассеяно накручивая рыжий локон на щипцы для выдирания ногтей. — Как любой девушке перед свадьбой. Но если честно, я с нетерпением жду завтрашнего бала! Ведь тогда ты сделаешь меня своей и распахнешь предо мною врата бессмертия! Темный Дар освободит меня от бремени земной юдоли. Я почувствую радость в печали, погружусь в море времени, и все чудеса станут возможны… Я ничего не забыла?

«Точно отец,» — устало подумал виконт, — «Насчет радости в печали она сама могла додуматься, но врата бессмертия — это точно отец.»

— Ты хотя бы знаешь, как проходит инициация? — спросил он вслух.

— Спрашиваешь! Конечно знаю! — закивала Сара.

   Еще в детстве бабушка провела с ней семинар на тему «Введение в вампироведение.» Открывался он словами «Если ты немедленно не доешь свою кашу, за тобой придет фон Кролок…»

— Ты укусишь меня за шею и я стану одной из немертвых. Надеюсь, мое платье при этом не испортится?

Герберт припомнил красное платье, состоящее сплошь из фижм и воланов, в котором фроляйн Шагал напоминала мак-переросток.

— Нет, — честно ответствовал он, — твое платье уже ничем не испортишь.

— Ну и славно. Ах, могу только представить, что это будет за бал!! Такой восхитительный, такой романтичный!

— Романтичный? Держи карман шире! — понурился вампир. — Половина гостей до сих пор считает вальс порнографическим танцем, а менуэт они соглашаются танцевать в качестве «уступки новомодным веяниям». Хотя я танцую грациознее всех, меня загонят за клавесин. Всю ночь буду чувствовать себя Бетховеном наоборот!

— Это как?

— Это когда ты играешь, а вокруг все глухие.

— А.

— Потом гости разбредутся по зале, резаться в вист или обсуждать свежие новости — например, потопление испанской армады. А прадедушка Фердинанд будет тыкаться по углам и спрашивать, не находил ли кто его вставную челюсть…

— Ну не знаю, наверное, у нас просто разные взгляды на вещи. Как говорится, женщины с Венеры, мужчины с Марса.

— Я с Урана, — буркнул Герберт.

— В любом случае, вампиром быть гораздо лучше, чем человеком! — изрекла непоколебимая девица.

— О да? И с чего это ты взяла? Взять хотя бы тот факт, что мы не отражаемся в зеркалах. Никогда не получается ровно нанести румяна. Узнаешь, что у тебя тени размазались, лишь когда в тебя начинают тыкать пальцем! Кошмарное существование, если тебя интересует мое мнение. Сплошная неразбериха! И помимо всего прочего, мы, немертвые, не можем появляться на солнце. Я даже забыл, когда видел солнце в последний раз, да и видел ли вообще…

Сара ухмыльнулась скептически.

— А мне от солнца что за корысть? Только веснушки от него появляются. И вообще, какая мне собственно разница? Если я останусь здесь, то погибну, а если вернусь домой и выйду замуж, то все равно буду погребена заживо. Что ждет меня там? Стирка по понедельникам? Встреча пьяного мужа из кабака? Вечные мысли о том, кому из моих семи сыновей купить ботинки в первую очередь? Жить, зная, что от меня ничего не зависит, зная, что все могло быть по-другому? Что я могла стать свободной, но упустила свой шанс? Ну нет уж, премного благодарна, но нет! — гневно фыркнув, Сара уперла руки в бока. — Все равно я никогда не доедала ту противную кашу! Уж если кто-то из всей деревни и заслужил, чтобы фон Кролок явился по ее душу, так это я!!

Отряхиваясь, Герберт шагнул из-за Железной Девы, куда его загнала акустическая атака, и постарался принять невозмутимую позу, что затруднительно, если у тебя все еще дрожат колени, а барабанные перепонки стонут от боли. Вампир молча протянул невесте носовой платок. Некоторое время она изучала изящную монограмму в углу, затем оглушительно высморкалась.

— Не обессудь, Сара, но у тебя слишком пасмурные взгляды на жизнь, — сказал виконт, не без сожаления осознавая, что именно благодаря таким взглядам девушка легко вольется в семью.

— Да уж какие есть.

— По мне, так уж слишком приземленные. Неужели у тебя нет никаких порывов, высоких устремлений? — спросил Герберт, чьи высокие устремления сводились к тому, чтобы обыграть отца в трик-трак.

Слова его произвели неожиданный эффект. Кажется, в первый раз за их время из знакомства — впрочем, весьма непродолжительного — Сара была по-настоящему смущена. Щеки ее запылали. Она нахмурилась и принялась играть с подолом, скручивая его в жгут.

— Вообще-то, я… в школе у меня ничего не получалось, кроме… — девушка мысленно дала себе по рукам, и во время. — Нет, никаких устремлений у меня нет. Улучшение вселенной меня не заботит… Ну а если бы и были, то что? К чему предаваться бесплотным мечтам, много от них проку! Давай-ка лучше подумаем, какого цвета обои мы подберем для этой комнаты…

* * *

День угасал, уступая черед самой длинной ночи в году. Последние солнечные лучи торопливо заскользили по полу, подбираясь поближе к окну, чтобы покинуть фамильный склеп фон Кролоков, где они всегда были нежеланными гостями. Ночь растекалась по небу словно клякса, сорвавшаяся с пера неосторожного ученика, и даже мелкие звезды казались крошками мела. Потянуло холодом. Горбун вошел в слеп, в дверях раскланявшись с Абронзиусом, у которого из кармана торчал… «Топор?! Да помилуй, где ты увидел топор? А, ты об этом. Ну и что? Носят же люди в карманах перочинные ножи, а поскольку площадь поверхности топора значительно превышает оную площадь ножа, то, согласно логике, и КПД у топора выше…» Одна мысль о том, как Профессор чинит перо топором, могла вызвать нервный тик даже у Куколя. Признаться, ему порядком надоела эта партизанская война, ну да сегодня ночью все закончится.

Сейчас у него куда более насущные заботы, а именно — принести молодому господину завтрак в гроб. От этого приключения захватывало дух. В сравнении с ним даже спуск в бочке по ниагарскому водопаду казался купанием в тихой запруде. Ведь трудно угадать, что именно голодный вампир сочтет едой — поднос с завтраком или же того, кто держит поднос в подрагивающих руках.

Второй гроб был пуст — Его Сиятельство проснулся пораньше и теперь мерил шагами кабинет, репетируя приветcтвенную речь. Открытие ассамблеи вурдалаков было делом серьезным, требующим особой деликатности. Как известно, лежание в гробу не способствует приподнятому настроению. Особенно если у ваших соседей по погосту есть привычка горланить тирольские песни среди полудня. Не способствует ему и присутствие на Балу, например, тех личностей, которые в 1777 году на спор подожгли ваш парик. Этакую пакость невозможно простить, даже если сделали ее близкие родственники — а именно, двоюродные племянники второго мужа вашей золовки. Поэтому на вампирских собраниях атмосфера раскалялась так, что иней на стенах таял.

Перед глазами у Куколя до сих пор стояла прошлогодняя катастрофа, вступительная часть которой выглядела следующим образом.

— Братья! Добро пожаловать в этот зал…

— И сестры!

— Что?

— И сестры, говорю! Во всем мире суффраж, только у нас одних ретроградство!

— Как прикажешь, Эржбета. Добро пожаловать, братья и сестры…

— Вот только я тебе не сестра, а тетка, так что не принижай моего достоинства.

— В данном контексте я употребляю «братья и сестры» как собирательный термин…

— Вот только лекции по лингвистике мне сейчас не доставало. Лучше сразу скажи, кем будешь нас потчевать!

— Эмм…

Промашка с тощим дровосеком — единственным угощением на прошлом балу — грозила изрядно подпортить репутацию гостеприимного замка, но нынешнее угощение окупит все с лихвой. Трое смертных! Первое, второе и десерт! Впрочем, напившись крови Профессора, гости будут страдать от желудочных колик еще год, а вворачивать в разговор цитаты из Аристотеля и того дольше. Но зато никто не станет ворчать, что на бал к фон Кролокам нужно приходить со своими бутербродами.

Поставив поднос на подоконник, горбун постучал по лакированной крышке гроба, в котором почивал виконт, но вместо привычного «Еще ж светло совсем» услышал: