— Боюсь, что аппетит пропал, — поняв, что заставляет отца менять тему, попытался пошутить Саша, — и не вернется, пока Белка не явится.
— «Явится», «найдется», — сказал Коля. — А как он может найтись или, еще того лучше, «явиться», если его нигде нет?
Он даже боялся, что Белка вдруг и на самом деле найдется, что это столь таинственное исчезновение вдруг объяснится самым прозаическим образом и ему, Коле, нечего будет рассказать школьным товарищам.
— Нигде он не может найтись! — повторил он. — Ниоткуда не может явиться. Кот разложился на атомы!
— Что? Что?..
— Разложился на атомы! Очень просто! Как это случилось, не знаю, но уверен, ничего таинственного, сверхъестественного здесь нет.
— Чем говорить глупости, — рассердился Александр Степанович, — иди-ка ты мыться и одеваться! А то в школу опоздаешь из-за кота. И не советую говорить всю эту чушь в присутствии преподавателей. Белка найдется самым естественным образом. Обязательно! Не может он не найтись!
Больше, чем сыновей, ему хотелось убедить в этом самого себя.
В матовой глубине черного неба мерцают бесчисленные точки звезд, образуя узоры чужих созвездий. Неподвижно сияет в незримой дали бледно-желтый диск чужого солнца.
Нет от него ни света, ни живительного тепла, по которым так истосковались сердца уже трех поколений. И неизвестно, будут ли! Может быть, только расстояние спасает от губительного излучения этого солнца.
Так думают ученые.
Давно уже тепло и свет дают всему живому на планете густые заросли растений с очень длинными узкими листьями, бесконечным ковром покрывшие каждый свободный от построек и посевов участок почвы на всех континентах и даже островах. Без них быстро угасла бы вся жизнь, в том числе и их собственная. Только давая жизнь другим, они живут сами!
Но энергия, излучаемая растениями, — это искусственно вызванная энергия недр, только суррогат, только подобие естественной звездной энергии. Она создана в поисках спасения могучим разумом, его наукой и техникой.
Энергия спасающая, но спасающая временно!
Если не будет найдено новое солнце, через определенное, давно рассчитанное время эта энергия перестанет поддерживать жизнь и в пространстве останется лишь мертвая планета, сама обреченная на уничтожение. Потому что только живой разум, техника способны удержать планету, лишенную системы и ее центра, от рокового падения на ближайшую звезду.
Надежда на спасение Человечества одна — найти солнце, дающее свет и тепло.
Только на это надежда!
Вот почему появилось и стало традиционным обмениваться при встречах и прощаниях словами «Во имя жизни!», полными для обитателей планеты глубочайшего смысла.
Вечная ночь! Для трех поколений подряд не сменяющаяся не только днем, но даже и сумерками, с небом, усеянным звездами, созвездиями, узор которых изменялся уже сто десять раз. И сейчас опять новый. Вечное звездное небо над головой, которое не может скрыть от глаз свет, излучаемый растениями. Этот свет разгоняет мглу только у самой поверхности планеты.
Никогда не потухающий и не разгорающийся, всегда один и тот же зеленоватый свет, равномерно переходящий то в синий, то в желтый:
И здания освещены только этим светом, и подлинного их цвета нельзя определить, так как для этого нужен белый свет — сумма всех остальных цветов видимого спектра.
И так всегда!
* * *По сферическим экранам не пробегает ни единой полоски, ни единой светящейся точки, не мелькнет ни одна искорка. Матово-серая поверхность каждого экрана замерла. И неподвижны тридцать шесть решетчатых чаш антенн там, наверху…
Проходит тысяча двести, тысяча триста секади…
В прозрачной стене позади пульта, за которой можно видеть еще более громадное помещение, кажущееся совершенно пустым, не возникает никакого прохода, не отворяется и не сдвигается в сторону ничто, что можно было бы назвать дверью. Просто по эту сторону стены, в помещении пульта, внезапно появляется тот, кого дежурный в разговоре по маленькому экрану назвал странным именем «Норит сто одиннадцать».
Откуда он взялся? По соседнему помещению никто не проходил…
У пульта воздух сух и тепел. Темно-синее влажное тело Норит сто одиннадцать быстро сохнет. Его неторопливые уверенные шаги замирают возле пульта у кресла, на котором никого нет.
Норит сто одиннадцать ждет не шевелясь…
Всплескивается разорванная снизу бирюзовая поверхность воды. Ступая по дорожке из вишнево-красного дерева, наклонно уходящей под воду, из бассейна выходит тот, кто недавно скрылся в нем. Серебристое тело быстро обсыхает. Он снова устраивается на своем кресле.
— Во имя жизни, Норит сто одиннадцать!
— Во имя жизни, Вензот!
— Ты готов, Норит сто одиннадцать?
— Я давно готов! С тех пор, как меня избрала планета, я всегда готов! Уже наступило время?
— Иначе я не позвал бы тебя. Да, уже время! Существование разумной жизни доказано.
— Доказано сгоревшим аппаратом?
— Да. Техника — порождение мыслящего разума. Мы не знаем, в какую форму облечен этот разум, каково излучение этой бледно-желтой звезды. Ты скажешь нам это. Степень развития оценена в шестнадцать или в пятнадцать. Я думаю, что много ниже — двадцать. Но мне сказали, что я ошибаюсь. Возможно, конечно! Точно скажешь нам ты! Шансов мало. Это мое мнение.
— Я готов даже в том случае, если шансов нет совсем! Ведь это нужно!
— Да, это нужно! Ты простился?
— Тотчас же, как получил твой вызов.
— Ты идешь на большой риск, Норит сто одиннадцать! Ты знаешь, из таких же далей не вернулось сорок.
— Я готов! — в третий раз произносит избранник планеты, ее посол в неведомое.
— У тебя нет сожалений или колебаний? — настойчиво продолжает Вензот.
— А разве они возможны? Когда я родился, уходил сто девятый, а сто десятому я завидовал, будучи совсем еще юным. Теперь ты сам уже сейчас, до старта, называешь меня сто одиннадцатым! О каких же сожалениях говоришь ты, Вензот?
Дробно рассыпаются щелкающие звуки, и вспыхивает на пульте рубиновый огонек. Кресло плавно передвигается. Норит сто одиннадцать не следует за ним, остается на месте.
— Задание выполнено, Вензот!
— Что находится в секторе три?
— Планета, по размерам немного больше нашей. Третья от центра системы. Номер сектора случайно совпал с порядковым номером планеты.
— Подходит по данным?
— Кажется, да! Боимся верить в такую удачу.
— Биологические препятствия?
— Ничтожны.
— Давайте координаты! Предупредите всех: включение через десять тысяч секади.
— Все уже на местах!
Экран гаснет. Кресло с Вензот возвращается на прежнее место.
— Ступай, Норит сто одиннадцать!
Не раздается ни единого звука, ничто не изменяется, все осталось так, как было только что. Но посланец планеты, ее избранник исчезает из помещения.
Вензот остается один…
Поверхности экранов из матово-серых вновь становятся зеленоватыми. Кроме одного, третьего сектора, где обнаружена обитаемая планета — цель Норит сто одиннадцать.
Что ожидает его там? Радость удачи или горечь разочарования?
Что принесет обреченному на гибель миру разумная жизнь, встреченная в просторах Галактики? Спасение или снова, в сто одиннадцатый раз, быть может, тщетное ожидание следующей случайной встречи? Окажется ли Норит только сто одиннадцатым или еще и последним?
Приближается решающий момент. Девять тысяч секади прошли, осталась одна!..
В помещении появляются четверо серебристых и подходят к пульту. Четыре «кресла» мгновенно оказываются рядом. Четверо устраиваются в них.
Все происходит молча. Не слышно даже традиционного приветствия, слишком велико напряжение.
— Начинаем! — говорит Вензот.
Ярче вспыхивает экран третьего сектора. Но его антенна принимает сейчас не далекие сигналы из космоса, а дает возможность пятерым операторам пульта видеть то, что происходит на стартовой площадке.
Никто из живущих теперь не видел, как уходили для выполнения той же задачи первые восемьдесят три посланца, так давно это было. Старейшие на планете смутно помнят восемьдесят четвертого, ушедшего в дни их детства.
И вот сто одиннадцатый…
— Внимание!
Секади… секади… секади…
— Старт!
Площадка на экране стремительно приближается. Темно-синяя фигура в ее центре занимает весь экран.
Она неподвижна.
На мгновение гаснут экраны. Становится почти темно. Энергия огромного района сосредотачивается в едином импульсе исполинской силы, в едином сверхмогучем усилии!
А когда вновь загорается экран, площадка пуста!
Глава третья,
о том, как Саша Кустов стал «ясновидцем» и при каких обстоятельствах это произошло, а также о происшествии в вагоне поезда
Слова Александра Степановича «Не может не найтись» были последними словами о невероятном происшествии с котом Белкой, сказанными в это утро в доме Кустовых. Словно сговорившись, члены семьи старательно избегали затрагивать эту тему.
Втайне все, кроме Коли, надеялись, что «чудо» померещилось и в самом скором времени естественно разъяснится — пропавший кот вернется домой (никто не осмеливался задать самому себе логический вопрос: откуда может вернуться Белка? Они не могли не понимать, что на такой вопрос нет и не может быть ответа), и все снова станет ясно и понятно, как было всегда.
Что же касается Коли, то он не только не надеялся на это, а, наоборот, боялся разъяснения загадки, с нетерпением ожидая момента, когда сможет рассказать обо всем школьным своим друзьям.
Антонина Михайловна встала внешне спокойная. Казалось, она обо всем забыла, но по частым взглядам на стул, с которого прыгнул Белка, можно было догадаться, что спокойствие это напускное, что в действительности ей мучительно хочется увидеть на этом стуле белого кота и перестать думать о том, что произошло.
Александр Степанович, наоборот, старался не смотреть на «таинственный» стул (никто почему-то не решился сесть на него). Погруженный в свои мысли, он упорно молчал, не отвечая на редкие вопросы жены или старшего сына. Само собой разумеется, что эти вопросы не имели ни малейшего отношения к пропавшему коту. Было похоже, что старый Кустов попросту ничего не слышал.
«Неужели, — напряженно думал он, — Белка мог исчезнуть бесследно на глазах у двух человек прямо в воздухе, разложиться на атомы, как сказал Коля? А если он не исчезал, если здесь имела место одновременная и одинаковая галлюцинация, то тогда должен быть ответ на естественный вопрос: где кот находится? Ведь у меня и у Коли никаких галлюцинаций не было. Белка не блоха, а большой пушистый кот, которому спрятаться в доме совсем не так уж просто».
Смятение умов в семье Кустовых было понятно. Но если бы дело ограничилось исчезновением кота, все пришло бы в норму сравнительно скоро даже в том случае, если объяснения таинственному событию вообще не последовало. Но история с котом — не все, что произошло в этот знаменательный (пока только для Н…ска) день. События, более непонятные, чем исчезновение Белки, были близки…
Без десяти минут восемь Саша встал из-за стола, надел шинель и, ни с кем не прощаясь, не сказав никому ни слова, вышел из дому. За две недели его работы в н…ской милиции это был первый случай, когда он отправился на службу вовремя, а не с запасом времени в полчаса. Но мысль об этом не пришла ему в голову.
Утро короткого зимнего дня только наступало. За густыми облаками, плотно обложившими восточный горизонт, не было видно зари. Над самым городом облака медленно расходились, обещая ясный день, и кое-где между ними ярко, как всегда перед восходом солнца, сияли крупные звезды.
Саша не видел ни облаков, ни звезд.
Сухой снег громко скрипел под его ногами, но он не слышал этого скрипа.
Когда внезапно погасли уличные фонари и темнота плотной завесой встала перед глазами, Саша даже не заметил явного нарушения установленного в городе порядка, которое не ускользнуло бы от его внимания в другое время, и не замедлил шага.
Он ничего не замечал вокруг, решая пустячный, по сути дела, но казавшийся ему почему-то чрезвычайно серьезным и значительным вопрос: говорить на службе о происшествии с котом или не говорить?
То ему казалось необходимым и очень важным рассказать обо всем, то приходило решение молчать и не позорить себя. В ушах настойчиво звучали слова отца: «Белка не может не найтись!». Ну, а если кот действительно найдется, если исчезновение только померещилось ему самому и его матери, тогда он, Александр Кустов, младший лейтенант милиции, окажется в глупейшем положении, прослывет среди сослуживцев фантазером.
Пройдя половину пути, Саша окончательно решил, что ничего говорить не будет.
«Вот если Белка не вернется до завтрашнего утра…» — подумал он.
И тут же впервые за это утро в его мозгу словно вспыхнули давно назревшие вопросы: «Откуда может вернуться кот? Где он сейчас находится, если возможно какое-либо «возвращение»?»
— Какая чепуха! — почти громко сказал Саша самому себе. — Белка нигде не может быть! Он растворился, исчез бесследно и никогда не вернется. Неоткуда ему возвращаться. Но если так, почему надо ждать до завтра, а не рассказать обо всем сегодня? Гораздо логичнее и правильнее будет…
— Ослеп ты, что ли?! — раздался рядом с ним сердитый возглас, и Саша внезапно осознал, что едва не сбил кого-то с ног. Столкновение произошло, конечно, раньше, чем были произнесены эти слова, но Саша не заметил и не почувствовал толчка. Но зато он сразу пришел в себя и понял, что запутался в своих мыслях и находится в совершенно ненормальном состоянии, в котором никак нельзя появляться на службе. Хватит думать о таинственном исчезновении Белки, а то вместо дежурного помещения милиции легко можно оказаться в кабинете врача. Придет время — и все получит свое объяснение.
— Что с тобой? — спросил человек, которого он толкнул, и голос его на этот раз показался Саше знакомым.
