Детская игра

— Что вы говорите! Кто бы это мог быть?

Секретарша засмеялась.

— Он был не красавец, уверяю вас! Я с трудом поверила, когда он заявил, что из полиции. Пришлось проверить документы, а чтобы быть последовательной, я решила взглянуть и на ваше удостоверение тоже. Это был сержант Филд или что-то в этом роде.

Отбросив на время размышления о том, почему красота должна быть непременным атрибутом служащих полиции, Паско взял адрес и поспешил к выходу. «Что, черт возьми, понадобилось здесь Уилду?» — снова и снова недоумевал он. Единственный ответ, который приходил на ум, не мог его удовлетворить, и Паско в этот вечер накануне уик-энда так гнал машину по запруженным транспортом улицам Лидса, что то и дело рисковал нажить себе врагов. Дважды он плутал в лабиринте пригородных переулков, прежде чем вырулил перед высоким, наподобие башни домом, который искал.

У входа висел список жильцов, многие имена были неразборчивы. Паско не стал терять времени даром, дверь была открыта, и он шагнул внутрь, намереваясь навести справки, постучав в первую попавшуюся квартиру. Но это оказалось излишним: с верхнего этажа послышался вдруг сдавленный крик, что-то загрохотало. Он бросился по лестнице. Одна из дверей была приоткрыта. Паско толкнул ее плечом и ворвался в квартиру.

«Боже милосердный!» — не поверил своим глазам полицейский. На полулежал Генри Волланс, махровый халат на нем распахнулся, оголив тело. Между его раздвинутых ног стоял Уилд, и поначалу Паско подумал, что прервал какую-то их гомосексуальную игру. Но, заметив в поднятой руке Уилда блестящий металлический предмет и вытаращенные от ужаса глаза Волланса, он решил, что это уже выходит за рамки милого, незатейливого садо-мазохизма.

— Уилд! Бога ради! — закричал Питер. Сержант с угрожающим рычанием оглянулся, вероятно ожидая увидеть перед собой врага. Рука с зажатым в кулаке лезвием, весьма смахивавшем, как успел разглядеть Паско, на штык, неохотно опустилась.

— Что ты делаешь здесь? — воскликнул Паско.

— Полагаю, то же, что и ты.

Репортер, воспользовавшись неожиданной заминкой, отполз от Уилда и вскарабкался на диван, запахивая на себе халат.

Паско, понизив голос, сказал Уилду: «Кто-то сообщил Дэлзиелу по телефону, что Волланс — член группы „Белый огонь“, и предложил нам осведомиться у него, где он был в среду вечером».

— Он только что собирался сообщить мне об этом! — ответил сержант, поворачиваясь к до смерти напуганному репортеру.

Паско схватил товарища за руку.

— Уилди, брось, к дьяволу, эту штуку. Где ты ее достал?

— Один из военных сувениров нашего друга. Посмотри-ка в том шкафу!

Паско заглянул в шкаф и отвернулся с отвращением. Он отвел сержанта к двери, чтобы газетчик не мог их услышать.

— О'кей, Уилди, допустим, он в восхищении от Гитлера и обожает ку-клукс-клан. Но это еще не означает, что он убийца.

— Все, что он говорил о якобы несостоявшемся свидании с Клиффом, ложь! Я знал, что здесь что-то не так. Почему он сказал, что встреча была назначена в железнодорожном буфете? Кафе на автостанции — вот то место, которое, без сомнения, мальчишка должен был назвать первым. И зачем бы ему откладывать встречу до утра? Что парень собирался делать всю ночь? Вернуться ко мне, где оставил свои вещи? Не думаю. Клифф был в такой ярости, что хотел отомстить мне немедленно.

— Допустим…

— Я говорил с Чарли. Он вспомнил, что Клифф был у него в тот вечер, что ушел из кафе вместе с каким-то молодым блондином. Питер, я сразу подумал о Воллансе. Я не мог понять, что бы это значило, но решил, что небольшая беседа с ним не помешает.

— Хороша беседа!

— Волланс долго юлил. Но я приехал слишком издалека, чтобы вернуться ни с чем, пришлось врезать ему хорошенько, а потом порыться в шкафах. Тут-то мне стало ясно, что я на верном пути.

Волланс поднялся с дивана. Было видно, что он пытается взять себя в руки, хотя перед полицейскими стояла скорее затравленная лиса, чем Редфорд.

— Вы не имеете права! — чеканно заявил репортер. — Я представитель прессы, об этом узнает вся страна, первые полосы газет запестреют вашими именами!

Паско и ухом не повел.

— Что он рассказал тебе, Уилди?

— Пока ничего особенного. Ты вломился как раз в ту минуту, когда беседа принимала интересный оборот.

— Ладно, теперь я займусь этим. Понял? — осведомился Паско.

Понять-то сержант, конечно, понял, но весь его вид говорил о том, что он совершенно не согласен с инспектором.

Питер вздохнул и обратился к репортеру:

— Генри Волланс, во-первых, позвольте предупредить вас: все сказанное вами может быть записано и использовано как показания. Во-вторых, буду очень признателен, если вы оденетесь и проследуете со мной в ближайший полицейский участок для дальнейшего допроса. И еще — не могли бы вы дать мне ключи от вашей машины, ее должны будут осмотреть судебные эксперты.

— Я не обязан этого делать! — запротестовал газетчик. — Я хочу позвонить в редакцию и связаться со своим адвокатом.

— Это ваше право, мистер Волланс, — согласился Паско. — Правда, я спешу, поэтому оставляю здесь сержанта Уилда, он доставит вас в участок, когда вы будете готовы.

Уилд сделал шаг вперед, в его руке все еще блестел штык.

— Не оставляйте меня с этим сумасшедшим! — завопил репортер. — Я еду с вами!

Глава 12

Лэкси Хьюби застыла как вкопанная.

Мисс Кич в изнеможении опустилась на нижнюю ступеньку, но в ее скрюченных, испещренных старческими пятнами пальцах еще, казалось, было достаточно силы, чтобы удержать пистолет с длинным стволом, лежавший у нее на коленях.

— Это был его пистолет — Сэма Хьюби, дяди твоего отца. Он привез его с войны. С Первой мировой. Сэм держал его для защиты. А когда он умер, она хранила его. Я знала, что он лежит в ящике стола около кровати. Но никогда не думала, что из него будут стрелять. И конечно, не подозревала, что выстрелит из пистолета она. Однако она это сделала. Только один раз…

— Она? Тетя Гвен?

Мисс Кич посмотрела на Лэкси так, словно только что заметила ее. По губам старухи пробежала та же лукавая усмешка, которая час назад так удивила Лэкси.

— Я предупреждала тебя, помнишь, Лэкси? Говорила: если ты откроешь эту дверь, то будешь отвечать за последствия. Но ты не обращала на меня никакого внимания, даже когда была маленькой девочкой. Никакого внимания!

— Расскажите мне, как это произошло! — оборвала ее девушка. Судя по всему, повелительный тон Лэкси, напомнивший голос тетушки Гвен, когда та обращалась к прислуге, сделал свое дело. Внезапно Лэкси увидела перед собой прежнюю Кич, по крайней мере ее речь стала прежней — деловой и ровной.

— Хорошо, слушай. Мы тогда только что вернулись из Италии, точнее, из Лондона. По пути домой мы останавливались в Лондоне… Может быть, он следил за нами? Я почти уверена, что так оно и было. И вот наша первая ночь дома. Мы обе очень устали, но нас разбудил какой-то шум. Мне почудилось, что это одна из собак миссис Хьюби. От этих собак и кошек просто спасу не было, но она позволяла им свободно бродить по дому. Тем не менее какая-то сила заставила меня подняться и выйти из комнаты. Дверь в ее спальню была приоткрыта, и свет от ночника падал на лестничную площадку. Я услыхала ее голос, сделала пару шагов, и тут раздался еще один голос — мужской. Он спросил: «Мама?» Я замерла. Миссис Хьюби спросила: «Кто это? Подойдите поближе! Ближе! Дайте мне разглядеть вас!» И вдруг она пронзительно закричала, раздался выстрел, какой-то мужчина, пошатываясь, вышел из комнаты и стал спускаться по лестнице, спотыкаясь на каждом шагу, точь-в-точь как мой отец, когда в субботу вечером он пьяным возвращался домой.

Я вбежала в комнату. Миссис Хьюби сидела в кровати, пистолет — этот самый пистолет — все еще дымился в руке. «Это был дьявол! Дьявол, прикинувшийся моим сыном», — повторяла она. Потом ее рот скривился, она застыла в постели и больше ничего не смогла произнести. Я растерялась, кинулась было вниз, к телефону, позвать на помощь. А он был там, лежал в холле лицом вниз! Я оцепенела от страха. Однако мужчина не подавал признаков жизни. Мне нужно было пройти мимо него к телефону. Включив свет, я наклонилась посмотреть, может, он просто был без сознания. И тут я узнала его… Через столько лет — я все-таки узнала его!

Лэкси в ужасе обернулась назад, к «носилкам».

— Так это действительно был он? Александр, ее сын? Вернулся домой?

Мисс Кич вдруг рассмеялась с каким-то странным добродушием.

— Ты — дурочка! — заявила она. — С чего это мы решили, что ты умная? Правильно, сын вернулся домой. Но не к ней, не к этой полоумной старухе. Это был МОЙ сын, Лэкси! МОЙ сын вернулся ко мне!

Лишь теперь Лэкси стала всерьез опасаться за свою жизнь. Жертвой человека, страдающего галлюцинациями, мог стать кто угодно.

— Так Александр на самом деле был ваш сын? — воскликнула она, собравшись с духом. — Я никогда об этом не слышала.

— У тебя с головой все в порядке? Неужели все Хьюби такие сумасшедшие? Там лежал Ричард, мой собственный сын! Бедняжка, он попал в чужую комнату, хотя не знаю, что бы я сделала, войди он ко мне. Ты ведь знаешь, как старая Гвендолин относилась к черным. Именно по этой причине мне и пришлось отказаться от него. Вернее, это была одна из причин. Ты не представляешь, какими бывают люди. Быть незамужней и иметь ребенка — предосудительно, но если к тому же твой ребенок черный!.. Каждый мог смешать меня с грязью: переспала-де с гориллой или еще того хлеще… Я не видела выхода: ни денег, ни работы. Куда податься? Приплелась сюда, как бы невзначай помянула об Алексе: и каким он был чудным ребенком, как озорничал и как я уверена, что он жив. Миссис Хьюби взяла меня к себе. Но не дай Бог ей было узнать о моем черном пригульном сыне, меня бы тут же вышвырнули на улицу! Я навещала его. Надеялась, что однажды… пусть не скоро… когда-нибудь… Но он рос таким угрюмым, каждый раз умолял взять его с собой, а то и вовсе не разговаривал со мною… Я рассудила, что лучше вообще его не баламутить…

По мере того как речь мисс Кич становилась все более бессвязной, в ней вновь зазвучал прежний йоркширский выговор и словечки. Лэкси почудилось, что наверху, у входа, прозвенел звонок. Она сделала шаг вперед. Мисс Кич, словно выходя из забытья, шевельнулась, рука с пистолетом приподнялась. Вероятно, это было случайное движение, но Лэкси как-то не хотелось выяснять причину.

— Вы никогда не говорили сыну, что работаете здесь? — спросила она.

— Конечно нет. Это был большой риск. Потом я перестала ездить к нему, и связь между нами прервалась. На долгие годы! Все из-за нее!.. И вот он вернулся, и она застрелила его!.. Хотя, надо сказать, я ее понимаю. У старухи был шок: черный мужчина в ее спальне! Она была уверена, что их единственная цель — насиловать белых женщин. А он к тому же назвал ее матерью! Было бы несправедливо думать о ней слишком плохо, да сгниет она в аду! Сказать по правде, я не помню, что почувствовала тогда. Это было такое потрясение! В мозгу гвоздем сидела мысль: ни одна живая душа не должна узнать о нем. Понимаешь, все было так сложно… Задержись миссис Хьюби подольше на этом свете, она непременно выставила бы меня из дома, как только бы ей открылась тайна Ричарда. А если бы она умерла, Бог знает, что бы сказали обо мне все остальные… Не ровен час, решили бы, что я привезла сюда своего чернокожего сына, чтобы он убил ее. Я терпела ее все эти годы. Мне шел седьмой десяток, так неужто я не заслужила спокойную старость и тихую смерть! Я притащила его в подвал. Думала — на время, пока не подыщу укромного местечка. Всегда можно было сказать, что он сам приполз сюда, а я через два-три дня наткнулась на него. Однако Бог не прибрал хозяйку. Она начала поправляться и все талдычила, дескать, ей было видение: явился черный дьявол и внушал ей, что Александр мертв! Я ухаживала за ней хорошо, никто не может этого отрицать. Тело Ричарда я перенесла сюда. Положила его как следует, прочитала молитву и зажгла свечу. Я не религиозна, по мне, так и церковь с викарием не нужны, чтобы почить в мире. Вы можете положить меня рядом с ним, когда я умру, мне на это наплевать! — закончила она с вызовом.

Лэкси представила, сколько мучительных лет самооправдания стояло за этим вызывающим тоном, и попыталась вызвать в душе жалость к несчастной женщине, но тщетно. Она никогда не любила ее. И только сейчас начала понимать почему.

В дверь продолжали звонить. Лэкси медлила.

— А Понтелли, тот итальянец? Он тоже приходил сюда? — спросила она.

В блестящих безумных глазах мисс Кич снова промелькнула настороженность, как у вспуганной птицы.

— Да, он приходил. Я видела, как он крадется в дом. У меня был пистолет. Он спросил Рода, я сказала, что его нет дома. Он не поверил, мол, он уверен, что Род вернулся, потом стал звать меня Кичи и спрашивать, знаю ли я, кто он. Я сказала: «Не знаю». Тогда он назвал себя Александром. Я засмеялась и сказала: «Нет, вы не Александр. Александр давным-давно умер, а вы — мошенник, и с моей помощью об этом узнают все!» Тут он рассердился и сказал: когда он завладеет наследством, первым делом он вышвырнет меня из Трой-Хауса. Он двинулся в мою сторону, и пистолет выстрелил.

Она взглянула на оружие, как будто видела его в первый раз.

— Я не хотела стрелять. Он повернулся и побежал. Я засмеялась. Подумала, он испугался шума. Я не знала, что он был ранен, пока не прочитала об этом в газетах. Меня это не взволновало. Если бы он умер здесь, я бы положила и его в винный погреб рядом с Ричардом. Двое сыновей в одном месте. Они бы составили компанию друг другу!

— Вы думаете, что он на самом деле был сыном миссис Хьюби?

— Уж чьим-нибудь сыном он наверняка был, — ответила мисс Кич с лукавой ухмылкой, которая начинала раздражать Лэкси.

Звонок умолк. Видимо, звонивший ушел. Лэкси сухо сказала:

— Я считаю, вам нужно лечь в постель, мисс Кич. Вы очень больны и знаете это.

— Я больна? Почему? Что со мной? — подозрительно спросила она.

— Вы, должно быть, устали. Все эти события очень подействовали на вас, и тот труп, что нашли за полем, стал, по-видимому, последней каплей. — Она говорила с неискренним сочувствием, упомянув о смерти Шермана лишь для того, чтобы отвлечь мысли старой женщины от Понтелли и от пристально глядевшего на них пустыми глазницами скелета. Мисс Кич утверждала, что это ее сын.

Но Лэкси тут же поняла, что невольно затронула какую-то болезненную тему, ибо по щекам мисс Кич полились слезы.

— Он пришел в дом — тот человек, который нашел его, и попросил разрешения позвонить. Потом прибыла полиция, и я очень волновалась, не связано ли это с тем, другим. Но все были такими вежливыми, им нужен был только наш телефон. Я приготовила им чай, и все было хорошо, пока не явился молодой рыжеволосый человек. Я услышала, как он говорит по телефону. Он сказал, что узнал убитого, это был тот темнокожий юноша, которого арестовали за кражу в магазине, его зовут Клифф Шерман. Меня как громом поразило — мой внук! До той минуты я и не подозревала, что у меня есть внук… а тут я сразу поняла… и он лежал мертвым, в яме… а рядом, в Трой-Хаусе… его мертвый отец… а он там… Я узнала…

Худое тело под длинной хлопчатобумажной ночной рубашкой сотрясалось от рыданий, и вдруг Лэкси почувствовала прилив подлинного сострадания, которое до этого она тщетно пыталась найти в себе.

— Мисс Кич, мне очень жаль.

Лэкси протянула руки, чтобы помочь подняться этой старой, холодной женщине, которой время так жестоко отомстило.

Или мисс Кич неправильно истолковала ее жест, или мысль о прикосновении Лэкси показалась ей невыносимой — она отпрянула, попыталась привстать, и пистолет выстрелил.

Лэкси вскрикнула, покачнулась и рухнула на пол.

По подвалу, полному дыма, перекатывалось эхо выстрела. Наверху кто-то громко звал Лэкси. Два человека появились на верхних ступеньках. Один из них — молодой, стройный, атлетического сложения — сбежал вниз и, не остановившись около старухи, опустился на колени рядом с девушкой.

— Боже мой, Лэкси! — В голосе Рода Ломаса звучало отчаяние, которое было недоступно Ломасу-актеру. — Лэкси, не двигайся… пожалуйста, не волнуйся, мы сейчас же вызовем доктора.

— Не нужно доктора, — ответила Лэкси Хьюби, приподнимаясь с пола. — Лучше позови сапожника. А все эти чертовы высокие каблуки, которые я ношу, чтобы казаться хоть немного выше рядом с тобой!

Едва переводивший дыхание толстяк — спутник Рода, склонившись над мисс Кич, вынул пистолет из ее дрожащих пальцев.

— Вы в порядке, радость моя? — обратился он к ней. — Сейчас мы мигом доставим вас в постель. — Кивнув мимоходом Лэкси и бросив ей дружелюбное: «Добрый вечер, дорогая!» — он проследовал к винному погребу. — Я полагаю, это и есть Ричард Шерман? — с удовлетворением произнес он. — Вот это мне нравится — хороший, аккуратный конец.

И, обернувшись, Дэлзиел, как добрый рождественский дух, улыбнулся им всем — девушке, встревоженному молодому человеку, слабой, разбитой, безумной старухе…

Глава 13

В тот день, когда у Невила Вэтмоу должно было состояться собеседование-аттестация, в городе хоронили Клиффа Шермана.

Вэтмоу проснулся с чувством блаженной уверенности, которое так редко посещает большинство людей, и то обычно по пустячному поводу. Но сегодня повод был особенный: он не просто предвкушал, что, скажем, мяч непременно закатится в лунку или там дротик угодит в цифру «20». Сегодня дело всей его жизни начнется по-настоящему, и он был готов к этому.

Он проснулся рано не потому, что нервничал, а потому, что тело его распирало от энергии. Бреясь, Вэтмоу еще раз взвесил все «за» и «против» и пришел к выводу, что оснований для беспокойства нет. С его прекрасными данными он был нужным человеком в нужное время и в нужном месте. Боги были на его стороне. Они даже сделали Дэлзиела, всегда бывшего для него досадной помехой, орудием осуществления своих планов. Следствие по двум делам об убийстве проведено отделом расследований в конце недели без сучка, без задоринки. Иногда Вэтмоу задумывался, как воспримет Айк Огильби известие об аресте одного из своих репортеров, хотя, по мнению Вэтмоу, это не должно было его больно задеть. Иметь в собственной редакции убийцу, надежно упрятанного от любопытных глаз конкурентов из других газет — да о такой сенсации любой редактор может только мечтать! Был, правда, неприятный момент, когда Волланс, казалось, готов был отказаться от своих показаний, заявив, что его, мол, принудили, лепетал что-то о Уилде и штыке. Но хозяин кафе опознал его, судебные эксперты обнаружили пятна крови той же группы, что и у Шермана, в его машине и на колесах. Тогда Волланс, посоветовавшись со своим адвокатом, изменил показания, пытаясь свести дело к непредумышленному убийству.

Его версия состояла в том, что он встретился с Клиффом Шерманом, как было условлено, и они поехали в его машине. Шерман пытался продать ему всякие истории о коррупции в полиции и торговле наркотиками в Йоркшире, но не смог представить точных доказательств. Якобы поэтому Волланс заявил, что сделка не состоится. Шерман, который был явно накачан наркотиками, принялся оскорблять его. Потребовал денег. Волланс попытался вышвырнуть его из машины, завязалась схватка.

«Я повалил его на землю, сел в машину и тронулся с места. Вдруг он вскочил и попытался взобраться на капот. Но в ту же секунду соскользнул вниз и попал под колесо. Когда я увидел, что он мертв, я запаниковал и спрятал его в яме. Если бы выяснилось, что это тот самый человек, который звонил в „Челленджер“, я мог бы сказать, что мы условились встретиться на следующее утро, но он не пришел. Это был типичный несчастный случай, спровоцированный его оскорбительным и буйным поведением».

Паско все представлялось иначе: у Шермана было время остыть еще до встречи с Воллансом. Его нежелание уступить домогательствам репортера плюс цвет его кожи привели того в бешенство. «Эти ниггеры-извращенцы — просто животные, они не имеют права на то, чтобы с ними обращались, как с людьми», — написал он в своем признании, от которого позднее отказался. Единственное, о чем можно было спорить: переехал ли он Шермана намеренно или нет. Уилд был уверен, что Волланс сделал это специально, Паско был склонен поддержать его; но Вэтмоу вполне удовлетворяла версия Волланса, так как она основывалась на утверждении, что все обвинения в адрес полиции — чистая выдумка Шермана, чтобы разжиться деньгами.

В конце концов, правосудие вынесет решение. А пока Волланс был надежно упрятан за решетку, мисс Кич благополучно лежала на больничной койке, и, хотя не все детали этого дела еще были преданы огласке, Вэтмоу собирался посвятить в них полицейский комитет во время предстоящего собеседования. Накануне, во время обеда по случаю вступления Идена Теккерея в должность президента «Клуба джентльменов», он оказался за столом рядом с председателем комитета, советником Моттрэмом. Вэтмоу не упустил шанс натаскать Моттрэма, чтобы тот задал сегодня утром нужные вопросы. Определенно судьба осыпала его золотыми плодами. Моттрэм сообщил, что, как им только что стало известно, Стэн Додд из Дархэма (считавшийся составителями рейтингов и самим Вэтмоу его главным соперником) выбыл из игры. Инфаркт! Бедный Додд! Не забыть бы послать ему открыточку с пожеланиями выздоровления.

Сейчас ему оставалось только ждать. Заседание комитета состоится в Совете графства. Собеседования с четырьмя оставшимися кандидатами будут проходить с интервалом в один час, начиная с девяти утра. В час дня члены комитета обменяются мнениями. После ленча будет объявлено решение. Собеседование с Вэтмоу назначено на двенадцать, он идет последним, что очень выгодно для него. Даже на начальной стадии обстоятельства благоприятствуют ему!

В таком благодушном настроении Вэтмоу не спеша доехал до полицейского управления, которое он уже мысленно считал своим. Войдя внутрь, он ответил на приветствия всех попавшихся ему навстречу дружеским (но не слишком) кивком. Вэтмоу представлял себе, каково будет их удивление, когда они увидят, что он пришел на работу даже в такой важный для себя день, и их преклонение и даже зависть при виде его хладнокровия и безупречной ответственности. Но присутствие на службе не было лишь красивым жестом. Ему нужно было владеть последними сведениями о работе полиции, особенно о двух делах об убийстве, чтобы появиться с ними в Совете графства.

В центре его стола лежал увесистый конверт с написанным от руки именем. Вне всякого сомнения, это было его имя.

Вэтмоу вскрыл конверт и медленно достал оттуда несколько бумаг. Первой шла записка для внутреннего пользования. Он начал читать:

«Кому: Заместителю начальника полиции.

От кого: Начальник отдела расследований.

Содержание: Сексуальные отклонения в отделе расследований Среднего Йоркшира».

Он провел рукой по глазам, словно устраняя какую-то помеху. Потом снова принялся читать:

«В соответствии с Вашим распоряжением (копия соответствующего документа прилагается) я проконсультировался с доктором Поттлом из психиатрического отделения Центральной больницы о методах обнаружения сексуальных отклонений среди сотрудников отдела. Ниже прилагается проект анкеты для Вашего рассмотрения».