XX век. Исповеди

- Вы, как один из создателей современного термоядерного оружия, знали, что его накоплено в СССР очень много. По-моему, хватало раз десять уничтожить все живое на планете! Американцы были "чуть сильнее" - они могли уничтожить наш шарик раз двадцать… Почему же вы, ученые-ядерщики, не протестовали против столь бессмысленной ядерной гонки!

- Политику определяют не ученые. К сожалению… Есть предел, и он достигнут: человека достаточно убить один раз, и бессмысленно это делать два, десять, тысячу раз. Современное ядерное оружие несет в себе характер абсолютного, его усовершенствование не может обнаружить сколько-нибудь существенных преимуществ по сравнению с достигнутым.

- Это одна из причин вашего ухода из Челябинска-70? Потом не жалели?

- Нет. Кстати, после смерти Забабахина меня пытались пригласить на работу вновь, но я отказался. То, что я делал и делаю в ФИАНе, меня устраивает. Мое отношение к ядерному оружию изменилось: я считаю, что оно сыграло свою роль, и потому должно уйти со сцены… Но многие мои коллеги в прошлом и даже друзья до сегодняшнего дня считают, что они делают главное для страны дело… Говорится очень много слов о паритете, о сдерживании и так далее. К сожалению, наличие ядерного оружия никого не останавливает: войн во второй половине XX века не меньше, чем в первой, да и людей гибнет очень много в них. Казалось бы, каждая большая война должна чему-то учить человечество - десятки миллионов людей погибли во второй мировой, но почему-то этого не происходит. Да и войны, пусть не мировые, но многолетние — были. Вспомним хотя бы Вьетнам и Афганистан, где ядерные страны - США и СССР потерпели поражение. Значит, дело не в атомной бомбе, не в оружии, а совершенно в другом… И это уже забота философов.

МЫСЛИ ВСЛУХ: "Принято считать, что нельзя красить двумя красками - черной и белой. Всегда, дескать, есть промежуточные тона, нюансы. И все есть ситуации, в которых однозначное решение необходимо. Чрезвычайно важно, если речь идет о международной инспекции ядерных объектов, чтобы она была всеобъемлющей, касалась как ядерных, так и неядерных стран. Достаточно сделать исключение в отношении хотя бы одного реактора, как разрушается идея, вся стройная система надежного контроля, в равной мере приемлемая для всех участников. Обязательно появятся возражения - почему им можно, а нам нельзя? И круг исключений будет нарастать. Таким образом, вывод однозначен: необходим, без всяких исключений, международный контроль всех объектов атомной промышленности. Одновременно, вместе с широким внедрением АЭС возникают гарантии для полного безвозвратного уничтожения военных ядерных материалов. Диалектика такова: полвека мы развивали реакторостроение, чтобы создавать плутоний, теперь настало время строить новые реакторы, чтобы производить электричество и одновременно уничтожать плутоний, сделать ядерную войну невозможной",

- В своей жизни и по работе вы встречали много выдающихся людей — создателей атомного века. Кого бы вы выделили?

- На меня всегда очень сильное впечатление производил Курчатов. Но я был слишком молод, а он был на вершине атомного проекта, а потому каких-то прямых соприкосновений не было. Да и после 55-го года, когда мы испытали "настоящую" водородную бомбу, он начал отходить от нашей тематики, больше внимания уделял мирным направлениям атомной энергии, размышлял о запрещении испытаний.

- Рассказывают, что взрыв 55-го года потряс его?

- На всех, в том числе и на меня, он произвел очень сильное впечатление. Я видел раньше атомные взрывы, но на этот раз все было иное… Мы находились в 26-ти километрах от эпицентра. Сразу стало ясно, что "событие" состоялось: облако поднялось, яркий свет, зрелище красивое… К нам пришла ударная волна, довольно сильно ударила по ушам… Мы вскочили, закричали "Ура!", и вдруг пришла вторая волна - все кубарем покатились по земле… В землянке сидел солдатик, его засыпало… Город Курчатов (его так теперь называют) был километрах в шестидесяти. Когда мы туда приехали, то увидели весьма странную картину: почему-то толчки в туалетах, извините, повыворачивало… Так что красивое, страшное и смешное было рядом.

- Курчатов сказал тогда: "Теперь война невозможна. На корпусе каждой водородной бомбы следует нарисовать голубь мира".

- Я запомнил его задумчивым, отрешенным.

- Вам не было страшно?

- Нет. Было ощущение иное: могущество, невероятная сила.

МЫСЛИ ВСЛУХ: "Сомнения не оставляют. Может, все так называемое антиядерное движение никому не нужно, неэффективно. Убежденных убеждать не надо,к тем, кто по другую сторону, не достучишься. Потом вспомнишь: ведь совсем недавно Советский Союз обладал самой большой армией в пересчете на душу населения. У нас было около 30000 атомных бомб, способных уничтожить все живое на Земле; 80 000 танков - больше, чем в остальном мире; 40000 тонн веществ для химическогооружия - огромное количество, рассчитанное на миллионы снарядов. У нас свыше миллиона артснарядов перешагнувших только гарантийный срок. Сейчас становится ясно, и об этом раньше не задумывались, что уничтожение всей этой груды бессмысленности будет стоить не меньше, чем потрачено на ее создание. Постепенно появляется сознание того, что массовое разоружение, конверсия, жизненно необходимы, прогресс, как говорится, пошел, и его невозможно остановить на благо всем нам. Приходит постепенно общее понимание, что величие России не в танках и бомбах, а в экономике и благосостоянии народа, в ее культуре и науке. Становится очевидной несостоятельность легенды, активно навязываемой нам, что разработка новых систем оружия быстрее всего продвигает вперед фундаментальные и прикладные научные исследования, наиболее эффективно способствует познанию тайн природы и укреплению технологического могущества. История свидетельствует об обратном".

- Вернемся к моему вопросу о тех, с кем вы работали…

- Яков Борисович Зельдович. Это необыкновенно одаренный человек, хваткий. Его работоспособность удивительна, и нас он к этому приучал. Он и Давид Альбертович Франк-Каменецкий - мои учителя. Они очень много вложили в меня. Однажды я присутствовал при их споре. Франк-Каменецкий заявил, что он за два часа прочитает книгу в 300 страниц. Зельдович не поверил, стало ясно, что он сам это не в состоянии сделать, "пошатнулся" его авторитет. Он начал горячиться. Поспорили. Франк-Каменецкий заперся в комнате, а через два часа началась проверка. Яков Борисович открывал книгу в любом месте, читал строчку, а Давид Альбертович продолжал почти дословно. Необыкновенная память была у добрейшего моего учителя!.. Пожалуй, это был единственный раз, когда Зельдович "проиграл"… Незадолго до смерти Якова Борисовича я случайно встретил его на Ленинских горах. Пошли гулять вместе. Разговорились, кое-что начали вспоминать. На прощание он сказал: "Вы не догадываетесь, какое для меня было самое яркое время? Да, да, то самое…У меня осталась мечта написать еще одну книгу по детонации"… В КБ-11 в "то самое время" было два отдела. Один возглавлял Зельдович, а второй - Сахаров. Но в 1953 году отделы объединились, мы начали вместе делать "настоящую" водородную бомбу… Конечно, контактировал я и с Харитоном, но недостаточно близки мы были: он мало занимался теоретиками, у него другие заботы были… А когда началась уральская эпопея, то мы работали вместе с Забабахиным.

- Его "ремеслом" были атомные бомбы, а у вас- водородные?

- Примерно так. Он не был моим учителем, мы - соратники. В Институте я работал с двумя научными руководителями - Кириллом Ивановичем Щелкиным и Евгением Ивановичем Забабахиным. Это были совершенно разные люди, но, тем не менее, оба блестяще справлялись со своими функциями руководителей.

Щелкин - исключительно сильный организатор, имел многочисленные связи внутри и вне "объекта", тяготел к конструкторам, газодинамикам, испытателям, и меньше занимался нами, теоретиками и математиками, полагая, очевидно, что мы справимся и без него.

Забабахин, наоборот, считал своим первейшим долгом взаимодействовать с теоретиками, оставался до конца жизни ученым в классическом смысле слова…

- Почему-то физики доказывают, что ничего сложнее атомной и водородной бомбы нет. Это так?

- Это очень сложная конструкция, потому что она комбинирует электронную физику, земную газодинамику, связанную со взрывчаткой, теорию цепных реакций, и собственно взрыв, то есть с совершенно иной газодинамикой, где давление миллион миллионов атмосфер и температура - десятки миллионов градусов. И все это в динамике, в развитии. Так что это очень сложная и очень увлекательная физика. И одновременно техника очень высокого класса.

- Но, тем не менее, число стран "ядерного клуба" возрастает?

- Достигнуть тех высот, которые имеют ядерные страны в конструировании атомного оружия, с ходу невозможно. Умение приходит с годами, с опытом, непрерывном экспериментировании. Сделать же бомбу, к которой никаких требований не предъявляется, кроме одного - чтобы она взорвалась, - совсем не трудно, располагая многочисленными справочниками с константами, энциклопедиями и элементарными учебниками. По крайней мере на уровне первых американских бомб или первой советской, потому что в основе их лежат довоенные открытия и, в сущности, простые физические соображения.

Проблема же распространения ядерного оружия возникла вместе с его появлением и исчезнет только вместе с ним. Невозможно представить себе положение, при котором ядерное оружие будет принадлежностью нескольких ядерных государств и недоступно остальному миру. Рано или поздно мировое сообщество вынуждено будет согласиться с тем, что либо ядерное вооружение есть, но тогда повсеместно, либо его нет вовсе. Сложившееся ныне положение нелогично, недемократично, неустойчиво. Процесс распространения остановить нельзя -слишком много соблазнов и путей для того, чтобы обойти существующие ограничения.

— Предположим, что ваш прогноз на будущее оправдается: ядерное оружие станет ненужным, исчезнет, а что делать с плутонием?

- При ядерном разоружении высвобождаются одна-две сотни тонн военного плутония и одна-две тысячи тонн урана-235. Без плутония нет современного ядерного оружия и, наоборот, наличие плутония создает все необходимые предпосылки для восстановления ядерного потенциала за короткий срок - не более месяца. Следовательно, пока плутоний есть, ядерное разоружение носит условный, политический характер… Есть военный плутоний и есть реакторный. Последний довольно сильно "заражен" разными изотопами, и обращение с ним затруднено. А военный плутоний - прекрасный материал, с ним легко обращаться, из него тонюсенькие детали делают… Таким образом, уран-235 можно разбавить природным ураном до концентрации, не применимой для оружия, но пригодной для тепловыделяющих элементов атомных станций. Единственная возможность безвозвратно ликвидировать плутоний - подвергнуть его ядерным превращениям в реакторах. Для этого нужна сеть атомных станций, в том числе и тех, которые наиболее приспособлены для сжигания плутония.

Помимо плутония в бомбах используют тяжелый изотоп водорода - тритий, который также получают в реакторах. Период полураспада плутония - 24 тысячи лет, для трития он "всего лишь" - 12,6 года. Прекращение производства трития автоматически ведет к исчезновению вместе с ним наиболее опасных видов водородного оружия - по расчетам, за 50 лет арсеналы автоматически сократятся в двадцать раз.

МЫСЛИ ВСЛУХ: "Особого внимания заслуживает позиция США - страны с развитой атомной промышленностью. С одной стороны, здесь широко пропагандируется идея захоронения плутония. Происходит это под флагом нераспространения ядерного оружия и под аккомпанемент общего скептицизма в отношении ядерной энергетики как таковой. В то же самое время США активно скупают уран, в том числе и уран российского производства.

Я усматриваю здесь вполне определенную конъюнктуру: надо делать запасы, пока мировая линия на развитие атомной энергетики не возобладала и уран относительно дешев. Уже много лет Америка скупает нефть в Саудовской Аравии, сохраняяв неприкосновенности собственные месторождения. Теперь пришла очередь урана. Сегодня его дешевле купить, чем самим организовать переработку топлива АЭС. Так что высокие соображения о нераспространении оружия, экологической опасности ~ в некотором роде ширма, создающая выгодный фон для формирования общественного мнения".

- Но мы не можем пустить уже десять лет Ростовскую станцию, не можем построить ни одной новой!

- Это другой вопрос. Безусловно, все в нашей жизни взаимосвязано. Но, тем не менее, мы видим, что год от года ситуация на Севере и на Дальнем Востоке с энергетикой ухудшается. Рано или поздно, чтобы в корне изменить ситуацию, придется строить атомные станции. Одну на Камчатке, другую - где-нибудь под Хабаровском, и об энергетическом кризисе люди забудут навсегда. За полвека, прошедших с момента зарождения атомной отрасли в СССР, создана мощная индустрия, с огромным потенциалом для внутреннего развития. В основном она была нацелена на военное применение, и мы сделали все возможное, чтобы добиться успеха вэтом направлении. Теперь наш моральный долг - способствовать возрождению атомной промышленности на новой основе. Если кто-то из моих коллег не потерял надежду найти свое зернышко истины в военной сфере, то его право продолжить работу. Правда, у него шансов мало, так как военное поле неоднократно перепахано.

МЫСЛИ ВСЛУХ: "50 лет существует атомное оружие. С ужасом думаешь, что оно будет еще 50 лет, и жизнь наших внуков и правнуков останется под угрозой полного истребления. Нам твердят про сдерживающую функцию ядерного оружия, нас пугают: Россию растащатпо кускам, не будь она ядерной страной. Только кому она нужна голодная и отсталая?"

- Вы счастливый человек? -Да.

-И в чем счастье?

- Прежде всего в своей семье. Жена Александра Ивановна прошла рядом со мной всю жизнь, преподавала в Челябинске-70 в школе математику, вырастила сына и дочь. А теперь и внуки. И своей работой горжусь, не стесняюсь того, что сделал. Время пройдет, уйдет в прошлое ядерное оружие, но останется атомная энергетика, ядерная физика, и мы поймем, что жизнь прожита не зря. А разве у вас есть иной рецепт счастья?

Член-корреспондент РАН Юрий Семенов:

ОДА "МОРСКОМУ СТАРТУ"

У Юрия Павловича Семенова праздничное настроение. Такого не случалось давно - особых поводов к тому у Главного конструктора Ракетно-космической корпорации "Энергия" имени С.П.Королева не было. В основном заботы у него сугубо "земные": где достать деньги на продолжение работы "Мира", как обеспечить создание новых кораблей "Союз", как убедить родное правительство, что без космоса Россия сразу же становится "третьеразрядной" державой (имеется в виду, что нищенское финансирование в минувшие годы сделала ее уже "второразрядной"). В общем, праздников у Юрия Павловича нынче маловато, а потому ночное бдение в Центре управления полетом не только не показалось ему утомительным, но напротив - радостным…

По ходу я вспоминаю, сколько ночей тут проведено - не перечесть! То и первые старты на орбитальные станции, и посадки на Венеру, и пуски к Марсу, и бесконечная череда дежурств, когда путешествовали по Морю Дождей луноходы, и когда наблюдали за полетами лунных американских экспедиций… А может быть, именно эти бессонные ночи и составляют истинное счастье!

Так или иначе, но еще одну ночь в ЦУПе Ю.П. Семенов и ближайшие его коллеги провели с удовольствием. А наблюдали они за событиями, что происходили по другую сторону земного шара и которые имели к ним самое прямое отношение.

Впервые в истории начал действовать океанский космодром…

- Это был первый, демонстрационный пуск, -говорит Ю.П. Семенов. - Был выведен на переходную орбиту макет спутника. Мы показали нашим потенциальным заказчикам возможности нового космодрома.

- Это новая страница в космической технике?

- Безусловно. Идея такого старта появилась на нашей фирме давно. Пожалуй, "годом ее рождения" можно считать 1955 год, когда был произведен запуск боевой ракеты Р-11 с подводной лодки. Так начало рождаться новое направление в ракетостроении, и оно легло в основу создания ракетно-ядерного щита Советского Союза. Конечно, в те годы никто не думал, что можно использовать такие комплексы для запуска космических объектов… Ракета Р-11 весила что-то около шести тонн, и о каком космосе могла идти речь! Однако уже в то время началось использование ракет в "ампульном варианте", то есть в полностью заправленном и готовом к пуску виде, и это стало "точкой роста" для нового направления работ в нашей отрасли… Ну а что касается такого комплекса, как нынешний, то это казалось фантастикой.

ТОЛЬКО ФАКТЫ: "Компания "Морской старт" - международное совместное предприятие, образованное в апреле 1995 года компанией "Боинг коммершел спейс" (США, 40% уставного капитала), РКК "Энергия" имени С.П.Королева (Россия, 25%), компанией "Кварнер мэритайм" (Норвегия, 20%), ГКБ "Южное" и ПО "Южмаш" (Украина, 15%). Международная компания создана для реализации одноименного проекта".

- Как известно, фирма С.П.Королева всегда решала именно "фантастические" проблемы, не так ли?

- Не только мы это решали… Стартовый комплекс делало КБ транспортного машиностроения, ракету "Зенит" - "Южмаш" на Украине. И у всех были наисложнейшие проблемы, потому что мы впервые создавали столь необычный космодром… Итак, идея о морском старте, родившаяся в пятидесятых годах, была оставлена. И мы вернулись к ней в 1990 году. Поначалу мы предполагали большую ракету "Энергия" использовать для эвакуации радиоактивных отходов. По нашим расчетам можно было создать "орбиту захоронения", направить отходы в сторону Солнца. За один пуск можно было убрать с Земли около 40 тонн "радиоактивной грязи". Потребовалось бы всего два-три пуска "Энергии", чтобы практически полностью решить эту сложнейшую проблему.

- И вновь фантастика!

- Причем вполне реальная! Мы продумывали разные варианты. В том числе и использование "Зенита", который мог при одном пуске убирать с планеты несколько тонн отходов.

- Почему этот проект не был реализован?

- Распался Советский Союз…

- Вы что-то не договариваете…

- Вы правы. В отношении радиоактивных отходов существуют весьма жесткие законодательные меры у каждой страны. А потому не все могли согласиться на определенный риск- ведь при запуске могла случиться авария, и тогда страна была бы заражена. И вот тогда-то возродилась старая идея об уходе для пусков в район экватора. Даже в случае аварии ракеты радиоактивные отходы попадут в сравнительно "безопасный" район Мирового океана. То есть риск значительно снижался, хотя окончательно и не исчезал. Таким образом, мы начали прорабатывать идею "Морского старта". Проблема оказалась очень сложной, но и весьма заманчивой. И когда распался Советский Союз, мы пошли по пути создания коммерческих комплексов.

ТОЛЬКО ФАКТЫ: "Проектом "Морской старт" предусматривается, что большинство космических аппаратов будет выводиться на геостационарную орбиту из экваториальной зоны в Тихом океане, расположенной к югу от Гавайских островов. Одним из главных преимуществ проекта является возможность запуска космических аппаратов с мобильной платформы на любую орбиту".

- Вас поддержали?

- Был сделан эскизный проект. С ним я прошел все "инстанции" вплоть до Б.Н. Ельцина. Мне говорили прямо: "Ходи по земле, фантастикой не занимайся!" В начале 93-го года наша группа выехала в США на фирму "Боинг". На той встрече мы наметили девять проблем… В марте нашими специалистами были сделаны в Сиэтле первые наброски Международной Космической Станции и одновременно проект "Морского старта". А через год мы вылетели в Турку, где стояла не совсем кондиционная платформа для добычи нефти в море. Это была платформа "Одиссей". В ноябре 1994 года в Финляндии мы подписали первый документ о том, что мы начинаем работать над проектом вместе. В 1995 году мы подписали соглашение о создании совместной компании.

ТОЛЬКО ФАКТЫ: "Создан ракетно-космический комплекс, в состав которого входят сборочно-командное судно и самоходная стартовая платформа. Средства выведения космических аппаратов созданы на основе двухступенчатой ракеты "Зенит-2" разработки ГКБ "Южное" и космического разгонного блока ДМ разработки РКК "Энергия" имени С.П.Королева.

Комплекс "Морской старт" может выводить на геостационарную орбиту аппараты весом до 2,9 тонны, на низкие околоземные орбиты - весом 11-15 тонн.

Частота пусков - до восьми в год. Минимальное время между ними - один месяц".

- Неужели это было так недавно!

- Пожалуй, впервые в истории такой масштабный проект был реализован за столь короткое время.

- В чем его принципиальная новизна, кроме самого места старта?

- Мы использовали самые передовые, новейшие технологии, которыми располагают Россия и Украина по созданию ракетных комплексов. Ничего подобного нигде больше не существует. А потому когда мы говорим о "технологиях XXI века", то имеем в виду прежде всего "Морской старт".

- Но будет ли он работать?

- Мы занимаем нишу по запуску спутников связи. Если сегодня собрать все носители, которые есть в Америке, у нас, в Европе и Китае, то все равно мы не сможем удовлетворить все потребности по запуску спутников связи. И все-таки предпочтение будет отдаваться "Морскому старту".

- Почему?

- Это абсолютно автономный комплекс. Небольшая плавучая платформа. Речь идет не о тысячах, а о сотнях человек… Любой космодром должен иметь свою инфрастуктуру - от стартовых площадок до детских садов. Здесь же все нацелено лишь на одну задачу, запуск космических аппаратов. И мне кажется, что в таких условиях люди будут работать более продуктивно и творчески… Когда на космодроме Байконур мы строили стартовый комплекс для "Бурана", то работало более сорока тысяч солдат. И вы представляете, в каких условиях люди жили! У нас же самое большое было - тысяча человек. Это было в то время, когда шел монтаж оборудования.

- Разве мы не могли сами построить такой старт в океане?

- Дело совсем в ином: до нынешнего дня США являются монополистами по запуску спутников связи. С помощью "Протона" мы запускаем спутники по заказу американских компаний, и казалось бы, зачем создавать самому себе конкуренцию? Но американцы не любят вывозить свои спутники за территорию США, и всеми силами стараются все делать у себя. Думаю, что "Морской старт" будет обеспечен хорошими заказами именно потому, что главную роль в проекте играет "Боинг".

- А как же шло финансирование проекта?

-Мы впервые реализовали новую схему финансирования. Всемирный банк давал гарантии тем банкам, которые давали нам деньги. И это дало возможность создать гибкую и эффективную систему кредитования. Да и было подо что давать деньги! Ракета абсолютно новая, хотя название у нее и старое. Нам пришлось носитель переработать применительно к морским условиям. Ракета трехступенчатая, экологически чистая…

ТОЛЬКО ФАКТЫ: "Комплекс состоит из двух уникальных судов: сборочно-командного судна - СКС и самоходной полупогружаемой стартовой платформы "Одиссей". Место базирования обоих судов - порт Лонг-Бич на юго-западе США (штат Калифорния).

СКС представляет собой принципиально новый, специально сконструированный корабль. В порту СКС служит плавучимсборочным цехом, а в открытом море - центром управления пусками и местом размещения экипажа, специалистов по обслуживанию ракетно-космической техники. СКС построено на шотландской верфи "Гован", дооснащено специальным оборудованием для сборки ракет и управления пусками в г.Санкт-Петербурге. На борту СКС можно разместить до 240 человек.

Стартовая платформа "Одиссей" построена на базе морской буровой платформы на верфи "Розенберг" (Норвегия). Пусковоеи вспомогательное оборудование установлено в г. Выборге. "Одиссей" - крупнейшее в мире полупогружаемое самоходное судно".

- Стартовая платформа длиной около 130 метров, а высотой более 60 метров. Это громадное сооружение. А командное судно тоже весьма необычное: это монтажно-испытательный корпус, где размещается три ракеты "Зенит". Есть зал подготовки спутников, зал для разгонных блоков… Самый современный зал управления… И в то же время это плавучая комфортабельная гостиница. Когда идет подготовка к старту оба судна находятся рядом, между ними перекинут мост. Затем СКС отходит на пять километров, и все управление запуском идет по радиоканалам. Вывоз носителя, заправка его топливом, пуск и управление , - все это проходит автоматически.

- Все-таки какие главные проблемы вам пришлось решать заново?

- Все наземные средства надо было адаптировать к морским условиям. Это непростая задача. За несколько месяцев мы установили 340 тысяч тонн оборудования! Причем уникальное оборудование! Это десятки систем, которые работают по единой программе и по радиоканалам управления. Следует помнить, что ракета "Зенит" и разгонный блок создавались для наземных условий, а море есть море… Те, кто плавал на судах, знает, что есть соль, которая разъедает и металл, и все другие материалы. Следовательно, и это мы должны были учитывать. Одно дело стартовать с земли, и совсем другое - с подвижной платформы, которую надо стабилизировать в заданной точке. Малейшая ошибка сказывается на точности выведения… Нам удалось добиться, что платформа стабилизируется в заданном месте с точностью 50 метров. Точность прицеливания потребовала от нас доработки системы управления. Как поддерживать платформу во время старта? Не опрокинется ли она? Ведь с одного конца платформы стартует 450 тонн, и в момент ухода ракеты нагрузки очень велики… Безударный выход носителя - это была одна из проблем, которая волновала нас с самого начала… На платформе установлено очень сложное и тонкое электронное оборудование, и его надо защитить от акустических ударов, которые появляются при старте ракеты. И так далее, и тому подобное…

- И все происходит автоматически?

- Да, за пять часов до пуска все люди покидают стартовую платформу, и теперь уже работает только автоматика… Первый экспериментальный пуск был для нас весьма ответственный. Если бы был сбой, то мы скомпрометировали бы проект "Морской старт" на очень длительный период.

- С вашей точки зрения, что на сегодняшний день самое важное в осуществляемом проекте?

- Волнения первого старта уже позади, а совсем недавно именно он был вне конкуренции… Ну а самое главное? Пожалуй, то, что удалось не четырем разным коллективам, а представителям четырех стран объединить свои усилия и работать четко, синхронно. Для нашего времени это необычайно важно. Особенно в преддверии больших работ на Международной Космической Станции.

- В России над проектом сколько работало человек?

- Мы обеспечили более пяти тысяч рабочих мест. Около 25 исследовательских организаций и конструкторских бюро принимало в нем участие. Безусловно, это пионерский и новаторский проект.

ТОЛЬКО ФАКТЫ: "Переход стартовой платформы в район пуска занимает около 12 суток, переход СКС - около 7 суток.

Стартовая платформа переводится в полупогруженное состояние. Для этого притопляются понтоны и колонны. Затем ракета выкатывается из ангара и переводится в вертикальное положение. После проверки стартовая команда покидает платформу. По команде центра управления начинается заправка ракеты-носителя и разгонного блока компонентами топлива. Затем включается система автоматического пуска ракеты.

Типовая схема выведения космического аппарата на орбиту состоит из нескольких операций. Вначале аппарат выводится на промежуточную орбиту. Затем дважды включается двигатель разгонного блока, и космический аппарат переходит сначала на опорную орбиту, затем на переходную к геостационарной. Затем двигатель разгонного блока включается в третий раз (ну а если у спутника есть своя двигательная установка, то работает уже она). Весь процесс от начала пуска ракеты и до выхода спутника на геостационарную орбиту занимает около

-Когда "Морской старт" начнет приносить фирме "Энергия" реальный доход?

- Хоть это и коммерческая тайна, отвечу. Проект весьма дорогой. Мы брали под него кредиты, которые надо возвращать. И именно на это уйдут деньги от первых пусков… Портфель заказов у нас сейчас заполнен, и если все пойдет хорошо, то реальную прибыль мы начнем получать после 2001 года. Заказчики присутствовали на первом пуске, они очень довольны. Убежден, подобные платформы обязательно появятся - самое трудное было сделать первый шаг. И мы его сделали.

Член-корреспондент РАН Михаил Солонин:

ЧТО СКРЫВАЛА "ДЕВЯТКА"?

Иногда мне чудится фантастическая картина: из глубин могучего океана поднимается архипелаг с красивыми городами, с лесами и полями - это неведомая земля, которую ты начинаешь открывать…

"Океан" - это наше прошлое, укутанное в великое множество тайн…

"Архипелаг" - это крупный научный центр, который еще вчера был настолько секретным, что даже всезнающее ЦРУ о нем не подозревало…

Преувеличиваю? Отнюдь… И примером тому может служить история "Девятки": Государственного научного центра -Всероссийского научно-исследовательского института неорганических материалов имени академика А.А.Бочвара. Это нынче у Центра такое длинное название, а полвека среди атомщиков он значился как НИИ-9 (были еще и другие названия -

"Главгорстрой" и "База № 1", но они не прижились из-за своей, думаю, малой благозвучности).

"Девятка" - это сердце великого атомного архипелага, и от его работы зависела как судьба ядерного оружия нашей страны, так и создание и развитие ее атомной энергетики.

— Предположим, что перед вами сидит человек, который ничего, а точнее - очень мало, не знает об институте. Что вы ему рассказали бы в первую очередь — так начал я беседу с Михаилом Ивановичем Солониным, директором ВНИИНМа.