Иной вариант 20,06,2010.

Тут внутренние самокопания были нарушены Марией, которая наклонившись над раненым ласковым голосом спросила:

— Анатолий, как ваше самочувствие?

Оба-на! Очухался страдалец! Мы сразу все подвинулись ближе к дивану, а очнувшийся Толян, покосившись на свое перетянутое плечо и трубку уходящую к системе, осторожно кивнул:

— Нормально. Во всяком случае, гораздо лучше, чем было. Голова не кружится, не тошнит и плечо почти не болит.

Ванина вздохнула:

— Не болит, потому что обезболивающее действует. А вот как его действие закончится… — она вздохнула еще раз и повернувшись к мужу, добавила: Так что насчет хирурга и больницы я вполне серьезно говорила. Давайте думать, как же нам быть.

Думы вылились в получасовое перебирание всех знакомых, а также знакомых знакомых, у которых могут быть нужные завязки. Разумеется, говорили только Ванины, потому что я вообще был не при делах, а "колхозники" все свои варианты перебрали еще в дороге. В конце концов, выяснилось, что кроме похода в платную лечебницу, выхода нет. Только все упиралось в деньги. Дьякон, задумчиво почесывая затылок, сказал, что у него есть заначка в двести евро. Если учесть еще мои триста долларов обещанные ему в качестве оплаты, то должно хватить.

Но я, зная, как обычно поступают врачи в подобных случаях в МОЕМ мире, высказал опасение:

— Слушай, стремно как-то. Ведь вполне может быть, что доктор со страху согласится, а как только ты выйдешь за дверь, тут же звякнет полицейским. Дело-то, как ни крути — подсудное…

Дьякон только рукой махнул:

— Брось! Ты как будто только вчера родился! Я ведь не зря про такие большие суммы говорю. Этого ему и с остальными докторами хватит поделиться и за риск навар поиметь. Да и вообще — этим многие живут!

Меня терзали сильные сомнения, что как раз этим, живут исключительно разные "черные хирурги" которые пользуют братву, но Алексей на мои слова лишь многозначительно ухмыльнулся и я, чтобы не выглядеть "вчера рожденным", замолчал. Просто подумал, что Ванин все-таки местный и в здешних реалиях разбирается куда лучше меня. Может быть, ЗДЕСЬ с этим вопросом дела обстоят несколько иначе, чем у нас… Единственно что, уже без особых эмоций предложил:

— Может заранее не ходить? Может сразу Толика к хирургу привести и просто поставить того перед фактом? Чтобы он растерялся, испугался и никуда сообщить не успел. А я ему эдак ненавязчиво еще и ствол продемонстрирую. Да намекну, что у нас длинные руки. Врач и дергаться не станет. А если ему хорошую оплату пообещать и обещание выполнить, так вообще молчать будет…

— Ну ты… даже слов нет! — дьякон слегка задохнулся, продолжив — А остальной медперсонал в это время в другую сторону смотреть будет? Или может ты и в операционную, с пистолетом попрешься? Бред! Зачем все настолько усложнять? Нет, будем делать, как решили!

Я в ответ лишь пожал плечами, а Алексей поняв, что конcенсус найден, деловито стал дербанить свою заначку. Но потом вдруг взбледнул фейсом и ударив себя ладонью в лоб пробормотал:

— Как же я мог забыть? Я ведь на уголь, отсюда деньги брал…

Стоящая рядом с ним Мария покачала головой и, вздохнув, сказала, что еще сто евро может занять у своей подруги. Только чуть позже, когда люди проснуться.

Дьякон, благодарно улыбнувшись, погладил жену по руке, но я невольно нарушил эту идиллию, легкомысленно махнув рукой и сказав, что деньги не проблема. И только поймав удивленно-изучающий взгляд хозяев, прикусил язык. Но потом, плюнув и на условности и на свою "легенду", повторил, чтобы финансовыми вопросами никто не парился. Запросят пятьсот — дадим пятьсот. Запросят тысячу — дадим тысячу. Заломят еще больше, разберемся на месте. А специально для Алексея пояснил:

— Или ты думал, что я совсем на бобах сижу и без соли последний ху… э-э — запнувшись, стрельнул глазами в сторону барышень и поправился — в общем, деньги у меня есть. Теперь самое главное, чтобы доктор подписался на это дело.

На том и порешили. После чего с трудом заткнули пытавшегося благодарить и извиняться за беспокойство Толяна. А вскоре Мария занялась проснувшимися детьми, которые так и норовили прошмыгнув в комнату поглядеть на новых гостей. Позже, когда детский переполох утих, все позавтракали, а часов в девять, дьякон двинул вести переговоры со здешними врачами и подбивать их на должностные преступления.

Настя с Ловягиным измотанные бессонной ночью уснули а я, пользуясь тем что Ванина повела детей к подруге, испросил у нее перед уходом какую-нибудь ветошь, проволочку и немного машинного масла из масленки, которую видел возле швейной машинки. А потом, чинно расположившись за кухонным столом, принялся за чистку и изучение трофейного оружия.

Разбирая и протирая трофейные стволы (кстати, на удивление весьма чистые и ухоженные), попутно обдумывал случившуюся ситуацию. Просто самому стало интересно, что за порыв мною руководил, когда я, вместо того чтобы чинно удалиться в сторону автовокзала, остался здесь? Да еще и насчет денег ляпнул… Лешка на меня после этого так пялился, что теперь не может быть и речи о его вере в "штанги для буровой установки". Ужо он мне все теперь припомнит. И незнание тутошних реалий, и несостоятельную "легенду" спекулянта-добытчика, и общую шустрость. Хотя, какая теперь разница? Начнет сильно приставать с вопросами, просто пошлю куда подальше и все. Или вот так грубо и в лоб не стоит?

Прикидывая варианты поведения, я закончил с "ПМ" и "Вальтером" после чего протянул руку за пистолетом Анатолия, который даже сейчас, по прошествии нескольких часов после стрельбы, источал вполне уловимую пороховую гарь. Покрутив оружие, я удивленно хмыкнул. Да, вроде "Грач" обыкновенный, но не совсем. Хотя… Быстро разобрав пистолет, убедился что от нашего ярыгинского ствола, он отличается лишь чуть более высокой мушкой и несколько сильнее изогнутым спусковым крючком. А в остальном, все то же, отлично мне знакомое еще по службе, оружие. И с ним придется повозиться — вон, в магазине всего три патрона осталось. Значит, пятнадцать Толик по засаде выпустил, поэтому нагара — выше крыши.

Мурлыкая под нос, я раскидал "Грача" неполной разборкой и пока руки работали, снова занялся самоанализом. Все-таки, почему же я не уехал? Ведь еще позавчера у меня сомнений бы не появилось в правильности данного решения. Тут скорее всего есть два аспекта. Первый, это то, что возникший практически из небытия группник Волк, внес в устоявшееся мироощущение менеджера Корнева, свои коррективы. И мне нравится это состояние! Наверное поэтому я не хочу опять себя ломать, превращаясь в офисную овечку.

А второе… Хм, второе… С этим все гораздо сложнее. Нет, вы только не подумайте, что тут сыграли какую-то роль высокогуманные соображения. И не потому что внезапно, как более опытный человек, почувствовал ответственность за ребят. И даже не из-за фигуристой синеглазки Настены, которая почему-то смотрела на меня так, как будто я сейчас из одного кармана достану хирурга со стационарным госпиталем, а из другого длинный список явок и паролей "Смирновцев". Нет, не из-за этого! А как это ни глупо звучит — из-за зависти и недопонимания.

Причем это даже не про "колхозников" сказано, а про Ванина. Этот дьякон, с журналистским образованием, которого я держал за обычного желчного болтуна, вдруг повел себя так, что я потерялся. Как он искренне обрадовался встретив людей из сопротивления! И тут же делом, а не на словах, начал доказывать свои намерения. А ведь у человека жена и двое детей. И дураком, который очертя голову может кинуться в авантюру, его вовсе не назовешь. С одной стороны его можно понять — жизнь тут такая, что и не так раскорячишься. Но с другой — миллионы таких же как он живут и не жужжат! Значит, у этого человека есть стержень. Тот самый стержень что и у меня когда-то был, но который от одного удара судьбы, принявшей облик хамоватого подполковника, согнулся в дугу. Поэтому я ему завидовал. И хотел доказать что и мы не лыком шиты. Не знаю только, ему или себе…

А недопонимание… Хм, просто мое поколение как-то не привыкло жертвовать хоть чем-то ради того, что не имеет четко выраженного финансового эквивалента. А тут, я первый раз в жизни встретил людей, которые рисковали жизнью не из-за денег, не из-за карьеры и не из-за "хорошего бизнеса". Нет, они рисковали из-за чего-то абстрактного, того, что сами считали правильным и единственно верным. Да что там говорить — даже гордые нохчи и прочие "повстанцы" всегда боролись за свою "свободу и независимость" исключительно за СКВ[51]. А эти… эти ребята какие-то СОВЕРШЕННО ДРУГИЕ.

М-да, вот "Проф" их бы наверное понял. Из рассказов Игоря Михайловича, больше похожих на мифы (ну прямо как будто не про наших дедов и отцов разговор шел, а про героев какой-то утопии), я вынес одно — во времена СССР, такие совершенно абстрактные понятия как "долг" и "Родина" были вовсе не абстрактными, а являлись основополагающим.

Это сейчас, когда какое-то мурло, с большой должностью, произносит из телевизора подобные слова, значит, оно хочет тебя объегорить. А тогда, люди шли на жертвы и точно знали, что их усилия идут не на пополнение чьего-то счета, а действительно на благо всей страны. Наверное, поэтому и страна крепла, и граждане ее жили нормально. Но потом целую страну "кинули", вот и стала вера в эти понятия, признаком крайнего лоховства.

А в ЭТОМ мире, в котором Россию нагнули так, что не снилось и в самом страшном сне, еще остались личности, словно пришедшие из рассказов Сосновского. И главное — это не замшелые старички, а мои ровесники!

Хлопнувшая дверь заставила оторваться от странных мыслей и я, подхватив "Вальтер" и заведя руку с оружием за спину, вышел в коридор. Но, тревожился зря. Это вернулась Мария, которая снимая пальто, оповестила:

— Я ребятишек, до вечера, у Зои оставила. Так думаю, правильней будет. И лекарств у нее кое-каких перехватила — после чего, пройдя в комнату, поинтересовалась: А как Анатолий?

— Спит. И Настя — тоже.

Ванина кивнула и, подойдя к сопящему на диване Толику, пощупала ему лоб. Удовлетворенно улыбнувшись, сказала:

— Очень хорошо! Температуры нет. Будем надеяться, что все обойдется.

Я обрадовано спросил:

— Так что, госпиталь отменяется?

— Ни в коем случае! Обойдется, это в смысле — без осложнений. Но в больницу надо обязательно!

После чего, достала какие-то ампулы и осторожно заголив обиженно бурчащего во сне Ловягина, вколола ему два укола. Тот даже и ухом не повел, лишь только перешел с сопения на храп.

Я восхитился:

— Во дает!

Мария вздохнула:

— А чего ты хотел? Человек ранен, измотан да и крови потерял… Ну да ничего, хирург рану почистит и мы его за недельку на ноги поставим!

Я только хмыкнул, но ничего не сказал. Ванина же на мой хмык не обратила никакого внимания и поправив одежду на Толике, сходила посмотрела как там Анастасия, а потом, уже с кухни позвала меня пить чай.

Пока мы чаевничали, Мария попыталась выведать у меня дальнейшие планы. Только какие можно строить планы, если все зависит от результатов похода ее мужа? В общем, так и сказал, в свою очередь, поинтересовавшись, есть ли у Ваниных родственники в других городах? Мария вопросу удивилась, но ответила, что ее мать с отцом живут в Тихорецке и больше родственников нет, так как родители Алексея и его старший брат погибли в 2009 году. Из ее рассказа я с удивлением узнал, что Ванины до начала распада страны жили во Владикавказе или как его называли местные, во Владике. А когда там начались крутые разборки и на "некоренных" перестали просто косо смотреть, а начали резать, они подхватились и переехали в Тихорецк.

Но в этом маленьком городке Алексей работу найти не смог и их семья перебралась в Воронеж, где главредом местной газеты работал его однокурсник. А потом редактор сменился и с новым шефом у Ванина начались конфликты, закончившиеся увольнением. Только она не унывает, так как муж у нее и умный, и рукастый, и добытчик да и вообще, лучше жить впроголодь в холодном Воронеже чем вообще никак не жить в теплом Владике. Вот там было по-настоящему страшно…

Слушая Марию я только головой крутил. Да уж, натерпелись ребята… Но то что у них есть куда ехать, это очень хорошо. Лешка в наивности своей еще не знает, во что ввязался и думает, наверное, что партизанить он может непосредственно без отрыва от жены и детей. Угу, сейчас! Ничего, вот сейчас вернется и, я с ним переговорю. Открою так сказать глаза!

Правда, сразу открыть глаза на суровые реалии подпольной борьбы, пришедшему из больнички Алексею, не удалось, так как для начала выслушал рассказ о его поисках и находке. Оказывается дъякон, за это время, успел побывать в одной поликлинике и одной больнице. В поликлинике вышел облом, и как высказался Лешка:

— Я навел справки в очереди и понял, что если этот коновал, вросший ноготь, без последующих проблем удалить не может, то что говорить про более сложные операции? Да и не занимается он ничем более сложным. А вот в больнице…

В общем, в больничке Ванин вышел на тамошнего хирурга. Тот сначала выкобенивался, но потом, зарядив за операцию пятьсот евро и взяв две сотни предоплаты, назначил время встречи на пятнадцать ноль-ноль. При этом Леха сказал, что приведет брата, случайно словившего пулю в тот момент, когда он, Алексей, крутил в руках найденный на улице пистолет. Подранил своего братана он вчера, поздним вечером, пистолет с испугу выкинул и с утра, видя, что родственнику становится хуже, побежал искать врача. А тайна нужна для того, чтобы полиция не начала его тиранить на предмет хранения огнестрельного оружия. Мол, типа, сами понимаете, что полицейским только повод дай, лишь бы зацепиться.

Доктор вроде в рассказ поверил. Я кивнул — а чего бы ему не поверить. Хотя изначально ребята предлагали совершенно фантастические истории, но я настоял именно на этом варианте "легенды", как на наиболее реальном. Ведь чем-то нужно было объяснить нежелание вмешивать в это дело полицейских? Хотя, если бы не гипотетическая угроза того, что БОГС оперативно разошлет ориентировки по поводу раненого "террориста", можно было бы, вообще не парится. Тогда бы все выглядело по-другому: Эй, где тут доктор? Помогите! Моему родственнику какие-то отморозки пулю в плечо всадили! Еще вчера! Мы думали, сами справимся, но ему только хуже становится. Что? Полицию в этом случае надо известить и вызвать? Да вызывайте, мне то что! Только лечите быстрее! Что? Платно?! Да хрен с ним, заплачу, не помирать же человеку!

Но, сей шикарный диалог полностью исключала возможность появления ориентировки от БОГС, поэтому и была придумана вышеприведенная версия произошедшего.

Так что теперь, выслушав эмоциональное повествование дьякона и похвалив Алексея за успех переговоров, я перешел ко второй части марлезонского балета. Внимательно глядя на обоих Ваниных сидящих за кухонным столом, спросил:

— Ребята, вы твердо решили с "колхозниками" связаться?

Лешка гордо изогнул бровь и ответил утвердительно. Мария, глядя на мужа, тоже кивнула.

— А с семьей как же?

Ванин удивился:

— При чем тут семья? Я ведь как работал, так и буду работать. Просто попутно стану выполнять задания "Смирновцев". Ну, конечно, если Анатолий с Анастасией контакты со своими товарищами наладить сумеют.

Я вздохнул:

— Сумеют, куда они денутся. Мне кажется, что эти "землепашцы" нам не все рассказали и кое-какие варианты у них по любому есть. Другое дело что они ими сейчас воспользоваться почему-то не смогли… Но я не про это говорю. Просто если ты будешь проводить акции где-то в другом месте, то это одно. А если в своем городе? Тогда семья станет твоим слабым местом. Надо ведь учитывать возможность попадания к людям из Бюро. И что тогда? Им даже мордовать тебя не придется, чтобы нужные сведения добыть. Они просто приведут детей в камеру и все…

— Хм — Алексей криво усмехнулся — Вот ты о чем… Но этот вариант мы — он подмигнул жене — уже обговорили. Я так думаю, что в случае моего ухода в "колхозники", Мария с детьми уедут к родителям. Хотя, честно говоря, сомневаюсь, что люди из сопротивления своих близких обычно куда-то отсылают, так как до захвата заложников БОГС еще не дошел. Но я, коли есть такая возможность, предпочитаю обезопасить тылы. И кстати — спасибо тебе, что подсказать хотел…

Я только руками развел, отдавая должное предусмотрительности дьякона, а тот резко меняя тему, вдруг поинтересовался:

— Сергей, ответь на один вопрос. Когда мы встретились, ты говорил что какие-то штанги для буровой, добыть хочешь. Сегодня утром посмотрел я на эти "штанги". Не подумай дурного, просто сумка была слегка расстегнута и стало видно, что там лежит. В том, что это металл, ты не соврал. Но вот хоть убей, к буровой эти покрытые гравировкой штуки, никакого отношения точно не имеют. Это раз. А второе — насчет денег тоже как-то странно получилось. То ты за тысячу долларов анус готов на британский флаг порвать, то ту же самую тысячу мне просто отдал, для взятки доктору. Объясниться не желаешь?

Очень хотелось ответить что "не желаю", но пришлось взять себя в руки и многозначительно ухмыльнувшись, выдать:

— А чего тут объяснять? Я все, что можно, тебе еще пару дней назад сказал. Что касается бабок, то считай их просто посильным взносом на благое дело. Ну а железо… Ладно, это не для буровой. Но для чего, не скажу. Извини, не моя тайна. Так что давай в этот вопрос не будем углубляться и займемся более насущными делами.

Если Алексей и желал чего-то возразить, то это осталось при нем, так как в этот момент на кухне появилась Настя. Восхитительно заспанная и внешне совершенно беззащитная. Ну, это если не знать того, что у этой девушки есть интересная привычка таскать в кармане гранату, а за поясом пистолет. Правда сейчас все вооружение лежало в куртке, а сама Анастасия сладко позевывая, сначала поинтересовалась делами Толика, а потом, стрельнув в мою сторону глазами, что-то прошептала на ухо Марие. Правда я все равно услышал, что это небесное создание интересуется, где у Ваниных туалет расположен. Но как истинный джентльмен сделал вид, что не понял о чем речь и, глядя вслед девушке, только цыкнул зубом, предложив:

— Ладно, хорош болтать, давайте лучше думать как, когда и каким составом, к больнице выдвигаться станем.

Лешка наморщил лоб:

— Чего тут думать? Доктор сказал — к трем примет. Значит, минут в пятнадцать третьего я, Толик и ты поедем к нему. Пока доедем пока то, се…

— Не-а — я отрицательно мотнул головой — не пойдет. выдвигаемся через сорок минут. И едем все! В смысле, кроме Марии, конечно.

— И что мы там полтора часа делать будем? Да и зачем? Пусть лучше Анатолий отоспится. Говорят ведь что сон — лучшее лекарство!

— Зачем, говоришь? — я весомым взглядом оглядел супружескую пару и объяснил: Затем чтобы обстановку контролировать. С Ловягиным за это время ничего не случиться, он и в машине, на лавочке, покемарить сможет. А мы пока посидим, понаблюдаем что там и как. Кто его знает, чего хирургу в голову может прийти…

Ванин фыркнул:

— Опять, снова-здорово! Ведь все уже обговорили!

Я шумно выдохнул, подумал и решив не грузить народ массой вновь одолевающих меня сомнений, коротко сказал:

— Может я конечно и гоню, но давай не будем спорить и сделаем, как предлагаю. Хуже от этого никому не станет.

И тут меня неожиданно поддержала Мария:

— Сергей правильно рассуждает. Надо пораньше туда приехать. Так что я пока пойду, Анатолия подготовлю. Не зря ведь лекарств набрала…

На том и порешили. А пока Ванина "готовила" Толяна, я инструктировал Настю и Лешку. И в начале второго мы уже ехали в сторону больницы.

— Сергей, обрати внимание вон на тот "Шевроле".

Настя подбородком указала на тонированный "Субурбан"[52], медленно вплывающий под шлагбаум, стоящий на въезде в больничный комплекс.

Я кивнул:

— Вижу. Но мне кажется, что для здешней полиции это чересчур шикарная машинка. Так что — расслабься…

Но Анастасия, плотнее ухватив меня под руку (вызвав, честно говоря, чертовски приятные ощущения) пояснила:

— У полиции таких автомобилей точно нет. Но машина дорогая, а "крутышки" обычно в такие больницы не ходят. Это ведь средний класс, а они предпочитают более дорогие частные клиники. Поэтому я и удивилась.

— Чему тут удивляться? Может это какой-нибудь чел из братвы, любимую больную тещу навестить решил? Или главврач сей богадельни, на работу приехал. Но за наблюдательность — "отлично"!

Девушка покраснела от похвалы, а я подумал, что Леха прав и вся эта затея с предварительной разведкой и обнюхиванием подходов выглядит достаточно параноидально. М-да, тут я, похоже, перебдел. Хорошо еще, что девчонке все преподнес как обучение в полевых условиях, а то бы выглядел в глазах Насти полным идиотом, если не сказать больше…

***

Вообще, приехав на место (не к самой больнице, а проехав за перекресток) мы остановились и сидя в машине, наблюдали за парковочной площадкой. Просидев минут сорок и выслушав все, что Алексей думает относительно пугающихся собственной тени перестраховщиков, я решил прогуляться. А чтобы не было скучно, захватил с собой Настю. И как средство отвлечения постороннего внимания, и для общей приятности. Сделав пару кругов вокруг больницы, попутно объясняя уж очень приглянувшейся мне девчонке, зачем и почему мы это делаем, я осматривал местность, отмечая для себя въезды и выезды с территории, а также входы и выходы самого комплекса. Одни раз во время обхода сильно напрягся — когда увидел въезжающую на территорию патрульную машину. Но она была не по нашу душу — два мента вытащили из нее какого-то сильно хромающего мужика и подгоняя легкими тычками в спину, погнали его куда-то внутрь. А минут через двадцать, та же троица выползла наружу и укатила.

Я облегченно выдохнул, но решил поменять способ разведки. Долго маячить в виду главного входа нам было не с руки, так как людей на улице практически не было и фланирующая на ветру парочка, могла привлечь к себе ненужное внимание. Да и снаружи я уже все, что надо увидел. Теперь мне было интересно узнать, как там внутри. Поэтому, завернув в магазин и купив коробку конфет, мы направились прямиком в главный корпус. Там, как я и предполагал, все было вполне ожидаемо. В смысле, в этой больничной планировке сам черт ногу сломит. Меня вообще все время поражали подобные заведения, спроектированные так, как будто они специально делались, чтобы затруднить поиски нужного места. Но мы с задачей все равно справились, идя путаными коридорами и переходами и, найдя все четыре выхода из корпуса. Включая один пожарный (запертый изнутри на здоровенный висячий замок), один служебный и один — для машин "Скорой помощи".

Еще для себя отметил — весь персонал рассекал не в белых халатах, а в каких-то сине-зеленых робах. Я сначала удивился, но потом понял что, наверное, это и есть отличительный признак данной клиники. То есть вот за эти самые робы, а также за надменно-важное выражение на лицах врачей, с тебя за лечение слупят гораздо больше, чем в любом другом месте.

Но это так, отвлеченные мысли. А вот совсем не отвлеченными и очень даже конкретными, были увиденные мною видеокамеры в углах, напротив трех главных входов. Причем, снаружи никаких камер не было и для чего они нужны внутри, я так и не понял. Но долго ломать над этим голову не стал и мы, пошарившись по первому и второму этажам, среди немногочисленных посетителей, направились к регистратуре. Там, с конфетной коробкой наперевес, я затребовал указать местонахождение терапевта Епифановой. Дескать, пришел поблагодарить доктора за лечение отца, но найти ее не могу. Крашеная в блекло-желтый цвет блондинка за стойкой, показала зубы в фальшивой улыбке и оповестила, что Епифанова сегодня выходная.

Ну дык, еще бы не выходная — зря я что ли изучал вывешенный на стене график работы врачей. Поэтому сожалеюще разведя руками и пообещав прийти завтра, подхватил Настю под руку и направился на выход.

А когда мы вышли из корпуса, молчавшая Анастасия поинтересовалась:

— Я поняла, для чего надо было осматривать объект изнутри. Но вот зачем ты искал эту Епифанову, так и не дошло.

Прикурив, я пожал плечами:

— Просто все и всегда надо доводить до конца. Ведь для тебя это считай тренировка, так что мотай на ус.

Девушка улыбнулась:

— Так мне вроде не на что мотать?

— Хм, cчитай — уела. Ладно, объясню на пальцах. Смотри сама — мы вошли внутрь. Начали ходить по всему первому этажу. А до этого, проходя мимо информационного стенда, я обратил внимание, что на первом этаже располагается терапевтическое отделение. Чуть дальше висел график работы врачей, где я выбрал фамилию отсутствующего на сегодня доктора-терапевта. То есть создал себе хорошую отмазку. Ведь если бы кто-то нас вдруг спросил, а кого мы собственно говоря тут ищем ответ у меня уже был — Епифанову. Потом, мы поднялись на второй этаж, где находилась хирургия. Двери в отделение были закрыты, а в холле, кроме двух теток и мужика с авоськой никого не было. То есть убедились, что там не сидит группа захвата. А к регистратуре подошли, потому что надо было довести образ до конца. Ты ведь камеры слежения видела? Ну вот, даже если вдруг кто-то потом будет просматривать записи и обратит внимание на нас, то та блондинка за стойкой скажет что это приходили благодарные родственники бывшего пациента. Все. Мы — не ловлены.