Иной вариант 20,06,2010.

— Питьевая?

И после повторного кивка начала поить раненого. Толик сначала ей помогал, а потом, намочив платок, принялся оттирать испачканный бушлат. Более-менее справившись с задачей он, глядя в начавший сереть пейзаж за окном, спросил:

— Это что, сейчас Долгухино проехали?

— Да нет, вроде на указателе "Листвянка" было написано. Так что минут пятнадцать осталось… Если ваши друзья не опоздают.

Собеседник ухмыльнулся:

— Не опоздают — а потом, помолчав, поинтересовался — Слушай, а как вы, догадываясь кем мы являемся, решились влезть в это дело? Или вконец жизнь такая допекла?

Я пожал плечами:

— Да мне по фиг. Это вон он — мотнул головой в сторону водителя — альтруизм проявить вздумал. А у меня своя жизнь, с вами не пересекаемая.

— То есть тебя все в ней устраивает?

— А ты меня что — вербануть решил? Не надо. Окружающая обстановка мне конечно категорически не нравится, но я с государством в азартные игры не играю, тем более, в заведомо проигрышные.

Анатолий удивился:

— Почему это — проигрышные?

Криво ухмыльнувшись, я пояснил:

— Долго объяснять. Да и сам ты все понимаешь… Если бы мы были какой-нибудь мелкой и никому не нужной африканской страной, то шансов на переворот было бы немеряно. Но ЗДЕСЬ… Даже если вы ненадолго захватите власть, моментально вмешается Запад и на этом все быстро закончится. А играть без шансов на выигрыш, меня совсем не прикалывает.

— Поня-ятно… Значит, предпочитаешь просто тихо подыхать?

— Скорее — выживать. Вот сейчас сдам эти штанги, получу свою штуку зелени и в ус дуть не буду!

Говорить подобное было противно, но что оставалось делать? С радостью соглашаться с собеседником? Смысл? Даже если не брать в расчет то, что через два дня я буду уже в своем мире и здешние кошмарики меня никаким боком касаться не будут, кривить душой не хотелось. Мне действительно не верилось хоть в какие-то перспективы здешней России. Захватить власть не проблема, даже имея довольно небольшое количество людей. Но вот потом… Я не говорю даже о том, что последователи демократов начнут какую-то гражданскую войну. Нет, гражданская война это когда ввязывается население, а за этих кровососов выступит только полиция (да и то наверняка не вся) и жалкие огрызки оставшейся армии (в чем я тоже глубоко сомневаюсь). Так что здешние "колхозники" (блин, но почему все-таки такое странное название у местного сопротивления?) власть смогут взять. Только сразу же после этого на территорию страны войдут иностранные "миротворческие" силы и все станет по-прежнему. Даже хуже…

Правда, сказав, что думаю, один черт почувствовал себя довольно паршиво. А Толик еще и усугубил:

— Что же. Выживать оно, конечно, тоже дело хорошее. Правильное и главное — безопасное. Но тебе самому такое настроение ничего не напоминает? Я вот историей интересовался и знаю, что когда Германия напала на СССР некоторые тоже считали — чего тут брыкаться, когда такая силища прет? Шансов на победу никаких нет и в этом случае самое главное — выжить. Вот и бросали оружие, поднимая руки. Хорошо что таких "выживальщиков" мало было, поэтому мы и победили… Но вы, выходит, именно из таких…

Я уже открыл рот чтобы ответить, но не успел, так как "УАЗик" резко начал тормозить. Причем, впереди вроде никаких видимых препятствий не было и почему Алексей решил остановиться, было непонятно. Но этот вопрос разъяснился спустя буквально несколько секунд после того как водитель, видно услышавший наш разговор, выскочил из кабины и рванув дверь салона, громко произнес:

— Не из таких! Во всяком случае, я — не из таких! Я уже девушке говорил и сейчас повторю — мною вы можете располагать полностью. Вот здесь — тут навязчивый дьякон начал тыкать какой-то листок Анатолию — мой адрес. Возьмите. И если возникнет надобность — обращайтесь! Все сделаю, для того чтобы помочь!

"Колхозник" листок взял а я, глядя на распаленного Ванина, только фыркнул и заметил:

— Так ты не трынди, а помогай. Тут, между прочим, раненый лежит. И чем быстрее мы его довезем, тем быстрее он помощь получит. Хотя, если у господина партизана — я повернулся к Толику — есть желание толкнуть благодарственную речь и торжественно принять тебя в ряды землепашцев, то кто я такой чтобы этому мешать?

После моих слов оба смутились и Анатолий лишь пожал дьяку руку, сказав при этом, что он конечно рад слышать подобные слова, но они действительно торопятся. Лешка, окинув меня уничижительным взглядом, лишь кивнул и потопал обратно, на свое место.

Еще десять минут прошли в молчании, а потом наша машина остановилась возле мерседесовского микроавтобуса с красными крестами на бортах, припаркованного на обочине. Тут же находились еще два мужика, которые сноровисто помогли перетащить опять потерявшего сознание Витька, к себе. И тут Ванин проявил своевольство, взяв и отдав спасенным, снаряженный автомат с гранатометом, от которых мы так и не избавились по дороге. Я было сильно напрягся, но те оружие приняли как должное и сразу сунули его в салон. После чего, Толик опять пожал дьякону руку, поблагодарив и присовокупив, что дескать, будет иметь его ввиду. Я тоже был удостоен рукопожатия, правда, без аудиосопровождения. Зато Настя, сунув мне на прощание свою теплую ладошку, сказала:

— Спасибо вам. Надеюсь, ты когда-нибудь изменишь свое мнение…

После чего, они загрузились в свою тачку и отъехали. А мы, закурив глядели им вслед до тех пор, пока "Мерседес" не скрылся за поворотом. И лишь только после этого я выдохнул и размашисто перекрестился. Алексей, увидев это действо, закашлялся дымом и когда успокоился, заметил:

— Вообще-то, креститься надо правой рукой…

— По фигу. Главное — пронесло.

Ванин, подходя к своей дверце удивился:

— В смысле?

— В прямом. Ладно, садись, поехали. А я тебе пока свое видение ситуации объясню.

Дьякон, трогаясь с места, насмешливо угукнул:

— Было бы очень интересно послушать… — а потом, сразу спросил — Послушай Сергей, ты мне для начала другое скажи. Ведь насколько я тебя успел узнать ты достаточно смелый, шустрый и умный мужик. Почему сейчас ты повел себя так странно? Неужели ты действительно хочешь просто выживать? Ведь сам говорил — "мы не сделали скандала, нам вождя недоставало". То есть не было объединяющей силы. Но ведь сейчас она в твоей жизни появилась! Или как дело до дела дошло, так сразу в кусты? Только меня мог попрекать, что я лишь воздух сотрясать могу?

— Нет, не в кусты. Просто я реально смотрю на вещи. Вот сам прикинь, что будет после того как победят "колхозники". В смысле — как на это те же отлученные от трубы америкосы отреагируют? Сразу с ковровых бомбардировок начнут или для начала точечными ударами развлекаться станут? И кстати — объясни, почему именно "колхозники"? За что их так обозвали?

Ванин недоверчиво посмотрел на меня и я поспешил добавить:

— Эй, эй, не забывай что я с "незалэжной" и тутошних приколов не знаю.

— Вообще-то это все знают…

Я только вздохнул и собеседник, поняв — объяснять все-таки придется, начал свой рассказ. И из него следовало, что когда начали разгонять армию, некоторые армейцы ушли не в города, где уже нечего было ловить, а решили заняться фермерством. Не все конечно… Кто-то в ОПГ двинул, кто-то в частную охранную структуру, кто-то в челноки, кто-то вообще за бугор — в наемники. Прямо как у нас, когда Союз развалился и образовалась большая толпа никому ненужных мужиков, которые разбрелись кто куда. И кстати, у нас многие тоже осели на земле…

Но вернемся к местным реалиям — здешние офицеры брали в аренду здоровенные куски земли и начинали там активно пахать. Какое-то время они были сами по себе, но как только пошли прибыли, так сразу же нарисовались крепенькие братки с предложением обширной и качественной "крыши". Только вот зря они это затеяли. Вояки и так были злы крушением армейской карьеры, а тут еще такая хреновина образовалась. Короче, первых вымогателей просто били и выкидывали за пределы своих земель. А когда те решили побряцать оружием, то отряды новоявленных фуражиров стали просто исчезать. Причем — массово. То есть военные их просто уничтожали и тихо закапывали.

Но так как криминалитет был тесно связан с властью, то последняя решила вмешаться в процесс. После чего, несколько крупных фермерских образований (которые в просторечье назывались просто — "колхозы") были уничтожены в результате довольно сильных боев. Накал боев получился высокий из-за того, что у вояк на руках оказалась масса оружия и просто так свои позиции они сдавать не собирались. Но частники против государства не потянули и после разгрома наиболее строптивых (к слову — все преподносилось исключительно в рамках борьбы с терроризмом, экстремизмом, коммунизмом, и прочими "измами"), остальные начали платить. Пусть гораздо меньше чем изначально предполагали их "крыши", но начали. Только вот попутно, окончательно озверевшие армейцы консолидировались, наладили между "колхозами" крепкую связь и организовали на местах лагеря переподготовки, которое органично стали ядром движения сопротивления. То есть все по классике — днем он мирный фермер, а как только противник отвернется, тут же становится страшным "колхозником".

Но это оказалось еще не все. После развала страны, пришедшие к власти демократы, с прискорбием доложили своим заокеанским хозяевам о пропаже нескольких десятков единиц ядерного оружия. Как тактических фугасов, так и стратегических, включая мобильные баллистические ракеты. Шума и крика было много, но так как к исчезновению оружия приложили руки не одиночки тупо желающие навариться, а действовала полноценная государственная программа (как я понял, что-то типа наших "Сумерек"), то пропажа была с концами. Ядрен-батоны активно ищут до сих пор, только все без толку. За это время смогли лишь вычислить одного человека, который возможно приложил руку к их исчезновению. Некто — генерал-лейтенант Смирнов. По всем средствам массовой информации за указание его местонахождения была обещана награда, достигшая к сегодняшнему дню тридцати миллионов долларов, но Смирнов до сих пор неуловим. А так как этот генерал стал одним из основных известных широкой общественности символов сопротивления, то "колхозников" в народе иногда называли "Смирновцы".

Угу… Почесав затылок я удовлетворенно улыбнулся. Теперь ясно и почему "колхозники" и почему "смирновцы". Непонятно только, зачем этому генерал-лейтенанту нужно было прятать баллистические дуры? С фугасом все ясно — мина и мина, только что ядерная. Но ракета… Она ведь постоянного регламентного обслуживания требует. Без него изделие через несколько лет превращается просто в большой кусок железа. Неужели у местных партизан где-то есть законспирированные боксы, где подобное обслуживание возможно? Или они просто сняли с ракет БЧ[48] и собираются их использовать как особо мощный фугас? Хотя… если действовала госпрограмма, то не исключено что и замаскированные боксы и техника и оборудование к тем ракетам прилагается в полном комплекте.

А с другой стороны ядрена бомба она и в Африке — ядрена, даже без средств доставки. При наличии ТАКОЙ дубинки, дело местного сопротивления не выглядит настолько уж безнадежным. До Америки они вряд ли достанут (хотя все зависит от суммы), но уж в Европу протащить и заложить где-нибудь возле пиндостанской базы подобный подарочек, вполне реально. И в случае начала вторжения, пригрозить его рвануть. А если он будет не один? Да тогда вся Европа на уши встанет и тут же выйдет из игры. Ведь одно дело безопасно жировать за счет диких и вымерзающих за тысячи километров от себя русских и совсем другое ощутить под задницей военный атом. Да… интересненько может получиться…

Увлекшийся Ванин тем временем рассказывал о наиболее резонансных деяниях "колхозников" но я его прервал, так как меня заинтересовал другой вопрос:

— А что такое БОКС?

— Э-э?

Дьякон остановленный на полном скаку недоумевающее посмотрел на меня, поэтому пришлось пояснить:

— Ну, Настя все опасалась, что я из БОКСА. Что она имела в виду? Каких-таких боксеров? И вот только не надо на меня так смотреть! Я тебе уже объяснял, что в наших палестинах мы живет тихо, в политику не лезем и новомодных слов не знаем.

Алексей лишь головой покрутил:

— Из какой же дыры ты вылез? Мне иногда кажется, что ты вообще — инопланетянин!

Я обиделся:

— Почему это?

— Да потому что ты спрашиваешь вещи, известные каждому ребенку. Знаешь, тебя даже за шпиона принять нельзя, так как даже самым глупым и нерадивым шпионам известно о стране пребывания, больше чем тебе!

— Так что — шпионы, а я местный, поэтому с меня взятки гладки. И что там насчет БОКСА?

— Не БОКС, а БОГС — Бюро Охраны Гражданских Свобод. Про КГБ ты хоть слышал?

— Вот только не нужно делать из меня идиота! А то я у тебя вообще спрашивать перестану! Ха, слышал ли я про Комитет! Ты еще спроси, слыхал ли я про НКВД!

Алексей улыбнулся:

— И незачем так орать. А БОГС был создан после того, как КГБ разогнали. То есть сначала вообще ничего кроме МВД не было, а два года назад власти спохватились и решили создать свою службу безопасности. Создали. И назвали ее истинно демократически. Вот вслушайся — БЮРО ОХРАНЫ ГРАЖДАНСКИХ СВОБОД. Звучит-то как толерантно! А в реале, эти сволочи — хуже гестаповцев… М-да… Но даже этот хваленый БОГС Смирнова все равно найти не может!

Ванин какое-то время помолчал, а потом видно вспомнив начало нашего разговора спросил:

— Кстати, Сергей, ты там что-то насчет своего видения ситуации хотел рассказать, а я тебя сбил. Что сказать-то хотел?

Меня сначала несколько обескуражила такая резкая перемена темы, поэтому я какое-то время собирался с мыслями и лишь потом выдал то что мне показалось странным:

— Знаешь, что меня очень сильно напрягло в поведении "колхозников"?

— Что?

— Даже не то что они вели себя как слабо обученные лопухи-партизаны образца самого начала войны. И не то, что вместо того чтобы зачистить внезапно появившихся мутных свидетелей, они начали с нами разговоры вести. Что кстати и дало мне возможность их обезоружить. Меня сильно напряг их страх.

Дьякон удивленно посмотрел на меня:

— Какой еще страх? Я лично ничего не заметил…

Помявшись, я попытался сформулировать:

— Понимаешь, реакция на наше появление у них неправильная была. Нет, не тогда когда они в дерево въехали, а в тот момент, когда свет твоих фар засекли. Они как будто бы засаду ждали. То есть не так… М-м-м… в общем складывается такое впечатление, что они ДОПУСКАЛИ возможность появление засады. Почему — непонятно. Ведь если их не отловили сразу, то ни о какой засаде в дальнейшем и речи быть не могло. То есть — оторвались от преследователей и ушли. Все! Пиндосы бы просто не успели устроить ловушку возле машины. И почему они нас ТАК испугались, я никак не могу понять. А все непонятное — тревожит.

— Да ну — Алексей махнул рукой — по-моему тут как раз все понятно. Нервы были напряжены вот и сорвались ребята.

— Хм… думаешь это были новички первый раз вышедшие на задание? Хотя… если в группе отвлечения утащившей за собой погоню были опытные люди, а этих оставили выносить груз… Так… а салабоны бежали, каждого куста опасаясь и увидев нас… А что — вполне может быть. Правда, этот Толик на новичка как-то не похож. Да и бабу зачем на такое дело было брать?

— Чего ты там бормочешь?

— Что? — я вскинулся и отвлекаясь от построения логической цепочки, пояснил — да так, думаю что ты, скорее всего, прав. Они просто сорвались, из-за этого и повели себя так странно.

— Конечно, прав! А что еще может быть?

— Наверное — ничего… А-у-в-р-ф!

Я смачно зевнул и, передернувшись, сказал:

— Блин, отпускать начало и теперь спать хочу, как медведь бороться!

— Ну и спи. Нам еще ехать и ехать! До Воронежа как раз выспишься. А там — в баньку сходим, поедим, отдохнем и завтра снова в путь.

Уже засыпая, я пробормотал:

— Банька — это хорошо…

А потом провалился в сон без сновидений.

***

Дорога до Лехиного дома прошла совершенно спокойно. Никаких братков, а также прочих особо глубоких рытвин, колдобин и препятствий нам не встречалось. Не было даже близких знакомств со здешними дорожными полицейскими. Точнее, несколько раз они попадались, но нас не тормозили. И все было бы вообще замечательно только я, пытаясь кемарить в крайне неудобной кабине "УАЗика", в процессе поиска наиболее комфортного положения для сна, свернул себе шею. Ну, не совсем свернул — просто в ней что-то щелкнуло и остаток пути пришлось провести со склоненной к плечу башкой, которую вообще невозможно было повернуть. Это привело меня в крайне раздраженное состояние и даже слова Ванина о том, что подобные штуки его жена на раз исправляет, не заставили настроение улучшиться. Сами подумайте — кому понравится чувствовать себя заржавевшим Железным дровосеком, поворачивающимся всем корпусом для того, чтобы глянуть в сторону? И голова еще ни с того ни с сего разболелась… В общем, за последний час езды, я успел напитаться ядом по уши.

Правда, по приезде, обещанная баня и золотые руки Марии, которая вправила выскочивший позвонок, вернули мне радость жизни. А уж предчувствие того, что менее чем через двое суток моя "параллельная" эпопея закончится, вызвало просто охрененный душевный подъем. Поэтому, когда Ванины отправили детей спать, и глава семьи начал рассказывать жене о перипетиях нашей поездки, я, полный бодрости и веселья, прихлебывая чаек, сопровождал рассказ дьякона своими комментариями и пояснениями.

Правда, мой сарказм пришелся не ко двору. Хиханьки тоже. Ни Мария, ни Алексей не были склонны хоть сколько-то иронизировать относительно наших приключений. Поэтому, после пары отпущенных шпилек я заткнулся и еще немного посидев молча, сослался на усталость и отправился спать. Супруги мне не препятствовали, так что, упав на диван и поворочавшись минут десять, спокойно уснул.

Только вот во сне покоя не нашел, так как снилась какая-то странная муть. То есть в начале все было замечательно — виделись девочки, море и масса прохладительных напитков. Только потом весь этот пляжный рай ни с того ни с сего вдруг начали бомбить "А-10"[49]. Девочки само собой сразу куда-то подевались, напитки вместе с ларьком тоже разнесло, а меня зацепили здоровенные пиндосовские морпехи и, невзирая на бурные возражения, посадили в концлагерь. Причем, почему-то немецкий, времен войны. Самый настоящий — с вышками, колючкой и охранниками. Только вот немцы были почему-то все как один вооружены американскими "Кольтами"[50] и козыряли друг другу на американский манер. А в остальном — фрицы как фрицы.

Но я этому уже не удивляюсь и вместе с остальными военнопленными бегу на построение. Вокруг собаки гавкают, подгоняют типа… А когда все построились на плац въехала машина и стоящий в ней лощенного вида мужик в гестаповской форме, объявил что сейчас будет идти набор в предатели. Предателям обещались новые ботинки, изготовленная с применением нанотехнологий униформа и оплата в свободно конвертируемой валюте. А несогласных — в расход. Строй оборванцев, одетых в старые советские гимнастерки, понуро молчал и не рвался принять столь заманчивое предложение. Тогда немец толкнул речь что, мол, дело наше все равно проиграно, так что просто так помирать — смысла нет. Говорил красиво и вообще — сильно напоминали виденное по телику выступление Емцова, когда тот свежесозданную партию презентовал. Тот так же про возрождение и новую, истинно демократическую линию заливал.

А потом гестаповец замолк и стал прохаживаться вдоль строя, похлопывая стеком по голенищу начищенного до блеска сапога. Ну, прямо как в кино. Ходил, ходил и вдруг, остановившись напротив меня, просиял и обрадовано воскликнул:

— Вот тебя-то я и искал! Ты же все равно не веришь, что это быдло сможет хоть когда-то победить! Да и вообще ты не отсюда, поэтому какая тебе разница? Соглашайся! В люди выбьешься!

Я от подобного предложения охренел. Да и стыдно было — спасу нет! Перед остальными, стоящими в строю стыдно. А вдруг они действительно подумают, что я готов принять предложение этого козла? И тоскливо тоже было, так как просто отказ меня не реабилитирует. В собственных глазах не реабилитирует, так как чтобы остаться самим собой, нужно не блеять "нет, не согласная я", а валить фрица наглухо. Ну а потом, разумеется, охранники будут валить меня. Да и черт с ним, хоть помру человеком!

А так как улыбающийся немец в ожидании ответа стоял практически вплотную, то я его убил. Просто взял и убил, ударив в нос, вгоняя осколки носового хряща прямо в мозг. А потом, бросился на стоящих неподалеку охранников, желая завладеть оружием и продать жизнь подороже. Но почему-то между мной и охраной вдруг образовалась целая свора здоровенных овчарок, которые с громким лаем бросились навстречу…

***

Из сна я вынырнул тяжело дышащий и мокрый как мышь, даже не сразу поняв что проснулся. Так как собаки действительно лаяли. Громко, истерично, с привизгом. Чертыхнувшись, глянул на часы — пять тридцать. Блин, еще полчаса можно было бы дрыхнуть. Хотя, какой там сон после приснившейся хрени! Да и хозяева похоже встали… Вон, кто-то в прихожей ведром громыхнул и чуть позже, мягко хлопнул дверью. До ветра, наверное, двинул… Так что и мне надо вставать. Быстро одевшись, я тоже было поперся на улицу и тут выяснилось, что собаки гавкали не зря, так как буквально в дверях, на веранде, столкнулся с Алексеем, который тащил на плече какого-то человека. А сзади них виднелась еще одна фигура. Я даже спросить ничего не успел, как подошедшая с керосинкой Мария, которая была закутана в какой-то плед, осветила вошедших. Япона мама! Да это же наши старые знакомые! "Колхозники"! Те, которые Анатолий и Настя! Но Толик сутки назад выглядел гораздо бодрее и у него из бушлата не торчал клочок окровавленной ваты, который явно указывал место выхода пули.

Лешка же, увидев меня, прошипел:

— Держи, а я пока их машину внутрь загоню и ворота закрою.

После чего, спихнув закатывающего глаза Анатолия, метнулся обратно, в темноту двора, попутно прикрикнув на собак. Я, подхватив раненого, спросил у Насти:

— Куда его?

Та, сразу поняв, о чем вопрос, тут же ответила:

— В плечо. Кость вроде не задета, но крови много потерял. Я перевязала, только толку от этой перевязки… В аптечке бинт всего один был… И жгут не наложишь…