Сэйл-мастер

***

Шлюпка "Касатка" удачно приводнилась в акватории для сверхлегких судов. Всего вдвое превосходящая весовой порог заклятия лоханка легко ударилась о воду белым брюхом, как настоящий океанский житель, даже волну почти не подняла. И своим ходом дошла до причалов. 

По высадке Людоедка развила потрясающе бурную деятельность. Она посетила пару контор, сделала полдюжины звонков с медного таксофона-зеркала ("Ацтеки - лучшие производители красной меди!" - гордо оповещала надпись по низу филигранной чеканки), а потом потащила Катерину в жюри фестиваля. 

Центр города оказался куда приятнее порта, который выглядел просто суетливым, как все порты в галактике.

Ривер-Гранде совершенно не походил на своего земного собрата - скорее уж на Нью-Йорк, а то и на Вашингтон. Пирамиды майя - сестры тех, где еще три столетия назад потоками лилась жертвенная кровь, а обсидиановые клинки секли кости - выглядели празднично и никак не напоминали о своем мрачном прошлом. В одной из них, изукрашенной лампадами, гирляндами и флагами, как оказалось, помещалась городская администрация. Над аркой другой Катерина прочла: "Детский парк аттракционов" - и пожала плечами.

Стоявший рядом деревенский житель, длинноволосый, безбородый и загорелый, тоже прочитал вывеску и зло сплюнул под ноги - плевок имел странную зеленоватую окраску. Жевал что-то, наверное.

- Святотатство, - отчетливо пробормотал индеец по-голландски и побрел дальше. За собой он тянул полосатого осла (кисточки на ушах - точно, какой-то местный вид), нагруженного поклажей сладкой кукурузы.

Боги тоже могут подобреть. 

Но предварительная комиссия располагалась не в официально-мрачном ступенчатом здании, а во вполне европейского вида особнячке, принадлежащем то ли филармонии, то ли вообще малой оперной сцене - младший пилот так и не поняла. Очереди не было: за два дня до начала зарегистрировались почти все, а кто не успел - сейчас осаждали главный штаб в Порто-дель-Мирабилис. Эту информацию охотно поведала девушка, оставленная за стойкой приема посетителей, и было совсем заскучавшая. 

До начала очередного прослушивания оставалось всего полчаса, и суперкарго оставила Катерину дожидаться результатов, умотав куда-то проворачивать очередные загадочные дела. 

Комиссия не подвела - прослушала саунды, и единогласно (в три голоса) вынесла положительный вердикт, коий и был торжественно вручен Екатерине в руки в виде заботливо нарисованного от руки приглашения. Там уже значилась и их группа  - "Контрабандисты", и состав, включая исполнительские роли. "Прим-гитара" - прочитала она напротив своего имени.

Дожидаться Людоедку у дверей конкурсной комиссии оказалось весело. Мимо нескончаемым потоком шагала, прыгала и катилась праздничная толпа: мужчины и женщины в традиционных костюмах, европейских нарядах или причудливой смеси того и другого (особенно поразил Катерину суровый атлет в килте и традиционном головном уборе жреца), эфирники, в подпитии и хорошем настроении - многие из них даже перекололи значки с названием корабля на подкладку куртки, чтобы не дай бог не опозорить судно приписки своим легкомысленным поведением. Просто туристы: они глупо вертели головами, тыкали пальцами равным образом во все достопримечательности и в обнаженных рабочих, подновляющих облицовку одной из пирамид. Наконец, музыканты: молодые люди и девушки всех рас и национальностей, с такими инструментами, очертания которых могли разве что присниться в кошмарах.

Потом второму пилоту все-таки надоело, и скучающая девушка за стойкой любезно одолжила ей любовный роман на почитать. Не успела, однако, Катерина углубиться в сложную жизнь имения "Грозовой перевал", как появилась Людоедка, и пришлось оставить недочитанное. Жизнь эфирника щедра на подобные мелкие разочарования. 

Когда они прибыли на вокзал, эфирный поезд уже стоял у платформы, пузатые, ярко раскрашенные вагоны голодной змеей застыли на рельсах. Со стороны локомотива сквозь гомон толпы слышался ритуальный хор машинистов, ублажающих духа поезда перед поездкой. Что-то по-испански, кажется, - слов за расстоянием разобрать не получалось. Они остановились напротив одного из пассажирских вагонов - грузовые традиционно цепляли в хвосте поезда. Если что случается с локомотивом, поезда просто "отбрасывают хвост", спасая людей. Выход из эфира на физическом плане внутри толстенных стволов реликтового леса или над морской поверхностью, а то и в толще скал - не то испытание, которое может выдержать средний пассажир.

- Катя, вот твой билет. Ехать почти семь часов, не скучай. Встретимся на перроне в Порто-дель-Мирабилис. 

- Я думала, мы вместе, - слегка огорчилась Катерина.

- В одном поезде, это точно. Я буду сопровождать багаж - мало ли что, - несколько рассержено отмахнулась Людоедка. - Никому ничего доверить нельзя.

И Катерина не в первый раз подумала, что ей до Людоедки еще расти и расти, учиться и учиться. Как же ей везет, что жизнь сталкивает ее постоянно с такими удивительными людьми! Или вот Княгиню взять - чем не образец для подражания?.. А Сашка и Сандра просто очень милые. Особенно Сашка. Как щенок сенбернара. И даже сумрачная Белка не лишена своего обаяния - да она просто очень красива! Как миниатюрная статуэтка. Смотреть приятно...

Убаюканная такими мыслями, Катерина задремала на диванчике в купе. Окон все равно нет, смотреть не на что... Любовных романов в купе не оказалось - только журналы и детективы - поэтому читать Катерина тоже не стала.

В ее сне-дреме снились ей страстные признания, и головокружительные чувства, и томное стеснение в груди, и чарующе постоянная жизнь конторского служащего (рабочий день с девяти до четырех) - никаких тебе эфирных путешествий, филигранных посадок и выматывающих перегрузок. 

Живут же люди.

Глава 29, о перегрузках

- Grasias, yo voy a hacerlo mismo[53], - Берг задвинула тяжелую дверь ее вагона, задвинула засов и огляделась. 

Несколько ящиков в углу - барабанная установка. Плюс пара футляров с инструментами. Медный защитный контейнер - стандартная тара для перевозки эль-кристаллов  жизнеобеспечения. В самом углу - её сумка. Маловато предметов для аренды целого вагона, ну да у каждого свои причуды

Из сумки Людоедка достала мел, флакон с тяжело колыхающейся внутри жидкостью, папку, из папки - сложенный втрое лист.  На листе тушью была начерчена сложная схема - иероглифы, переплетающиеся линии, выделены восемь жирных точек по краям. Женщина открыла пузырек, поморщилась - шибало в нос так, что спаси нас, Бездна, - вылила часть жидкости на пол. Приложила лист - тот мгновенно расправился и насмерть приклеился к доскам пола. Суперкарго еще раз оглядела получившуюся конструкцию, вздохнула и принялась аккуратно вычерчивать восьмиконечную звезду прямо по доскам. Она закончила до того, как поезд подал последний свисток. Людоедка хмыкнула. Поезд дернулся, раз, другой, медленно начал разгонятся на скрипящих деревянных рельсах. Отойдя от платформы, пошел ровнее, резкий рывок - и знакомое чувство падения-дрожания и невесомости. Состав втянулся вслед за локомотивом-чароносцем в эфир. Берг представила, как запаренные жрецы кидают и кидают топку жертвенной печи заговоренные поленья, помогая духу локомотива все быстрее лететь вперед по нитям-рельсам заклятий, как машинисты вновь тянут свой походный ритуальный гимн, и сдвинула защелки цилиндра. 

Если поезд в эфире - все вагоны наглухо изолированы друг от друга. Самое время провести небольшой тест. 

Верхняя часть цилиндра откинулась, повисла на ремнях, а  из нижней Берг достала кристалл. Голыми руками. Будь на её месте обычный человек, ожоги до костей ему гарантированы в течение минуты. Через пять минут несчастного не спас бы и конклав магистров врачевания.

Женщина перенесла кристалл на центр рисунка, уложила поверх схемы. Линии ожили, озарились внутренним светом. Вскоре вся октограмма напиталась энергией. Точнее, должна была напитаться - как проверишь? "Пора," - решила Людмила Иосифовна и буквально на волос сдвинула створку ворот. Не услышала истошного свиста уходящего в пустоту воздуха, после чего усмехнулась вновь, теперь уже победно.

Проверять результат на своей шкуре - конечно, не самая лучшая стратегия, но на безрыбье... 

Людоедка откатила тяжелые створки в разные стороны, минуту, стоя у самого края, наслаждалась видом. Мимо проносились деревья, речушки, бескрайние поля до горизонта... мелькнуло несколько домиков на взгорке, вновь лес. Суперкарго подняла фляжку и, держась одной рукой за край ворот, вылила оставшуюся жидкость прямо на внешнюю стенку вагона. Начало дымить. Струйка дыма, упорно не рассеиваясь, уносилась за вагоном вдаль, поднимаясь все выше и выше. Сигнал подан, ждем гостей.

***

Весь день Сашка и Княгиня отрабатывали взаимодействие между двумя операторами: вот он, Белобрысов, управляет движением сразу двух парусов, и теперь у него всего одна мачта, а со второй капитан уже вытягивает бесконечный хлыст-канат в глубину эфира. Для этого каната Княгиня (она сидела рядом с Сашкой, спина к спине) самолично нанесла на стекло фонаря тушью модифицированные печати. Тушь высохла и стала надежным проводником для сенсорного управления. Печати были, по сути, обычными парусными контроллерами, но  полотно эфирного паруса они ткали не по всей мачте, а только у самого конца вверху, свивая призрачную плоть движителя до практически материальной нити. Очень прочной и длинной нити. Нужно было координировать управление парусами и канатом посреди сложного маневра, какой и на параде показать не стыдно. 

И все-таки сложность управления возросла весьма условно: ровное течение мелких стримов, которые они пересекали, по большой дуге приближаясь к планете, было до скучного предсказуемым. Убедившись, что штурман уверенно чувствует себя и с одной мачтой, а у нее самой канат не норовит "прилипнуть" к двум другим парусам, Княгиня занятие прекратила. Зато самая рутина досталась Сандре: вооружившись мелом, она в определенных местах корабля рисовала сложные, но мало отличающиеся друг от друга печати. Репетировать Белобрысову было не с кем - попробуй попеть под аккомпанемент одних только барабанов! - и он вызвался помочь подруге с ритуалом.

- Ты же рисуешь, как  курица лапой, - насмешливо прокомментировала Сандра, но помощь приняла - одной было скучно.

- Для чего это все? - штурман сличил с эталонным листком скорчившуюся в судорогах линию, и с сожалением стер, начал чертить заново.

- Комплексные чары маскировки, - Сандра работала куда быстрее и увереннее. Чувствовался большой опыт с начертательными основами. - Частично преломляют и рассеивают свет, частично - выводят зрительную иллюзию пустого места вокруг корабля, частично - ловят и пропускают или глушат поисковые импульсы.

- Довольно сложный покров тайны, - прикинула Сашка. - У нас... во флоте такое только на разведчики навешивают. Только там еще и управляющий талисман.

- А здесь в качестве талисмана выступаю я.

- Ты будешь держать заклятие? - удивился Белобрысов. - А почему ты?

- По кочану. Забыл о нашем маленьком эксперименте со скоростью? Мои заклятья при контакте с эфиром должны усиливаться... по идее.

- Ты идею-то проверь, - посоветовал Сашка. - А то размажет нас... по всей стратосфере.

- Faen![54] - Сандра нахмурилась. - Ты думаешь, мы будем прямо в стратосферу?

- Уверен, - вздохнул Сашка. - А чего еще Княгиня могла придумать? И зря мы, что ли, опускались на одних парусах на Майреди?

Сандра затейливо и восхищенно матернулась.

- Думаешь отказаться? - спросил Сашка.

- Какое там! - Сандра покрутила пальцем у виска. - Ты разве не знаешь, что я - потомственный лидер парада чокнутых?

Сашка подумал, что Сандра совершенно зря переживает за свои способности. Разве это не здорово - быть одним из тех, кому по-настоящему покоряется эфир?

- Ну вот и все, - Куликова оглядела свою печать, осталась довольна, и взглянула на Сашкин труд.

- А у тебя опять линия не туда пошла, Златовласка. Отдай мелок, а то ты еще часа три будешь пачкать стену в поисках порыва вдохновения.

- А дальше что? - штурман отошел к противоположенной стене, наблюдая за уверенными Санькиными действиями.

- Дальше? У нас сбор в кают-компании. И все равно мне надо там фокусирующую печать рисовать. Вот и посмотрим, чего Княгиня скажет насчет твоей стратосферы. Кажется, у нее уже спорт такой - нас удивлять.

Сашка подумал, что Княгиня, выбирая экипаж, на самом деле руководствовалась только одним параметром - ей нужно было, чтобы ее люди были не менее чокнутыми, чем она.

***

- Все готовы? - спросила Княгиня будто бы в никуда - она сейчас сидела с Сашкой в фонаре, спина к спине, и он отчетливо ощущал тепло ее лопаток. 

Услышал капитана, разумеется, весь корабль. 

- Готовность, - доложилась Белка с мостика.

- Чары сокрытия запущены, - это уже Сандра.

- Готовность к маневрам подтверждаю. - Сашка посмотрел через плечо на капитана, та почувствовала движение, обернулась и слегка кивнула ему.

- Поднять паруса, - скомандовала Балл.

Вопреки ожиданиям, на первом этапе полета никаких трудностей не последовало. Слабые течения, ровный ветер. Заклятия исправно прятали крадущийся в пространстве "Блик". Дважды они видели на фоне диска планеты крохотное пятнышко - таможенный корвет патрулировал свою зону ответственности. Белка обогнула ничего не подозревающий кораблик стражей границы и законов по большой дуге, и они нырнули в атмосферу.

- Пилот, снижайтесь по прямой до ста пятидесяти метров относительной высоты, а дальше следуйте по сигналу. Сигнал уже есть?

- Очень слабый, стрелка не фиксируется в направлении.

- Тогда снижаемся вертикально.

Сигнал эфирного маячка, активированного Берг, ловился на деревянную стрелку-барашек, чей черный конец должен был указывать направление. Стрелка  висела на нитке перед пилотским креслом, Княгиня довольно кратко объяснила, что заклятие сигнала-поиска не обнаруживается стандартными методами. Все потому, что стрелка и маяк сделаны из одного вещества, довольно редкого - магия сродства. Она и самая простая, и самая надежная. 

В трехстах метрах над землей началась болтанка, по мере снижения она усилилась катастрофически. Кристаллы жизнеобеспечения Сандра специально притушила, чтобы не фонить. Двигатели, понятное дело, и вовсе молчали. Эфирные ветра и течения, упираясь у планетарной тверди начинали вести себя причудливо: свивались кольцами, вырывались вверх и вниз стремительными вихрями, сталкивались, наскакивали друг на друга и на корабль, рискнувший приблизиться к поверхности любой из планет. Вблизи поверхности плотность потоков возрастала многократно, а их течения становились совершенно хаотичными. Чем меньше физические размеры корабля, тем можно ближе подойти к опасной земле. Предел для "Блика" - около полусотни метров. Ниже управлять кораблем становится совершенно невозможно - если двигаться вдоль поверхности, а не садиться или взлетать. Но - на кристаллах. А под парусами...

"Может, мне стоило выучиться играть на фортепьяно", - мысль, совершенно чужеродная, одиноко бродила в Сашкиной голове. Других мыслей не было и в помине - справиться бы с парусами! Белобрысов смотрел вверх и вперед - по ходу движения бригантины, - стараясь запомнить конфигурацию налетающих потоков и успеть подстроить паруса немного заранее, опередить стихию на пару долей секунды, и при этом не упустить ветер сейчас. Палубу раскачивало, но сэйл-мастер этого не замечал. Ладони его намертво прилипли к печатям - интересно, отклеятся потом, или придется отпиливать по живому?

Течения вокруг поверхности двигались совершенно хаотично, сводя с ума. Пусть они были не столь смертельно опасными, как токи в Артуровом стриме, а с Мельницами и сравнивать нечего - но Белобрысов  с трудом подавлял желание зажать уши. Какофония... Ни малейшего ритма, ни малейшей возможности вжиться в этот пестрокипящий ад, стать здесь своим, зазвучать струной... Или он просто не слышит ритма?.. Может быть, это как регтайм?.. Если полагаться только на зрение и реакцию - он скоро выдохнется. И никакой возможности отдохнуть.

Сравнение с регтаймом оказалось удачным, но не до конца.

Сашка понял, наконец, в чем дело - каждый участок планеты, каждая гора или долина звучали своей мелодией. На высоте они мешались, перебивали друг друга. Обрывки мелодии носились здесь совершенно вольно. Если ухватить за хвост вот эту гармонию... а потом понять, что здесь начинается новая... да, так тоже можно. Так даже нужно. Похоже, это вообще единственный способ.

- Молодец, - одобрительно сказала Балл, забыв даже обязательное "штурман". Сашка немедленно воспрянул духом и "зевнул" - "Блик" неприятно мотнуло. Капитан тихо матернулась, Сашка выправился.

Чем ниже к поверхности, тем больше восходящих токов. Из-за этого, даже здесь, на ста пятидесяти, "Блик" был вынужден двигаться, опустив нос к горизонту, словно принюхиваясь. Или, если хотите, постоянно ныряя. Потому, когда Белобрысов увидел узкую розовую линию, рассекающую призрачную плоть густого леса, растущего на поверхности в подлунном мире, он даже не сразу понял, что это. 

- Вижу рельсовый путь, - услышал он голос Бэлы, и почти сразу: - Сенсорное заклятие зафиксировало сигнал, иду на цель.

Поезд они догнали еще минут через двадцать: к тому моменту Сашка кое-как приспособился ловить налетающий ритм эфирных порывов, даже позволял себе время от времени зажмуриваться. На секунду-другую. Глаза устали немилосердно, а самая трудная часть была все еще впереди. Поезд, кричаще-реальный в этом царстве призрачных образов, прорывающихся из эйнштейновского пространства, стрелой несся по розовым нитям рельсовых чар, и далекий локомотив выбрасывал в темно-синее небо полупрозрачные клубы дыма. Гораздо более реальной выглядела тонкая струйка дыма - сэйл-мастер только теперь смог её разглядеть - текущая от одного из хвостовых грузовых вагонов состава.

Наверняка работа Людоедки.

- Штурман, пилот, уровнять скорости с поездом над вагоном с дымовым сигналом.

- Есть, - голоса прозвучали совершенно синхронно.

Сделать оказалось совсем не так просто, как сказать. В отличие от "Блика", влекомого совместными усилиями сэйл-мастера и пилота, локомотив двигался силой духа - буквально. Духу не мешали течения, духу мешали неведомые астральные проекции, с эфирного плана напрочь не заметные. Короче, поезд тоже двигался плавными рывками. И теперь, вместе с последовательной синхронизацией мелодии течений и ветров, Белке при помощи Белобрысова пришлось синхронизироваться еще и с собственной мелодией судна. 

"Кажется, эта профессия называется DJ?"

Поезд из Ривер-Гранде до Порто-дель-Мирабилис идет 7 часов, пересекая половину планеты. Частью над сущей, частью над морем. "Мы болтаемся уже больше получаса, и еще минут двадцать догоняли поезд. Вышедший час назад, меду прочим", - подумал Сашка как-то безразлично.

На самом деле ему уже было глубоко плевать, сколько они здесь висят - по его личному счету, могло быть и пару сотен лет.

По плану Княгини перегрузка должна была произойти над самыми дикими районами планеты, напрочь лишенными сторонних наблюдателей. Временное окно для этого - уже некуда.

- Штурман, пилот, я вижу, вы уже приспособились к движению над поездом? - внезапно подала голос Балл. И, не дожидаясь ответа: - Тогда снижаемся до сотни.

"Мы так не договаривались!" - захотелось заорать Сашке, но он смолчал - побоялся нарушить концентрацию. Княгиня не то уловила настроение подчиненных, не то просто продолжила объяснение:

- Я не могу провести нить дальше 100 метров, - закончила она. - Рвется, потоки слишком сильные.

"Она тяжело дышит, - вдруг осознал Белобрысов. - Сколько времени она уже пытается управлять нитью?"

На сотне метров килевая качка сменилась откровенной болтанкой - условно-мелодичные толчки стихии окрепли, из звуков перейдя в настоящие ударные волны. Назад Сашка не смотрел, но умудрился в коктейле из движений судна уловить слабый толчок. "Контейнер? Или показалось?" Не показалось.

- Пилот, - внезапно подала голос капитан, - не могли бы вы приподнять нос на пять градусов к горизонту, не меняя высоты?

В голосе Княгини не было ни одной эмоции - даже запредельно неуместная вежливость в такой ситуации показалась чем-то само собой разумеющимся. И они сделали это.

...Сколько после ни пытался восстановить в памяти дальнейшие события Белобрысов - получались только отдельные фрагменты. Вот он, вслепую, каким-то седьмым чувством угадывает рывки парусов. Вот капитан сообщает: "Еще 10 минут, остался минимальный зазор". Потом голос Бэлы: "Сигнал по горизонту на 12 часов", - и спокойное Сандрино: "Пройдет прямо над нами, засекут, если будем выше 50". А потом все сливается в калейдоскоп цветных нитей и звуков, и он еще удивляется, чем отличается звук и цвет? Вон та, фиолетовая "ля" второй октавы, она же не может быть соль диез? Ведь соль-диез, он желтый. Как Солнце. Солнце... И выдох-шелест капитана: "Всё"... 

Как только "Блик" вышел за пределы наблюдательных станций планеты, Балл и Сашка практически повалились друг на друга. Упираясь в спину любимой женщины, сэйл-мастер сдернул со лба повязку. Та была насквозь мокрой от пота. Рядом его капитан делала то же самое.

- Александр, - она откинулась назад так, что их её затылок оказался у него на плече. Поворачивать голову не хотелось, но Сашка и так представлял себе, как она сидит с закрытыми глазами, а лицо - даже не белое, серое от усталости и запредельного напряжения, в каплях пота.

- Сейчас нам нужно в рубку. Вы задаете расчетный курс, по истечении двух часов возвращаемся к поверхности планеты уже над портом. Потом свободны. Госпожа Куликова?