Случай из практики 2

– Похоже, ему пришлось несладко… – Лауринь провел рукой в перчатке по спине вороного, тот снова дернулся. – Видите?

– Вижу, – кивнула я. Спина и круп коня были исполосованы, видно, хлестали бедолагу нещадно. – Но, Лауринь, покажите мне того идиота, который станет дурно обращаться с вейреном!

– Один, видимо, нашелся, – хмуро ответил капитан и заглянул вороному в зубы. – Коню не меньше шести лет, не похож он на необъезженного. Может, нрав у него дурной, но…

Тут вороной протяжно вздохнул и положил морду на плечо Лауриню. Похоже, устал бедолага смертельно, а перепугался чуть не до разрыва сердца. Но что могло так напугать лошадь в городе? Предположение у меня было, и оно мне не понравилось…

– Не похоже, – сказала я. – Лауринь, может, мы уйдем с дороги? Мне уже надоело выслушивать, что окружающие думают по поводу наших персон!

– Да, конечно… – Капитан отвел коня в сторону. Его буланый, до сих пор смирно стоявший там, где оставили, сам подошел к хозяину, как собака.

– Вы действительно хотите забрать коня к себе? – спросила я.

– Не бросать же его посреди улицы, – Лауринь потрепал вороного по гриве.

– Лучше ко мне, – сказала я негромко. Капитан нахмурился. – Отведите, передайте Аю, она о нем позаботится. А я прогуляюсь в сторону Кузнечной, поинтересуюсь, что да как…

– Вы полагаете…

– Волков в городе нет, – сказала я. – А хорошо воспитанные кони – а этот, не сомневаюсь, именно из таких, – не сходят с ума от страха, если у них над ухом кто-то грохнет молотком по железу. Вы понимаете?

– Разумеется, – коротко кивнул Лауринь. По глазам было видно, ему не нравится мое предположение. – Хорошо. К вам, так к вам. Но, может быть, мне…

– Лучше я одна, – прервала я.

– Зибо вполне может отвести коня, – стоял на своем капитан.

– Вашему Зибо я даже игрушечную лошадку не доверю, – отрезала я. – К тому же, при виде вашего мундира окружающие как-то теряют словоохотливость. Обойдусь без вас.

– Хорошо, – помедлив, кивнул Лауринь. Легко поднялся в седло своего буланого, покрепче перехватил поводья вороного.

– Тогда до встречи, – сказала я и повернула кобылу. – Всего доброго, Лауринь! Еще свидимся, думаю…

– Всего доброго, – ответил он и вдруг окликнул: – Флоссия?

– Что, Лауринь? – обернулась я.

– На всякий случай… – он нахмурился. – Если вам вдруг потребуется меня разыскать…

– Я расслышала адрес, – усмехнулась я. На Садовой улице когда-то проживал мой дед. Неплохое местечко! Тихое, мирное… и никто чужой незаметно не подберется. – Вы предпочитаете видеть в качестве посланника воробья или ворону?

– Как вам будет угодно, – чуть наклонил голову Лауринь и тоже развернул коня. Ординарец устремился за ним, сгорая от любопытства.

Усмехнувшись, я оглянулась по сторонам – не преследует ли меня Анельт, чтоб ему чесотку подхватить, – и отправилась на Кузнечную. Хозяин вороного вейрена… Что ж, если он и был где-то поблизости, то давно затерялся в толпе. Но если на Кузнечной действительно использовали магию – уж не знаю, для каких целей, – то след должен сохраниться.

Кузнечная встретила меня грохотом и мелодичным звоном. Из открытых кузниц неслись размеренные удары молота по наковальне, то тут, то там взмывали в воздух снопы искр… Моя кобыла недовольно фыркнула и прижала уши, но другой реакции на это безобразие я от нее не дождалась. Впрочем, как я и предполагала: хорошая лошадь не будет пугаться шума, и если уж моя невесть каких кровей злющая кобыла игнорирует этот грохот, то уж вейрен, стоящий немалых денег и наверняка отлично выезженный, тем более не должен был понести.

Итак… Если конь мчался со стороны Кузнечной, то… Я огляделась. Вот начало улицы, перекресток с Шорной, на которой как раз и есть маленькая площадь с невесть зачем воткнутым посреди нее фонтаном. Малец не солгал, похоже… Летом ребятня купалась в фонтане, зимой просто ошивалась поблизости, здесь же назначали встречи. Так что мальчишка вполне мог оказаться здесь и видеть, как вороной проскакал от Кузнечной на начинающуюся от перекрестка Белокаменную.

Примчаться по Шорной с другой стороны конь не мог, там улочка узкая, извилистая, двум людям сложно разойтись, а следов погрома, какой мог бы учинить в такой тесноте взбесившийся жеребец, не видно: ни покалеченных людей, ни перевернутых телег и разбросанных вещей… Что ж, Кузнечная так Кузнечная.

Проехав несколько дворов, я остановила внимание на большой кузнице. Ворота были распахнуты настежь, там толпилось немало народу, и я резонно заключила – здесь хоть кто-то мог что-то увидеть.

Кобыла зло заржала, переступила на месте – магия ей не нравилась, это я уже поняла. Впрочем, ей пришлось потерпеть – вручную отдирать подкову я бы не взялась, во всяком случае, посреди улицы.

Ведя в поводу хромающую лошадь, я вошла в ворота, огляделась. Ко мне тут же подлетел расторопный малый, сходу оценив мою одежду и манеру держаться.

– Чего изволите, госпожа?

– Кобыла расковалась, – хмуро ответила я. – Найдется у вас свободный человек?

– Госпожа, свободных нет, но если вы изволите подождать…

– Долго ждать-то? – поинтересовалась я.

– Ну… – парень замялся. – Оно как пойдет, тут заказов много…

– Любезный… – Тесс перекочевал из моей руки в карман юнца. – Уж найди мне кого-нибудь, сделай одолжение. Тороплюсь.

– Сей момент, госпожа! – парень преисполнился услужливости. – Извольте обождать!

Я пристроилась к группке других ожидающих. Был среди них купец, приехавший узнать, как там его несгораемые шкафы поживают (не доверял, видно, слугам), приказчик какого-то нейра, явившийся проверить, в точности ли кузнецы следуют эскизу его господина при изготовлении кованых ворот, прочая разношерстная публика. На меня покосились без особого интереса, только купец спросил карриса, когда я раскурила трубку. Я охотно поделилась, поинтересовалась:

– Что, почтенный, долго ждать приходится?

– Изрядно, – посетовал он. Купец явно соскучился и изрядно замерз. – Но оно того стоит. Мастер Штолль свое дело знает, да и подручные его ребята с разумением. О прошлом годе моему партнеру такие решетки на окна спроворили – красота! Поглядеть – глаз радуется, а попробуй перепилить или там сломать – пуп надорвешь! Вот, тоже решил заказать кой-чего. А вы, госпожа?..

– А я случайно тут, – улыбнулась я. – Лошадь перековать. В первые попавшиеся ворота заглянула, только, смотрю, людей много больно, и все по делам по важным… Пойду, пожалуй, в другое место.

– Да, уж подковать-то где угодно могут, – согласился купец, забирая бороду в кулак. – Зато вот по заказам вроде моего мастер Штолль…

Что там поделывает мастер Штолль, мне было узнать не суждено: подскочил уже знакомый мне молодчик, подергал за рукав, указывая на навес с другой стороны от ворот, прошептал:

– Госпожа, вон туда извольте! Живенько вам все сделают! Только…

– Чую, дешевле стало бы серебряную подкову заказать, – хмыкнула я, и еще один тесс сменил хозяина.

– Что у вас, госпожа? – встретил меня совсем молодой кузнец. Здоровенный, конечно, мускулы так и бугрились на руках и плечах: несмотря на легкий морозец, работал он в одном кожаном фартуке. Да и то, у огня было жарко…

– Подковать бы, – кивнула я на лошадь.

– Это мы мигом, – добродушно сказал кузнец и прикрикнул на подмастерье, чтобы огонь раздувал.

Близость к плюющейся искрами звонкой наковальне моей кобыле вовсе не понравилась, она попятилась и попыталась было взбрыкнуть. Успокаивать ее я предоставила подмастерьям, а сама наслаждалась спектаклем. Даже понимай лошадь мои слова и научи я ее, что делать, лучше бы не вышло.

– Капризная какая, – удрученно произнес кузнец, наблюдая за тщетными попытками мальчишек усмирить кобылу и завести ее в станок.

– Поражаюсь, что это с ней, – подхватила я беседу. – Никогда такого не было, сколько уж ковали… Может, слишком шумно тут? Со всех сторон так и грохочут!

– Может, и так, – согласился кузнец. Видно, это был совсем молодой мастер, серьезной работы ему пока не доверяли, он скучал и был не прочь поговорить. – Говорят, лошади шума пугаются.

– Я слышала, чей-то конь не далее как сегодня с перепугу взбесился и уйму народу на Белокаменной потоптал, – сообщила я.

– Неужто! – округлил глаза кузнец. – Это чей же?

– Да почем же мне знать, любезный! – развела я руками. – Мимо ехала, слышала, говорили – вороной конь, вроде вейрен. Должно быть, арная какого, кто еще на таком ездить будет!

– Вороной вейрен? – нахмурился кузнец. – Неужто…

– Хм? – приподняла я брови.

– Да нет, госпожа, так… подумалось, – попытался отвертеться кузнец.

– Что подумалось-то? – спросила я. Хорошо, что в кошельке много серебра, не арами же развязывать языки таких вот работяг!

– Да так… – кузнец помялся, но монету взял. – Видал я вроде вороного вейрена. Не у нас, у соседей. Вроде господин какой-то на нем приезжал, но тот это конь или нет, не знаю, не понимаю я в лошадях. Что вейрен – отличу, а который…

«Уже неплохо!» – подумалось мне.

– А что за сосед? – спросила я.

– Да тоже мастер, – пожал он могучими плечами. Мальчишки, наконец, обуздали мою кобылу, подняли лишившуюся подковы ногу, и кузнец взялся за работу. – Замки делает, хорошие замки! Мастер Текло его звать.

Это имя я слыхала. Вай Текло действительно делал замки, и преотличные, с такими не каждый вор враз справится – с секретами, с двойными пружинами, с опасными сюрпризами для мастеров отмычки вроде выскакивающих игл, которые очень даже можно смазать ядом.

– Знаю, как же, – кивнула я. Как знать, может, господин на вороном вейрене приезжал просто заказать какой-нибудь особый замок. Может, это вовсе не тот конь. С чего бы вороному оказаться во дворе мастера Текло неоседланным, в недоуздке, да еще со следами побоев? – А дорого он берет?

– Дорого, – кивнул кузнец, не отрываясь от работы. – Но господа платят, не торгуясь. Умеет он…

«Умеет? Не о магии ли речь?» Зачатками оной, случается, владеют и обычные люди, зачастую не понимая, что именно делают. Ну, досталось знание от прадеда: если вот так дунуть, плюнуть и сказать непонятные слова – сталь выйдет прочнее, узор точнее… А уж если это ведьминские штучки, так и тем более! Это нужно проверять.

– Готово, госпожа, – кузнец отступил, любуясь делом рук своих. Кобыла гневно фыркала и прижимала уши, когда ее выводили из станка.

– Благодарю, – ответила я, сунула ему еще монету, взяла поводья лошади и отправилась к воротам.

Замки, значит? Что ж, зайдем к соседу!

Опасаясь, что мастер Текло может знать меня в лицо (одно дело подмастерья и другое – опытный мастер!), я воспользовалась нехитрым заклинанием, благодаря которому мои черты не удерживались в памяти наблюдателя. Скользнул взглядом и забыл, и в жизни не вспомнит, как я выгляжу на самом деле…

Мастер принял меня неохотно – работы было много. Я, однако, так расписывала свою боязнь воров и сулила такую плату, что старик дрогнул. Мы с ним долго обсуждали, какими именно должны быть замки, еще дольше торговались (тут Текло перещеголял даже моего деда – вот бы им сойтись!), потом все-таки пришли к соглашению и в ознаменование этого события решили выпить по глотку орты. Слишком уж холодно было на улице, требовалось согреться.

– А что, почтенный, – сказала я, устроившись у огня. – Хорошо у вас дела идут?

– Не жалуюсь, – степенно ответил он.

– Воров нынче развелось, – посетовала я. – Слыхала недавно, как одного нейра ограбили, никакие замки не спасли! Все семейные драгоценности вынесли, до камушка!

– У него, должно быть, были замки не моей работы, – хмыкнул Текло самодовольно.

– Да что вашей, что не вашей, – пожала я плечами. – Там вор, говорят, волшебную отмычку использовал! А тут уж неважно, чья работа… Вот как от такого спастись, а?

– На всякое колдовство есть другое, – туманно ответил Текло, доливая мне орты.

– Может, и есть, а откуда его простым людям знать? – прищурилась я.

– Неоткуда, – развел руками Текло.

– То-то и оно! – воскликнула я. – Вот так сиди и дрожи, не обнесет ли тебя кто… Раз на отмычку потратился, и весь в золоте, а ты сиди, локти кусай!

– Ну… тоже можно потратиться, – заметил Текло.

– Знать бы, кому платить! – фыркнула я. – Коллежские маги рыло воротят, а где других взять?

– Можно поискать, если надо… – еще более туманно ответил мастер.

– Чушь! – я дернула плечом. – Бабкины сказки. Нету никаких других магов, и замок зачаровать никто не сумеет! Ведьму если только разыскать где в деревне, но кто ее знает, шарлатанка она или нет? Пока вор не влезет, не проверишь!

– Если госпоже так важно… – Текло налил еще орты. – Я могу спросить у знакомых.

– Что? – удивилась я. – Кто-нибудь из коллежских, мелкая сошка? Кому денежек надо? Почтенный мастер! Если есть у вас такие знакомства, не откажите, сделайте милость! Денег у меня довольно, но запоры нужны надежные! Потому как наслышана обо всяких умельцах…

– Ну, вы загляните на неделе, госпожа, – попросил Текло. Видно было, как он быстро просчитывает варианты. – Тогда скажу, выйдет ли.

– Уж непременно загляну! – пообещала я, вставая, но тут же села обратно. – Почтенный мастер, а вот что скажите: я слыхала, животные это самое колдовство не любят. Лошади бесятся, собаки воют… Мне такого не надо!

– Вам замок на конюшню, что ли, вешать? – ядовито осведомился старик. – Или на псарню?

– А хоть бы и на псарню! – быстро сориентировалась я. – Бойцовые псы – это ж вам не просто так! Увести не уведут, а отравить могут, и что тогда?

– А, ясно… – Текло немного успокоился. Видимо, перебирал в памяти владельцев бойцовых псов. Пусть думает, этого занятия ему надолго хватит, особенно если учесть, что большинство из них этого своего занятия не афишируют! – Ну, госпожа, тут уж зверям привыкать придется. Вы не беспокойтесь, они сперва только шарахаются.

– Посмотрим… – процедила я. – Ладно, почтенный. Заеду на неделе, но уж не тяните, очень прошу! Неладно что-то у меня на душе!

На этом мы и распрощались.

Я выехала на улицу, находясь в полном недоумении. Допустим, Текло действительно что-то делает со своими замками. Это вероятно – я ощущала слабенький магический фон в доме. Настолько слабый, что его вряд ли бы испугалась даже самая нервная лошадь, а если бы испугалась, то не до полной потери рассудка. При чем здесь вороной вейрен, я пока понять не могла. Он принадлежал кому-то из клиентов? Если так, чего именно он испугался?.. Я проехала Кузнечную из конца в конец, проверяя ее на наличие следов магии, а заодно и ведьмовства, но ничего не обнаружила. Так, легкие метки – кто-то пользовался амулетами, еще чем-то, разрешенным Коллегией… Сильнее всего фонило возле дома мастера Текло, но все равно недостаточно сильно. Поспрашивала подмастерьев – кое-кто заметил проскакавшего мимо коня, но толком никто его не разглядел. Что интересно, почти все эти люди были с того конца Кузнечной, что переходила в Белокаменную. Скорее всего, и конь бежал откуда-то оттуда, а не с другого конца улицы… Но от мастера Текло ли? Или откуда-то еще?

Решив подумать над этой задачкой позднее, я направилась в Заречье. Кобыла моя, поняв, что мы возвращаемся домой, прибавила шагу, пришлось придерживать ее, чтобы не сшибла кого-нибудь ненароком. Вот ведь умная скотина! Всего несколько раз я выезжала на ней в город, а она уже запомнила, где мой дом и уютная конюшня!

За воротами меня встретила Аю, схватила поводья, но уводить кобылу не спешила – ее переполняли эмоции.

– Я-я! – твердила она восторженно. – Я-я! Я-я – ошша! Оши ошша! Я-я оши!

В переводе с ее птичьего языка это означало что-то вроде «дядя привел хорошую лошадь, дядя хороший». Нужно будет сказать Лауриню, что он хороший дядя, вдруг его это порадует?

– Айки я-я – у! – Аю вдруг скривилась и сердито сверкнула раскосыми глазами. – Айки я-я Аю – ак!

Она изобразила толкающее движение. Очевидно, «маленький дядя» – это был лейтенант Зибо, и он Аю не понравился. Сочувствую ему…