[475] Ученичество у Бога-Учителя, сыновство у Бога-Отца, нежность Божественной Матери, пожатие руки божественного Друга, смех и забавы с нашим Товарищем по играм, блаженное служение Богу-Повелителю, восторженная любовь к нашему божественному Возлюбленному — вот семь видов величайшего наслаждения, доступного человеку в этом теле. Можешь ли ты слить их в единое высочайшее целое, сверкающее всеми цветами радуги? Тогда тебе не нужны никакие небеса и ты более свободен, чем последователь Адвайты.

[476] Когда же мир превратится в подобие небес? Когда все люди станут детьми, мальчиками и девочками, и вместе с Богом, воплощенном в образах Кришны и Кали — самого радостного мальчика и самой сильной девочки, — будут играть в райских садах. Эдем древних евреев был вовсе неплох, вот только Адам и Ева были слишком взрослыми, а их Бог — слишком старым, суровым и важным, чтобы они смогли устоять против искушения Змея.

[477] Иудеи навязали человечеству свое понимание Бога как сурового и величественного повелителя и неумолимого судьи, чуждого веселью. Мы же, видевшие Кришну, знаем Его как влюбленного в игру ребенка и радостно хохочущего проказника.

[478] Бог, не умеющий улыбаться, не смог бы создать этой забавной вселенной.

[479] Бог взял дитя, чтобы ласкать его в Своей колыбели наслаждения; но мать рыдала безутешно, ибо для нее ее дитя умерло.

[480] Когда я претерпеваю боль, печаль или несчастье, я говорю: «Ну что, Старина, ты опять принялся запугивать меня?» — и принимаюсь извлекать наслаждение из боли, радость — из печали и счастье — из несчастья; и тогда Он, видя, что разоблачен, убирает свои призраки и пугала прочь от меня.

[481] Ищущий божественного знания видит в истории о Кришне, крадущем одежды пастушек-гопи, одну из самых глубоких притч о взаимоотношениях Бога и души; преданный Господу человек — божественное действо, в котором находят совершенное выражение мистические переживания его сердца; а развратники и пуритане (две стороны одной медали) — просто фривольную историю. В Писаниях люди видят лишь отражение собственного внутреннего мира.

[482] Мой возлюбленный снял с меня покровы греха, и я с радостью позволила им упасть; затем он потянул за мои покровы добродетели, но я устыдилась, испугалась и воспрепятствовала ему. И лишь когда он сорвал их с меня силой, я увидела, насколько далеко моя душа была спрятана от меня.

[483] Грех — это уловка и маска Кришны, желающего скрыться от взгляда добродетельных. Узри же, о фарисей, Господа в грешнике, а грех, очищающий сердце твое, — в себе самом; обними брата своего.

[484] Любовь к Богу, милосердие к людям — вот первый шаг к совершенной мудрости.

[485] Осуждающий неудачу и несовершенство порицает Бога; он ограничивает собственную душу и обманывает собственное видение. Не суди, но изучай Природу, помогай братьям своим, исцеляй их и укрепляй своим сочувствием их способности и мужество.

[486] Любовь к мужчине, любовь к женщине, любовь к предметам, любовь к ближнему, любовь к родине, любовь к животным, любовь к человечеству — все это любовь к Богу, воплощенному в этих живых образах. Так люби же и расти духом, чтобы наслаждаться всем, всему помогать и любить вечно.

[487] Если какие-то предметы или явления мира решительно не поддаются преобразованию или исправлению по Божьему совершенному подобию, ты можешь уничтожить их — с нежностью в сердце, но с непреклонной решимостью в действии. Только убедись вначале, что Бог дал тебе твой меч и поручил тебе твою миссию.

[488] Я должен любить ближнего своего не потому, что он живет поблизости, — ибо что есть близкое и далекое? — не потому, что религии учат меня видеть в нем брата, — ибо где корни этого братства? — но потому, что он — это я. Понятия «близкое» и «далекое» имеют значение для тела, но сердце выше них. Узы братства связывают людей одной крови, соотечественников, единоверцев или все человечество, но что остается от этого братства, когда своекорыстие громко заявляет о себе? Только когда мы живем в Боге и изменяем ум, сердце и тело по образу этого космического единства, становится возможной эта глубокая, бескорыстная и нерушимая любовь.

[489] Когда я живу в Кришне, исчезает и эго, и своекорыстие, и лишь сам Бог может судить, сколь глубока и безгранична моя любовь.

[490] Для живущего в Кришне даже вражда превращается в любовную игру и борцовские объятья братьев.

[491] Для души, вкусившей высочайшего блаженства, жизнь не может быть злом или печальной иллюзией; скорее, вся жизнь предстает, как поющие потоки любви и смех божественного Возлюбленного и Товарища по играм.

[492] Ты можешь видеть Бога как бестелесное Бесконечное и все же любить Его, как мужчина любит свою возлюбленную? Значит, тебе открылась высочайшая истина Бесконечного. Ты можешь также облечь Бесконечное в одно сокровенное конечное тело и видеть Его во всех без исключения телах, которые видимы и ощутимы? Значит, самая широкая и самая глубокая истина Бесконечного тоже стала твоим достоянием.

[493] Божественная Любовь проявляется одновременно двояким образом: в космическом движении, происходящем в глубоких, покойных и бездонных недрах Океана, который наполняет вселенную, оказывая равное давление на всякую вещь в этом мире, как если бы все они лежали на плоском его дне; и в личном движении — мощном, напряженном и экстатическом, происходящем на пляшущей поверхности того же Океана, который порождает волны разной высоты и силы и выбирает, какой предмет заключить в свои всепоглощающие объятия и покрыть поцелуями пены и брызг.

[494] Я ненавидел боль, избегал ее и негодовал из-за причиняемых ею страданий; теперь я вижу, что когда бы не мои страдания, я бы не обрел, не развил и не усовершенствовал способность переживать — разумом, сердцем и телом — наслаждение во всей его полноте и многообразии. В конце концов действия Бога всегда имеют смысл, даже если Он скрывался под обличьем разбойника и тирана.

[495] Я поклялся, что горе мира, глупость, жестокость и несправедливость не заставят меня страдать, и твердостью уподобил сердце свое кремню, а разум — полированной поверхности стали. Я перестал страдать, но и радость покинула меня. Потом Бог разбил мое сердце и перепахал мой разум. Через жестокую неотступную муку я взошел к блаженному состоянию, чуждому боли, а через скорбь, негодование и мятеж — к безбрежному знанию и невозмутимому покою.

[496] Когда я понял, что боль — это обратная сторона наслаждения и путь к нему, я начал призывать на свою голову несчастья и умножать страдание во всех частях моего существа; ибо даже муки, посланные Богом, казались мне недостаточно долгими, сильными и действенными. И тогда моему Возлюбленному пришлось остановить меня и воскликнуть: «Прекрати! ударов моего бича вполне довольно для тебя».

[497] Самоистязание монахов и кающихся грешников древности было глупым извращением; и все же за этим извращением скрывалось сокровенное знание.

[498] Бог — наш мудрый и совершенный Друг; ибо он знает, когда нас поразить и когда — обласкать, когда нас убить и когда — спасти и поддержать.

[499] Божественный Друг всех созданий скрывает свое дружелюбие под личиной врага, покуда не подготовит нас к райскому блаженству; и тогда, как на поле Курукшетра, грозная ипостась Владыки борьбы, страдания и разрушения исчезает, и чудный лик, нежные руки и созданное для объятий тело Кришны проливают сияние на потрясенную и прозревшую душу его вечного брата и товарища по играм.

[500] Страдание дарует нам способность испытать всю мощь Владыки Наслаждения; а кроме того — способность переносить высшее проявление Владыки Силы. Боль — это ключ, отворяющий врата силы; это высокий путь, ведущий в град блаженства.

[501] И все-таки, о душа человека, не стремись к боли, ибо не в этом воля Его — стремись лишь к Его радости; что же касается страдания, оно несомненно будет приходить к тебе по Его воле так часто и в той полноте, как это необходимо для тебя. И тогда терпи, чтобы познать в конце концов скрытый в страдании восторг.

[502] И не причиняй боли ближнему своему, о человек; один лишь Бог имеет право причинять боль — или же те, кому Он поручил это. Но не полагай в фанатизме своем, подобно Торквемаде, что ты — один из них.

[503] В былые времена среди людей действия и железной воли бытовала следующая благородная форма клятвенного заверения: «Это так же верно, как то, что Бог существует». Но нашим современникам нужна иная формула: «Это так же верно, как то, что Бог любит».

[504] Наука особенно полезна любящему Бога и познающему Бога, ибо она позволяет им глубже и доскональнее понять удивительные чудеса Его искусства, явленного в материи, и восхититься ими. Первый изучает и восклицает: «Смотри, как Дух проявляет себя в материи»; а второй говорит: «Смотри, вот штрих, положенный всесильной рукой моего Возлюбленного и Владыки, совершенного Художника».

[505] О, Аристофан вселенной, который взирает на мир свой и смеется мелодичным смехом, не позволишь ли ты и мне взглянуть на мир божественными очами и присоединиться к твоему смеху, наполняющему вселенную?

[506] Прибегая к смелой метафоре, Калидаса сравнивает снежные скалы Кайласа с громовыми раскатами смеха Шивы, нагроможденными друг на друга во всей своей белизне и чистоте. Это верно; и когда их образ запечатлевается в сердце, все земные тревоги рассеиваются, подобно облакам внизу, переходя в небытие — единственно реальное их состояние.

[507] Самый необычный опыт души заключается в том, что когда она обнаруживает, что образ и угроза возможных бедствий перестают волновать ее, исчезают без следа и сами бедствия. Именно тогда мы слышим, как за этими нереальными облаками смеется над нами Бог.

[508] Переуспел ли ты в усилиях своих, о Титан? Ты восседаешь на престоле, подобно Раване и Хираньякашипу, и прислуживают тебе боги и владыка мира? Но то, чего на самом деле искала душа твоя, ускользнуло от тебя.

[509] Ум Раваны полагал, что жаждет мирового господства и победы над Рамой; однако, цель, которую ни на минуту не упускала из виду его душа, заключалась в скорейшем возвращении на небеса и новом служении Богу. И кратчайший путь к этому она увидела в яростной схватке с Богом.

[510] Самая великая радость — быть рабом Божьим, подобно Нараде; самый страшный ад — будучи отвергнутым Богом, быть владыкой мира. То, что по невежественным понятиям более всего приближает к Богу, на самом деле более всего удаляет от Него.

[511] Слуга Божий — это уже кое-что; но более велик раб Божий.

[512] Конечно, нет большего счастья, чем быть владыкой мира, если пользуешься всеобщей любовью; но для этого тебе придется стать одновременно и рабом всего человечества.

[513] В конце концов, когда ты подведешь итог своему долгому служению Богу, ты обнаружишь, что главный твой труд далеко не совершенен и мало добра сотворил ты из любви к человечеству.

[514] Двумя делами раб Божий может совершенно угодить своему Господину: в благоговейном молчании подметая полы в Его храмах и сражаясь на ристалище мира за Его божественное осуществление в человечестве.

[515] Принесшего пусть малое добро людям — даже если он отъявленный грешник — Бог принимает в ряды Своих возлюбленных и слуг. Он непременно узрит лик Вечного.

[516] О жертва собственной слабости, не скрывай от себя лик Божий за покровом благоговейного страха, не приближайся к Нему в искательной слабости своей. Взгляни! на лице Его ты увидишь не суровость Царя и Судьи, но улыбку Возлюбленного.

[517] Ты не познаешь силы души своей, пока не научишься сходиться с Богом в поединке, подобном борцовской схватке двух друзей.

[518] Сумбха сначала любил Кали сердцем и телом, затем разгневался на нее, сражался с ней, и, наконец, одолел ее, схватил за волосы и трижды крутанул вокруг себя в небесах; в следующий же миг она убила его. Таковы четыре шага, ведущие Титана к бессмертию, и самый длинный и трудный из них последний.

[519] Кали — это Кришна, явленный в образе внушающей ужас Силы и исполненной гнева Любви. Своими яростными ударами она поражает самость в теле, жизни и разуме, дабы освободить вечный дух в нас.

[520] Согласно глубокой древнееврейской притче, наши предки пали из-за того, что вкусили запретный плод с древа добра и зла. Они избежали бы немедленных последствий, когда бы сразу же вкусили плода с древа вечной жизни — но тогда не осуществился бы замысел Бога в человечестве. Его гнев наше вечное благословение.

* * *

[521] Если бы ад существовал, это был бы кратчайший путь к высочайшим небесам. Ибо Бог поистине любит.

[522] Бог изгоняет нас из всякого Эдема, дабы нам пришлось пройти через пустыню к более божественному Раю. Если тебе непонятно, зачем нужен этот изнурительный переход по раскаленным пескам, значит, ты остался в дураках у разума и не познал сокрытую за ним душу свою — ее смутные желания и тайные восторги.

[523] Здоровый ум ненавидит боль; ибо страстное желание боли, которое люди порой взращивают в своих умах, ненормально и противоречит Природе. Но душе столько же дела до ума и его страданий, сколько дела кузнецу до боли железа в горне; у нее свои нужды и свои потребности.

[524] Порой жалость бывает хорошим заменителем любви; но она всегда всего лишь заменитель.

[525] Жалость к себе всегда рождается из любви к себе, но жалость к ближнему не всегда рождается из любви к нему. Иногда это эгоистическое желание оградить себя от вида страданий; иногда — презрительная подачка богача нищему. Лучше развивай в себе божественное сострадание, чем человеческую жалость.

[526] Не жалость, разъедающая сердце и ослабляющая внутреннее существо, но божественное сострадание, исполненное силы и покоя, и божественное участие есть та добродетель, которую мы должны развивать.

[527] Одно из самых горьких открытий для сострадающего по-человечески заключается в том, что избавление тела или ума ближнего от страдания не всегда служит ко благу души, разума или тела.

[528] Человеческая жалость рождается из невежества и слабости; она раб эмоций. Божественное сострадание понимает, различает и спасает.

[529] Сострадание, не делающее различий, — благороднейшая черта характера; непричинение и самого малого вреда ни одной живой твари высочайшая из всех человеческих добродетелей; однако, Богу несвойственно ни первое, ни второе. Ужели поэтому человек благороднее и лучше Вселюбящего?

[530] Люби людей, служи им, но остерегайся искать их похвалы. Подчинись лучше сокрытому в тебе Богу.

[531] Не слышать гласа Господа и Его ангелов — вот что такое душевное здоровье в мирском понимании.

[532] Узри Бога повсюду и не устрашись обличий Его. Уверуй, что всякая ложь есть истина в процессе становления или в процессе разрушения, всякая неудача — это скрытый успех, всякая слабость — это сила, которая прячется от себя самой, всякая боль — тайный и неистовый экстаз. Если ты тверд и непреклонен в вере своей, в конце концов ты увидишь и познаешь Всеистинного, Всемогущего и Всеблаженного.

[533] Человеческая любовь умирает из-за собственного экстаза, сила человеческая истощается из-за собственного напряжения, человеческое знание неспособно увидеть темную, скрытую от солнечного света сторону истины, имеющей вид шара; тогда как божественное знание объединяет противоположные истины и примиряет их, божественная сила растет тем больше, чем щедрее расходуется, божественная любовь расточает всю себя без остатка и при этом не иссякает и не уменьшается.

[534] Отрицание лжи разумом, ищущим истины, — одна из главных причин, почему разум не может достичь устойчивой, шарообразной и совершенной истины; божественный разум стремится не избежать лжи, но постичь истину, которая скрывается даже в самом нелепом и уводящем далеко в сторону заблуждении.

[535] Истина любого объекта во всей ее полноте — это цельная всеобъемлющая сфера, которая извечно вращается вокруг одного-единственного субъекта и объекта познания — Бога, но никогда не соприкасается с Ним.

[536] Есть много глубоких истин, которые, подобно оружию, опасны для неопытного владельца. При верном же обращении они становятся самыми ценными и могущественными в Божьем арсенале.

[537] Тупое упрямство, с которым мы цепляемся за наше жалкое, лишенное целостности, погруженное во тьму и печаль индивидуальное существование, когда к нам взывает нерушимое блаженство вселенской жизни, — одна из самых удивительных тайн Бога. Равное удивление вызывает лишь бесконечная слепота, в которой мы называем вселенским существованием тень, отброшенную нашим эго на мир. Эти два вида тьмы есть суть и сила Майи.

[538] Атеизм есть тень или темная сторона высочайшего понимания Бога. Всякая формула, в которую мы заключаем Бога, пусть даже вовеки истинная в качестве символа, становится ложной, когда мы принимаем ее в качестве вседостаточной формулы. Атеист и агностик являются напомнить нам о нашем заблуждении.

[539] Отрицания существования Бога так же полезны для нас, как и доказательства оного. Он Сам в лице атеиста отрицает собственное существование для совершенствования человеческого знания. Недостаточно видеть Бога и внимать Его речам в Христе и Рамакришне, мы должны видеть и слышать Его в Гексли и в Геккеле.

[540] Способен ли ты увидеть Бога в своем мучителе и убийце даже в миг своей смерти или в час истязаний? Способен ли ты видеть Его в том, кого убиваешь, видеть и любить даже в самый миг убийства? Тогда ты причастен высочайшему знанию. Как достигнет Кришны тот, кто никогда не поклонялся Кали?

ПРИЛОЖЕНИЕ

[541] Я знаю: истинно и обратное тому, что я говорю, но все же то, что я говорю сейчас, более истинно.

[542] Я согласен с вами, друзья мои, что Бог, если Он существует демон и чудовище. Ну и что же вы намерены предпринять по этому поводу?

* * *

[543] Бог — это верховный Иезуит. Он всегда совершает зло, чтобы из него получилось благо; всегда уводит в сторону, чтобы вывести на путь истинный; всегда подавляет нашу волю, чтобы в конце концов она обрела неограниченную свободу.

[544] Наше Зло для Бога не зло, а невежество и несовершенство; наше добро — лишь меньшее несовершенство.

[545] Фанатик прав, когда утверждает, — пусть излишне яростно — что даже самая великая и чистая наша добродетель подобна греху перед божественной природой Бога.

[546] Пребывать по ту сторону добра и зла не значит не делать для себя различия между деянием греховным и добродетельным — это значит постигать высокое и всеобщее благо.

[547] Это благо — не добродетель человеческой морали, относительной и вводящей в заблуждение; оно надморально и божественно.

СЛОВАРЬ ТЕРМИНОВ И ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ

А

Агни («огонь», «пламя») — в индуистской мифологии бог Огня; в психологическом аспекте — божественная Воля, вдохновленная божественной Мудростью и единая с ней; активный исполнительный аспект Истины-Сознания.

Адвайта («недвойственность»), Адвайта-Веданта — разновидность Веданты, характеризующаяся последовательным монизмом. Брахман в Адвайте — единая и единственная реальность.

Адитьи — сыны матери богов Адити. Эпитет ведических богов, количество которых неопределенно: вначале их было шесть или семь, позже стало двенадцать по количеству месяцев, в которых они представляли Солнце. Солнечные боги, рожденные в Истине, они нисходят на низшие планы, чтобы охранять и усиливать Истину в человеке и вести его к счастью и бессмертию.

Анантагуна — обладающий бесконечными свойствами.

Анафема Маранафа — в христианстве «анафема» означает отлучение от церкви; в переводе с греческого — «проклятый». «Маранафа» — арамейское слово, означающее «Господь наш грядет». Само выражение, которое можно перевести как «Анафема, да придет наш Господь», встречается в Новом Завете (I Кор. 16, 22).

Аполлон — греческий бог солнечного света, отождествлявшийся с богом Солнца Гелиосом.

Аристофан (ок. 448 — после 388 до н. э.) — афинский поэт, величайший из комедийных творцов античности.

Арес — греческий бог войны, сын Зевса и Геры.

Арьяма — ведийское божество, относящееся к адитьям; одна из четырех ипостасей Истины Сурья (бога Солнца); символизирует усилия и устремленность духа.

Ахиллес — по греческой легенде, один из храбрейших греческих воинов, осаждавших Трою. О ссоре между Ахиллесом и Агамемноном и о гневе Ахиллеса расказывает «Илиада» Гомера.

Б

Бахус, Вакх — одно из имен греческого бога Диониса.

Брахма — в индуистской мифологии высшее божество, творец мира, открывающий триаду верховных богов индуизма. В этой триаде Брахма как создатель вселенной противостоит Вишну, который ее охраняет, и Шиве, который ее разрушает.

Брахман — Реальность; Вечное; Абсолют; Всевышний; духовная, материальная и сознательная субстанция всех идей, сил и проявлений во вселенной, а также их источник, поддерживающая сила и обладатель, космический и супракосмический Дух.

Брахман — представитель варны жрецов, высшего сословия в системе четырех сословий (Чатурварне) древней Индии.

Брахманаспати — божество в Риг-Веде, Владыка божественного Слова, Создатель (с помощью Слова); ведический прототип Брахмы, который позже появился в Пуранах. Он вызывает к жизни миры.

Бхага — ведийское божество, относящееся к адитьям; одна из четырех Ипостасей Истины Сурья; символизирует радость и наслаждение всем сущим. Бхага — Владыка Наслаждения.

Бхагавадгита (Гита) — «Божественная Песнь» — эпизод индийского эпоса «Махабхарата» — беседа Шри Кришны и Арджуны, в которой воплощенный Бог раскрывает Арджуне «Великую Тайну» мироздания и описывает различные йоги как пути ее достижения. Гита считается священной книгой индуизма и представляет собой великий синтез индийской мысли.

Бхакти — любовь к Божественному, преданность Божественному.

В

Вайшнавы — поклоняющиеся Вишну, как правило, в виде его воплощений Рамы или Кришны. Вайшнавизм — одна из главных форм индуизма; его отличительная черта — огромная роль бхакти (любви и сердечной преданности божеству).

Вайшья — представитель третьей касты в системе четырех сословий древней Индии: земледелец, торговец.