Планета приключений

Юноша ничего не сказал. Он ушел. Рит остался лежать на тюфяке. Он пытался уснуть. Свет костра потускнел. Лагерь затих.

Издалека донесся слабый звук — полувой, полусовиный крик, которому тут же вторил другой, третий. Началось почти музыкальное песнопение сотен голосов. Приподнявшись на локте, Рит увидел в небе две луны, почти одинаковые по размеру: одна — розовая, другая — бледно-синяя. Они обе появились на востоке.

Мгновением позже новый голос присоединился к далекому улюлюканью. Рит удивленно прислушался. Может, это был женский голос? Другие голоса, завыв где-то поблизости, присоединились к первому в нечеловеческой панихиде и, слившись с далекими криками, создали у Рита ощущение большого горя.

Песнь наконец стихла. В лагере воцарилась тишина. Рит задремал, а потом уснул.

Утром Рит получше рассмотрел лагерь туземцев. Тот был расположен в болотистой низине между двумя широкими и низкими холмами, среди множества таких же холмов, вытянувшихся на восток. Здесь, по причинам не совсем понятным Риту, кочевники устроили себе временное прибежище. Каждое утро четыре молодых воина в длинных коричневых плащах, оседлав маленькие электрические мотоциклы, уезжали в степь. Каждый вечер они возвращались, обстоятельно докладывая обо всем Тразу Самцу — так звали юношу-вождя. Каждое утро вытравливая канат, дикари запускали огромный воздушный змей, который поднимал наверх мальчика лет восьми или девяти. Он нес дозор. Позже, ближе к полудню, ветер стихал и змей падал, более или менее планируя. Мальчик отделывался не более чем синяками, хотя людей, запускавших змей, казалось, гораздо больше заботило состояние воздушного змея — четырехкрылого хитроумного приспособления из четырех мембран, натянутых на деревянную раму.

Каждое утро из-за холмов на востоке доносился ужасный визг, звучавший почти полчаса. Как вскоре узнал Рит, шум поднимало стадо многоногих животных, мясом которых кормилось племя. Мясник племени — женщина ростом в шесть футов и с соответствующей мускулатурой — бродила среди животных с ножом и мясным топориком, вырезая в день три или четыре ноги — дневной рацион племени. Реже она срезала мясо со спины зверя или через рану, растянув кости, вытягивала внутренние органы. Звери слегка протестовали против ампутации ног, которые вскоре отрастали заново, но необыкновенно возмущались, если мясник принималась за их тела.

Пока кости Рита заживали, единственными, с кем он общался, были женщины — вялые существа — и Траз Самец, который каждый день большую часть утра проводил с Ритом, разговаривая, изучая одежду астронавта и обучая его кратскому языку. Язык этот был синтаксически монотонным, но говорить на нем оказалось трудно из-за двух десятков времен, склонений и видовых сказуемых. Еще долго после того, как Рит научился выражать свои мысли, Траз Самец в строгой манере, несколько необычной для своих лет, поправлял Рита, указывая ему на ошибки.

Как понял Рит, этот мир назывался Тскей. Луны называли Аз и Браз. Кочевники величали себя Кратами или Людьми Эмблем, из-за нашивок из серебра, меди и дерева, которые они носили на шляпах. Статус человека определяла его эмблема, которая, как считали, вместе с божественным именем, подробной биографией, чертами характера и рангом, включала в себя полубожественную сущность. Можно было сказать, что не человек носит эмблему, а эмблема создает характер человека, носящего ее. Она давала человеку второе имя, репутацию и определяла его положение в племени. Самой почитаемой была эмблема Самца, которую носил Траз. Самец олицетворял мудрость, хитрость, решительность и неподдающиеся определению «Вирти» Кратов. Человек мог наследовать эмблему, обладать ею после убийства ее владельца или сделать новую эмблему. В последнем случае новая эмблема не имела своей личности, или «Вирти», пока ее владелец не совершит какой-то подвиг и таким образом эмблема не приобретет статус. Когда эмблема переходила из рук в руки, новый хозяин волей-неволей перенимал качества, олицетворяемые его эмблемой. В основном эмблемы были антагонистическими, и человек, завладевая одной из них, сразу же становился врагом тех, кто владел эмблемой, олицетворяющей антагонизм. Некоторым эмблемам было по тысяче лет, и они имели запутанную историю; некоторые были прокляты и носили печать злого рока; другие придавали владельцу смелости или могли помочь обрести неистовство истинного берсерка. Рит понял, что его восприятие этих персональных символов бледно и едва ли сравнимо с тем, как воспринимают их Краты. Без эмблемы человек становился безликим существом, созданием без престижа и обязанностей. Фактически он становился тем же, кем сейчас был Рит, — илотом или женщиной. И те и другие назывались на языке Кратов одним словом.

Любопытно, или так показалось Риту, выглядело то, что Люди Эмблем считали Рита человеком из отдаленного района Тскейя. Ничуть не вызывало уважения то, что он прилетал на космическом корабле. Они думали, что Рит служит какой-то нечеловеческой расе, неизвестной им, точно так же, как Люди Чашей прислуживали Синим Чашам или Люди Дирдиров — Дирдирам.

Когда Рит впервые услышал такое предположение от Траза Самца, он негодующе опроверг его:

— Я с Земли — далекой планеты. Мы сами управляем своим миром.

— Тогда кто же построил космическое судно? — скептически спросил астронавта Траз Самец.

— Естественно, люди, живущие на Земле.

Траз Самец с сомнением покачал головой:

— Как могут люди жить так далеко от Тскейя?

Рит усмехнулся, слегка озадаченный:

— Я и себе задавал тот же вопрос: откуда взялись люди на Тскейе?

— Происхождение людей хорошо известно, — заметил Траз Самец холодным голосом. — Мы вернемся к этому, когда сможем свободно говорить на нашем языке. Значит, вы ни от кого не получаете никаких инструкций?

— На Земле мы считаем, что человек произошел от человекообразной обезьяны, которая произошла от древних млекопитающих… Итак, начнем сначала.

Траз Самец подозрительно посмотрел на женщин, работавших поблизости, и грубо приказал им:

— Убирайтесь! У нас мужской разговор.

Женщины ушли, и Траз Самец с отвращением посмотрел им вслед:

— Теперь разнесут глупость, которую ты сказал, по всему лагерю. Волшебники станут надоедать… Я должен объяснить тебе истинное происхождение людей. Ты видел луны. Розовая луна — Аз, жилище благословенных. Синяя луна — Браз, место мук, куда злые люди и кратиш гир [1] попадают после смерти. Давным-давно луны столкнулись. В результате катастрофы тысячи людей свалились на Тскей. Теперь все стремятся после смерти попасть назад на Аз, как хорошие люди, но Судьи, чья мудрость берет начало из шаров, которые они носят вместо эмблем, отделяют хороших людей от плохих и отправляют плохих на Браз.

— Интересно, — заметил Рит. — А как насчет Чашей и Дирдиров?

— Они — не люди. Они пришли на Тскей со звезд, так же как Ванкхи. Люди Чашей и Люди Дирдиров — существа с испорченной кровью. Пнумы и Фанги — блевотина северных пещер. Мы с усердием убиваем всех их… — Тут Траз Самец нахмурившись искоса посмотрел на Рита. — Если ты из другого мира, ты не можешь быть человеком, и я должен приказать убить тебя…

— Звучит очень неприятно, — заметил Рит. — Но ведь я не причинил вам вреда.

Траз Самец махнул рукой, давая понять, что такой аргумент не работает.

— Я отсрочил приговор.

Рит упражнял свои негнущиеся конечности и прилежно изучал язык. Краты, как узнал Рит, не придерживались определенного маршрута в своих блужданиях по обширной Степи Человека, которая простиралась в южной части континента, известного как Котан. Кочевники не много знали о своем мире. На Тскейе существовали и другие материки: Кислован — на юге; Чарчан, Кичан, Ракх — в другом полушарии. По степи скитались различные племена. В болотах и лесах на юге жили великаны-людоеды и каннибалы, обладающие различными сверхъестественными способностями. Синие Чаши обитали далеко на западе Котана; Дирдиры, которые предпочитали холодный климат, жили на Хаулке — полуострове на юго-западе Кислована — и на северном побережье Чарчана.

На Тскейе обосновалась еще одна инопланетная раса — Ванкхи, но Люди Эмблем очень мало знали об этом народе. Аборигенами Тскейя считалась сверхъестественная раса, известная как Пнумы, и их безумные родичи — Фанги. У Кратов считалось неприличным говорить о тех и других, но если о них и говорили, то очень тихим голосом и постоянно поглядывая через плечо.

Шло время. Для Рита это были удивительные дни и ночи отчаянья, тоски по Земле. Кости Рита начали срастаться, он стал вставать и исследовал лагерь кочевников.

Около пятидесяти хижин приютились с подветренной стороны холма. Они соединялись крышами так, чтобы сверху казаться продолжением склона. Под навесом стояло несколько необычных шестиколесных моторных подвод, закрытых брезентом. Рит удивился размерам экипажей и изучил бы их более внимательно, если бы не ватага мальчишек болезненного вида, которая ходила за ним по пятам и внимательно следила за чужаком. Дети инстинктивно чувствовали то, что Рит им чужой, и это притягивало их. Однако воины игнорировали его; человек без эмблемы считался чуть материальней призрака.

В дальнем конце лагеря Рит обнаружил странную машину, установленную на грузовике, — гигантскую катапульту с рычагом в пятьдесят футов длиной. Осадная машина? С одной стороны машины был расположен диск, выкрашенный в розовый цвет, с другой — синий диск; как предполагал Рит, один диск соответствовал Азу, другой Бразу.

Шли дни, недели, месяцы. Рит не понимал пассивной жизни племени. Краты были кочевниками, но почему же они так долго не снимались с места? Каждый день из лагеря выезжало четыре разведчика, а воздушный змей парил в небе над головой, качаясь из стороны в сторону, то чуть спускаясь, то поднимаясь, в то время как ноги летчика-мальчишки, словно ножки куклы, болтались в воздухе. Воины вели себя спокойно и практиковались в использовании оружия. Оружие было трех видов: длинные гибкие рапиры, кончиками которых можно было резать и колоть, словно лазерным лучом; арбалеты, в которых использовалась упругость эластичных нитей, чтобы выстрелить короткой оперенной стрелой; треугольные щиты в фут длиной, девяти дюймов у основания, с острыми, удлиненными углами и заточенными, как бритва, краями, служившими дополнительно как режущее и колющее оружие.

Вначале за Ритом присматривал восьмилетний мальчишка, потом маленькая столетняя карга с лицом, похожим на изюмину; после нее девушка, которая, если бы обязанность присматривать за Ритом не была ей в тягость, могла бы показаться привлекательной. Скорее всего, ей только исполнилось восемнадцать. Правильные черты лица, великолепные светлые волосы, в которых запутались веточки и соломинки, казались типичными для кочевников. Она ходила босая, носила только халат из грубого серого домотканого полотна.

Однажды, когда Рит сидел на скамье, девушка проходила мимо. Рит поймал ее за талию и усадил себе на колено. От девушки пахло дроком и папоротником, мхом степей и сверхъестественным, кисловатым запахом шерсти. Хрипло, встревоженно она спросила:

— Что ты хочешь от меня? — и не очень смело попыталась приподняться.

Риту нравилось ощущать вес ее теплого тела.

— Сначала я хотел бы вытащить все веточки, застрявшие у тебя в волосах… Посиди-ка спокойно! — Девушка расслабилась, покосившись взглядом на Рита, недоумевающая, покорная, смущенная. Рит причесал ее волосы вначале пальцами, потом деревянной щепкой. Девушка сидела спокойно. — Теперь ты выглядишь намного лучше, — заметил Рит.

Девушка не двигалась, словно задремав. Наконец она зашевелилась, встала на ноги.

— Я должна идти, — торопливо сказала она. — Кто-нибудь может увидеть… — Но она медлила. Рит притянул ее назад, потом, подумав, отпустил.

На следующий день она, как бы случайно, снова прошла мимо Рита, и в этот раз у нее были чистые, причесанные волосы. Она остановилась, посмотрев через плечо, а Рит хорошо помнил, какими бывают взгляд и осанка женщины в подобных случаях на Земле. Он почувствовал, что его тошнит от меланхоличной жизни кочевников… На Земле эту девушку сочли бы красивой. Здесь, в Степи Человека, она могла лишь смутно догадываться о таких вещах… Рит коснулся ее. Девушка подошла еще ближе, так, словно сделала это против своего желания. Она-то знала законы своего племени. Рит положил руки на ее плечи, потом обнял ее за талию и поцеловал. Она, казалось, находилась в недоумении. Рит, улыбнувшись, спросил:

— Разве никто не делал этого раньше?

— Нет. Но это приятно. Сделай это снова.

Рит тяжело вздохнул. Ладно, почему бы нет?.. Кто-то подошел к ним сзади. Пощечина свалила Рита на землю, и вслед полетело несколько слов, которые произнесли слишком быстро для того, чтобы Рит мог их понять. Обутая в сапог нога ударила Рита под ребра, отчего дрожь прошла по его только-только зажившему плечу.

Мужчина подошел к потупившейся девушке, которая застыла, прижав кулаки ко рту. Он ударил ее, пнул, обрушил на нее смесь ругательств, криков и оскорблений.

— …Близость с безродными рабами отвратительна! Так-то ты следишь за чистотой расы?

— Раб? — Рит приподнялся с пола сарая. Слово звенело у него в голове. — Раб?

Девушка убежала, нырнула под фургоны. Собрались люди. Траз Самец пришел взглянуть, в чем тут дело. Воин — дюжий малый возраста Рита — показал дрожащим пальцем на землянина:

— Он — проклятие, черное знамение. Разве не все предупреждены? Невыносимо, если он начнет брюхатить наших женщин! Его нужно убить или кастрировать!

Траз Самец с сомнением посмотрел на Рита:

— Кажется, он был достаточно изувечен.

— В самом деле! Он мало изувечен! Я просто случайно проходил мимо… Если у него так много сил, почему он не отправится поработать? Почему мы должны разрешать ему сидеть на подушках и отъедаться? Кастрируй его, и пусть он балуется с женщинами!

Траз Самец неохотно согласился, и Рит с упавшим сердцем подумал о контейнере с вещами первой необходимости, оставшемся на дереве, вместе с лекарствами, сканоскопом, энергетической батареей и, что более важно, с оружием. С тем же успехом они могли находиться на борту «Исследователя 4».

Траз Самец позвал женщину-мясника:

— Принеси острый нож. А ты, раб, веди себя спокойно.

— Подождите! — выдохнул Рит. — Так-то вы обращаетесь с чужеземцами? У вас существуют традиции гостеприимства?

— Нет, — ответил Траз Самец. — У нас ничего такого нет. Мы — Краты, движимые лишь силой наших эмблем.

— Этот человек ударил меня, — возмутился Рит. — Он — трус? Он будет сражаться? Если я раздобуду себе эмблему… Разве тогда я не могу заработать право стать равноправным членом племени?

— Право на поединок дает только эмблема, — признался Траз Самец. — Этот человек, Осом, обладает эмблемой Вадаза. Без Вадаза он ничуть не лучше тебя. Но если Вадаз покинет Осома, тебе он не достанется!

— Я могу попытаться…

— Предположим. Но это случиться позже. Вот — женщина-мясник. Будь добр, спусти штаны…

Рит с ужасом посмотрел на женщину, которая в плечах была шире его и немного толще его в талии. Она приближалась к нему, широко улыбаясь.

— Прошло спокойное время, — пробормотал про себя Рит. — Долой расслабленность.

Он повернулся к Осому Вадазу, который хлестнул рапирой так, что сталь взвизгнула, чиркнув по толстой коже куртки Рита. Но Рит шагнул вперед и оказался ближе чем в шести футах (длина рапиры) от кочевника. Осом Вадаз попытался отскочить назад. Рит поймал руку кочевника, которая оказалась твердой, как сталь. По своим физическим данным кочевник был намного сильнее Рита. Осом Вадаз вырвал руку и, сильно толкнув, повалил Рита на землю. Оказавшись на земле, Рит перевернулся и подсечкой попытался свалить с ног Осома Вадаза. Тот споткнулся о бедро астронавта и рухнул навзничь. Изловчившись, Рит пнул его в голову и, попав по шее, сломал дыхательное горло противника. Пока Осом Вадаз лежал, подергиваясь в судорогах, и хрипел, его шляпа слетела. Рит потянулся к ней, но ее забрал Верховный Волшебник.

— Я в бою завоевал эту эмблему! — закричал Рит Тразу Самцу. — Эмблема — моя!

— Нет. Твоя победа не имеет значения! — страстно закричал Волшебник. — Это не по нашим законам. Ты — раб, рабом и останешься!

— Мне и тебя убить? — спросил Рит, угрожающе подавшись вперед.

— Достаточно! — закричал Траз Самец тоном, не терпящим возражений. — Достаточно убийств. Прекратите!

— Так как насчет эмблемы? — спросил Рит. — Вы не хотите отдать ее мне?

— Я должен подумать, — объявил юноша-вождь. — Со временем я решу… Пока же пусть женщина-мясник отнесет тело на погребальный костер. Где Судьи? Пусть они выйдут вперед и рассудят дело Осома, которого называли Вадазом. Люди Эмблем, приготовьте машину!

Рит отошел в сторону. Через несколько минут он снова обратился к Тразу Самцу:

— Если ты мудр, то решишь, чтобы я покинул племя и отправился восвояси…

— Ты узнаешь о моем решении, когда я провозглашу его, — объявил паренек с решительностью, которой полагалось быть у Самца. — Помни, ты — мой раб. Я приказал убрать в ножны клинки, иначе тебя могли бы убить. Если ты попытаешься бежать, тебя выследят, схватят и станут пороть. А пока ты должен заняться заготовкой пищи для животных.

Риту показалось, что Траз Самец притворно напустил на себя суровость. Возможно, чтобы отвлечь внимание — как свое, так и всех остальных — от неприятного приказа, который сам же отдал женщине-мяснику и который, как подразумевалось, он отменил.

Целый день расчлененное тело Осома, который некогда носил эмблему Вадаза, жгли на тлеющем огне в специальной металлической печи. Ветер разнес гнусную вонь по всему лагерю. Потом воины расчехлили чудовищную катапульту, приготовили механизм и установили его в центре лагеря.

Солнце спряталось за линией гранатово-пурпурных облаков. Закат был ало-коричневым. Труп Осома сгорел. Остался только пепел. Когда все племя, выстроившись рядами и что-то шепча себе под нос, преклонило колени, Верховный Волшебник, перемешав пепел с звериной кровью, слепил шар, который потом уложил в коробку и положил его на огромную ось катапульты.

Волшебник смотрел на восток, где вставала Аз — розовая луна, пока та полностью не поднялась из-за линии горизонта. Наконец Верховный Волшебник обратился к ней завывающим голосом:

— Аз! Судьи судят человека и желают ему добра! Он — Осом. Он носил эмблему Вадаза. Приготовься, Аз! Мы посылаем тебе Осома!

Воины у катапульты занялись шестерней. Огромный рычаг описал дугу; эластичные канаты заскрежетали от напряжения. Коробку с пеплом Осома переложили в чашу. Катапульту нацелили на Аз. Племя застонало, и стоны постепенно перешли в вой. Волшебник воскликнул:

— Отправляйся на Аз!

Катапульта издала тяжелый «твинг-твак!». Коробка исчезла. Мгновением позже высоко в небе полыхнуло белое пламя — кочевники испустили восторженный вздох.

Еще полчаса стояли они, глядя на Аз. «Неужели они завидуют Осому и верят, что он сейчас веселится во дворце Вадаза на Азе?» — удивился Рит. Прежде чем улечься на свой тюфяк, Рит взглядом пошарил среди теней, пока с улыбкой мрачного удивления от сознания собственной слабости не поймал себя на том, что пытается найти ту девушку, из-за которой заварилась вся эта каша.

На следующий день Рита отправили собирать корм для скота — грубые листья, покрытые каплями темно-красного воска. Рит был рад, что избавился от монотонной жизни бездельника.

Покатые холмы простирались, насколько хватало глаз, чередуясь с янтарными и черными скальными обнажениями под ветреным небом Тскейя. Рит посмотрел на юг, на черную линию деревьев, где осталось висеть на дереве его катапультировавшееся снаряжение, по крайней мере Рит на это надеялся. В ближайшем будущем он попросит Траза Самца отвести его на место падения… Вдруг Рит почувствовал чей-то взгляд; он резко обернулся, но никого не увидел.

Осторожно, поглядывая через плечо, Рит занялся работой, стал собирать листья, наполняя две корзины, которые носил на коромысле, перекинутом через плечо. Он спустился в болотистую низину, где росла рощица низких кустов с листами, похожими на красное и синее пламя. Тут Рит заметил, как среди кустов мелькнул серый халат. Девушка притворилась, что не видит его. Рит спустился ей навстречу, и они остановились лицом к лицу. Она улыбалась, неуклюже прижав ладони к груди.

Рит потянулся вперед, взяв ее за руки:

— Если мы встретились, если мы друзья, мы не должны беспокоиться.

Девушка кивнула:

— Я знаю… Правда, что ты из другого мира?

— Да.

— На что он похож?

— Тяжело описать.

— Волшебники — дураки, правда? Мертвые люди не попадают на Аз.

— Я это знаю.

Она придвинулась ближе:

— Сделай снова то, что ты сделал в тот раз.

Рит поцеловал ее. Потом он взял ее за плечи и обнял:

— Мы не можем стать любовниками. Ты будешь несчастлива. Тебя побьют.

Она повела плечами: