Не входи в эту дверь!

— Да, печальный случай, — сказала миссис Блекман мужу, когда они возвращались домой. — Такая молоденькая и такая больная! Брат-то о ней как беспокоится, да и родители небось горюют. Хорошо, что у нас нет детей. Не бывает худа без добра.

И миссис Блекман, утешившись этими нехитрыми размышлениями, немного примирившими ее с собственной не очень счастливой судьбой, поднялась в свою комнату и собралась заняться обычными домашними делами. Но вдруг она услышала шум мотора: по дороге медленно двигалась автомашина.

Хозяйка подумала: «Неужто тоже к нам? Вот чудеса, два автомобиля в один вечер». Неожиданно ей пришло на ум, что появление обеих машин связано какой-то общей причиной, одним событием, может быть, даже зловещим и опасным. Впервые после отъезда первой машины миссис Блекман почуяла что-то неладное и странное в поведении «брата и сестры».

Она подошла к окну и осторожно приоткрыла створку. Туман не рассеялся, но уже не был таким густым. Она увидела, что машина, не заехав на заправку, прибавила скорость и быстро скрылась из виду.

У миссис Блекман усилилось ощущение того, что должно произойти или уже происходит нечто страшное и трагичное. Даже за ужином у нее из головы не выходили обе эти машины, и она невольно стала размышлять вслух:

— Да, совершенно верно. Вторая ехала с выключенными фарами.

— Ты это о чем? — посмотрел на жену в удивлении Джо Блекман.

— О машине, которая недавно тут проехала мимо… Нет, не о той, в которой ехала больная девушка, а о другой…

— Не было здесь никакой другой.

— Была. Она проехала немного позже и в том же направлении, в каком ехала первая машина. Как я ее увидела, так и подумала — что-то случилось. Не знаю что. Да. У второй машины фары были потушены.

Джо, который старался не лезть в чужие дела, надеясь на то, что и другие люди дадут ему жить спокойно, твердо заметил:

— Как бы там ни было, это нас не касается.

Но он жестоко ошибался.

ГЛАВА XIII

Старуха Трентхем была вне себя от ярости, когда убедилась, что Нора не вернулась с автобусом, который в три часа прибыл из Грин-Велли.

— Я думала, что ей можно доверять, — жаловалась она племяннику. — Она же мне обещала…

— Не стоит волноваться, тетушка Мери, ведь она, как ты говоришь, еще совсем девчонка, легкомысленная…

— В два часа она должна была вернуться. Она обещала. Роджер, может, она сбежала?

— Это была бы грандиозная новость! — Роджер ни на секунду не переставал быть репортером. — Понимаешь, тетя, ее бегство подтвердило бы то, что она опасается давать показания. А этот тип может оказаться ее сообщником!

— У тебя глаз, как у ястреба, — сухо заметила старуха. — Мне этот Сэм сразу показался подозрительной личностью. Хорошо еще, если он просто хулиган-мальчишка, а не профессиональный головорез. А она, глупая, его защищала…

— Он ей нравится?

— Откуда я знаю? — воскликнула старуха. — Разве понять теперешнюю молодежь? Говорят одно, думают другое, делают третье… Мы в юности серьезнее относились и к любви, и к дружбе.

— Ты хочешь сказать, что современные девушки никого и ничего не принимают всерьез? — Роджер приготовился к разговору по душам, но миссис Трентхем была слишком взволнована исчезновением Норы.

— Если в четыре ее не будет, я позвоню в полицию.

— Тебя, тетя, поднимут на смех. Если девочки идут гулять с мальчиками и не возвращаются к чаю, это еще не значит, что с ними случилось что-то ужасное.

— Пойду посмотрю, взяла ли она с собой свои вещи. Я никому не верю. Думаю, она просто не пожелала с тобой разговаривать. Как ей не стыдно так поступить со мной, я относилась к ней лучше, чем моя соседка к родной дочери. Неблагодарная девчонка!

— Неблагодарность тоже говорит о том, что девицы теперь ни к чему не относятся серьезно, — продолжал рассуждать Роджер, благодушно поглядывая на тетушку. Однако он встал из-за стола и покорно отправился вместе с ней в комнату Норы. Там они обнаружили, что с собой она взяла только сумочку. Мыло, зубная щетка, ночные туфли и прочие вещи оказались на месте.

— Значит, она не замышляла удирать с Сэмом, — сказала старуха Трентхем. — Не станет же она всем этим снова обзаводиться.

— Как выглядит парень? Опиши мне его, — попросил Роджер.

— Не знаю и никогда о нем не слышала до того, как пришла вторая телеграмма.

— Вторая? — с любопытством переспросил репортер, нацелив на тетю Мери свой острый нос.

— Да. Сначала пришла первая, без подписи, где сообщалось, что Нора «в опасности».

— И ты только сейчас сообщаешь мне такой важный факт? Тетя Мери, ты меня просто поражаешь. Я всегда ценил твою энергию.

— Я не считала это особо важным фактом. Меня больше интересует второе послание.

— А все-таки где первое?

— Думаю, в корзине для бумаг.

Роджер стал копаться в корзине с рвением пса, ищущего кость.

— Вот она! — воскликнул он, расправляя смятую бумажку. — «Будь осторожна. Тебе грозит большая опасность», — читал он. — Это находка! А где вторая телеграмма?

— Она ее взяла с собой.

— Жаль! Ладно, поместим вот эту на первой полосе газеты. У тебя есть фотография девушки?

— Да. Она недавно фотографировалась и дала мне одну или две свои фотографии. Там, в ящике справа. Поаккуратнее, пожалуйста.

— Хорошенькая девочка, — заметил Роджер. — Может, она все же сбежала? Вот была бы тема для статьи.

— Ты полагаешь? — заколебалась старуха. — Кто ее знает. В общем-то она слишком доверчива. Она, дурочка, даже не знает фамилию этого Сэма.

— Я хочу сказать, твоя сиделка сбежала от моих расспросов, — рассеянно отвечал Роджер, он уже не столько думал о девушке, сколько о своей новой заметке для утреннего выпуска «Дейли пост».

— А зачем ей убегать от твоих вопросов? Честной девочке нечего утаивать.

— Если только она и вправду честная… — пробурчал Роджер. — Кажется, я представляю, что произошло. Она получила первую телеграмму и испугалась. А тут случайно объявился ее дружок, который решил ее защитить и спасти от грозящих неприятностей. Ну, он ее и увез…

Когда Нора не вернулась и с пятичасовым автобусом, миссис Трентхем разозлилась не на шутку.

— Я сейчас позвоню ее директрисе, откажусь от нее и попрошу прислать мне другую, более аккуратную и обязательную сиделку, — заявила старуха.

— Не делай этого, тетя. Ты все испортишь. Ведь, может быть, впервые мне представляется редкая возможность опубликовать действительно интересный материал. Если все сорвется, я застрелюсь.

— Не застрелишься, придумаешь какую-нибудь дурацкую историю, вроде тех, которые каждый день публикуются в бульварных газетах, — уколола племянника разгневанная миссис Трентхем. — Я так зла, так зла! Никогда не знаешь, что у человека на уме, даже у такого подростка, как Нора. А ведь с виду такая милая, любезная… Если бы ты ее увидел, подумал бы: сам ангел небесный с голубыми глазками…

— Мне сейчас, тетя, не до ангелов…

— Я и не говорю, что она — ангел. Она может оказаться чертом, так как замешана в странном преступлении… Нет, я ни в чем ее не обвиняю, но многое, если не все, прояснилось бы, если бы она сразу пошла в полицию.

— Если бы ты, тетя Мери, знала, что такое полиция, ты не удивлялась бы, что туда идут немногие. Понимаешь: от черной оспы, может, и вылечишься, но метки на лице останутся навсегда.

Когда пришел автобус в шесть тридцать, а Нора Дин так и не появилась, Роджер заявил, что ему пора возвращаться в город.

Без четверти семь зазвонил телефон.

— Я возьму трубку, — сказал журналист. — Наверняка звонят мне.

— С чего ты взял? — возмутилась старуха. — Что за самоуверенность? Ведь никто не знает, что ты здесь.

— В газете знают. — Он схватил трубку и спросил: — Кто говорит?

— Это дом миссис Трентхем? — спросил мужской голос. — Я говорю по поручению мисс Дин. Она просила меня позвонить.

— Это — Сэм?

— Да. А я с кем говорю? Вы — журналист?

— Вы угадали. Мисс Дин просила мне что-то сообщить?

— Не вам, а миссис Трентхем.

— Я ей передам.

— Ладно. Нора извиняется за беспокойство, но просит сказать, что вернется только через несколько дней.

— У нее неприятности? Что-нибудь случилось?

— Ей грозит большая опасность.

— Это слова из первой телеграммы, которую Нора вчера получила. Вы, случайно, не знаете, кто ее послал?

— Не знаю, но подозреваю.

— Кто же?

— Человек, который убил Альфреда Ньюстеда. Мисс Дин слишком много знает, и ей сейчас нельзя быть одной.

— И вы ее сопровождаете? Какой галантный кавалер! Но почему мисс Дин не обращается в полицию?

— Со мной ей ничто не угрожает, — сказал голос. — До сего времени она не знала о масштабах опасности, а я ей открыл глаза…

— Вы не могли бы мне дать еще какую-нибудь информацию? — попросил Роджер. — Что-нибудь интересное на первую полосу газеты? У меня есть только одна телеграмма, без подписи.

— Этого, наверное, хватит, чтобы заинтриговать читателей.

— Не вполне, но если вы отказываетесь мне еще что-нибудь сообщить, я сам разыщу материал. Вы откуда со мной говорите?

— Из телефона-автомата. Пожалуйста, сообщите обо всем миссис Трентхем.

— А вы не знаете, сколько времени будет отсутствовать мисс Дин?

— Она вернется, когда я сочту, что она в полной безопасности.

— И когда же это будет?

— Когда полиция арестует Вэбстера.

— Я надеюсь, что девочка не умрет от голода, — заметил Роджер. — Скажите, а за кого вы себя выдаете рядом с ней?

— Я? За брата, конечно. У бедняжки совсем нет друзей, и она надеется только на меня.

— Вы давно ее знаете?

— Достаточно, чтобы позаботиться о ней.

— Вы за словом в карман не лезете. Спасибо за звонок, и, кстати, еще один вопрос…

— Да, слушаю.

— Как ваша фамилия? Сэм, Сэмьюель… а дальше?

— Вам очень не терпится узнать? — В трубке послышался саркастический смешок, и связь прервалась.

— Ладно, потерпим, — проворчал Роджер, направляясь к тетушке. — Это был Сэмюель, — сказал он.

— Я догадалась, — ответила старуха. — Но скажи мне, он не передал, когда вернется сиделка?

— Когда она будет в безопасности.

— И когда это произойдет?

— Когда полиция схватит преступника. Он, пожалуй, прав. Девочка могла оказаться в трудной ситуации.

— Не понимаю, о чем ты говоришь? Кто же будет со мной, и кто подаст лекарство сегодня ночью?

— С тобой будет молитвенник, который ты так усердно читаешь последние годы… И кухарка Смит может побыть с тобой несколько дней. Она еще не уехала, не так ли?

— Я поговорю по телефону с директрисой колледжа медсестер, — заявила старуха тоном, не допускающим возражения.

— А я тебя попрошу никому не разглашать то, что завтра должно появиться в газете. Ты не могла бы перенести на утро разговор с директрисой?

— Конечно, нет.