Отщепенцы [СИ]

— Так что, по-твоему, надо вечно смотреть в оскаленные пасти друг друга.

— Если тебя это коробит, можешь глазки свои опустить. Но зубы, волчьи зубы, надо иметь всегда. Да и глазки опускать не стоит. А то зевнешь момент прыжка. А там хрясь и покатился, ты милок, по зеленой травушке с вырванной глоткой, — Сергей расхохотался над своим собственным сравнением. Потом продолжил, — да и, по всей видимости, может оказаться так, что придется посмотреть в зубы другому хищнику и понюхать смрад другой пасти.

— И кто же это?

— Азия-с, мой друг, Азия-с.

— Ты думаешь?

— Уверен. Нет, это конечно, не завтра случится и не послезавтра. Мы еще долго будем отрабатывать свой виток истории, еще долго будем вдыхать мегакубометры воздуха, перерабатывая плоды Земли в тонны дерьма. Но скрипнет колесо истории, ой скрипнет, и повернется в очередной раз. И Азия — безжалостная, плодовитая Азия, забивающая неверных жен камнями, со своим менталитетом, позволяющим с нами, неверными, поступать как заблагорассудится, не отягощенная душевными терзаниями, типа: "Что нет в мире ничего такого, что стоит хотя бы одной слезы ребенка", с японской вежливой улыбкой на устах, с полутаромиллардным китайским упорством, сдерет с нас, европейцев, мировую майку лидера. И этот процесс стриптиза далекие наши потомки назовут исторической необходимостью или целесообразностью. Целесообразно стало, чтобы пал Великий Рим и он пал под торжествующие вопли варваров и крики насилуемых женщин. Целесообразно стало, чтобы пал Константинополь, этот второй Рим, и он пал и превратился в азиатский Стамбул. Целесообразным станет поменять мирового лидера — и его поменяют. И в который раз чавкнут жернова истории и перемелют очередной человеческий материал и вновь (и сколько раз так было) упадет человеческий фарш на весы истории и вновь уравновесит очередную историческую целесообразность. Вот так-то, мой милый друг. Ну как я с тобой провел политзанятие? Высший класс! — Сергей сладко потянулся.

— За такое политзанятие раньше можно было и из партии вылететь или из комсомола.

— Так то раньше, — Сергей снова потянулся и посмотрел на часы. — Ого, почти час ночи. Давай ложиться спать. А то завтра, вернее уже сегодня, тяжелый день. Будем случать твой обтекатель с изделием.

— Давай ложиться, — согласился Владимир и, убрав ноги со стола, встал. Через десять минут в комнате двух инженеров КБ «Южное» потух свет.

Постановка ракеты на боевое дежурство чем-то напоминает религиозный праздник, вроде Пасхи или Троицы. Только вместо церкви — пусковая установка, вместо толпы верующих — масса машин, агрегатов и людей. Ну а вместо иконостаса, которому все и молятся — Ее Величество РАКЕТА. В строго определенном порядке эти агрегаты подъезжают с почтением к шахте и, выполнив свои функции, отъезжают. Вот перед шахтой застыл скромненький, зелененький ЗИЛок. По технической документации название у него — так просто и не выговоришь: "Передвижной рессиверный агрегат «15Г84». Скромненький он скромненький, но силища в нем упрятана богатырская. Раз — и прапора подсоединили его шлангами к шахте. Два — молоденький лейтенант подошел к щиту управления этого агрегата. Три — раздалось шипение и стотонная крыша шахты стала медленно подниматься. Четыре — и бронированная громада послушно, по стойке смирно, застыла перед этим самым Ге 84. И так агрегат за агрегатом, прикладываясь к шахте то своими шлангами, то еще какими-нибудь своими частями, они смиренно выполняют свою МИССИЮ: ставят Ее Величество РАКЕТУ на боевое дежурство. Но вот на площадке, наконец, появляется и ОНА, та, ради которой и затевался весь этот сыр-бор, ОНА — главный миротворец и главное пугало на Земле. Трепетно ее на специальном транспортно-установочном агрегате подвозят к шахте и наступает торжественная минута — Идол поднимается в вертикальное положение, показывая всему белому свету свое мощное естество — тридцать метров длины и три с половиной метра в диаметре. Проходит еще пара мгновений и главный миротворец гордо уходит под землю, в свое неприступное, уютное логово, где его слуги — люди, создали для него комфортные условия — мягкое ложе, оптимальную температуру и влажность. Теперь тысячи приборов и датчиков будут наблюдать за его состоянием. И не дай бог, что случится. Тут же на КП загорится тревожным красным светом лампа и без промедления, чтобы не творилось на земле — дождь, пурга, мороз, ветер, люди бросятся на помощь своему идолу. И не отойдут от него до тех пор, пока не убедятся — ОН снова готов к своей главной миссии — УМИРОТВОРЯТЬ: держать дуло у виска человечества и ласково ему так нашептывать: "Дернешься — стреляю".

Все эти мысли крутились в голове у Владимира, который стоял на площадке и наблюдал стыковку ракеты с обтекателем. Все шло, как по маслу. Транспортно-стыковочный агрегат медленно подъехал к горловине шахты. Еще несколько минут возни — и он выставлен по реперным точкам. Откинуты аутригеры. Тихо, осторожно, обтекатель начинает подниматься в вертикальное положение…

…Спецпортфель 1584 был вытащен из своей ячейки хранения в первом отделе КБ «Южное» и положен на стол.

…Направляющие штанги агрегата состыковались с ракетой.

…Спецпортфель 1584 вскрыт.

…Обтекатель уверенно заскользил внутрь шахты, навстречу ожидавшей его, раскрытой во всем своем великолепии, ракете.

…- Спецблокнот 0/01287, - молоденькая, двадцатитрехлетняя работница первого отдела равнодушно-монотонным голосом читала внутреннюю опись портфеля.

— Есть спецблокнот 0/01287, - тусклым голосом отвечала двадцатидевятилетняя, начинающая полнеть женщина, замученная тоской и одиночеством.

…Обтекатель мягко сел на направляющие штыри ракеты и плавно заскользил по ним.

— … Спецблокнот 0/03953, - "Господи, ну что мне делать с Колькой. Прицепился, как банный лист к одному месту. А не дай бог подкараулит меня с Игорем — убьет", — прекрасная головка проверяющей была явно занята не работой.

— Есть спецблокнот 0/03953, - через некоторое время отвечала ее коллега. "Как он мог просто взять и уйти. И что теперь? Одна, опять одна, как это все мне надоело", — перебирая содержимое портфеля думала ее напарница.

— Спецтетрадь 0/4276,- "А Игорек то оказался ничего, лучше Кольки, да и к тому же не пьет".

— Есть спецтетрадь 0/4276,- "И хоть был ни рыба, ни мясо, а все же мужчина, а сейчас придешь с работы — одна, ложишься спать — одна…

— Спецтетрадь 0/4367, - "Ох, быстрей бы день кончался. Сегодня его мамаше в ночную…"

…обтекатель «сел» на ракету. Прапорщик их расчета стыковки радостным тоном выкрикнул из шахты:

— Есть! Есть стыковка!

— … Нет. Нет тетради 0/4367,- равнодушным, но по мере осознавания, что случилось, переходящим в возбужденный, голосом выкрикнула женщина…

На следующий день на полигон пришла телеграмма:

Представителю предприятия п/я В-2289[8] т. Кедрову В.С. срочно прибыть на предприятие.

Начальник проектного комплекса А.В.Никифоров

7

Гул двигателей чуть=чуть проникал в салон ЯК-40. Под этот приглушенный гул хорошо дремалось, что Владимир и делал. Получив телеграмму, он тут же по ВЧ позвонил в КБ. К телефону подошел его начальник сектора и коротко сообщил причины его срочного вызова. Голос начальника сектора, пропущенный через электронные схемы шифратора и дешифратора, был полностью безэмоциональным, лишенный всяких оттенков как вода, пропущенная через дистиллятор, лишается всяких солей, всякой своей индивидуальности и становится просто водой, не вкусной водой..

Сутки перед вылетом в конец его измотали. Эта неизвестность и неопределенность трепали нервы сильнее, чем предпусковые волнения. И даже сейчас, пребывая в дреме, в голове стояло какое-то варево из мыслей, обрывков фраз, эмоций. "Куда делась тетрадь? А может, забыл положить в портфель и она сейчас спокойно лежит в столе. Если так — строгий выговор обеспечен. Вот черт. Только его мне и не хватало… А если тетради нет в столе? А где же она еще может быть? Не украли же ее. Кому она нужна… А если все-таки нет. О, боже на ней же гриф "Сов. Секретно". А это уже уголовная статья. Да нет, она в столе, куда ей еще деваться… А если?… Ой, хоть бы была в столе. Подумаешь — строгий выговор", — Володя открыл глаза и посмотрел вниз. Узнал знакомый пейзаж — до Днепропетровска полчаса лета. Его сосед — незнакомый парень его лет лениво читал какую-то книгу. Владимир невольно пробежал глазами несколько строчек и понял, что парень читал "Граф Монте — Кристо":

"…отсюда положение: если хочешь найти преступника, ищи того, кому совершенное преступление могло принести пользу".

"Бедный Дантес, вытащенный буквально из-за свадебного стола, не разделивший брачного ложа с прекрасной Мерседес, он отсидел двадцать лет в замке Ив, не зная за что. Отношение к нему — это вверх человеческой несправедливости и человеческой подлости", — мысль тихо, как мерный гул двигателей, заполнила мозг Владимира. Он откинулся в кресле и прикрыл глаза. Под убаюкивающий шум в салоне и чтобы отвлечься он начал вспоминать сюжет "Графа Монте-Кристо". Дантес — молодой красивый мужчина, вот-вот станет капитаном корабля. Его невеста — прекрасная, умная, любящая девушка. Но в действие вступают человеческая подлость и зависть — и все: вместо каюты капитана — камера в замке, вместо прекрасной Мерседес — аббат Фариа, вместо ясной и счастливой жизни — плавание по морям, дома — любимая жена, дети, достаток и уют, полная неопределенность. Потом отчаянный побег, множество приключений, опасностей и вот, вместо бедного, наивного Дантеса — умный, умудренный жизнью, сказочно богатый граф Монте — Кристо. Ничего не скажешь, занимательный сюжет", — Владимир открыл глаза, посмотрел в иллюминатор. "Стоп. Значит, "кому это выгодно"? Так, по-моему, Дюма пишет". Як-40 ухнул в воздушную яму, коротко взвыли двигатели. "Ну-ка, ну-ка", — Кедров скосив глаза пробегал знакомый текст. И вновь в его мозгу зазвучали из пошлого века голоса многомудрого аббата Фариа и наивного Дантеса:

"… отсюда положение: если хочешь найти преступника, ищи того, кому совершенное преступление могло принести пользу. Кому могло принести пользу ваше исчезновение?

— Да никому. Я так мало значил".

"А кому может принести пользу мое исчезновение. Так, так. Ну-ка, что там дальше и Кедров вновь заскользил глазами по книжной странице:

" — Итак, вернемся к вашему миру. Вас хотели назначить капитаном "Фара"?

— Да.

— Вы хотели жениться на красивой девушке?

— Да.

— Нужно ли было кому-нибудь, чтобы Вас не назначили капитаном «Фара»? Нужно ли было, чтобы вы не женились на Мерседес?"

"Что ж, если слова "капитан Фара" заменить словами "начальник группы", а имя Мерседес поменять на имя Ирина, то эти вопросы я вправе задать себе. Так кому могло принести пользу мое исчезновение. Ответ напрашивался сам…

Днепропетровск. Понедельник 30 мая 1988 г.

Днепропетровск встретил Кедрова жарой, голубым, безоблачным небом, и палящим солнцем. Столбик термометра топтался между тридцатью тремя — тридцатью пятью градусами. Это чистое небо, яркое солнце, вся эта буйная жизнерадостность природы резко контрастировали с настроением Владимира. С аэропорта он поехал сразу в КБ. Вот и Восточная проходная. Торопливо нажал свою кнопку на кабинке пропусков. Площадь между Восточной проходной и восьмиэтажным зданием центрального корпуса КБ он преодолел почти бегом. Сунул пропуск вахрушке на проходной КБ и устремился к лифтам, на ходу кивая знакомым. Седьмой этаж. Последний рубеж — проходная в проектный комплекс. К своему столу Кедров подбежал почти вприпрыжку. За соседним столом сидел Илья.

— О, привет, — Илья быстро встал со стула и шагнул ему навстречу.

— В столе искали тетрадь? — вместо приветствия быстро спросил Владимир.

— Искали, Володя. Весь стол перетрусили — нет тетради. В твоем сейфе искали. Весь отдел перерыли — тетради нигде нет.

"Тетради нигде нет", — Володя машинально, про себя, повторил эти слова. Сел, немного отдышался. В голове образовалась какая-то пустота. Это — как куда-то бежишь, надеешься успеть что-то сделать и тут бац — понимаешь, что опоздал. И мозгу просто надо какое-то время переосмыслить ситуацию и выработать новое решение.

— Ну как тут дела? Чем занимаешься? — автоматически, что бы хоть что-то говорить, спросил Владимир.

— Да какие тут дела. Как сообщили из первого отдела, что в твоем портфеле не нашли тетрадь, так тут и началось. Начали все перерывать. Когда ничего не нашли всех заставили писать — где и когда каждый в последний раз видел эту тетрадь.

— Ты тоже писал?

— Ну а как же.

— Ну и когда?

— Что когда?

— Когда ты видел в последний раз мою тетрадь, — вопрос вырвался невольно, Владимир пока не хотел его задавать.

Илья сжал губы и, практически, их не разжимая, тихо сказал:

— Володя, я твою тетрадь не брал.

Владимир долгим взглядом провел по лицу Ильи и проронил:

— Спасибо, — сделал паузу, — если так.

К столу подошел начальник сектора:

— Здравствуй, Володя.

— Здравствуйте, Анатолий Иванович.

— Зайди в кабинет к Автономову. Владимир молча кивнул, еще раз глянул на Илью и пошел к начальнику отдела.

— Здравствуйте, Валерий Николаевич.

— Здравствуй, Володя. Присаживайся.

Кедров сел.

— Какая случилась неприятность, ты знаешь?

— Знаю.

— Меня вызывали в первый отдел и сообщили, что до выяснения всех подробностей происшествия ты отстраняешься от всех работ по ракетной тематике и командируешься в двадцать третий отдел.

— А это что за отдел?

— Административно-хозяйственный отдел. Будешь бумажки разные у них переписывать, ну и все такое прочее. Ясно?

— На сколько времени командировка?

— Я же сказал — до выяснения всех подробностей происшествия. Да, чуть не забыл. Пропуск твой временно забивается. Тебе выдается временный. Там будет проставлены шифры для входа на завод и КБ. Сюда, в проектный комплекс, ты проходить пока не сможешь. А сейчас иди к начальнику первого отдела, он тебе расскажет о твоих дальнейших шагах по линии первого отдела.

Владимир вышел из кабинета. Разговаривать ни с кем не хотелось. Поэтому он быстро прошел по коридору, прошел проходную проектного комплекса и спустился на третий этаж. Начинались ЕГО хождения по мукам. Начинались с третьего этажа — места расположения кабинета начальника первого отдела.

Начальник первого отдела был еще более краток, чем начальник его отдела. Сухим, деловым тоном, под уютное бормотание кондиционера, исправно перелапатывающего килокалории тепла за окном в кубометры свежего воздуха в кабинете, он кратко и ясно, чувствовалась вышколенность отставника КГБ, изложил, что Владимиру Кедрову предстояло сделать сегодня. И посоветовал все это записать на бумаге, дабы ничего не упустить. В результате этого появилась на свет следующая записка:

1. Написать объяснительную записку на имя зам. Генерального конструктора по режиму, где подробно изложить:

а) какие сведения содержались в спецтетради 0/4367.

б) когда он видел свою тетрадь последний раз.

Объяснительную записку следует писать в соседней комнате и отдать лично ему, начальнику первого отдела, в руки.

2. Подойти к начальнику отдела по режиму и поменять свой пропуск на временный.

3. Подойти к начальнику двадцать третьего отдела и получить указания куда завтра необходимо выйти на работу.

4. Ждать дальнейших указаний.

— Усвоили, молодой человек, что необходимо Вам сделать?