«The Soviet Story»: Механизм лжи

3.2. В середине сентября 1932 года Сталин принял решение о развертывании «голодомора»

Начало так называемого «голодомора» — якобы осуществлявшегося советской властью геноцида украинцев[36] — авторы фильма увязывают с письмом Сталина Кагановичу от 11 сентября 1932 года со словами «мы можем потерять Украину». После этого, рассказывают зрителю, было принято решение о «геноциде голодом».

Проверка источников опровергает этот тезис.

Прежде всего, следует отметить, что письмо Сталина Кагановичу со словами «Украину можем потерять» датируется не 11 сентября, а 11 августа 1932 года. Этот документ неоднократно публиковался как российскими, так и украинскими историками; ни одного слова о необходимости геноцида украинцев там нет. Более того, в письме говорится нечто прямо противоположное: о необходимости хозяйственного и политического укрепления Украины и превращения ее в образцовую республику.

«Если не возьмемся теперь же за выправление положения на Украине, Украину можем потерять…

Нужно: а)взять из Украины Косиора и заменить его Вами с оставлением Вас секретарем ЦК ВКП(б); б)вслед за этим перевести на Украину Балицкого на пост председателя], а украинского ГПУ (или ПП Украины, так как должности пред [сед]а [теля] ГПУ, кажется, не существует) с оставлением его замом председателя ОГПУ, а Реденса сделать замом Балицкого по Украине; в)через несколько месяцев после этого заменить Чубаря другим товарищем, скажем, Гринько или кем-либо другим, а Чубаря сделать замом Молотова в Москве (Косиора можно сделать одним из секретарей ЦК ВКП); г)поставить себе целью превратить Украину в кратчайший срок в настоящую крепость СССР, в действительно образцовую республику. Денег на это не жалеть.

Без этих и подобных им мероприятий (хозяйственное и политическое укрепление Украины, в первую очередь — ее приграничныхрайонов и т. п.), повторяю — мы можем потерять Украину».

В соответствии с тезисом об укреплении Украины в Кремле было принято решение о снижении для этой республики плана хлебозаготовок. 19 августа 1932 года Сталин писал Кагановичу:

«Как видно из материалов, о сокращении плана хлебозаготовок будут говорить с ЦК не только украинцы, но и северо-кавказцы, Средняя Волга, Западная Сибирь, Казахстан и Башкирия. Советую удовлетворить пока только украинцев, сократив им план на 30 миллионов и лишь в крайнем случае на 35–40 миллионов. Что касается остальных, разговор с ними отложите на самый конец августа»

Принятое днем ранее постановление Политбюро ЦК ВКП(б) гласило:

«Принять предложение т. Сталина о сокращении плана хлебозаготовк на Украине на 40 миллионов пудов в виде исключения для особо пострадавших районов Украины с тем, чтобы колхозам особо пострадавших районов снять половину плана, а индивидуалам — треть».

А два месяца спустя, 29 октября 1932 года, план хлебозаготовок для Украины был сокращен во второй раз. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) гласило:

«1. Согласиться с предложением т. Молотова и ЦК КП(б)У о дополнительном плане снижения плана хлебозаготовок по Украине на 70 млн пудов, в том числе: по совхозам — на 12 100 тыс. пуд. по колхозам — на 39 000 тыс. пуд. по единоличникам — на 18 900 тыс. пуд.

2. Предоставить т. Молотову право несколько снизить в связи с этим октябрьский план хлебозаготовок на Украине».

Всего за 1932 год план хлебозаготовок для Украины пересматривался трижды и был снижен в общей сложности на 138 млн пудов, то есть почти на треть от общего плана.[40]

Как видим, результатом цитируемого авторами фильма письма Сталина Кагановичу стала не подготовка «голодомора», а нечто противоположное — снижение планов хлебозаготовок на Украине.

3.3 В 1932–1933 годах с Украины было экспортировано более 10 млн тонн зерна

В одном из эпизодов фильма «The Soviet Story» демонстрируется график экспорта продовольствия с Украины. Согласно этому графику, в 1929 году за рубеж было экспортировано 2,6 млн центнеров украинского хлеба, в 1930 -48,4, в 1931 -50, в 1932 -51,8, в 1933 -17,6 и, наконец, в 1934 году -8,4 млн.[41]

Эта информация является ложной. Данные о советском экспорте хлеба хорошо известны. В 1929 году СССР экспортировал 2,6 млн центнеров, в 1930 -48,4, в 1931 -51,8, в 1932 -18, в 1933 -17,6, в 1934 -8,4 млн.

Сопоставление этих цифр с цифрами, приведенными в фильме «The Soviet Story», помогает нам понять используемые создателями фильма механизмы фальсификаций.

Во-первых, показатели экспорта хлеба из всего СССР выдаются за экспорт только с Украины. Во-вторых, данные об экспорте хлеба в 1932 году завышены в 2,5 раза. Таким образом, «обосновывается» мысль о том, что даже во время голода 1932–1933 годов Кремль не стал снижать экспорт хлеба. Однако на самом деле советское руководство, столкнувшись с проблемой голода, хлебный экспорт резко сократило. Другое дело, что решение о сокращении экспорта было принято слишком поздно: в апреле 1933 года.[42]

3.4.В 1933 году на Украине умерло около 7 миллионов человек

Число жертв голода 1932–1933 годов традиционно завышается. Отдельные политики и публицисты говорят о 12 миллионах погибших от голода только на Украине. На этом фоне оценка, данная в фильме «The Soviet Story», выглядит относительно пристойно. Однако действительности она все равно не соответствует.

Согласно данным ЗАГСов, в 1931 году, до начала голода, на Украине было зафиксировано 514,7 тысячи смертей. В 1932 году, когда голод только начался, уровень смертности поднялся в республике до 668,2 тысячи человек. А в 1933 году официально зарегистрированная смертность составила 1850,3 тысячи.[43] Таким образом, если считать уровень смертности 1931 года «фоновым», то число жертв голода 1932–1933 годов на Украине составляет 1489,1 тысячи человек. Опираясь на данные ЗАГСов и учитывая, что определенное число смертей могло оказаться не зарегистрированным, численность умерших от голода на Украине можно определить примерно в 1,5–2 миллиона человек.[44]

Большинство российских и зарубежных историков, однако, сходятся в том, что данные ЗАГСов неполны. В литературе присутствуют три варианта подсчета жертв голода 1932–1933 годов.

Один из них сосредоточен на исчислении жертв голода на Украине и принадлежит заместителю директора Института истории Украины Национальной академии наук Украины С.В. Кульчицкому, который считает, что во время голода 1932–1933 годов учет населения Украины был нарушен — рождения и смерти детей, умирающих в младенчестве, не фиксировались или фиксировались неполно, и потому официальные данные должны быть скорректированы. С.В. Кульчицкий утверждает, что в июне 1933 года (пик голода) было зарегистрировано не более половины смертей. Поэтому он определяет рождаемость на Украине в 1933 году не в 471 тысячу человек (как зафиксировано ЗАГСами), а в 621 тысячу человек. Располагая сведениями двух переписей и погодовыми данными о естественном приросте, он получает разность между численностью, ожидаемой по данным текущего учета, и численностью, зафиксированной переписью 1937 года. Вычтя из нее сведения ЦУНХУ о механическом движении населения (они дают отрицательное сальдо миграции для УССР), С.В. Кульчицкий получает число жертв голода на Украине -3,238 млн человек. Как замечает исследователь, точность тут обманчива, в реальности следует говорить о числе жертв в диапазоне от 3 до 3,5 млн человек в 1933 году, с учетом же смертности 1932 года — от 3,14 до 4 млн человек.

Другой вариант принадлежит бывшим сотрудникам ЦСУ СССР Е.М. Андрееву, Л.Е. Дарскому и Т.Л. Харьковой, опубликовавшим два капитальных труда: «История населения СССР: 1920–1959 гг.» и «Демографическая история России: 1927–1959». Ученые провели четырехступенчатую коррекцию наличных данных. Сведения переписей 1926 и 1937 годов были исправлены на основе данных текущего учета рождаемости и смертности. Обе оценки численности населения были повышены примерно на 1,5 млн и 0,7 млн соответственно. Затем они скорректировали суммарные цифры рождаемости и смертности периода 1927–1936 годов на основе помесячных данных. После этого были исправлены имеющиеся погодовые цифры рождаемости и смертности. Последний шаг корректировки — приведение всех показателей в соответствие с зафиксированной переписью 1937 года численностью населения по возрасту с точностью до года. В итоге избыточная смертность населения СССР в 1932–1933 годах составила, по Андрееву, Дарскому и Харьковой, 7 млн человек. Из них 2,2 млн человек приходятся на РСФСР (без Казахстана и Крыма, в границах 1959 года) и 4,3 млн человек — на УССР (без Крыма, в границах до 1939 года — оговорка необходима, потому что в Крыму в 1933 году тоже голод был). Почти вся избыточная смертность, по их оценке, приходилась на 1933 год, и 56 % всех смертей этого года, считают ученые, не были зарегистрированы статистикой того времени.

Третий вариант дают подсчеты австралийского исследователя Стивена Уиткрофта. Его итоговая работа опубликована в приложении к третьему тому сборника документов «Трагедия советской деревни». Уиткрофт замечает, что изучение низовых (районных и областных) архивов ЗАГСов — во всяком случае, в той мере, в какой оно проведено, — не подтверждает голословных утверждений о развале системы учета населения во время голода. ЗАГСы в 1932–1933 годах в обследованных районах Поволжья и Украины работали не хуже и не лучше, чем до и после голода. Ими была зафиксирована устрашающая картина роста смертности и спада рождаемости на протяжении 1931–1934 годов. Статистики, отмечает исследователь, за сокрытие от правительства действительного положения дел могли попасть за решетку гораздо скорее, чем за неприятную информацию. Уиткрофт подчеркивает, что система учета населения лучше всего работала как раз в УССР: с одной стороны, Украина по сравнению с тогдашней РСФСР (включавшей в себя нынешние Казахстан и Киргизию с Каракалпакской АССР современного Узбекистана) была сравнительно компактна, с другой стороны, на Украине выше всего был процент грамотности населения. Считая наиболее адекватной моделью вычисления Андреева, Дарского и Харьковой, Уиткрофт (на основании своего анализа статистики текущего учета населения) корректирует их, определяя избыточную смертность населения СССР за три года (1931–1933) — а не за два (1932–1933), как у Кульчицкого и Андреева, Дарского, Харьковой, — 7 млн человек, из них в УССР -3-3,5 млн человек.[45]

Таким образом, число жертв голода 1932–1933 годов на территории Украины оценивается исследователями примерно в 3,5 миллиона человек. Вне всякого сомнения, голод 1932–1933 годов был ужасной трагедией, однако преувеличивать ее не менее преступно, чем замалчивать.

Характерно, что данные ЗАГСов известны авторам «The Soviet Story». В демонстрируемом зрителю графике смертности на Украине данные за 1931 и 1932 годы в точности соответствуют данным ЗАГСов. А вот данные за 1933 год подменены: вместо зафиксированных ЗАГСами 1850,3 тысячи умерших называется цифра 7 миллионов. Иначе как сознательным подлогом это назвать нельзя.

3.5. Голод 1932–1933 годов был актом геноцида украинского народа

Тезис, согласно которому голод 1932–1933 годов был геноцидом украинского народа, в последнее время активно продвигается на международной арене украинскими политиками. Этот тезис мы встречаем и в фильме «The Soviet Story». Действительности он не соответствует.

К настоящему времени российскими историками детально исследована трагедия голода 1932–1933 годов, затронувшего Украину, южные районы России и северные районы Казахстана. Введенный в научный оборот комплекс документов опровергает концепцию «голодомора-геноцида». Вот что пишет по этому поводу крупнейший российский специалист по трагедии голода 1932–1933 годов профессор Виктор Кондрашин:

«Концепция «голодомора-геноцида» не подтверждается документами, изученными исследователями и введенными в широкий научный оборот в 90-е годы и в начале 2000-х годов по истории коллективизации в СССР. Документов вполне достаточно, чтобы понять причины, масштабы и последствия голода 1932–1933 гг. в различных его регионах, в том числе на Украине.

Невозможно подтвердить на документальном уровне, что политика Сталина и его окружения в 1932–1933 годы была нацелена на то, чтобы уничтожить украинский народ или его часть. В огромном комплексе документальных и иных источников на эту тему нет ни одного прямого подтверждения этому тезису, что делает саму постановку вопроса о «геноциде», на наш взгляд, просто абсурдной.

Между тем, связь индустриализации и голода очевидна, поскольку связана с голодным экспортом. Причем эта особенность советской индустриализации не является изобретением сталинистов. Например, за 1887–1891 годы с целью получения источников для индустриализации из России было экспортировано примерно 10 млн тонн зерна, результатом чего стал «Царь-голод» 1891–1892 гг. В 1930–1933 гг. из СССР было вывезено почти 13 млн тонн зерна, отсюда и масштабы трагедии в зернопроизводящих районах.

Теория «геноцида голодомором» выглядит неубедительно с точки зрения поведения сталинского режима накануне и во время голода. Если бы речь шла о геноциде, то ему следовало бы действовать по логике действий нацистов в «еврейских гетто» в годы Второй мировой войны, то есть довести дело до конца, прекратить доступ продовольствия и других материальныхресурсов на Украину. Между тем этого не происходило.

По нашим подсчетам, основанным на анализе источников, опубликованных в третьем томе сборника документов «Трагедия советской деревни: коллективизация и раскулачивание», в 1933 году в общей сложности Украина получила 501 тысячу тонн зерна в виде ссуд, что было в 7,5 раза больше, чем в 1932 году (65,6 тысячи тонн). Российские регионы (без Казахстана) соответственно получили 990 тысяч тонн, лишь в 1,5раза больше, чем в 1932 году (650 тысяч тонн).

Почему именно на Украину в 1933 году было направлено из Центра такое огромное количество зерна? Потому что в УССР сложилась наиболее острая ситуация в зерновых районах, поставившая под угрозу срыв посевной кампании, чего сталинское руководство не могло допустить из-за особой роли республики в зерновом производстве страны. На наш взгляд, перераспределение в пользу Украины в 1933 г. перечисленных материальных ресурсов и другие меры по укреплению ее экономики не вписываются в такое понимание действий власти, которое допускало бы политику «геноцида» в отношении какого-либо народа.

Хотя украинские историки и утверждают, что в каждом регионе были свои причины голода, но документы свидетельствуют о едином механизме его наступления повсюду — это коллективизация, хлебозаготовки, аграрный кризис 1932 года, крестьянское сопротивление, «наказание крестьян с помощью голода» во имя укрепления режима и насаждения колхозного строя. Другого механизма по документам не просматривается. Причем речь идет не только о зерновых районах, но и остальных, в том числе Казахстане, где именно коллективизация и мясозаготовки подорвали продовольственную базу населения…

Я не отрицаю того, что голод 1932–1933 годов и общий кризис экономики Украины дали повод сталинскому режиму осуществить превентивные меры против украинского национального движения, а также, в перспективе, его возможной социальной базы (интеллигенции, части госаппарата, крестьянства) при назревании и начале военного конфликта СССР с его врагами. Но первопричиной трагедии в Украине, так же как и в других районах СССР, все же был не национальный вопрос, а нужды укрепления колхозного строя и политического режима в целом, решаемые сталинистами характерными для них репрессивными методами, связанными с природой победившего режима и личностью самого Сталина.

За пределами Украины от голода в 1932–1933 годах, по нашему мнению, погибло от 4 до 5 млн человек, а может быть, и больше. В настоящее время эта проблема активно изучается российскими специалистами. Можно ли считать их жертвами «геноцида голодомором»? По мнению С.В. Кульчицкого — нет. Он считает, что только на Украине был «голодомор-геноцид», а в других регионах СССР — просто голод. И в качестве аргумента говорит о полном изъятии на Украине имеющихся у крестьян продовольственных запасов в ходе хлебозаготовок, а в России лишь изъятии зерна, с оставлением нетронутыми других продовольственных запасов. Но при этом он не называет конкретных директивных распоряжений Центра на этот счет и основывается лишь на свидетельствах очевидцев. Его аргументация о том, что в силу преступного характера сталинского режима документы подобного рода уничтожались, или приказы отдавались Сталиным и его подручными устно, среди специалистов сталинской эпохи выглядят, по меньшей мере, неубедительно.

Подводя итог, мне хотелось бы еще раз донести до ваших многоуважаемых украинских читателей суть подхода российских и зарубежных ученых, не поддерживающих концепцию ''геноцида голодомором» Украины, к проблеме голода 1932–1933 годов в СССР.

Данный голод — результат антикрестьянской политики сталинского режима в годы первой пятилетки, ее просчетов и антигуманных, преступных мер по отношению к крестьянству, приведших кразвалу сельского хозяйства страны и голоду.

Голод никто не планировал заранее, но им воспользовался сталинский режим, чтобы заставить крестьян работать в колхозах и утвердить избранный им политический курс.

Голод имел региональные особенности, определившие его масштабы и последствия. Прежде всего, он ударил по зонам сплошной коллективизации, где власть столкнулась с активным крестьянским сопротивлением хлебозаготовкам и угрозой окончательного развала сельского хозяйства.

4. Голод не выбирал народы. Геноцида отдельно взятого украинского народа не было, была общая трагедия украинцев, русских и других народов нашей страны по вине тогдашнего руководства СССР.

Голод 1932–1933 годов — трагедия всей советской деревни, в том числе Украины и России».

3.6. В период с 1937 по 1941 год в СССР

было репрессировано 11 миллионов человек

Заявление о том, что в период с 1937 по 1941 год в Советском Союзе было репрессировано 11 миллионов человек, прозвучало в фильме из уст Натальи Лебедевой, сотрудника Института всеобщей истории Российской академии наук. Несмотря на должность Лебедевой, приходится констатировать, что ее слова абсолютно не соответствуют действительности.

К настоящему времени статистика советских репрессий прекрасно исследована. Подробная статистка репрессивной деятельности органов НКВД, основанная на документах Центрального архива ФСБ России, опубликована российским историком Олегом Мозохиным. Согласно этим данным, в 1937 году было вынесено 796 613 приговоров (в том числе 5948 оправдательных),[47] в 1938 — 558 583 (в том числе 4325 оправдательных)[48], в 1939 — 92 202 (в том числе 25 575 оправдательных),[49] в 1940 — 87 218 (в том числе 12 092 оправдательных).[50] Таким образом, за период с 1937 по 1940 год было осуждено 1 486 676 человек. В это число входят как приговоренные к смертной казни, так и те, в отношении которых ограничились ссылкой. Данных о количестве осужденных за 1941 год нет, однако известно, что за этот год к ответственности за государственные и уголовные преступления было привлечено 209 015 человек.[51] Число осужденных, естественно, было меньше.

Данные, обнародованные Мозохиным, хорошо соотносятся с данными «Справки 1-го отдела МВД СССР о количестве арестованных и осужденных в период 1921–1953 гг.» от 11 декабря 1953 года,[52] а также с опубликованными ранее данными о наличии заключенных в лагерях и колониях ГУЛАГа, что свидетельствует об их адекватности.

Еще одной формой предвоенных репрессий была высылка в отдаленные районы страны. За период с 1937 по 1941 год высылки характеризуются следующими данными: в сентябре 1937 года с Дальнего Востока было выселено 172 тысячи корейцев, в том же 1937 году была проведена депортация из приграничных районов 4280 курдов, в 1938–1939 годах состоялась депортация 8 тысяч иранцев, а в 1940 году — 8617 граждан «инонациональностей» из Мурманска и Мурманской области. Из Западной Украины и Западной Белоруссии в 1940–1941 годах депортировано свыше 380 тысяч поляков, в мае — июне 1941 года из приграничных районов — 85 тысяч «антисоветского элемента».[53] Таким образом, в общей сложности операции по выселению в 1937–1941 годах затронули примерно 660 тысяч человек.

Таким образом, общее число репрессированных в 1937–1941 годах составляет примерно 2,2–2,4 миллиона человек, а не 11 миллионов, о которых говорится в фильме.

3.7. Сталин отказался вступить

в антигитлеровскую коалицию

Одним из наиболее абсурдных утверждений фильма, свидетельствующих об абсолютной исторической безграмотности его авторов, является тезис о том, что Сталин якобы отказался вступить в антигитлеровскую коалицию.

На самом деле практически вся политика Советского Союза после прихода Гитлера к власти была направлена на создание антинацистской коалиции и обеспечение мира в Европе. В 1935 году СССР, Франция и Чехословакия подписали пакт о взаимопомощи. Этот пакт мог бы сыграть существенную роль в предотвращении гитлеровской агрессии, однако по настоянию Франции в этот договор была внесена оговорка. Суть ее состояла в том, что военная помощь Чехословакии со стороны СССР может быть оказана только в том случае, если ее будет оказывать и Франция.

Однако в 1938 году Англия и Франция пошли на сговор с Гитлером, требовавшим от Чехословакии Судетскую область.

«Германия и Англия являются двумя столпами европейского мира и главными опорами против коммунизма, и поэтому необходимо мирным путем преодолеть наши нынешние трудности, — заявил британский премьер-министр Чемберлен 12 сентября 1938 года. — Наверное, можно будет найти решение, приемлемое для всех, кроме России»

Несколько недель спустя, 30 сентября, в Мюнхене состоялось совещание глав правительств Англии, Франции, Германии и Италии, на котором было утверждено отторжение от Чехословакии ряда областей. «Мюнхенское соглашение» было принято за спиной Советского Союза и было воспринято в Кремле как свидетельство сближения между Гитлером, с одной стороны, и Англией и Францией — с другой.

Последующая оккупация Германией Чехословакии утвердила Кремль в его опасениях. 18 марта 1939 года нарком иностранных дел М.М. Литвинов предложил созвать международную конференцию с участием СССР, Англии, Франции, Польши, Румынии и Турции с целью выработки решения о коллективных мерах по защите мира и безопасности в Европе. В Лондоне от созыва такой конференции отказались, назвав ее «преждевременной».

Перед СССР четко обозначилась перспектива остаться в одиночестве перед Германией, фактически установившей господство над всей Центральной Европой. Для советской стороны ситуация осложнялась острым противостоянием с Японской империей на дальневосточных рубежах страны, вылившимся летом 1938 года в кровопролитные боевые действия на озере Хасан.

Тем не менее, советские дипломаты продолжали попытки сформировать антигитлеровскую систему «коллективной безопасности». 17 апреля 1939 года Советский Союз предложил Англии и Франции заключить соглашение о взаимной помощи, предусматривающее также оказание поддержки странам Восточной Европы в случае агрессии против них. Советское предложение гласило:

«1. Англия, Франция, СССР заключают между собой соглашение сроком на 5—10 лет о взаимном обязательстве оказывать друг другу немедленно всяческую помощь, включая военную, в случае агрессии в Европе против любого из договаривающихся государств.

Англия, Франция, СССР обязуются оказывать всяческую, в том числе и военную, помощь восточноевропейским государствам, расположенным между Балтийским и Черным морями и граничащим с СССР, в случае агрессии против этих государств.

Англия, Франция и СССР обязуются в кратчайший срок обсудить и установить размеры и формы военной помощи, оказываемой каждым из этих государств во исполнение § 1 и 2.

Английское правительство разъясняет, что обещанная им Польше помощь имеет в виду агрессию исключительно со стороны Германии.

Существующий между Польшей и Румынией договор объявляется действующим при всякой агрессии против Польши и Румынии, либо же вовсе отменяется, как направленный против СССР.

Англия, Франция и СССР обязуются после открытия военных действий не вступать в какие бы то ни было переговоры и не заключать мира с агрессорами отдельно друг от друга и без общего всех трех держав согласия…»

Однако заключать союз с СССР в Лондоне не желали. При рассмотрении советских предложений на заседании правительства 26 апреля 1939 года министр иностранных дел Великобритании Галифакс высказался против соглашения с СССР. По мнению Галифакса, подписание Англией и Францией союза с СССР отрицательно сказалось бы на англо-германских отношениях и сделало бы невозможным достижение англо-германского соглашения. На этом же заседании глава Северного департамента МИД Великобритании Л. Кольер констатировал, что правительство не желает себя связывать с СССР, а хочет «дать Германии возможность развивать агрессию на Восток за счет России».

Только 25 июля английское, а 26 июля и французское правительство приняли предложение СССР приступить к переговорам о заключении военной конвенции и выразили готовность послать своих представителей в Москву. Переговоры начались 12 августа. Сразу же выяснилось, что французская делегация во главе с генералом Ж. Думенком имеет полномочия только на ведение переговоров, но не на подписание соглашения, а английская делегация во главе с адмиралом Реджинальдом Драксом вообще не имеет письменных полномочий. При этом инструкция для отправлявшейся в Москву британской делегации прямым текстом предписывала «вести переговоры весьма медленно»[56], стараясь избегать конкретных обязательств:

«Британское правительство не желает быть втянутым в какое бы то ни было определенное обязательство, которое могло бы связать нам руки при любых обстоятельствах. Поэтому в отношении военного соглашения следует стремиться к тому, чтобы ограничиваться сколь возможно более общими формулировками».

А вот Советский Союз к заключению союза стремился. 17 августа глава французской военной миссии генерал Думенк сообщал из Москвы в Париж:

«Не подлежит сомнению, что СССР желает заключить военный пакт, что он не хочет, чтобы мы представили ему какой либо документ, не имеющий конкретного значения»

Как видим, Советский Союз не отказывался от создания антигитлеровского союза с Францией и Англией. Напротив, именно этого Кремль очень активно добивался. А вот Англия и Франция связывать себе руки подобным союзом не стремились.

Лишь после того как попытки заключить англо-франко-советский союз провалились, в Кремле решили обеспечить безопасность СССР путем заключения договора о ненападении с Германией.

3.8 СССР в 1939–1941 годах был главным поставщиком нацистской Германии

Утверждение о том, что Советский Союз в 1939–1941 годах был главным поставщиком Германии, в очередной раз свидетельствует об исторической некомпетентности авторов «The Soviet Story».

Данные о масштабах внешней торговли Германии хорошо известны. В 1940 году поставки из СССР составляли всего лишь 7,6 % общей суммы германского импорта, а поставки в СССР — 4,5 % германского экспорта, в следующем году — соответственно 6,3 % и 6,6 %.[59] В итоге в импорте Германии СССР занимал всего-навсего 5-е место (после Италии, Дании, Румынии и Голландии).[60]

3.9. НКВД тренировало сотрудников гестапо

Рассказы о том, что сотрудники гестапо и СС проходили «практику» в НКВД распространяются давно. Однако никаких подтверждений этого к настоящему времени не обнаруживается. Более того, как правило, конкретные примеры такой подготовки даже не приводятся. Единственное исключение — встречающиеся у некоторых историков заявления о якобы действовавшей в 1940 году в польском городе Закопанье совместной школе НКВД и гестапо. Однако это утверждение не выдерживает элементарной проверки. Дело в том, что в 1939–1940 году в Закопанье действительно имелась школа гестапо.

Однако допускать в нее советских представителей никому и в голову бы не пришло: в этой школе проходили подготовку украинские националисты, которых планировали использовать против СССР. Этот сюжет рассматривается в статье киевских историков Д. Веденеева и В. Егорова «Меч и тризуб. Заметки к истории Службы Безопасности ОУН».[61] Если учесть, что Закопанье — город маленький, то существование в нем одновременно двух школ гестапо — антисоветской и просоветской — просто-напросто невозможно.[62]

3.10. Бежавших из Польши евреев СССР выдал гестапо

Один из ключевых тезисов фильма «The Soviet Story» — утверждение о том, что беженцы из оккупированной нацистами Польши в 1939 году были переданы советской стороной в руки гестапо. Это утверждение, вне всякого сомнения, является ложным.

После начала нацистской оккупации Польши на территорию присоединенных к Советскому Союзу Западной Украины и Западной Белоруссии действительно хлынул поток беженцев, большую часть которых составляли евреи. Нацистское руководство всячески способствовало этому процессу, рассматривая бегство евреев как способ решения «еврейского вопроса» (напомним, что к тому времени мысль об «окончательном решении еврейского вопроса» еще не возникла). Поэтому германские пограничники способствовали переходу евреев-беженцев на советскую территорию. Советские пограничники, в свою очередь, этим нарушениям границ препятствовали, как это делали бы представители погранохраны любой страны:

«Выселение евреев на русскую территорию проходило не так гладко, как хотелось бы, — констатировал генерал-фельдмаршал В. Кейтель. — На деле практика была, например, такая: в тихом лесу тысяча евреев перебиралась через русскую границу, через некоторое время они вновь возвращались с русским офицером, который пытался заставить немецкого офицера принять их обратно».

Причины, по которым советское руководство не хотело принимать беженцев, были просты: их надо было кормить, предоставлять им медицинскую помощь, какое-то жилье и устраивать на работу. Естественно, что взваливать на экономику страны такую тяжелую ношу в Кремле не хотели.

Следует заметить, что к этому времени Великобритания и США также отказывались принимать еврейских беженцев. Хорошо известна трагедия евреев, в мае 1939 года пытавшихся иммигрировать в США на судне «Сент-Луис». Их не пустили в американский порт, и кораблю с 933 пассажирами пришлось вернуться в Западную Европу, вскоре оккупированную нацистскими войсками.[64]

После начала Второй мировой войны въезд еврейских беженцев в Великобританию и США был окончательно заблокирован. Вот что об этом говорится в американской энциклопедии «Холокост»:

«Начало войны и ужасающе стремительные военные победы Германии в 1939 и 1940 привели к самому крутому повороту в американской политике относительно еврейских беженцев. Правительство США не только отказалось от каких-либо шагов, направленных на облегчение страданий евреев под нацистским господством… Принятые ранее меры по облегчению въезда в США немецких евреев и прочих беженцев из Германии в соответствии с американской иммиграционной квотой были срочно заменены новыми ограничениями на въезд, проведенными под предлогом предотвращения иностранного шпионажа на американской земле.

И американскую общественность, и правительственных чиновников поразил страх перед фашизмом, коммунизмом и подрывной деятельностью. Распространенная мысль, что евреи-беженцы, имевшие родственников, оставшихся в Германии, могут уступить давлению нацистов, была озвучена самим президентом Рузвельтом на пресс-конференции в 1940. Уже в нояб. 1939 Государственный департамент распорядился, чтобы американские консулы сократили выдачу въездных виз, а в июне 1940 поступила инструкция не выдавать виз при малейшем сомнении в характеристике заявителя.».

«В 1939 британцам удалось плотно закрыть двери для въезда еврейских беженцев, упразднив визы, ранее выдававшиеся тем, кого преследовали нацисты. Сделано это было под тем предлогом, что любые беженцы из стран Европы, захваченных нацистами, имеют разрешение на выезд, а потому автоматически попадают под подозрение… Летом 1940 после падения Франции, когда усилилась вероятность германского вторжения, по Великобритании прокатилась волна паники, вызванная страхом перед распространением шпионажа; как следствие этого около 1/3 беженцев, спасшихся от нацизма, были интернированы в специальных лагерях».

Как видим, в своем нежелании принимать еврейских беженцев советские руководители ничем не отличались от своих коллег демократических Великобритании и США. Принципиальное отличие заключалось в том, что в конечном итоге СССР все-таки предоставил кров большому количеству еврейских беженцев из Польши.

Белорусский историк Дмитрий Толочко детально исследовал вопрос о численности еврейских беженцев в Западной Белоруссии в 1939–1941 годах. Таковых оказалось, по самым скромным подсчетам, не менее 120–125 тысяч человек.[66] Если мы учтем, что значительное число вынужденных переселенцев оказалось также на территории Западной Украины, то получается, что советская сторона приняла около 250 тысяч еврейских беженцев из Польши. Напомним, что Великобритания к этому времени приняла примерно 56 тысяч евреев, США — около 53 тысяч, а Палестина — более 46 тысяч.[67]

Таким образом, Советский Союз принял больше еврейских беженцев, чем любая другая страна мира — несмотря на то, что это породило серьезнейшие социальные и экономические проблемы.

3.11. В 1940 году в Кракове состоялась встреча представителей НКВД и гестапо, на которой обсуждался «еврейский вопрос»

Авторам фильма «The Soviet Story» очень хочется обвинить СССР в соучастии в холокосте. Поскольку никаких оснований для этого нет, в ход идут прямые подлоги. В фильме утверждается, что в 1940 году в Кракове состоялась встреча представителей НКВД и гестапо, на которой обсуждался «еврейский вопрос».

В качестве доказательства на экране мелькает документ из немецкого архива со словосочетанием «еврейский вопрос». Для зрителя все выглядит убедительно, однако на самом деле никакой встречи представителей НКВД и гестапо в Кракове не происходило, а в демонстрируемом документе речь идет вовсе не о холокосте.

В конце марта 1940 года в Кракове действительно происходили встречи советских и немецких представителей. Однако в числе делегаций были представители не НКВД и гестапо. Переговоры проходили между комиссиями по эвакуации беженцев: советской и германской.

Советская делегация состояла из трех человек: председателя Советской главной комиссии по эвакуации беженцев B.C. Егнарова, ее члена И.И. Невского и представителя местной комиссии В.Н. Лисина. В задачи делегации входили обсуждение ряда вопросов, связанных с организацией обмена беженцами, и подписание с представителями германской комиссии соответствующего протокола. Немецкую сторону на переговорах представляли губернатор Краковской области О.Г. Вехтер, являвшийся председателем Германской главной комиссии, его заместитель в этой структуре майор жандармерии Г. Фладе и два сотрудника министерства иностранных дел.[68]

Историк Олег Вишлев в связи с этим замечает:

«Присутствие в составе германской комиссии группы лиц, включая ее председателя, имевших звание офицеров СС, отнюдь не означало их автоматической принадлежности к гестапо или СД. В нацистской Германии многие государственные служащие, включая чиновников внешнеполитического ведомства, состояли в СС и носили униформу. Представителем СД в составе германской комиссии являлся К. Лишка, имевший звание гауптштурмфюрера СС (равнозначно войсковому званию капитана). Сведений о присутствии в составе германской комиссии людей из гестапо документы не содержат. Звания майора жандармерии и гауптштурмфюрера СС, равно как и звание капитана погранвойск НКВД, которое имел председатель советской комиссии Егнаров, вряд ли можно отнести к высочайшим, ввиду чего и заявления о встрече в Кракове «высочайших чинов НКВД и гестапо», которые можно встретить в литературе, являются не соответствующими действительности»!

Документы германских архивов, исследованные О. Вишлевым, свидетельствуют, что в ходе совещания обсуждались вопросы, касающиеся проблемы беженцев. Протокольная запись заседания германской контрольно-пропускной комиссии, предшествовавшего встрече с советской делегацией, позволяет заключить, что попутно с вопросом об эвакуации людей германская сторона намеревалась напомнить советским представителям о некоторых нерешенных проблемах. Например, о необходимости освобождения и передачи на германскую территорию этнических немцев из Западной Белоруссии и Западной Украины, а также о необходимости эвакуации солдат вермахта, отставших от своих частей во время польского похода. Однако никаких договоренностей по этим вопросам в советско-германском протоколе от 29 марта 1940 года зафиксировано не было. Последующие документы также не содержат ни прямых, ни косвенных свидетельств того, что в Кракове были заключены дополнительные соглашения, выходившие за рамки проблемы беженцев.[69]

Подписанный 29 марта 1940 года в Кракове советско-германский протокол являлся, по сути дела, дополнением к соглашению о переселении от 16 ноября 1939 года. Он уточнял ряд пунктов последнего с учетом опыта, накопленного в ходе проведения переселения, модифицировал его первую статью применительно к проблеме беженцев и определял круг лиц, которые в качестве беженцев могли быть пропущены через границу к прежним местам проживания.[70]

Что же касается «еврейского вопроса», поднимавшегося на совещании, то он опять-таки имел прямое отношение к проблеме беженцев. Это видно из документа, продемонстрированного в фильме:

«Уполномоченному Министерства иностранных дел в комиссии по контролю и положению для принятия беженцев.

Относительно: Обмена Германских — Советских беженцев

28 апреля встретились посланник-советник Швиннер и секретарь религиозных дел Мейсснер из Москвы, 29 прибыл губернатор Вехтер из Кракова. С ними и с представителем Украинского правительства Проскуряковым, а также с двумя генеральными представителями правительства были начаты переговоры со следующим результатом.

Советские представители в первую очередь выставили еврейский вопрос. После разбирательства им разъяснили Германскую точку зрения относительно того, что евреи не представляют национальность, а в том, что здесь стоит вопрос о расе или религии, они не приняли, но признали, что Германское правительство имеет право само выбирать беженцев.

После того как с Германской стороны было еще указано, что обязательство договора принять 60 000 беженцев было выполнено…»