Бригада «Революционная Монголия»

Гусаковский тревожился: больно легко даются первые километры на вражеской земле. Что это? Беспечность уверенного в своих силах противника? А может быть, расчет?

После взятия крохотного городка Калау обеспокоенный комбриг приказал остановиться и выслал вперед разведчиков. Они вернулись обескураженные, а их донесение еще больше насторожило Гусаковского. Путь преграждают ряды стальных надолб. Они тянутся широкой полосой с севера на юг. Тянутся далеко, до самого горизонта, границ этой полосы разведчикам установить не удалось.

Гусаковский понял — перед ним Мезеритцкий укрепленный район, один из многочисленных оборудованных по последнему слову техники комплексов оборонительных сооружений, прикрывавших центральные районы Германии.

Главная линия имела в глубину несколько десятков километров. Железобетонные доты с двухметровыми стенами, над которыми возвышались купола из толстой брони или артиллерийские бронебашни, выдвигаемые из глубины специальными подъемниками.

Все сооружения соединялись подземными тоннелями. Глубоко под землей размещались штабы, узлы связи, склады боеприпасов и госпитали. С дотами они соединялись лифтами. На подступах и во всей глубине обороны были вырыты противотанковые рвы и канавы-ловушки, в шесть-семь рядов торчали «зубы дракона» — надолбы.

Противник загадочно молчит, не взмывают ракеты. Что там впереди? Разведчики предупреждали, что в дотах засели гарнизоны. Правда, промежутки между дотами не заняты полевыми войсками, но ведь выставляют же немцы часовых, охранение. Неужели противник не замечает ничего подозрительного?

— Да, ничего утешительного, — задумчиво произнес Гусаковский, выслушав обстоятельный доклад разведчиков.

Коренастый, невысокий сержант в телогрейке, перехваченной потертым ремнем, заметил:

— Некоторые надолбы вроде повыше остальных.

— И шатаются, — добавил второй разведчик, — словно гнилой зуб.

Вот оно что! Командир бригады приказал проверить подозрительные надолбы. Оказалось, что они только вставлены в гнезда и не закреплены. Да это же готовые проходы!

Бригада ворвалась в укрепленный район, вскрыв его, словно консервную банку.

Главную полосу прошли почти без потерь. С пулеметными дотами гвардейцы справлялись успешно, танки подходили к доту вплотную, закрывали амбразуры, а саперы в вентиляционные отверстия спускали взрывчатку. Труднее было расправляться с пушечными дотами — толстые стены надежно защищали расчеты, танки били в упор по этим дотам, но стены выдерживали. Однако и к ним приноровились. Их «освоили» самоходчики. Механики-водители засекали дот по вспышкам и подходили почти вплотную, снаряд посылался точно в амбразуру и выводил вражеское орудие из строя. Отличались и саперы: подкрадывались к дотам, стремясь попасть в мертвое пространство, подкладывали взрывчатку, и дот взлетал на воздух.

Ночью 29 января батальон майора Карабанова подошел к городу Хохвальде. Вспыхнул встречный бой с частями немецкой группы «Рейнгард». Гвардейцы наголову разгромили врага. Но радость победы омрачилась тяжелой утратой — погиб Алексей Алексеевич Карабанов, замечательный командир, боевой товарищ. Карабанов был необычайно смелым человеком. Пренебрегая опасностью, он нередко покидал танк, чтобы разобраться в обстановке, увидеть, как идет бой. Какой бы ни был огонь, Карабанов, если требовалось, выходил из танка.

Бригада развивала наступление. В брешь, пробитую танковым батальоном Карабанова, вошли батальоны Боридько и Пинского. Сломив сопротивление врага, бригада «Революционная Монголия» по узкому коридору преодолела Мезеритцкий укрепленный район и заняла город Мальсов. Так пал первый стратегический рубеж на пути к Берлину. Бригада вышла к Одеру.

Проложить дорогу на западный берег предстояло автоматчикам батальона Героя Советского Союза капитана Юдина.

Капитан вызвал лейтенанта Меньшикова.

— Отбери добровольцев — и на ту сторону!

— Мой взвод готов, товарищ комбат!

— Возьмешь шесть бойцов, всем одеть маскхалаты.

— Есть!

По тонкому льду смельчаки благополучно добрались до берега.

По сигналу за ними последовал взвод Меньшикова. За взводом переправился и весь батальон. Но тут противник будто проснулся. Батальон атаковали гитлеровцы. Тогда бойцы Меньшикова зашли немцам во фланг и дружным огнем из автоматов уничтожили большую часть атакующих, а остальных захватили в плен.

Заминка вышла на окраине деревни Рейтвейн: бойцов прижал к земле пулеметный огонь. Лейтенант Меньшиков приказал сержанту Гуделевичу и младшему сержанту Бондаренко уничтожить фашистских пулеметчиков. Бойцы перебежками, а где ползком подобрались к немцам. Послышались взрывы гранат, и пулемет замолчал. Меньшиков поднял бойцов, и взвод ворвался в деревню.

А через Одер уже переправлялись танки. Одна за другой боевые машины уходили туда, где гремел бой за плацдарм.

23 февраля 1945 года маршал Чойбалсан поздравил танкистов с боевыми победами. В подразделениях в торжественной обстановке перед строем была зачитана приветственная телеграмма руководителя братской страны:

«Монгольский народ следит за героическими подвигами Красной Армии и восхищается ее победами… с радостью отмечает замечательные подвиги вашей бригады… В эту знаменательную годовщину желаю вам дальнейших успехов в вашей героической борьбе за честь, свободу и независимость свободолюбивых народов мира.

Слава героической танковой бригаде «Революционная Монголия», ее бойцам и офицерам!»

Утро занималось туманное, моросил мелкий надоедливый дождь. Первый день весны. Ровно в 8 часов началась артиллерийская подготовка, низко прошли на штурмовку «илы».

Бригада «Революционная Монголия» завязала бои за Неренберг. К вечеру автоматчики при поддержке танкового взвода лейтенанта Каримова зацепились за окраину города.

В боевые порядки головного отряда прибыл командир бригады. Город тонул в сумраке, лишь зарево пожаров освещало временами низкое небо. Комбриг всматривался в размытые очертания высоких зданий, остроконечные шпили кирх, думал о завтрашнем дне.

Выслушав доклады командиров батальонов, Гусаковский приказал закрепиться и в течение ночи тщательно разведать силы и систему обороны противника.

Комбриг не спеша шел от танка к танку, прислушиваясь к выстрелам, доносившимся из города. Возле одного танка он услышал негромкий разговор. По голосам узнал опытного механика-водителя Юрия Борисова и техника Сеню Барина. Гусаковский усмехнулся: Сеня Варин известный дока в ремонтном деле, но и Борисов отличный специалист — любят ребята потолковать о машинах.

— В нашем деле мелочей нет и быть не может, — горячо доказывал Варин. Допустим, шплинт пальца трака гусеницы. На первый взгляд, не бог весть какая важная деталь, танковая пушка поважнее, а попробуй-ка без него! Нет шплинта, вылез палец из трака, лопнула гусеница, танк остановился, превратился в хорошую мишень…

— У нас такого быть не может. Никогда.

— Почему?

— Не может у нас быть такого. Ведь кто у нас главный технический советник? Ремонтный бог? Сеня Варин!

Танкисты расхохотались, улыбнулся и комбриг. Сеня Варин действительно работает артистически. Мчится на мотоцикле за танками и в случае чего он тут как тут, вылезает из коляски с инструментами и за дело. Гусаковский вспомнил, как Варин на этой коляске вывозил из-под огня раненых танкистов. Отличный парень!

На рассвете снова бой.

В единоборстве с противотанковой батареей многое зависело от умения механиков-водителей. Но за рычагами управления боевых машин сидели настоящие асы. Старший сержант Волков, искусно маневрируя, вывел танк на батарею, уничтожил несколько орудий, расстрелял убегающий расчет.

Не менее искусно действовали в бою за Неренберг и другие водители. Старшина Быков вступил в поединок с вражеской самоходкой и уничтожил ее. Умело сражались и десантники: огнем автоматов, гранатами выбивали гитлеровцев из подвалов, с чердаков. После двухчасового боя Неренберг был взят.

16 марта полковник Гусаковский получил приказ поддержать стрелковую дивизию, наступавшую на Гдыню. Ближайшая задача — взять маленький город почти на самом берегу Балтийского моря Кляйн-Катц.

— Прихлопнем «маленькую кошку», — смеялись гвардейцы, когда узнали, что означает название городка.

Но «маленькая кошка» показала когти. Фашистские части дрались с упорством обреченных.

Здесь, на берегах Балтики, в ожесточенных схватках с врагом погиб коммунист, командир батальона Герой Советского Союза Федор Боридько. Он вел танкистов на штурм опорного пункта гитлеровцев. Батальон разгромил противника, чем обеспечил продвижение всей бригады, но осколок снаряда сразил комбата.

В конца марта бригада подошла к западной окраине Гдыни.

Исход боя решили умелый маневр и меткий огонь танковой роты лейтенанта Бабкина. Гвардейцы ударили по фашистам из засады, уничтожили две «пантеры» и до сотни гитлеровцев.

28 марта Гдыня была очищена от оккупантов.

На Берлин

Совершив четырехсоткилометровый марш, бригада «Революционная Монголия» сосредоточилась в густом лесу южнее Ландсберга. Могучие мачтовые сосны тревожно гудели, словно лесу передалось то огромное напряжение, тот боевой накал, то волнение, которое охватило всех воинов в преддверии великой битвы: впереди — Берлин!

Четыре долгих военных года шли сюда гвардейцы. От заснеженных полей Подмосковья, через спаленные солнцем курские степи, по Украине, польской земле, Померании. И вот танки с монгольскими именами на броне стоят уже недалеко от столицы третьего рейха…

Бригада готовилась к предстоящим боям. Штаб изучал обстановку, подсчитывал силы, подразделения готовили боевую технику и оружие, отрабатывали приемы и способы ведения боя. Были созданы две штурмовые группы из обстрелянных солдат и сержантов во главе с опытными командирами и политработниками. Каждый воин получил разработанную Военным советом 1-й гвардейской танковой армии листовку-памятку, в которой излагались рекомендации по ведению боя в крупном населенном пункте.

Хватало хлопот и ремонтникам. За последние три месяца танки прошли с боями более двух тысяч километров. Сене Барину и его товарищам пришлось проявить немалую находчивость: не хватало запасных пальцев траков, а старые износились, пришли в негодность. Но ремонтники — народ сообразительный. Использовали опыт армейского ремонтно-восстановительного батальона подполковника Шабохина; разыскали подходящую сталь, головки штамповали вручную и слегка закаливали. Танки были подготовлены в установленные командованием сроки.

В штабе командиры изучали крупномасштабные карты. Полковник Гусаковский обрисовывал конкретную обстановку:

— Все пространство от Одера до Берлина представляет собой глубоко эшелонированную оборону, состоящую из трех основных оборонительных рубежей, нескольких промежуточных и отсечных рубежей и Берлинского укрепленного района.

Местность «помогает» фашистам. Впереди лесные массивы, множество рек, каналов, ручьев, малых и больших озер. В населенных пунктах каждый каменный дом — опорный пункт, узел сопротивления. Тут и противотанковая пушка, и фаустники.

Дороги перекрыты рвами, баррикадами, завалами, есть надолбы, эскарпы, проволочные заграждения — словом, плотная система противотанковых препятствий. Ну и в самой фашистской столице укреплений не счесть, а войска получили приказ Гитлера сражаться до последнего патрона.

Но мы прорвем вражескую оборону и овладеем Берлином — это наша почетная задача, товарищи!

Совещание закончилось поздно вечером. А утром по подразделениям разошлись политотдельцы. Всю подготовку и организацию боевых действий пронизывала большая партийно-политическая работа. Политработники, коммунисты, комсомольцы, командиры твердо помнили слова Ленина о том, что «победа в конечном счете обусловливается состоянием духа тех масс, которые на поле брани проливают свою кровь».

В ходе партийно-политической работы учитывался величайший моральный подъем, которым были охвачены гвардейцы. Во всех частях прошли партийно-комсомольские собрания, на которых говорилось о роли и месте комсомольцев и коммунистов в бою за Берлин. Корпуса танков украсили новые надписи: «Даешь Берлин!».

Ночью 16 апреля 1945 года ослепительные вспышки разрезали мглу, небо озарилось разноцветными трассами; началась артиллерийская подготовка, на позиции врага обрушилась огненная лавина.

Как завороженные смотрели гвардейцы на это зарево: ветераны Московской битвы, сражения на Курской дуге, на сандомирском плацдарме ничего подобного еще не слышали. Залпы орудий и минометов, разрывы бомб слились в сплошной гул.

В полдень бригада «Революционная Монголия» получила новый приказ. Танки легко обогнали наступающую пехоту, но в трех километрах от Зеелова встретились с упорно обороняющимся противником.

Передовой отряд вступил в бой с «тиграми» и «пантерами», у крутых скатов Зееловских высот завязались ожесточенные схватки. Полковник Гусаковский решил обойти Зеелов с юга. Нанеся удар в юго-западном направлении, бригада овладела фольварком Людвигслуст.

Первыми ворвались сюда танки взвода Героя Советского Союза Кравченко. Иван Хотович остановил тридцатьчетверку, откинул люк, с жадностью вдохнул влажный апрельский воздух и тут же его захлопнул: с противоположной окраины в фольварк втягивались фашистские танки.

Разведка! Кравченко приказал взводу укрыться за домами. Взвод успел занять выгодную позицию, противник приближался, не замечая засады. Показался головной танк, за ним шла «пантера».

— Огонь!

Головной танк был подбит с первых же выстрелов, загорелась «пантера», закрутился на месте с перебитой гусеницей «тигр», уткнулся в стену дома второй. Танки Кравченко выдвинулись вперед, продолжали вести огонь, обратив в бегство вражескую пехоту. Вскоре к фольварку подтянулась вся бригада.

«Революционная Монголия» атаковала населенный пункт Фриденсдорф и выбила из него немцев, но гитлеровцы контратаковали. И снова, в который раз, пришли на помощь самоходчики подполковника Мельникова. Самоходки били по фашистским танкам прямой наводкой, проламывали бортовую броню, сбивали башни, повергая врага в ужас меткостью стрельбы и мощностью орудий. В этом бою экипажи самоходок старших сержантов Кибизова, Третьякова и Гармидера уничтожили три «тигра», четыре средних танка, несколько орудий. Командиру полка подполковнику Мельникову и сержанту Кибизову было присвоено звание Героя Советского Союза.

Утром 18 апреля бригада начала наступление на Янсфельде и к вечеру овладела населенным пунктом. На следующее утро завязали бои за Мюнхеберг. Но городок пришлось обойти с юга. Ломая сопротивление врага, «Революционная Монголия» продвигалась к фашистской столице.

Наступило 19 апреля — четвертый день боев. В 17 часов после артиллерийской подготовки 44-я гвардейская танковая бригада «Революционная Монголия» ворвалась в Шенфельде. Танковая рота под командованием старшего лейтенанта Зевакова была атакована танками, штурмовыми орудиями и батальоном пехоты противника. С ходу развернув роту в боевой порядок, Зеваков метким выстрелом подбил вражеский танк. Открыли огонь и остальные тридцатьчетверки.

Умело и дерзко действовали танкисты. Гвардейцы раздавили две фашистские противотанковые пушки, уничтожили четыре штурмовых орудия и до двухсот гитлеровцев.

21 апреля ночью 11-й гвардейский танковый корпус прорвал отсечный оборонительный рубеж врага в районе Кагеля. Решающую роль в этом сыграла «Революционная Монголия». Танковая рота старшего лейтенанта Бахмарова стремительной атакой захватила мост у Тасдорфа.

Однако тут же был получен приказ командира корпуса полковника Бабаджаняна — бригаде повернуть на Берлин. Эта весть вызвала огромное воодушевление у воинов бригады и приданных ей самоходных и зенитных артиллерийских подразделений. На коротких митингах бойцы и командиры поклялись выполнить поставленную боевую задачу.

С удесятеренными силами гвардейцы нанесли удар западнее Рюдерсдорфа и прорвались к каналу в этом районе, затем переправились на противоположный берег и утром 22 апреля, сломив яростное сопротивление гитлеровцев, подошли к восточной окраине Берлина.

Вести наступление в огромном городе было делом очень сложным. Для танкистов трудности возрастали еще и потому, что отстали тылы, в ход пошло горючее из запасных бачков и канистр. Мало оставалось и снарядов — половина боекомплекта. Экипажи несколько суток не смыкали глаз.

Навстречу танкистам противник непрерывно подбрасывал свои резервы. Войскам буквально приходилось «прогрызать» вражескую оборону. Повсюду баррикады с «сюрпризом»: двойной деревянный сруб, засыпанный битым камнем, слева направо перекрывает две трети улицы. Такой же сруб через несколько метров перекрывает улицу на две трети справа налево. Мостовые нафаршированы минами, множество фаустников. Но фаустников отлично выметают наши автоматчики: строчат по подвальным оконцам, поливают огнем подозрительные места. Сколько танков спасли десантники, скольким экипажам сберегли жизни!

Танкисты тоже настороже и всегда готовы прийти на помощь друзьям-десантникам. Орудие заряжено фугасно-осколочным снарядом, новый диск вставлен в спаренный с пушкой пулемет: башенный стрелок бьет по затаившимся фаустникам, а автоматчики на броне довершают дело.

По улице проехать невозможно, танки сворачивают во дворы, таранят стены. Трещат автоматы десантников, а из развалин несмело тянут нацепленные на палку носовые платки фольксштурмовцы. Гвардейцы продвигаются вперед. Город горит, с серого неба сыплется подмоченный дождем пепел.

Короткая весенняя ночь, небо подсвечено отблеском пожаров. Теперь можно отдохнуть часок, осмотреть машины, а на рассвете снова в бой. Ожесточенные схватки вспыхивают за перекрестки, за каждый дом. Сотни орудий и минометов не прекращают своей разрушительной работы.

Ночью 23 апреля бригада вышла к Шпрее. Штаб корпуса получил первую радиограмму об успехах гвардейцев. Начальник политотдела бригады «Революционная Монголия» подполковник Помазнев сообщал: «В 8.30 взводом младшего лейтенанта Аверьянова Константина Владимировича, кандидата в члены партии, командиром танка младшим лейтенантом Бектимировым Федором Юрьевичем, членом ВЛКСМ, которые первыми вошли в Берлин, водружено знамя над зданием штаба фольксштурма».

Однако следующее известие, полученное позднее, встревожило штаб: бригада вырвалась вперед и оказалась отрезанной от корпуса, попав в окружение. Гитлеровцы яростно контратаковали со всех сторон.

Главные силы корпуса устремились на помощь «Революционной Монголии». Тем временем ее воины мужественно отражали натиск противника. Все его попытки сжать кольцо окружения разбивались о стойкость и выдержку гвардейцев. В этих тяжелых боях Гусаковский, как всегда, спокойно и уверенно руководил боевыми действиями. Комбриг умело организовал взаимодействие танкистов, автоматчиков, артиллеристов. Вскоре при поддержке двух частей корпуса кольцо окружения было прорвано.

По приказу командира корпуса «Революционная Монголия» с приданным 399-м гвардейским тяжелым самоходно-артиллерийским полком подполковника Кобрина перегруппировалась в районе Уленхорста и пошла вперед.

Гвардейцы-самоходчики Кобрина сражались плечом к плечу с танкистами бригады. Полк прошел большой боевой путь. За боевые успехи он был награжден орденами Ленина и Красного Знамени, получил почетное наименование Проскуровский. С величайшей отвагой и мастерством действовал полк и в Берлинской операции.

Самоходные установки — их называли в бригаде уважительно — «пушки с высшим образованием», наносили мощные удары по врагу: крушили доты, уничтожали огневые точки, срывали башни с хваленых фашистских «тигров», останавливали их одним снарядом. Артиллеристы славились исключительной меткостью, «пушки с высшим образованием» наводили на врага ужас.

Мощные ИСУ-122, ИСУ-152 надежно прикрывали наши танки. Экипаж лейтенанта Скибы в районе Карлсхорста уничтожил четыре фашистских танка, семь полевых орудий и до роты гитлеровцев. Раненный в голову, лейтенант Скиба не покинул поле боя, отказался эвакуироваться в медсанбат:

— Пока бьется сердце, установку не оставлю, буду драться до полного разгрома врага.

Так же самоотверженно сражался весь личный состав полка.

Авангардный танковый батальон капитана Деркача с десантом автоматчиков устремился к каналу. По данным разведки, мост через канал гитлеровцы не взорвали. Автоматчикам капитана Юдина предстояло расчистить путь танкам.

Сразу же вспыхнула ожесточенная схватка. За развалинами домов засели фаустники. Бойцы старшего сержанта Кузьмина вступили с ними в бой. Гвардейцы действовали решительно. Группа младшего лейтенанта Савицкого, преодолев развалины, вышла в тыл вражеской батарее. В фашистских артиллеристов полетели гранаты.

Бригада с ходу переправилась через канал, за ней последовали другие части и подразделения корпуса. Танки и самоходно-артиллерийские установки выступали в тесном взаимодействии со штурмовыми отрядами. В состав штурмовой группы чаще всего входили стрелковая и танковая роты, батареи самоходных установок, их прикрывали 76-миллиметровые орудия, взвод станковых пулеметов, взвод или рота противотанковых ружей и саперный взвод.

Утром 25 апреля на вражеские позиции снова обрушился огонь тысячи орудий, минометов, реактивных установок, наносили удар полторы тысячи самолетов. В это же утро воины бригады «Революционная Монголия» узнали, что войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов соединились западнее Берлина и тем самым не только полностью окружили оборонявшуюся здесь группировку, ко и рассекли ее на две части.

Сопротивление противника возросло, когда 11-й гвардейский танковый корпус нанес удар в направлении Потсдамского вокзала. Почти все ведущие к нему улицы были перегорожены баррикадами из толстых бревен, наваленных один на другой трамвайных вагонов, автобусов, груд камня. А за ними — автоматчики, команды фаустников, которые вели огонь из окон зданий.

В тяжелых боях бригада несла потери, каждый метр отвоеванной у врага земли был полит кровью советских воинов. В бою на Везирштрассе тяжело ранило начальника политотдела бригады подполковника Помазнева. Он всегда бывал в самых опасных местах, ободряя бойцов, увлекал их за собой. В этот же день гвардейцы узнали, что тяжелое ранение получил полковник Гусаковский, дважды Герой Советского Союза. Командование бригадой принял его заместитель подполковник Стысин.

В городе продолжались упорные бои. Впереди широкая полоса серо-стальной воды канала. Мост уцелел, но перекрыт баррикадой и заминирован. На понтонах танки переправились на другой берег, двинулись по Вейксельштрассе и остановились — улица завалена обломками рухнувших зданий.

В районе Блюхерплатц наткнулись на минные поля. Пока саперы снимали мины, автоматчики-десантники кричали друг другу:

— Слушай, а где-то здесь Тиргартен! Зверинец!

— Интересно, зверей эвакуировали?

Проходы проделаны, и танки снова пошли вперед, десантники прижались к башне, выставив автоматы.