Принцесса на грани

— А как насчет взрыва на атомной электро­станции в Индиана-Пойнт? — спросила Пе­рин. — Это правда, что радиоактивное облако может двинуться на юг, в нашу сторону, отра­вить запасы воды и убить тысячи людей, а сам город сделать на десятки лет необитаемым?

Я уставилась на Лилли.

— Видишь, что ты наделала? — закричала я. — Ты запугала всех событиями, которые могут и не случиться никогда!

— Могут никогда не случиться? Что ты хо­чешь этим сказать? — возмутилась Лилли. — А как насчет отключения электричества? Сколько лет говорили, что другого отключения не может быть, но ведь оно БЫЛО! Нам просто повезло, что электричество так быстро включи­ли снова, а то бы началось мародерство, люди бы стали убивать друг друга за подгузники»

— А ты правда знаешь, что делать, если слу­чится вспышка оспы? — спросила меня Линг Су. — Потому что в Соединенных Штатах есть в запасе только триста миллионов доз вакцины, и если ты не окажешься одной из первых в оче­реди, то скорее всего умрешь, ожидая привив­ки. Из-за того, что ты принцесса, у тебя есть доступ к стратегическим запасам или как? Ты можешь сделать так, чтобы нам сделали при­вивки сейчас, чтобы если террористы, к при­меру, завтра распылят в воздухе оспу, с нами бы ничего не случилось?

— Лилли! — Я была так возмущена, что еле сдерживалась. — Заканчивай с этим! Видишь, что ты делаешь? Ты создаешь у людей впечат­ление, что у меня есть доступ к стратегическим запасам вакцины от оспы, и что если они за меня проголосуют, я ее достану. Но это же не правда!

Мне показалось, Линг Су и Перин разочаро­ваны, что у меня нет под рукой вакцины от оспы. А Борис тем временем засмеялся.

— Что смешного? — разозлилась я.

— Да просто… — Он заметил, что Тина смот­рит на него очень выразительно, и перестал смеяться. — Ничего.

— Послушай, ПД, — сказала Лилли. — Я понимаю, что мы тут пытаемся привести все к общему знаменателю, но ты оглядись по сто­ронам.

Я огляделась. Куда бы я ни посмотрела, по­всюду ребята брали со столов салфетки и обсуж­дали их, нервно поглядывая в мою сторону.

— Вот видишь? — Лилли пожала плеча­ми. — Они на это клюнули. Они будут за тебя голосовать, поскольку думают, что у тебя есть ответы на все вопросы. А если серьезно, что бы ты делала, если бы реактор на Индиана-Пойнт на самом деле взорвался?

— Позаботилась бы, чтобы все смогли при­нять в первые часы воздействия таблетки иодида калия, это защитит от поглощения радиа­ции. Проверила бы, чтобы у каждого был запас чистой воды, консервов и лекарств как минимум на несколько недель, ведь нельзя выходить из помещения, пока все не очистится, — отве­тила я не задумываясь.

— А в случае землетрясения?

— Нужно укрыться в дверном проеме или под каким-нибудь прочным предметом мебели. После первого толчка выключить везде воду, электричество и газ.

— А если будет вспышка птичьего гриппа?

— Ну, наверное, всем надо начать сразу же принимать «тамифлю», тщательно мыть руки и носить одноразовые повязки на лице, дер­жаться подальше от телефонов-автоматов, лест­ничных перил и избегать большого скопления людей, к примеру, такого, какое бывает на зим­ней распродаже или в метро в часы пик.

Лилли посмотрела на меня с победным видом.

— Вот видишь? Я ничего не придумала. Ты действительно знаешь, что делать почти при любой возможной катастрофе или кризисе. Я это знала, потому что ты из-за всего пережи­ваешь. Думаю, на всем Манхэттене ты лучше всех подготовлена ко всяким катастрофам. И не спорь, мы только что убедились в этом.

Я, можно сказать, лишилась дара речи. Ко­нечно, все, что сказала Лилли, было по сути. правдой, но мне все равно казалось, что во всем этом есть нечто неправильное. Ведь нехорошо так запугивать однокурсников. Еще до того, как закончился обеденный перерыв, ко мне подо­шли три девчонки и спросили, что бы я сделала в случае взрыва грязной бомбы (проинструктировала бы всех, чтобы оставались в помещении, затем, как только можно будет покинуть эту зону, заставила бы их снять, упаковать и вы­бросить всю одежду, прежде чем войти в дома, а потом сразу вымыться водой с мылом) или ура­гана (ха. Эвакуировалась бы. Вместе с котом).

Может, Лилли права? В наши тревожные времена народу и правда нужен лидер, который обо всем побеспокоится и распланирует все дей­ствия, чтобы остальные не волновались и жили себе в свое удовольствие?

Может, для этого я и послана в этот мир — не для того, чтобы быть принцессой Дженовии, а для того, чтобы обо всем беспокоиться, чтобы никому другому уже не надо было волноваться.

9 сентября, четверг, ТО

Лилли только что показала мне подарок, ко­торый она делает брату по случаю его отъезда: дорожный футляр для Магических карт, в ко­тором он может взять их с собой в Японию, что­бы они не перепутались.

Мне не хватило духу сказать ей, что:

а) Майкл больше не играет в Магические карты;

б) Он не поедет в Японию, потому что я собираюсь дать ему очень, очень веский по­вод остаться на Манхэттене.

Вообще-то дело не в том, что мне не хватило духу ей рассказать. Я не стала ей говорить, по­тому что не хочу, чтобы она на меня накину­лась. Лилли посещала тренажерный зал (это тоже помогло ей похудеть), делала скручи­вания, занималась на велотренажерах и ходи­ла с мамой на йогу. И уж если человек спокой­но доверяет кому-то совершенно постороннему натирать свое обнаженное тело массажным мас­лом, то с таким человеком я бы не хотела ссориться.

Кстати, об этом. Надо не забыть сделать пе­ред сегодняшним вечером отшелушивание.

Немножко странно, что я не особо нервничаю и все такое. Наверное, это означает, что я спо­койно отношусь к решению, которое приняла. Мне просто кажется, что оно... правильное.

В меню ресторана четыре закуски, пять основных блюд и три десерта. Сколько разных обедов можно заказать, если каждый обед включает одну закуску, одно основное блюдо и один десерт?

А как же напитки, об этом кто-нибудь поду­мал? Или обедающие должны умереть от жаж­ды? Кто вообще писал этот учебник?

По сравнению с прошлым годом цена джин­сов выросла на 30 процентов. Сколько теперь стоят джинсы в х, если в прошлом году цена джинсов составляла х?

Господи, да какая разница???

Средний рост (в арифметическом смысле) четырех членов команды болельщиц, состоя­щей из шести человек, составляет 175 см. Каков средний рост в сантиметрах двух других болельщиц, если средний рост всей коман­ды болельщиц равен 180 см?

БОЛЕЛЬЩИЦЫ??? НА МАТЕМАТИКЕ???

О боже, кого я пытаюсь обмануть? Я не в со­стоянии это сделать! Я НЕ МОГУ!!! Я не могу заниматься СЕКСОМ! В конце концов, Я ПРИНЦЕССА!

О боже, кажется, у меня сердечный приступ.

9 сентября, четверг, кабинет медсестры

Ладно, в этом нет ничего постыдного. Да, мне стало плохо на уроке физкультуры, когда мы бегали по кругу. Ну и что?

Сейчас мне полагается дышать в бумажный пакет, опустив голову между коленей. Но это я уже делала, и мне не помогло. Дышать я вро­де могу, но я все равно еще не в себе. Мне до сих пор не верится, что я на самом деле соби­раюсь ЭТО СДЕЛАТЬ.

А вдруг что-нибудь пойдет не так, и об этом деле как-нибудь узнают мама с папой? К примеру, если окажется, что у меня все еще есть дев­ственная плева (хотя на уроках здоровья и бе­зопасности нам говорили, что большинство девочек ее теряют в процессе обычной физиче­ской активности вроде верховой езды или ка­тания на велосипеде)? И у меня начнется кро­вотечение, и Майклу придется срочно везти меня в больницу, и какой-нибудь врач типа док­тора Ковача сделает что-нибудь не так, и я впа­ду в кому, как в сериале «Скорая помощь»?

И ВСЕ УЗНАЮТ, ЧТО Я ОТДАЛА СВОЕ ДРАГОЦЕННОЕ] СОКРОВИЩЕ.

Ну да, яникогда не слышала, чтобы с ка­кой-нибудь девушкой такое случилось на самом деле, но в исторических любовных романах, которые читает Тика, у девушки иногда бывает кровотечение, хотя она вроде ничего не имеет против и все равно достигает головокружитель­ного оргазма.

Сомневаюсь, что я достигла бы оргазма при этих конкретных обстоятельствах. Особенно с человеком, который находится в одной ком­нате со мной. Я имею в виду, с кем-нибудь кро­ме Джеймса Франко в рыцарских доспехах.

Этого только не хватало, сюда идет медсест­ра...

Ладно, хорошо, медсестра Ллойд сказала, что маловероятно, чтобы от разрыва девствен­ной плевы у кого-нибудь началось такое силь­ное кровотечение, чтобы человека пришлось госпитализировать, если только он не страдает гемофилией. А еще она сказала, что у большинства женщин девственная плева уже прорвана, иначе у них не могли бы идти менструации.

Так что все эти разговоры насчет Драгоцен­ного Сокровища — ерунда порядочная.

А еще она сказала, что любовные романы не самый надежный источник информации о здо­ровье, и дала мне почитать брошюрку под на­званием «Итак, вы думаете, что готовы к сек­су». На обложке была нарисована растерянная пара, а в самой книжке рассказывалось о не­обходимости предохранения. Там не было ни слова о том, что девственность — Драгоценное Сокровище, и ее надо сберечь для человека, с которым вы поженитесь. Но там говорилось, что не стоит заниматься с человеком сексом, пока не узнаешь его как следует и не поймешь, что любишь его. Про это я уже знала из объяс­нений про окситоцин.

А еще там немного говорилось про возраст­ной предел (ох, какая ерунда, можно подумать, мой папа станет подавать в суд. Неужели он за­хочет, чтобы весь мир узнал о том, что его дочь занималась сексом до брака? Очень сомневаюсь) и про то, что не должно быть никакого принуж­дения.

Потом там был раздел о воздержании и го­ворилось, что не заниматься Этим Делом — вполне нормально. Как будто я это без них не знала. Я прекрасно знаю, что не заниматься Этим Делом — это нормально. Для других де­вушек очень даже неплохо не заниматься Этим Делом.

Но парни других девушек не изобрели ро­бота-манипулятора для кардиохирургии и не уезжают завтра в Японию на целый год.

Медсестре Ллойд я ничего такого не сказа­ла. Во всяком случае про секс. Хотя про Майк­ла я ей рассказала, и про то, что он уезжает в Японию, и что я из-за этого очень пережи­ваю — уверена, если он на самом деле уедет, я этого просто не переживу.

На что медсестра Ллойд ответила:

— Моему брату в прошлом году после инфарк­та сделали тройное шунтирование. Ему при­шлось вскрывать грудную клетку. Он сказал, что никогда в жизни не испытывал такой боли, и в течение шести недель после операции он хотел только одного — умереть.

Это, конечно, очень плохо для брата медсес­тры Ллойд, но никак не помогает мне решить МОЮ проблему.

9 сентября, четверг, химия

Миа, ты не заболела? Я слышал, ты прове­ла урок физкультуры в кабинете медсестры.

Господи, как же быстро в этой школе рас­пространяются слухи.

Спасибо, Джей Пи, я в порядке. У меня просто немного закружилась голова от бега по кругу.

Понял. Рад, что ты в порядке. Хотя ты немножко бледная.

Наверное, потому что у меня на уме много забот.

Это точно! Майкл завтра уезжает.

Ну да. Вроде бы так.

Вроде бы так? Что ты хочешь этим ска­зать? Я думал, он точно уезжает.

Ну да, возможно. Посмотрим.

Жалко будет, если он из-за чего-нибудь не поедет. Это же такая редкостная возможность!

Я знаю. Для него. Но как насчет МЕНЯ? Это же я останусь ни с чем и буду торчать здесь.

Как это ни с чем? У тебя есть Я!

Ха-ха. Ты знаешь, что я имею в виду.

Ну, вообще-то я немного задумывался над тем, что Борис говорил тогда за ланчем, все-таки в его словах что-то есть. Ты будешь встречаться с другими людьми, пока Майк­ла нет? Вы с ним это обсуждали? Потому что с его стороны было бы в некотором роде несправедливо рассчитывать, что ты все время, покаего нет, ты не будешь ни с кем встречаться. Ну, с другими парнями. Конечно, если ты захочешь.

Но я не хочу!!! Я люблю Майкла!

Конечно, любишь. Но тебе всего шестнад­цать лет. Ты что, правда собираешься, пока он не вернется, каждый субботний вечер сидеть дома?

Мне не обязательно сидеть дома каждый суб­ботний вечер. У меня же есть подруги. И моя ЛЮБОВЬ.

У всех твоих подружек есть парни. Я не говорю, что они не захотят проводить с тобой время, но когда они все уйдут куда-нибудь каждая со своим парнем, а ты оста­нешься дома, тебе может быть немножко одиноко.

Это правда. Но зато у меня появится время работать над романом. И над сценарием! А тог­да, возможно, — если Майкл правда уедет — к его возвращению я закончу и то, и другое. И тогда я тоже чего-то достигну! Может, мое до­стижение будет не такое сногсшибательное, как его, но все же.

По-моему, мы уже вчера выяснили, что просто быть собой — само по себе достаточ­ное достижение.