— Замечательно, Флинт! Я еще никогда не рассказывал тебе историю длиной в пять лет. Не то, чтобы я не знал несколько таких…

— В то время, — продолжал он, как будто и не прерывался, — дядюшка Трапспрингер и его невеста решили, что не хотят проводить медовый месяц в общепринятых местах, ибо во всех них они давно побывали. По крайней мере, они решили постараться найти новое место.

Как обычно, Тас удостоверился в тупости своих друзей.

— И куда же они отправились? — спросил Флинт, притворившись терпеливым. Он тут же пожалел, что слова сорвались с языка.

Тас выглядел раздраженным.

— Флинт, да ты же не слушаешь! Куда же еще можно отправиться на медовый месяц, кроме как на Месяц, на луну, то есть? В этом вся соль!

Глаза Таниса превратились в щелочки.

— Так они были на луне?

— Нет, — поправил его Тас, — но пытались это сделать. Купили магическое снадобье на весенней ярмарке в Кендерморе. Потом выпили каждый по половинке, закрыли глаза и подумали о луне, как и говорил торговец. Но когда дядюшка Трапспрингер открыл глаза, он все еще находился на ярмаркеЮ а невеста бесследно исчезла! Ее подвенечное платье валялось у его ног, — глаза Таса слегка затуманились. — Ну и ну, эта история каждый раз навевает грусть. Как вы полагаете, может он просто недостаточно усердно думал о луне?

— Ты прав, он думал недостаточно усердно, однако совсем не о луне, — фыркнул Флинт, выскребая из густой бороды целую пригоршню древесных стружек. — Она, скорее всего, знала, что успеет шмыгнуть в толпу и сбежать, пока не поздно, в то время как твой дядюшка с закрытыми глазами думает о луне. Необыкновенная для кендера проницательность.

— Дядюшка Трапспрингер говорил, что она, должно быть, умерла, — сказал Тас, потому что если иначе, она нашла бы способ вернуться к нему. Но я думаю, что в эти мгновения она сидит на Лунитари и смотрит на нас. Держу пари, что она по-прежнему любит его. Интересно, а мы можем увидеть, что там, на луне?

— По крайней мере, ей не приходится голодать, — заметил Флинт. — Ведь любой дурень знает, что луна сделана из красного сыра!

Он еле сдерживал улыбку, отчего лицо гнома искривилось и изобразило странную гримасу.

— Мне бы твою уверенность, — серьезно рассуждал Тас. — Уж не знаю, из чего сделана Лунитари, но не из красного сыра — это точно. Из чего-то красного, не спорю, но такая обыденная и вязкая штука, как сыр…

Тут Флинт не выдержал и полез под стол от хохота.

Монолог Таса ненадолго приостановился, когда массивная входная дверь из мореного дуба рывком распахнулась и шлепнулась о стену с громких хлопком, отчего ранние осенние листья вихрем устремились в комнату. В дверном проеме возникло самое необычное живое существо из всех, каких доводилось трем товарищам. Женщина, судя по коренастому телу гномиха, была необыкновенно пышной даже по стандартам собственного племени. Блестящая малиновая блуза, присобранная на запястьях, наверное, лопнула бы на объемистой груди, если бы не косая шнуровка спереди, стягивающая обе половинки. Чуть ниже кожаный пояс канареечного цвета опоясывал тонкую осиную талию. Брюки, сшитые из хорошо выделанной тонкой фиолетовой кожи, были заправлены в сапожки, великолепно гармонировавшие с блузой. Губы и щеки, натертые неестественно ярким гранатовым соком, были под стать длинным, волнистым волосам. Картину завершала взгромоздившаяся на голову под невероятным углом фиолетово-желтая шапочка.

— Ну наконец-то мы здесь, — довольно вздохнула она, оглядывая таверну. Подбоченившись, она приняла властную позу, которая зрительно добавила ей росту. В таверне воцарилось молчание. Перестали греметь даже кастрюли на кухне.

— Вудроу, заходи сюда! — кинула она через плечо.

— Да, мэм, — пискнул боязливый голосок. Из-за ее спины выступил молодой человек и осторожно проскользнул мимо объемной фигуры, чтобы не зацепить выпирающие округлости. Его выгоревшие на солнце волосы казались соломенными и были подстрижены "под горшок". Чем-то он смахивал на ястреба — длинный, с горбинкой нос, высокая жилистая фигура. Одет он был странно: серые стеганые штаны и набитую ватой рубаху с длинными рукавами, что обычно надевают для защиты тела под кольчугу. Брюки, очевидно видавшие лучшие времена, полопались по швам и полиняли. Запястья юноши больше чем на дюйм торчали из-под манжет.

— Прекрати меня так называть! — добродушно упрекнула его гномиха. — Я начинаю и впрямь чувствовать себя старухой. Могу тебя уверить, — она кокетливо подмигнула ему, — я еще не совсем состарилась!

Юноша, которого звали Вудроу, неистово зарделся.

— Да, мэм, — сглотнул он.

Она окинула его долгим взглядом и коснулась ладошкой щеки.

— Такой молоденький… а впрочем, мне нравятся молоденькие…

Вдруг она отвернулась и напряженно вгляделась вглубь таверны, заметив за стойкой бара Отика, точнее, его передник.

— Э-эй, ты! — окликнула она, взмахнув в его направлении рукой. Пожирая ее глазами, Отик стремительно рванулся в сторону гномихи.

— Человек, выглядящий так импозантно и величественно, как ты, не может быть никем иным, как не владельцем таверны, — промурлыкала она.

Тучное тело Отика замерло на месте, и бармен глупо ухмыльнулся, напоминая в этот момент влюбленного дурачка.

— Да-да, конечно, это, кажется, я. Могу я вам чем-нибудь помочь? Обед? У нас лучшие в Утехе закуски — да что уж там, лучшие в южной части Ансалона! — затрещал он.

— Не сомневаюсь, — ровно проговорила она, — но всему свое время. На самом деле я кое-кого ищу. Кендера по имени Тассельхофф Непоседа. Мне сказали, что я найду его здесь.

Трое друзей наблюдали за разыгрывавшейся комедией с самого начала. При звуке своего имени Тас возбужденно подорвался с места и помчался к гномихе.

— Это я! Я Тассельхофф Непоседа! Я что-то выиграл? А ты пришла, чтобы выдать заслуженное вознаграждение? — Вдруг ему в голову пришла совершенно неожиданная мысль. — Или я что-то потерял? А может, что-нибудь потеряли вы?

— Ты назвал причину, — сказала пышная гномиха, пробежавшись взглядом по его мальчишеской фигурке. — Правда, не скажу, что мне хоть сколько-нибудь понятно, к чему вся эта суета, — таинственно пробормотала она, после чего сомкнула необыкновенно сильные пальцы на костлявом запястии кендера.

— А теперь ты последуешь за мной, только учти — я немного тороплюсь, — предупредила она, делая шаг в сторону двери. Не совсем понимая, что происходит, Тассельхофф повис на ее руке мертвым грузом. Еще и уперся пятками об пол.

— Ну же, пойдем, — заворчала она. — Не могу же я заниматься целый год только тобой!

С этими словами она рванула его к двери.

— Подожди минутку! — выпалил он. — Кто ты? И куда пытаешься меня оттащить? Ты ведешь себя не слишком учтиво.

Негодование гнома подняло Флинта и Таниса с мест, и теперь они начали двигаться в сторону Таса.

Путница, казалось, что-то припомнила.

— Ой, прошу прощения. Я совсем забыла об этой части нашего разговора. — Она перешла на официальный тон. — Тассельхофф Непоседа, вы арестованы за нарушение статьи 30-1-19, код 47, параграф 10, какой-то там подпараграф кендерского Кодекса Поведения.

Она с силой рванула кендера за запястье и поволокла его к двери.

— Звучит и в самом деле серьезно, — мрачно признал Тас, не отрывая пяток от пола. — Но что все это значит?

— Это значит, что ты нарушил брачное обязательство. И поэтому нарвался на крупные неприятности, Тассельхофф Недотепа.

ГЛАВА 1

— Ах, это! — воскликнул Тас и небрежно отмахнулся рукой. — Я все забываю о подобных пустяках.

— Конечно. Зато Совет Кендермора помнит. А теперь кончай увиливать! — кричаще одетая гномиха явно была недовольна, поэтому еще раз резко дернула кендера за запястье. Пальцами свободной руки Тас что есть силы вцепился в край массивного стола и напрочь отказывался двигаться с места.

Рыжеволосая гномиха остановилась и повернулась лицом к нему.

— Я не хочу к этому прибегать, но ты не оставляешь мне выбора. Вудроу, схвати его и вынеси из комнаты.

Но светловолосый юноша успел сделать только шаг, когда его остановил голос Таниса.

— На твоем месте я бы этого не делал, мальчик, — ступил он навстречу мальчишке, сжав кулаки; играющий мускулами полуэльф выглядел по крайней мере на пятьдесят фунтов тяжелее Вудроу. Лицо стоящего рядом Флинта выражало мрачную решимость, а рука гнома привычно отдыхала на рукоятке топора, что всегда болтался за поясом.

— О чем они говорят, Тас? — спросил Танис своим самым суровым голосом.

— С таким же успехом на твой вопрос могу ответить и я, — ответствовал Отик, перенося все накопившееся раздражение на кендера. — Вы нарушаете спокойствие моей таверны.

Он взглянул на кухонную прислугу — к ним примкнула даже его доченька Тика — которая гурьбой окружила бар, чтобы не пропустить наметившейся заварушки.

Тас прекратил отбиваться.

— Мне кажется, госпожа хочет отвезти меня обратно в Кендермор и женить, — сказал он, избегая встречаться взглядом с глазами друзей.

— На себе, что ли? — спросил Флинт и удивленно вскинул густые брови.

— Не оскорбляйте меня! — закричала гномиха, отодвигаясь в сторону.

— Конечно же нет, Флинт, — фыркнул Тас. — Она ведь даже не кендер.

— Послушайте, — нетерпеливо начал Танис. — Может, кто-нибудь все-таки объяснит нам, в чем его вина?

Он взглянул прямо в глаза крикливо выглядящей гномихе.

— Кто ты, и зачем в действительности тебе нужен Тассельхофф?

Женщина с интересом разглядывала красивое лицо Таниса. Внезапно она протянула ему руку ладошкой вниз и приветливо молвила:

— Меня зовут Гизелла Хорнслагер. А ты?…

— Танис Полуэльф, — представился он, неуклюже отвечая на крепкое рукопожатие женщины.

Гизелла отдернула руку.

— Как я уже говорила, Непоседа арестован за нарушение брачного обязательства по какому-то из кендерских законов, — неопределенно пояснила она. — А теперь, как ни приятно было постоять с вами и поболтать, — продолжала она, и, скользнув взглядом по худощавой фигуре Таниса, ухмыльнулась, — мне пора идти. Вы, наверное, знаете, что каково это — работать по строгому графику.

Флинт, чересчур откровенно смотревший на женщину с момента ее прихода, чуть не подавился от удивления:

— Ты охотишься на чудовищ?

— О, на этот раз нет, — сказала она, крутанувшись на пятках.

— Я занимаюсь куплей-продажей; знаете ли, мой девиз "Ты хочешь это, значит получишь". Совет Кендермора попросил взяться за эту работенку, вот я и подумала: " Ткани, кендер — какая, по сути, разница? И то, и другое, вполне транспортабельно…"

Она устало передернула широкими, затянутыми в малиновое плечами.

— Сейчас я вовсе не хочу показаться невежливой, но нам действительно пора.

Я раздобыла два мешка редчайших мерганских арбузов, которые сейчас валяются на дне повозки, а они вот-вот переспеют — так что каждая секунда задержки может стоить мне огромных денег. Осенняя Ярмарка Урожая в Кендерморе начнется уже через месяц, а именно на ней я получаю большую часть годовой прибыли. Вудроу?

Юноша покорно выступил вперед и обхватил сильными руками извивающегося кендера.

— Прости, малыш, — пробормотал он.

Танис остановил Вудроу снова, на этот раз схватив его за запястье. Кендер снова приземлился на ноги и с недовольным ворчанием поправил перекрутившуюся рубашку. Гизелла отодвинула Таниса в сторону и вонзила в него пару крохотных, подведенных черной краской глаз.

— Послушай, дружище, если тебе нужны деньги, я поделюсь половиной обещанного вознаграждения. Пятнадцать новеньких стальных монеток, — сказала она, смакуя каждое слово, будто наслаждалась их мелодикой.

— Должно быть, ты пошутила, — с жаром произнес Танис, не в силах поверить, что кто-то пытается купить у него Тассельхоффа.

— Но это же справедливо! — отрывистый голос гномихи понизился. — Ну хорошо, двадцать. Только учти, это конечная цена.

— Милая дама, — загрохотал Танис, устремляя на нее взгляд пылающих темных глаз, — кендеров нельзя покупать и продавать как… лошадей.

— Ты не можешь? А почему нет? — с неподдельным изумлением поинтересовалась она.

— Потому что некоторые вещи не покупаются и не продаются.

— Дорогуша, — промурлыкала она, на мгновение плотно прижавшись к нему бедром, — всему есть своя цена.

Танис отдернул ногу и глубоко вздохнул, метнув испепеляющий взгляд в сторону Флинта, которого сотрясал беззвучный смех. Нужно было искать другие подходы. И Танис предложил:

— Давай-ка спросим у Таса, чего он хочет.

Собеседники повернулись к кендеру.

— Ну, Тас? — обратился к нему Танис. — Что это еще за женитьба? Ты никогда не рассказывал, что у тебя на родине осталась возлюбленная…

Тас неловко повел ножкой по полу.

— Точно, не рассказывал, — сознался он. — Видите ли, много лет назад коекто вдруг подметил, что в Кендерморе осталось не так уж много кендеров — народ просто увиливает от женитьбы. Потом кому-то еще пришла в голову поразительная идея — формировать супружеские пары сразу после рождения! Знаете, ведь число рождающихся в городе девочек и мальчиков почти одинаково, и они должны сочетаться законным браком где-то в тридцать пять лет. Это одно из правил, которое может впомнить любой кендер. А я вот забыл.

— Так в Кендерморе тебя ожидает девочка, на которой ты должен жениться? — спросил Флинт, сдерживая смех, нарастание которого он уже чувствовал внутри себя и который вот-вот собирался вырваться наружу.

— Думаю, да, — угрюмо подтвердил Тас. — Я с ней никогда не виделся. Кажется, ее имя начинается на «Д», или просто эта буква звучит как «Д»? Доркас… Дипилфис… Гимрод… Ну что-то подобное.

Флинт больше не мог удержаться; грянул оглушительный хохот.

— Хотелось бы посмотреть на ее лицо, когда она увидит, что ей досталось!

— Тас, — доброжелательно сказал Танис, поглядывая на удрученное лицо кендера, — ты хочешь на этой девушке жениться?

Тас задумчиво закусил губу, наблюдая за ворохом листьев, летящих вслед марширующей с подносом Тики, которая тащила очередную порцию выпивки.

— Я ведь никогда над этим не задумывался. Мне казалось, что я женюсь, но будет это только однажды… чуть позже… намного позже.

— Но если ты не хочешь жениться, правильнее всего будет вернуться и сказать ей об этом, — рассудительно предложил Танис. — Или послать письмо через мисс Хорнслагер. Мне кажется, твоя девушка поймет.

Тас немного просиял.

— Думаю, так и стоит поступить.

— Тогда позвольте вам сообщить, что госпожа Хорнслагер не поняла, — загремел голос Гизеллы. — Мне платят за доставку кендера, а не письма. Связывай его, Вудроу, — отрывисто приказала она.