Зачем убили Сталина? Преступление века

Льва Каменева в Кремле тогда уже не было, и заступиться за обнаглевших сионистов было некому. В 2001 году их пожалел, правда, историк Г. Костырченко, посетовав, что зловредные-де большевики прикрыли «Агро-Джойнт», несмотря на то, что в советскую экономику было-де вложено 25 миллионов долларов. При этом «историк» не сообщил, сколько из советской экономики «левым» образом этих миллионов было тогда высосано. Кроме того, для сравнения приведу данные того же Г. Костырченко: только в 1948 году американские евреи вложили в Палестину 170 миллионов долларов!

В 1937–1938 годах ряд видных советских сионистов был арестован, и в их числе — главный раввин хасид Ш. Я. Медалье, расстрелянный 26 апреля 1938 года. На одном из нелегальных собраний он заявлял: «…Еврейскому народу необходимо сплочение… чтобы спастись от наступления коммунизма».

Да, сионисты в СССР Сталина чувствовали себя все менее уютно, и надо ли удивляться, что знаменитый еврейский поэт-националист Хаим-Нахман Бялик, писавший на иврите, перед своей смертью в 1934 году заявил, что большевизм является проклятием еврейского народа, а спасением его является гитлеризм. Не верящие мне на слово читатели могут взять стенографический отчет Первого Всесоюзного съезда советских писателей и прочесть речь на нем поэта Ицика Фефера, где он цитирует Бялика.

К слову, жена одного из виднейших участников заговора Тухачевского — заместителя наркома обороны СССР, начальника Главного Политуправления РККА и главного редактора «Красной звезды» Гамарника, застрелившегося незадолго до ареста, была свояченицей Бялика.

Такая вот деталь…

ПРИШЛА война… И оказалось, что Бялик был, мягко говоря, не прав. И с какого-то момента в СССР возникла мысль о создании того, что было потом названо «Еврейский антифашистский комитет» — ЕАК. Его идея сработала с двух сторон. С одной стороны, Сталин решил использовать международные связи советского еврейства для консолидации всех антигитлеровских сил в мире и прежде всего — в США и Англии и мобилизации их для помощи СССР. С другой же стороны, притихшие было еврейские националисты и внутренние сионисты увидели в ЕАК новый шанс на реализацию своих давних надежд, связанных с перспективой укрепления своих позиций в стране.

О создании ЕАК публично было объявлено 23 апреля 1942 года в Куйбышеве на пресс-конференции заместителя начальника Совинформбюро Соломона Лозовского (Дридзо). В комитет входили 70 членов, в президиум — 19, а председателем стал директор Государственного еврейского театра Соломон Михоэлс. Не все из членов ЕАК были, конечно, националистами. Скажем, Герой Советского Союза Израиль Фисанович, талантливый советский подводник, погибший на переходе из Англии в Мурманск в 1944 году, был взят в ЕАК, что называется, для блеска. Но стержень ЕАК составляли другие… И вот их-то устремления можно было понять уже из той настойчивости, с которой ряд членов ЕАК добивался издания на идиш собственной газеты. И 7 июня 1942 года вышел первый номер газеты «Эйникайт», что означало «Единение». Десятитысячный тираж был ориентирован вроде бы не столько на распространение в СССР, сколько на заграницу. Но сразу возникал вопрос — единение кого с кем? Однако тогда Сталину было не до выяснения подобных деталей — шла война, Михоэлс и Фефер ездили в США, встречались с Эйнштейном и т. д., какая-то польза от этого была, ну и бог с ними.

В целом же, как я догадываюсь, уже во время войны Сталин начал понимать, что игра не стоила свеч. Достаточно сказать, что за все время войны евреями во всем мире было передано в фонд помощи СССР около 45 миллионов долларов. Узнав об этом впервые, я был поражен. Только за один 1947 год только из США передать 170 миллионов долларов на Палестину, и собрать с мирового еврейства всего 45 миллионов за четыре года войны для страны, которая несла основную тяжесть борьбы с нацизмом!

Вряд ли этот малоизвестный исторический факт нуждается в развернутом комментарии, и я сделаю лишь два кратких замечания. Во-первых, нечего сказать — эффективно действовал ЕАК во внешнем мире… Во-вторых же, невольно задумываешься: опасались ли сионисты поголовного нацистского «Холокоста», если так скупо финансировали наиболее активные антинацистские действия?

Зато ЕАК уже в ходе войны выдвинул идею создания Еврейской автономной республики в Крыму — при благосклонном, к слову, отношении к этой идее Молотова. Вряд ли и этот факт необходимо комментировать подробно, поэтому я просто приведу Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 20 ноября 1948 года, гласившее:

«Утвердить следующее решение бюро Совета Министров СССР:

«Бюро Совета Министров СССР поручает Министерству государственной безопасности СССР немедля распустить Еврейский антифашистский комитет, так как, как показывают факты, этот комитет является центром антисоветской пропаганды и регулярно поставляет антисоветскую информацию органам иностранной разведки. В соответствии с этим органы печати этого комитета закрыть, дела комитета забрать, пока никого не арестовывать».

Секретарь ЦК И. Сталин».

Замечу, что я привел этот документ по монографии Г. Костырченко. Однако в сборнике документов «Лубянка. Сталин и МГБ СССР. Март 1946 — март 1953…» полностью текстуально совпадающее с вышеприведенным Постановлением ПБ (за исключением незначительных грамматических отличий) решение Бюро СМ СССР, подписанное Сталиным и Молотовым и направляемое «В девятку для утверждения», датировано 21 ноября 1949 года с пометкой: «Передано по ВЧ от т. Поскребышева 21.XI. в 00 ч. 15 м. (1948 г.)».

Как привести в логическое соответствие эти нестыковки дат, я не знаю, но в качестве забавного текстологического курьеза я его читателю рекомендую.

Но, естественно, не подвергаю при этом сомнению сам факт роспуска ЕАК на высшем уровне. ЕАК был распущен именно так, и финал его был логичным: война закончилась, а ЕАК все не унимался и все более превращался уже не то что в центр внутрисоюзного еврейского национализма, а действительно в удобную международную «крышу» сразу для всех — сионистов, разведчиков, троцкистов и тайных эмиссаров Золотого Интернационала.

Уважаемый читатель волен здесь верить или не верить автору на слово, но сегодня опубликовано достаточно много архивных документов, убеждающих в том, что Сталин — автором текста Постановления был явно он — написал правду. И все эти документы опубликованы «демократическими», естественно, «историками» (иных к архивам не допускают). Эти «историки», правда, сами не поняли, какие информационные «бомбы» они подложили тем самым под собственные же «концепции», но от этого ценность обнародованного ими лишь возрастает.

Вот и Г. Костырченко, приводя текст Постановления Политбюро по ЕАК, заявляет, что Сталин-де просто избавлялся от ЕАК, «избрав для этого наиболее подходящую с его точки зрения бюрократическую форму». Иными словами, если верить Костырченко, ЕАК с Западом шашней не заводил, а всего лишь «мешал» «злодею». Но ведь сам факт предельной закрытости высшего партийно-государственного документа исключал вариант «работы» Сталина «на публику». В подобных документах всё и всегда называлось своими именами! Читали-то их считаные люди, само положение которых не давало им никаких возможностей жить иллюзиями или предположениями — они-то знали все как есть!

Так что ЕАК действительно запутался во всем сразу — в идейной антисоветчине, в подрывной деятельности, в сотрудничестве и с сионистами, и с западными спецслужбами…

И финал ЕАК, повторяю, был логичным.

К МОМЕНТУ принятия Постановления Политбюро ЦК бессменного председателя ЕАК Соломона Михоэлса уже не было в живых — в январе 1948 года, будучи в служебной командировке в Минске, он погиб там вместе с театральным критиком Голубовым-Потаповым под колесами автомобиля. Судя по всему — в результате случайного наезда.

Типографской краской испачкано немало бумаги для того, чтобы запустить в оборот «документы» о причастности к смерти Соломона Михоэлса органов госбезопасности. Мол, в начале 1948 года «тиран» Сталин отдал тайное распоряжение «обезглавить советское еврейство», организовав устранение «великого» Михоэлса в Минске. В сборнике документов «Лаврентий Берия. 1953», изданном Фондом «Демократия» в 1999 году, приводится даже записка Берии от 2 апреля 1953 года, где прямо говорится, что Михоэлс и Голубов были убиты по поручению министра ГБ СССР Абакумова во исполнение указания Сталина особой группой МГБ СССР в составе заместителя министра ГБ СССР Огольцова и ответственного работника МГБ СССР Шубнякова на загородной даче министра ГБ Белорусской ССР Цанавы. Затем-де трупы были привезены на глухую улицу, где был сымитирован наезд грузового автомобиля.

Подлинность этой записки Берии иногда подвергают сомнению, и я в нее тоже верю не особенно, хотя не исключаю, что Берия ее действительно подписывал. Суть этого парадокса я поясню позднее — в главе «13-й отдел ГРУ». Сейчас же скажу вот что…

Дальнейшее развитие событий в 1950–1952 годах показало, что Михоэлса могли спокойно арестовать позднее вместе со всей «головкой» ЕАК и вместе с ней же осудить и расстрелять. Никаких проблем это для Сталина не составило бы. Погибнуть же Михоэлс и Голубов, находясь в крупном подпитии после вечера в ресторане с Ициком Фефером и работниками минских театров, могли и, так сказать, самостоятельно. Из ресторана оба двинулись к знакомому Голубова — скорее всего «добавлять», шли пешком, по темным улицам… Трагические случаи, подобные произошедшему с ними, в Минске тогда были часты. А Михоэлс даже по свидетельству максимально лояльного по отношению к нему Г. Костырченко обычно любил «пропустить рюмочку» и в тот вечер пропустил их явно немало, ибо приехал в Минск как представитель Комитета по Сталинским премиям, и угощали его потенциальные лауреаты, надо полагать, на славу.

К слову, в воспоминаниях Светланы Аллилуевой, которые охотно цитирует Арно Люстигер, автор книги «Сталин и евреи», имеется такое описание момента получения Сталиным сообщения о смерти Михоэлса, которое сама Аллилуева (или редакторы ее «воспоминаний») расценивает как причастность отца к гибели Михоэлса. Но при внимательном рассмотрении свидетельство дочери Сталина, напротив, — опровергает версии о причастности Сталина к этому делу.

Занятная, к слову, деталь отыскивается в записках начальника Главного управления кинематографии СССР Б. З. Шумяцкого о просмотрах Сталиным фильмов в Кремле. 3 апреля 1935 года Шумяцкий записал:

«На критические замечания Лаз. Моисеевич (Кагановича. — С.К.) о националистич. душке постановок Еврейского театра (юбилейный спектакль «Короля Лира») Коба заявил, что судя по данным в киножурнале фрагментам спектакль очень интересен, постановка исключительно оригинальная, а игра актеров, особенно Михоэлса (Король Лир. — С.К.) и Зускина (Шут. — С.К.), в высокой степени классна…»

Тогда же Сталин на замечание Кагановича, что музыка композитора Пульвера к хроникальному фильму «Биробиджан» о столице Еврейской автономной области «чужая», возразил, что «она очень верно подмечает особые черты еврейской бедноты и ее угнетения в прошлом и в то же время по-своему дает новые бодрые мотивы новой еврейской музыки».

И еще деталь… Как видно из документов, относящихся к расследованию смерти Михоэлса и Голубова, они погибли поздним вечером 12 января, но уже давно в различных источниках их гибель почему-то отнесена на 13 января. А почему — сказать не могу.

Так или иначе, московское еврейство устроило Михоэлсу грандиозные похороны, а 14 января 1948 года «Правда» напечатала большой некролог, подписанный почти шестью десятками деятелей искусства и литературы.

Смерть Михоэлса подбавила в настроения прежде всего московского еврейства какой-то лихорадочной истерии. К зданию Еврейского театра, где был выставлен гроб, тянулись километровые очереди, по всей Москве были расклеены большие плакаты, извещавшие о смерти Михоэлса. Перец Маркиш во время Гражданской панихиды прочел стихотворение «Неугасимый светильник», где говорилось об «убийстве Михоэлса».

Вскоре после принятия Постановления Политбюро от 20 ноября 1948 года ряд активистов ЕАК был арестован, началось следствие, которое закончилось 22 марта 1952 года. А 8 мая 1952 года в зале клуба МГБ имени Дзержинского начался суд по делу ЕАК, который закончился 18 июля 1952 года.

Вообще-то тема ЕАК интересна сама по себе, причем в лояльных к ЕАК источниках, например, в монографии Г. Костырченко «Тайная политика Сталина: власть и антисемитизм», книгах А. Люстигера «Сталин и евреи», Ж. Медведева «Сталин и еврейская проблема» и других, не считая сборников документов, изданных в последние десять лет, можно найти много такой информации, которая опровергает адвокатов ЕАК. Но для целей этой книги достаточно сказать, что по делу ЕАК обвинялись Соломон Лозовский — фигура в СССР куда крупнее Михоэлса, Ицик Фефер, Соломон Брегман, Иосиф Юзефович, Борис Шимелиович, Лев Квитко, Перец Маркиш, Давид Бергельсон, Давид Гофштейн, Вениамин Зускин, Леон Тальми (Лейзер Тальминовицкий), Илья Ватенберг, Эмилия Теумин, Чайка (Хайка) Ватенберг-Островская и Лина Штерн.

Все они, кроме Брегмана и Лины Штерн, были приговорены к расстрелу с конфискацией всего имущества и казнены 12 августа 1952 года.

Дело против заболевшего в тюрьме Брегмана было 9 июля 1952 года приостановлено и он умер в заключении 23 января 1953 года.

Академик-биохимик-физиолог Лина Штерн получила три года лагерей с поражением на три года в правах без конфискации имущества. 1878 года рождения, дочь состоятельного коммерсанта, экспортера русского зерна, с юности знакомая с Хаимом Вейцманом — будущим президентом Всемирной сионистской организации и первым президентом государства Израиль, она в 1925 году переселилась в СССР из Женевы, где была ординарным профессором Женевского университета.

Зачем 47-летняя Штерн приехала в СССР? Арно Люстигер утверждает, что для того, чтобы «участвовать в созидательной работе в Советском Союзе», но вряд ли в эту версию верит сам Люстигер. Я не могу сейчас утверждать что-то наверняка, но вся биография этой женщины, никогда не бывшей замужем, властной и самоуверенной, скончавшейся в Москве в 1968 году в возрасте 90 лет, позволяет предполагать в ней крупного сионистского эмиссара — фанатичного и эффективного.

Что же до судьбы руководителей ЕАК, то они действительно были государственными преступниками, ибо, облеченные немалым доверием государства и получая его поддержку, видели смысл своей деятельности не в укреплении позиций собственного государства, а, во-первых, в укреплении позиций в этом государстве одной лишь национальной группы, во-вторых, в фактическом противодействии естественному процессу ассимиляции, а в-третьих, поощряя симпатии части граждан собственного государства к государству иностранному.

Фактически ЕАК к концу своего существования пренебрегал интересами не только всего Советского государства, но и интересами советских евреев, точнее — тех из них, кто ощущал себя советским гражданином и никем иным быть не желал и не мог. А ведь таких тогда было большинство…

НА ФОНЕ следствия по делу ЕАК в стране шли и другие процессы — как уголовные, так и системные. Скажем, в январе 1949 года начался процесс, который был назван «борьбой с космополитизмом», и, надо признать, что основания для такой борьбы к тому времени в стране накопились. Например, в брошюре по бетонным работам ее автором употреблялся термин «агитатор», под чем подразумевалась вообще-то бетономешалка. Что ж, английский глагол «agitate» действительно имел два значения: «агитировать» и «перемешивать», но…

Впрочем, надо ли дальше продолжать?..

Прошли по стране и увольнения из ряда организаций специалистов-евреев. Так, из Госплана СССР их было уволено сразу 300 человек… Но ведь был из него уволен и русский его председатель — Николай Вознесенский. А те 236 секретных и совершенно секретных документов, которые за пять лет куда-то исчезли в одном лишь Госплане, вряд ли были использованы для растопки русских печей. Высокий же процент уволенных евреев не в последнюю очередь объяснялся непропорционально высоким их процентом во многих государственных структурах. Скажем, на 1 октября 1948 года в вузах СССР кафедрами физики заведовали 301 русский и 217 представителей других национальностей, 153 из которых были евреями. Среди научных сотрудников-физиков в Академии наук СССР было 342 русских, 123 еврея и 31 представитель всех остальных народов СССР, включая украинцев, белорусов, грузин…

В записке заведующего сектором науки ЦК ВКП(б) Юрия Жданова секретарю ЦК М. Суслову от 23 октября 1950 года сообщалось:

«В ряде институтов Академии наук имеет место тенденциозный подбор кадров по национальному признаку… Среди физиков-теоретиков и физико-химиков сложилась монопольная группа — Л. Д. Ландау, М. А. Леонтович, А. Н. Фрумкин, Я. И. Френкель, В. Л. Гинзбург, Е. М. Лифшиц, Г. А. Гринберг, И. М. Франк, А. С. Компанеец, Н. С. Мейман и др. Все теоретические отделы физических и физико-химических институтов укомплектованы сторонниками этой группы, представителями еврейской национальности…»

Таких цифр и цитат можно было бы привести много — ими полна, например, не раз мной уже упоминавшаяся монография Г. Костырченко. Однако я ограничусь уже сообщенным, кратко затронув лишь ряд уголовных процессов рубежа 40-х — начала 50-х годов, воспользовавшись информацией доктора исторических наук Г. В. Костырченко…

Как он сообщает, после войны «заметно активизировалась» «общественно-культурная жизнь евреев» на московском автозаводе имени Сталина (ЗИС). Часть из них, «наиболее спаянная на национальной почве», устраивала коллективные походы в театр Михоэлса, в мае 1948 года направила в ЕАК приветственную телеграмму по случаю образования Израиля и т. п. Душой и организатором таких акций был А. Ф. Эйдинов (Вышедский), помощник директора ЗИСа Лихачева.

В декабре 1949 года Хрущев стал секретарем ЦК и первым секретарем Московского ГК ВКП(б) и вскоре нагрянул на ЗИС во главе специальной комиссии с проверкой, после чего доложил Сталину о серьезном неблагополучии там «в связи с активной деятельностью еврейских националистов»… Так началось «дело ЗИС», по которому было арестовано несколько десятков человек, тринадцать из которых, включая Эйдинова, 23 ноября 1950 года расстреляли.

Еще до событий вокруг ЗИСа, в августе — декабре 1949 года была арестована группа из десяти работников-евреев на Ярославском автомобильном заводе во главе с главным инженером A. M. Лившицем. На допросах они показали, что вели разговоры о том, что «под прикрытием борьбы с антипатриотизмом в стране развивается русский нацизм (! — С.К.) и пропаганда умышленно подчеркивает преобладание евреев среди космополитов (точным был бы глагол «констатирует». — С.К.), поощряя тем самым антисемитизм…»

Кое-кто из ярославцев был осужден, но тема «космополитизма» тогда зазвучала не зря. Скажем, на Кировском Челябинском заводе, где директором был Исаак Зальцман, главный металлург Яков Гольдштейн происходил из семьи крупного горнопромышленника и имел родню за границей, заместитель начальника производства Абрам Белинкин имел родного брата, дядю и двух теток в США, заводской экономист Яков Юдилович имел в США всего двух дядей, но один из них был крупным капиталистом. Это всё было бы не таким уж и криминалом, если бы, скажем, евреи с ЗИСа — граждане СССР — не приветствовали публично создание государства Израиль… Что им было до того Израиля? Он что — был их Родиной? Или, все же, они воспринимали его как некую «духовную», «историческую» родину? Но тогда чем был для них Советский Союз?

Зачем, спрашивается, представители тайной иудаистской общины из Сталинска (с 1961 года Новокузнецка) Кемеровской области направляли в Москву делегацию для приветствия первого посланника Израиля в СССР Голды Меир? В ноябре 1949 года в Сталинске на квартире некоего И. Б. Рапопорта была раскрыта нелегальная синагога, с которой были связаны многие руководители-евреи с Кузнецкого металлургического комбината, в том числе заместитель директора Я. Г. Минц, главный прокатчик С. А. Либерман, начальник финансового отдела С. З. Аршавский, начальник планового отдела Г. Ш. Зельцер, начальник ОТК А. Я. Дехтярь, начальник сортопрокатного цеха З. Х. Эпштейн, заместитель начальника производственного отдела С. А. Лещинер…

По «делу КМК» 18 сентября 1952 года Военная коллегия Верховного Суда СССР осудила к расстрелу четырех: Дехтяря, Минца, Либермана и Лещинера и к 25 годам лагерей троих: Аршавского, Зельцера и Эпштейна.

Однако это отнюдь не означало преследования евреев как евреев. Вспомним впечатления от Одессы посланника Израиля в СССР Намира, побывавшего в этой столице советского еврейства в 1950 году: «…в городе проживают до 200 тыс. евреев, треть населения. Улицы полны евреев… Их энергичность, бурный темперамент и напористость, характерные для прежних евреев Молдаванки, производят сильное впечатление. В отличие от Москвы, на улице слышен идиш…»

Да, несмотря на то, что в Москве жило ненамного меньше евреев, чем в Одессе, в отличие от Одессы, на улицах Москвы еще не был слышен идиш, и, как я понимаю, с точки зрения Намира это было серьезным недостатком Москвы. Кое-кто, возможно, усматривал в этом и серьезный признак антисемитизма сталинского Кремля, но…

НО, ТАК или иначе, пока что на улицах столицы СССР преобладала русская речь. Хотя иногда и еврейские страсти выплескивались на московских улицах бурно, и идиш на них звучал очень громко…

Так, 4 октября 1948 года в московской хоральной синагоге началось празднование еврейского Нового года (Рош ха-Шана), на который прибыли израильские дипломаты во главе с посланником Голдой Меир (Меерсон). Пятидесятилетняя (в тот год) уроженка Киева, она в 8 лет оказалась в США, в 1921 году уехала в Палестину, куда вернулась в 1934 году после двухлетнего пребывания в США. Это была деятельная и напористая сионистка, и ее посещение московской синагоги было, как я догадываюсь, хорошо спланированной акцией. И расчеты оправдались — к синагоге сошлось не менее 10 тысяч евреев, многие из которых не смогли попасть внутрь и остались на улице.

По свидетельствам очевидцев, обстановка могла быть описана одним словом — психоз. Интеллигенция и офицеры, солдаты и матери с младенцами, высоко поднятыми на руках, чтобы будущий премьер Израиля могла увидеть своих будущих граждан, выкрики: «Наша Голда! Шолом, Голделе!» и т. д.

13 сентября Меир вновь посетила синагогу уже по случаю праздника Судного дня (Иом Киппур). И вновь была огромная толпа, которая ревом приветствовала молитву главного раввина С. М. Шлифера «На следующий год — в Израиле», а по окончании службы проводила Меир до ее резиденции в гостинице «Метрополь».

В книге Жореса Медведева «Сталин и еврейская проблема», изданной в 2005 году, на странице 105-й абсолютно голословно утверждается, что обе октябрьские демонстрации в Москве были якобы «организованы самими властями». Замечу, что на той же 105-й странице Ж. Медведев заявляет уже, что «эти совершенно необычные для советской действительности манифестации были спровоцированы (выделение мое. — С.К.) самими властями»…

Организовать что-то и спровоцировать что-то — это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Но и сами «аргументы» Ж. Медведева никакой критики не выдерживают: мол, для Сталина и Молотова манифестации были неожиданны, поскольку МВД им о них не доложило — ни в Сочи Сталину, ни в Москве Молотову.

Каким образом «агенты Кремля» «организовывали» произраильскую и просионистскую истерию в Москве, Жорес Медведев умалчивает, да и что тут можно изобрести? Сказать, что офицеры МГБ ходили по квартирам евреев и зазывали их на встречу с Меир? Ну, это было бы чересчур даже для Жореса Медведева!

Нет, если акции 5 и 13 октября кто-то и организовывал, то отнюдь не по указанию Сталина, якобы желавшего таким образом получить основания для закрытия ЕАК. Все объяснялось проще — Израилю нужны были новые неизбалованные граждане, новые рабочие руки и… И — новое пушечное мясо, потому что Израиль уже вел войну с Арабской лигой.

Провокации Меир пробуждали у советских евреев радужные надежды, связанные с эмиграцией в Израиль, и побуждали их добиваться этой эмиграции. Ведь евреи всего мира ожидали, что благожелательная тогда по отношению к Израилю советская внешнеполитическая линия будет вскоре дополнена официальным разрешением на выезд евреев из СССР в Израиль.

«На следующий год — в Иерусалиме» — это были не только слова традиционной иудаистской молитвы, но и прямой политический лозунг для советских евреев. Те, кто 5 и 13 октября 1948 года приветствовали Меир в Москве, психологически уже покинули землю, где они родились, и мыслями пребывали уже на той «исторической родине», которую ни они, ни их отцы, ни деды и прадеды никогда и одним глазом не видели!

При этом в самом Израиле его «руководство» вело себя но отношению к СССР просто нагло. Вот наглядное тому подтверждение…

Советский Союз стал первым государством мира, которое официально признало Израиль де-юре (Америка признала его вначале лишь де-факто, установив с ним дипломатические отношения лишь в 1949 году). Уже 9 августа 1948 года советская дипломатическая миссия прибыла в Тель-Авив. А далее произошло вот что… 21 августа в тель-авивском театре «Габима» шла опера «Таис», на которой присутствовали и советские дипломаты. Перед спектаклем оркестр исполнил вначале израильский национальный гимн, а затем… американский — в честь находившегося в зале «особого представителя президента США» Дж. К. Макдональдса.

Поскольку советский гимн не прозвучал, наши дипломаты немедленно покинули зал театра.

ДУМАЮ, это стало для Сталина «первым звонком» в процессе переоценки им своей позиции по Израилю, которая была, как уже сказано, неоднозначной. Известный «демократ» Жорес Медведев (и не он, конечно, один) утверждает даже, что Сталин «проявил себя активным сторонником создания государства Израиль».

«Можно сказать больше, — продолжает Ж. Медведев, — без поддержки Сталиным проекта создания еврейского государства на территории Палестины это государство в 1948 году не могло бы быть создано, — и резюмирует: — Поскольку реально Израиль мог появиться лишь в 1948 году, так как именно в это время заканчивалось действие британского мандата на управление этой территорией, то решение Сталина, направленное против Великобритании и ее арабских союзников (выделение мое. — С.К.), имело историческое значение».

Медведевы не были бы Медведевыми, если бы постоянно не передергивали. Сталин имел в виду образовать два равноправных государства и не был враждебен арабам. Однако он, пожалуй, действительно вначале рассчитывал, что сможет использовать ситуацию в интересах России. Имеется, например, свидетельство генерала НКВД-МГБ Павла Судоплатова — не очень-то, правда, достоверное — о том, что Сталин якобы предлагал коллегам по Политбюро согласиться с образованием отдельного еврейского государства, которое будет-де «как шило в заднице для арабских государств и заставит их повернуться спиной к Британии».

Возможно, смысл в том был, хотя такая позиция поворачивала арабов спиной и к России, а полностью отвернуться от Англии они не могли по причине сильной от нее экономической, да и политической, зависимости.

С другой стороны, создание Израиля могло выглядеть привлекательным для Сталина и потому, что вбивало в перспективе клин также между арабами и Америкой. Не в последнюю очередь поэтому США вначале не признавали Израиль де-юре и вводили формальное эмбарго на поставку оружия в регион.

Сталин мог рассуждать и так… Создание Израиля так или иначе предопределено — этого хотели слишком могучие мировые силы. Если СССР с самого начала официального обсуждения этого вопроса в ООН займет позицию несогласия и прибегнет к праву «вето» как постоянный член Совета Безопасности ООН, то это не изменит ход процесса по существу, но сильно повредит СССР по причинам, достаточно очевидным.

Так не лучше ли занять позицию, внешне лояльную по отношению и к арабам, и к евреям, то есть — выдвигать идею двух государств? А поскольку арабы находились тогда под всецело английским контролем, быстро трансформирующимся в англо-американский контроль при верховенстве США, то можно и нужно косвенным образом поддержать Израиль. Таким путем можно обрести какое-то реальное влияние там если не в сионистском руководстве, то в израильской массе, просоветские настроения которой будут влиять на израильские «верхи».

Логика в такой позиции была… И СССР Израиль действительно поддержал, хотя и не так безоглядно, как об этом сегодня рассказывают «продвинутые» историки. Скажем, в различных источниках сообщается о том, что первые шесть недель после начала первой арабо-израильской войны Израиль якобы выручали советские поставки всех видов оружия, включая истребители, шедшие из Чехословакии и Румынии транзитом через Югославию и другие балканские страны. Англия-де вооружала арабов, а США с началом войны, как уже сказано, объявили эмбарго на поставки оружия в ближневосточный регион.

Военная организация палестинских евреев «Хагана» («Защита») действительно закупила оружие у чехов и румын, однако надо учитывать, что в обеих странах, особенно в Румынии, всегда было сильно еврейское лобби, а позиции СССР в них были тогда уже сильны, но еще не абсолютны. Так что оружие из Европы «Хагана» могла получить и без нас, что не исключало на первых норах какие-то опосредованные поставки из СССР. Но вообще-то перевозки оружия из Чехословакии в Израиль осуществляла группа американских пилотов и техников — якобы помимо воли властей США. Так что надо говорить скорее об «американском», а не «советском» следе в этой истории с оружием.

Пишут и о том, что якобы в Израиль направлялись чуть ли не наши военные советники. Точных данных на сей счет встречать не приходилось, но бывшие советские офицеры в израильских вооруженных силах были — за счет имевшей место быть «ползучей» эмиграции. Кто-то мог быть направлен под видом того же эмигранта и в спецкомандировку — спецслужбы мира всегда имеют много различных вариантов проникновения в интересующие их страны.

Но достоверно можно говорить лишь о политической поддержке Израиля Советским Союзом — на первых, опять-таки, порах истории этого «государства». В целом же там с самого начала доминировали США. За 1920–1939 годы США инвестировали в Палестину 4 миллиона фунтов стерлингов, за 1939–1947 годы — уже 7 миллионов фунтов стерлингов, а с мая 1948 года до конца 1949 года — 54 миллиона фунтов стерлингов. Таким вот было американское «эмбарго». Лишь за первый квартал 1949 года США поставили в Израиль товаров на сумму в 3 577 767 фунтов, в то время как из СССР было получено товаров всего на 231 831 фунт.

В 1948 году американский журналист Бенцион Гольдберг, побывавший в 1946 году в СССР, писал из Нью-Йорка Ицику Феферу:

«У сионистской публики (а в настоящее время все евреи почти всюду «сионистская публика») престиж Советского Союза чрезвычайно возрос. Этот престиж так высок, что сионистские руководители даже побаиваются признать этот факт …потому что Америка может запретить сбор денег… А без американских долларов Государство Израиль — не государство, и страна не страна… Государство Израиль еще долгое (Гольдберг мог быть и точнее: «неопределенно долгое». — С.К.) время будет на хлебах у американского еврейства…»

Одной этой откровенной цитаты достаточно для того, чтобы понять, кто создал «Государство Израиль» и в чьих интересах оно было создано. Вряд ли Сталин с самого начала питал на сей счет особые иллюзии, но некоторые иллюзии он, как можно предполагать, вначале питал. Но уже в октябре 1948 года по разведывательным каналам он мог получить сообщение (и наверняка его получил) о том, например, что побывавший в Израиле известный сионист, финансист, советник американских президентов и директор «Джойнта» Генри Моргентау-младший по возвращении заявил, что государство Израиль «будет единственным… в средиземноморском бассейне, на которое мы сможем рассчитывать как на прочный пункт обороны против коммунизма».

А директор Американо-еврейской лиги борьбы с коммунизмом бригадный генерал Дж. Клайн, выступая в мае 1949 года по случаю второй годовщины образования лиги, заявлял:

«…Говорят, что Россия поддерживала Израиль в ООН. Однако в самый разгар так называемой поддержки Израиля Россией сионизм являлся преступлением в России. Он и до сих пор является там преступлением».

Все якобы «непризнания» Израиля Соединенными Штатами и вся «борьба» за «признание» были лишь не очень-то и тщательно поставленной дымовой завесой для все более активного проникновения США на Ближний Восток и создания там опорной базы не только и не столько для «обороны против коммунизма», сколько для перспективного контроля над местной нефтью.

Понимая это, Сталин быстро и окончательно пересмотрел свое отношение к проблеме Израиля. Хотя…

Хотя стратегически он и ранее всё понимал верно. Старый товарищ Сталина по революционной и государственной работе, Александра Михайловна Коллонтай, в ноябре 1939 года была советским послом в Швеции и во время поездки в Москву два раза беседовала со Сталиным в его кабинете в Кремле. Она и оставила нам дневниковую запись (сейчас ее дневники хранятся в Архиве МИД РФ) о некоем прогнозе Сталина, который ошеломил ее тогда и который сегодня не может не ошеломлять нас.

Полностью это ее свидетельство я приведу в конце этой книги, а в этой главе дам лишь часть записи Коллонтай — ту, где она приводит следующие слова Сталина:

«Сионизм, рвущийся к мировому господству, будет жестоко мстить нам за наши успехи и достижения. Он все еще рассматривает Россию как варварскую страну, как сырьевой придаток. И мое имя тоже будет оболгано, оклеветано. Мне припишут множество злодеяний… Мировой сионизм всеми силами будет стремиться уничтожить наш Союз, чтобы Россия больше никогда не могла подняться…»

Это было сказано в 1939 году, а менее чем через десять лет этот общий прогноз стал конкретизироваться… Во внешнеполитическом аспекте — в фултонской речи Уинстона Черчилля, в идее «отбрасывания коммунизма», открыто высказанной Джорджем Кеннаном в печати США, а во внутриполитическом аспекте — во все более националистическом, просионистском и проамериканском характере деятельности ЕАК и тех кругов элитного советского еврейства, которые ЕАК сплачивал отнюдь не в целях укрепления Советской власти и Великой Руси, сплотившей вокруг себя остальные союзные республики СССР.

Теперь Сталин, имея перед собой полную картину ситуации в мире и в стране, рассмотренную через призму проблемы сионизма, мог предпринимать и внешнеполитические, и внутриполитические действия по организации собственной обороны от него. И в этой своей деятельности он тоже наживал себе новых смертельных врагов среди всей той «сионистской публики», о которой писал Феферу Бенцион Гольдберг.

Израиль же все более оказывался «островом» в море арабского гнева, и этот «остров» для СССР не был «островом сокровищ». Дружить надо было с арабами, которые действительно отворачивались от Англии и Запада и не очень-то стремились попасть в зависимость от США.

В Египте уже к началу 50-х годов буржуазная партия «Хизб-аль-Вафд» («Партия делегации») начинала пока несмело требовать ликвидации неравноправных договоренностей с Англией и т. п. В конце января 1952 года в Египте, правда, был совершен переворот — проанглийский и еще более проамериканский. Однако 23 июля того же года власть в Египте захватила политическая организация «Свободные офицеры» во главе с генералом Нагибом. Король Фарук был низложен, и новым королем был провозглашен его семимесячный сын. Регентский совет и правительство перешли под контроль Нагиба, который 7 сентября 1952 года стал премьер-министром и военным генерал-губернатором.

С 1949 года Исполнительный комитет «Свободных офицеров» возглавлял тогда 31-летний офицер Гамаль Абдель Насер — с 1952 года вице-премьер Египта (в 1954 году он стал премьером). «Свободные офицеры» относились к Сталину, к СССР и к коммунизму без любви (многие из них предпочитали иметь в качестве образца нацистов), но они же относились без любви и к Англии с Америкой, а значит, и к Израилю. И из всего этого выкристаллизовывалась политическая линия, приведшая вскоре к национализации Суэцкого канала и к переориентации на СССР.

26 января 1953 года на заседании Бюро Президиума ЦК КПСС под председательством Сталина рассматривалось, как и ранее на заседаниях Политбюро ЦК ВКП(б), много разных вопросов, и шестым пунктом повестки дня стояло «О платежном соглашении и товарообменной сделке с Египтом».

Вряд ли подобные тенденции радовали как США и Израиль, так и активных прихожан московской хоральной синагоги…

МЕЖДУ событиями конца 1948 года и январским заседанием Бюро Президиума ЦК пролегали четыре года, и они были наполнены для Сталина и его державы изменениями во всех отношениях эпохальными. Россия восстала из развалин, она стала ядерной и успешно разворачивала «сталинские стройки коммунизма».