По следам Эммануэли

Таиланд всегда представлялся мне большой восточной кроватью, которая, если можно так выразиться, громко скрипит на весь мир, этакой гигантской воронкой для слива спермы. Вот почему создаются такие оазисы общественных страстей! Может быть, славу этим местам принесли моряки всех цветов кожи, заходившие в тайские порты побаловаться с тропическими "птичками". А может, избалованность белых женщин утомила западных мужчин, и они рванули на Восток услаждать свои тела нежной покорностью миниатюрных "рабынь" с точеными формами. Как бы там ни было, Таиланд был и остается великолепной легендой секса, пышным цветком, на запах и блеск которого слетаются тучи человеческой мошкары. Насколько легенда соответствует истине, я и решила проверить, отправившись в Таиланд. Я хотела глотнуть запретной свободы и купить маленькую порцию профессионального блуда. Все, что случилось со мной в этой стране СПИДа, бабочек, буддийских храмов, рисовых полей и борделей, описано в моем дневнике.

День первый. Нас трое. Маленькая компания путешественников, получившая от редакции задание снять фильм "Русская Эммануэль в Таиланде". В роли Эммануэли выступаю я, в роли фотографа – молодой человек в очечках по имени Костя, в качестве оператора – некий Сергей, весьма привлекательный парень с вдохновенным взором красивых черных глаз. Нас представили, и несколько минут мы очень внимательно рассматривали друг друга. Наша придирчивость вполне объяснима, ведь нам предстоит провести бок о бок семь дней.

Осмотром своих спутников я осталась довольна- Про Костю я слышала, что, несмотря на свою молодость, он уже прославился как профессиональный путешественник по экзотическим и опасным местам. Это мужская храбрость в чистом виде, без дураков. И хотя у Кости лицо типичного интеллигентного мальчика, крепкие мускулы тренированного тела и особый пружинящий шаг выдают человека бывалого. Про Сергея я знаю только то, что он в прошлом актер, а в настоящем неплохой режиссер клипов. Мои спутники молоды, симпатичны, обаятельны. Путешествие обещает быть приятным.

День второй. В самолет, вылетающий ночным рейсом в Таиланд через Дели, мы сели с хорошим боезапасом – я с литром вина, ребята – с литром виски. Мы славно пили всю ночь и травили байки. Каждый с нетерпением ждал своей очереди, чтобы изобразить что-нибудь похлеще. В шесть утра мы легли поспать, но уже в семь нас разбудили и вытолкали в аэропорт города Дели. Одуревшие, помятые, похмельные, мы бродили по магазинчикам в надежде найти пива. Но пива здесь в принципе не водилось. Пришлось похмеляться виски. Вокруг суетилось, галдело, смердело великое множество всякой смуглой нечисти в белых рубахах и шлепанцах на босу ногу. Перед посадкой в самолет нас обыскали, парней – пожилой офицер, меня – матерая бабища-полицмейстерша с закатанными рукавами. Мощными ручищами она профессионально ловко ощупала меня и вытолкала на посадку. В самолете мы снова успешно заменили сон выпивкой, и через несколько часов приземлились в Бангкоке, вполне бодрые и готовые к работе. Нас встретил очень нервный молодой таец-переводчик, сносно говорящий по-русски. В респектабельном отеле мы поужинали, выкупались в бассейне и уже в девять вечера отправились на поиски приключений.

Бангкок по вечерам – грязный рынок всех страстей. В бангкокском водовороте, треплющем мужчин и женщин, словно сухие листья, можно найти все лекарства от скуки, все средства проматывать деньги, все способы наслаждаться жизнью и губить ее. На всякий сексуальный запрос есть свой ответ. В полуденные часы изнывающий от жары Бангкок жадно ждет, когда же закончится длинный день и наступит все скрывающая ночь. В знаменитом районе Патпонг, состоящем из двух узких улиц, похоть пронизывает воздух. В полночь ночные клубы, секс-кабаре, гоу-бары зажигают огни. Призывная музыка, лотки с экзотическими фруктами и восточными лакомствами, чьи пряные запахи щекочут ноздри, подмигивающие фонарики вывесок, назойливость несметных сутенеров, расхваливающих живой товар. Сквозь полуприкрытые двери мелькают обнаженные тела, едва прикрытые блестящей мишурой.

Наша компания посетила одно такое многообещающее заведение. Виски с колой нам принесла уже пожилая девушка, которая тут же стала Делать нам массаж ног проворными пальцами. Это нечто вроде приветственной любезности. Наша попытка заснять секс-шоу на видеокамеру тут же провалилась. Едва мы достали аппаратуру, как рядом с нами как из-под земли выросли два крепеньких мужичка и недвусмысленно дали понять, что лучше нам спрятать камеру в пакет. Мы предложили деньги, они решительно отказались. Весь этот бизнес официально считается запрещенным, хотя и процветает при явном попустительстве полиции. Предложите хозяину клуба хоть пять тысяч долларов за съемку, он все равно откажется из боязни "засветиться" в прессе.

В Бангкоке можно встретить проституток любого сорта, – существуют дорогие заведения эскорт-услуг, где обитают блестящие первоклассные девочки с ножками, как у феи, способные одарить самыми изощренными ласками, а есть места, где гнездятся самые презираемые. Все эти цветы улицы умело ласкают мужские бумажники, с легкостью распоряжаясь своими тонкими коричневыми телами. Разница лишь в цене. Скажу больше, некоторые порядочные замужние тайки не считают зазорным время от времени подрабатывать на панели, куда их посылают собственные мужья.

Красотка по имени Э (все эти коротенькие тайские имена напоминают мне клички), эскорт-девочка и мастер по эротическому массажу, досталась нам за 80 долларов. В наш отель мы поехали на "тук-туке" (что-то вроде мотоцикла с повозкой, в которой перевозят пассажиров). Э объяснила мне, что "тук-тук" – самый удобный и дешевый вид транспорта в бангкокских пробках.

Мы провели Э в свой отель, заплатив при этом еще 50 долларов за ее пребывание. Наш переводчик закатил форменный скандал. Он кричал, что он не нанимался водить нас по притонам и покупать проституток, что в его обязанности входит показать нам древнюю культуру Таиланда, что ему стыдно сопровождать нас в ночные кварталы. Он ушел, маленький и гневный, оставив нас в недоумении.

В номере Э наполнила ванну расслабляюще теплой водой. Мы обе разделись и легли в пенную воду. Сильные, тонкие пальцы взялись за мои ноги, осторожно разминая их от ступней и выше. Маленькие незрелые груди, чуть удлиненные, как груши, покачивались, словно колокольчики, и поглаживали мою грудь. Сергей и Костя снимали эту сладкую картину.

Тихо блаженствуя, я расспрашивала Э о том, что заставляет мужчин со всего света ехать в Таиланд, в4 чем секрет тайских женщин, в чем их сила. А секрет оказался прост. Все обаяние… во влагалище! "Вы, европейки, не умеете управлять своими влагалищами, – объясняла Э. – Их надо сжимать, чтобы мужчины получали наибольшее Удовольствие". Тренировка влагалищ начинается с детства, когда девочки учатся прерывать мочеиспускание, искусственно задерживая мочу. Э с Детства увлекалась конным спортом, который особенно популярен в Таиланде среди женщин, поскольку тренирует внутренние мышцы бедер. У особых искусниц дома есть даже специальные тренажеры, имитирующие езду на лошади.

Э работает при отелях средней руки. Она подгадывает под двери номеров, где живут одинок- мужчины, записки подобного содержания:

"Привет, моя любовь! Я видела тебя днем и ре шила, что ты самый красивый мужчина в этом отеле. Но мне кажется, ты скучаешь. Приезжай сегодня вечером в Дайана-клуб на улице Патпонг.1 Жду, целую. Твоя Э".

Когда я спросила Э о количестве мужчин в ее жизни, она лишь устало махнула крохотной ручкой, – мол, столько, что и не сосчитать. Э мечтает о другой карьере

– профессии высокооплачиваемой респектабельной массажистки, такой, например, как самая дорогая массажистка в Бангкоке по имени Ман-мат. Ее месячный доход равен доходам ее клиентов – министров и крупных бизнесменов. В массажных салонах она не работает, ее вывозят на природу – в тихие загородные дома и виллы на берегу моря.

Помимо эротического массажа, Э оказывает услуги разного рода, – она может быть любовницей, переводчицей, гидом, водителем и даже… русалкой! Иногда она подрабатывает "водяной девочкой" в подсвеченных бассейнах при дорогих бунгало, где резвятся разбухшие от алкоголя владельцы толстых кошельков. Когда мы закончили съемку в четыре утра и заплатили Э, Костя вызвался ее проводить. На самом деле хитрый Костя решил переспать с ней "на халяву". Но практичная Э тут же потребовала еще сто долларов. "Заплати, и я твоя", – пропела она своим птичьим голоском. "Халява" сорвалась.

День третий. В шесть утра меня разбудил звонок. Матерясь и проклиная все на свете, я сняла трубку и услышала веселый женский голос, говорящий на очень смутном русском языке с фантастическим акцентом. Я соображала с трудом и, не вслушиваясь в невнятное щебетанье, попросила незнакомку перезвонить позднее. Мой совет был принят буквально. Женщина (она оказалась невероятной хохотушкой) стала звонить каждые полчаса. До девяти утра я исправно швыряла трубку, наконец из сумбурной речи моей собеседницы мне удалось понять, что она наша новая переводчица и зовут ее Тенчай. Давешний ночной переводчик выразил фирме протест за то, что его заставляют водить по борделям компанию русских сексуальных маньяков.

Я умоляла Тенчай позвонить хотя бы в полдень, но она расхохоталась крокодильим смехом и заявила, что она уже в отеле и явится немедленно. Через десять минут кто-то забарабанил в мою дверь. Мне пришлось открыть. Маленькое, энергичное существо в белых брючках точно метеор ворвалось в мою комнату и тут же залилось смехом. Тенчай твердила, что у нас есть программа, которая утверждена еще московской фирмой, и нам придется ее выполнять. Под ее невероятным напором я оделась и пошла будить мальчиков.

Весь день Тенчай таскала нас, сладко зевающих от недосыпания, одуревших от жары, по буддистским храмам и садам. В этом бессмысленном состоянии мальчики еще умудрялись Что-то снимать. В одном сказочном саду, где на Зеленых газонах били фонтаны воды, я встала прямо в центр водяного вихря. Ошеломляюще-прохладные, щекочущие струи вмиг вымочили мое длинное белое платье. Почти голая, я стояла хохоча как сумасшедшая, и Сергей бросал на меня пылкие взгляды. Мне начинает это нравиться. Ночь третьего дня. Его звали Фо. Я чуть не купила его в маленьком бангкокском борделе под названием "Черная маска". Лихорадочной знойной ночью наша маленькая компания шаталась по кабакам в поисках сомнительных удовольствий. Поиски партнера на ночь – любимый вид спорта в Таиланде.

В "Черной маске", куда мы ввалились в полночь, основательно подогретые виски, мы оказались первыми клиентами. Сюда, обычно тайком, приходят таиландские женщины, чьи мужья настолько богаты, что могут испражняться золотом, но не в состоянии выполнять супружеские обязанности. Их жены покупают здесь хорошеньких мальчиков, умеющих красиво любить. Наведываются в мужской бордель, в эту клумбу обсахаренных цветочков, и сумасбродные белые женщины вроде меня, беспощадные во всяческом насыщении похоти.

Среди самцов существует жесткая конкуренция, – едва я вошла, как меня тут же окружили несколько восточных голубков с телячьими глазами и сладкими улыбками. Я села на диванчик в углу, а с двух сторон ко мне пристроились два мальчика. Они поглаживали мои голые ноги тонкими пальцами, пока я пила коктейль за коктейлем. Один из них, по имени Фо, мне приглянулся сразу, – херувимский ротик, ангельское выражение лица, пластика дикой кошки и аромат греха, исходящий от его юного тела. Он сказал, что у него никогда не было русских женщин, зато от своих приятелей, промышляющих любовью в Патайе, он слышал, что русские дамы ненасытны и хороши собой.

Фо совсем мальчик, 23 года. В этом бизнесе он работает больше двух лет, старается выкачать из богатых стерв побольше денег, чтобы иметь возможность жениться. У него есть невеста, которая терпеливо ждет своего часа. Искусству любви его обучила пресыщенная немолодая итальянка, которая откровенно посмеивалась над размерами его гениталий. Фо доставлял ей удовольствие, но только руками. Не только его опыт оказался печальным, его товарищи-куртизаны тоже жаловались на проблемы с удовлетворением капризных белых женщин, нуждающихся в крупных во всех смыслах мужских особях. В таиландцах европеек привлекают только изысканная нежность, которой пренебрегают скорые на похоть белые мужчины, и экзотика.

В "Черной маске" царила почти благопристойная атмосфера, которую два моих пьяных спутника тут же решили разрушить. Они велели Хозяину включить погромче музыку и вышли на Маленькую сцену танцевать. Боже мой, что они творили! Это было шоу номер один! Костя и Сергей с большой убедительностью исполнили танец двух влюбленных "голубых". Все эти хорошенькие, но скучные тайские куртизаны нервно побивались. Они не ожидали конкуренции. Я так Хохотала, что от смеха сползла на пол. Милые мои русские мальчики! Вы просто сногсшибательны!

Фо еще не терял надежды, что я его "сниму" на ночь, и заявил, что он считается относительно недорогим экземпляром. Его золотая мечта -работать в салоне "мальчиков-птиц". Это супердорогое закрытое заведение, где для прихотей богатых извращенцев продаются совсем молоденькие мальчики (Фо для подобного бизнеса староват, мальчикам всего от 10 до 15 лет).

Мы попросили Фо сводить нас в таинственное место. Фо долго созванивался, ручался за наше молчание и порядочность. После длительных переговоров мы отправились блуждать по улицам Бангкока, – мишурный, вульгарный ¦ блеск веселых "местечек" сменился тихими, респектабельными кварталами. Наконец мы остановились перед солидной дубовой дверью и нажали на звонок. После минутной паузы (нас рассматривали через видеокамеру) дверь отворилась. Фо прочирикал что-то вроде пароля. Двое тайских громил невысокого роста, но угрожающего сложения обыскали нас и провели в большой зал, где нашим глазам открылась удивительная картина. Вдоль стен тянулись два ряда небольших золоченых клеток, где на жердочках раскачивались мальчики, совсем дети необыкновенной красоты с конфетно-сладкими мордашками, холеные дорогостоящие игрушки с наманикюренными ручками и ступнями без малейших признаков мозолей. Из одежды на мальчиках-птицах красовались только набедренные повязки. В зале было совсем пусто, – похотливое богатое зверье приезжает сюда на "Мерседесах" по предварительному звонку, быстро выбирает жертву, платит тысячу долларов и получает золотой ключик от нужной клетки. Здесь не принято долго рассиживаться, клиенты предпочитают не видеть друг друга. Еще бы! Этот страшный, глубоко законспирированный бизнес торговли детьми преследуется по закону. Нам не дали много времени на размышления. Громилы складывают ладони вместе перед грудью и молча склоняются в традиционном тайском приветствии. Несколько стодолларовых купюр, оставленных на столе. Дверь открывается, и мы оказываемся на улице, такой мирной и спокойной, что думаем, – а не приснилось ли нам все это?

День четвертый. Тенчай подняла нас в семь утра и велела собирать вещи.

– Мы едем к морю, в Патайю, – радостно объявила она.

– Почему?

– Таков план.

– А если мы не хотим ехать в Патайю?

– Но это невозможно, – заволновалась Тенчай. – Все запланировано, гостиница заказана, автобус ждет. Уже ничего нельзя изменить.

Пришлось подчиниться. По дороге в Патайю я повздорила с Костей. Он решил купить девочку на два дня и взять ее с собой на море. "Представляешь, – мечтательно говорил он, – еду я себе в автобусе, а у меня на коленях подпрыгивает маленькая круглая попка тайской девочки". – "Не Представляю, – отрезала я, – это ведь не котенок и не щенок, это другой человек, за которого надо нести ответственность, а не просто таскать его по стране, из города в город. И потом, в бюджете нашего фильма не запланированы такие расходы". "Я куплю ее за свой счет", – настаивал он. Мы с Сергеем категорически возражали. Костя надулся. Я внутренне дивилась, с какой легкостью он отделывается от эстетических представлений белого человека и меняет для себя стандарты женской красоты. Тенчай, озабоченная репутацией страны, решила показать нам, что Таиланд – не только гнездо порока, но и храм чистой, платонической любви ко всему человечеству. "Мы должны заехать в один знаменитый монастырь", – твердила она. Мы беспечно согласились, не подозревая, что до монастыря пять часов езды, а оттуда до Патайи еще шесть часов тряски по дорогам. Но мы уже затарились виски, которое в сорокапятиградусную жару может пить только сумасшедший, накупили чипсов, шоколадок и прочей дребедени, и жизнь казалась нам сносной. Мы быстро напились, раскрошили по всему салону чипсы и начали целоваться, причем втроем. Но более всего усердствовал Сергей. Он завалил меня на удобные сиденья, точно деревенский бык, и полез мне под платье. Шалея и пьянея от жары, утренней порции виски и крепкого мужского запаха, я закрыла глаза и ждала только одного, – когда разрешится мой каприз сладострастия. И когда что-то вошло в меня, я не сразу поняла, что это только пальцы, – чувствительные, умные пальцы, и только. Вся эта шумная возня происходила на заднем сиденье Тенчай и водитель делали вид, что ничего не слышат, но спины их выражали неодобрение.

Только к трем часам дня мы добрались до уединенного деревенского буддийского монастыря, где, как гласит народная молва, живет монахиня, которая может лежать на воде так же спокойно, как на кровати. Нечто вроде местного шоу. Под навесом мы увидели маленький круглый бассейн, глубокий, как колодец, с водой яблочно-зеленого цвета. Явилась знаменитая монахиня – молодая женщина лет двадцати пяти, важная и сосредоточенная, в длинной белой рубашке. Не раздеваясь, она спустилась в бассейн и легла на воду. Публика благоговейно молчала. Все это было довольно скучно, но мы терпеливо ждали. Монахиня-наяда вышла из воды, села перед нами в позе восточного божка, поджав под себя маленькие смуглые ноги, поклонилась и сказала, что готова к нашим расспросам.

Я задыхалась от влажных, удушливых испарений земли и попросила позволения окунуться в бассейн.

– Нет, – решительно ответила монахиня. – Эта вода священна, в ней могут плавать только Девственницы. Ты девственница?

– Вряд ли, – ответила я.

– Моя девственность, – торжественно продолжила она, – помогает мне быть невесомой и не тонуть. А людей тянут на дно только пороки. Затем монахиня подвела нас к коллекции Искусственных членов, чудесно вырезанных из красного дерева и покрытых лаком. Шедевром этого собрания было дерево из бодрых пенисов, которое мне так понравилось, что я его купила. Монахиня сразу превратилась в искусную торговку и принялась на все лады расхваливать свой товар. Ничего более странного, чем девственница с букетом членов в руках, я в своей жизни не видела. "Как же твоя невинность согласуется с продажей фаллосов?"

– спросила я. "Все очень просто, – охотно объяснила монахиня. – Фаллос символизирует собой плодородие, удачу и процветание. Он дает жизнь, и хороший искусственный член – лучший подарок для людей бизнеса и карьеристов". В саду при монастыре нищенки продавали клетки с пойманными птицами, которые отчаянно бились грудками о железные прутья. По традиции надо купить клетку и выпустить птичек на волю. Это добрый знак. Ребята решили снять трогательную сценку. Я стояла, слегка покачиваясь, с клеткой в руках. Вид у меня от виски и недосыпания был как у умственно неполноценной. "Да, Эммануэль-то наша второй свежести, – саркастически заметил Костя. – Глазки пьяненькие, платьице все в пятнах от виски и чипсов, помада на губах съедена. Хороша!" – "На. себя посмотри", – огрызнулась я.

Покинув монастырь фаллического духа, мы отправились к океану. В Патайе как раз случился месячник борьбы за нравственность. Полиция разогнала все секс-шоу, и проститутки временно перешли на нелегальное положение.

Патайя – это город трансвеститов. Здесь существует знаменитое на весь мир крупнейшее шоу трансвеститов "Альказар-шоу". Город наводнен нереально красивыми девушками, которые в недавнем прошлом были мужчинами. Если приглядеться, можно уловить некую странность в их облике, – может быть, слишком узкие, как 3 мальчишек, бедра, чересчур низкие голоса, грубоватые черты лица. Сочетание мужского и женского начал создает чудовищно эротический контраст. Купив хорошенькую, игривую бесовку на ночь, можно запросто нарваться в постели на мужской член. Проблема в том, что многие трансвеститы, заработав деньги на пластическую операцию лица и груди, не могут найти средства на более дорогую операцию – по изменению пола (это стоит около шести тысяч долларов). Так и получается – сверху перед вами очаровашка с большой грудью и женственными чертами лица, а внизу у нее между ног болтается член.

В барах, где за стойками работают трансвеститы, полно матерых здоровенных немцев с бычьими затылками. Они объедаются жирной свининой, запивая ее пивом, и щиплют хорошеньких гермафродитов за задницы. Главное ночное развлечение в Патайе – тайский бокс. Ринг устанавливается прямо в баре, здесь же принимаются ставки. В тайском боксе можно драться без правил – и руками, и ногами. Боксеры – весьма эротичные мальчики, миниатюрные и нежные, но под их гладкой кожей видно, как извиваются клубки мускулов. Самое дорогое удовольствие Для пресыщенных богатых женщин – купить за космическую сумму победителя и увезти его прямо с ринга в кровать, еще потного, разгоряченного, в мокрой одежде.

День пятый. Прошлявшись всю ночь по заведениям Патайи, мы легли спать только в четыре Утра. Но уже в восемь нас разбудила Тенчай и сказала, что мы немедленно выезжаем обратно в Бангкок, чтобы успеть на пятичасовой самолет в Чиангмэй, на север страны.

– Это невозможно, Тенчай, – взмолилась я. – Мы ведь только вчера вечером приехали.

– Таков план, – твердила она. – Так решила московская туристическая фирма, отправившая вас сюда. Нам сказали, что ваша цель – посмотреть всю страну.

– Всю? – ужаснулась я.

– Мы ведь даже моря не видели, – сказал Костя и тут же распорядился: -Так, немедленно на берег, снимаем сценку "Девушка, уходящая вдаль". И вот я в купальнике бреду по пляжу, ноги обжигает раскаленный песок, глазные яблоки ломит от ослепительного солнечного света. Жаркое марево неподвижно зависает над океаном. Открыточно-синее небо смеется над моей головой. Прибой как пивная пена с шипением разбивается о берег и вылизывает песок, принося секундное охлаждение ногам. Я иду, пошатываясь, и мечтаю о хорошем куске сна. "Сексуальнее, сексуальнее! – орут мне Костя и Сергей. – Что ты как вареная! А ну еще раз!" И так двадцать раз подряд, пока я не посылаю их к черту. И снова микроавтобус, виски и пакетики с чипсами. Кондиционер почти не работает. Мы, взмокшие от жары и спиртного, неистово целовались с Сергеем. Тенчай нервничала, боясь, что мы опоздаем на самолет. Нам уже было все равно. К аэропорту мы подъехали за двадцать минут до рейса. Совершенно пьяные и орущие песни, мы вломились в зал ожидания. Мы представляли собой странную процессию. Первой шла я в огромной шляпе и с деревом пенисов в руках, далее нетвердой походкой выступали Костя, увешанный камерами, и Сергей, прижавший к груди бутылку виски, сзади семенила крохотная Тенчай.

В самолете я села рядом с Сережей. Он накрыл меня пледом и стал грязно приставать. "Я хочу, чтобы ты кончила в момент взлета", – шептал он мне на ухо. Англичанин, сидевший слева от меня, не знал, куда глаза девать. "Вы не знаете, в какой город мы летим?" – вежливо спросила я его, чтобы разрядить обстановку. "В Чиангмэй", – несколько удивленно ответил англичанин.

Мы резвились до самой посадки. В Чиангмэе нас, уже протрезвевших, встретила группа тайских товарищей. Нас увешали жасминовыми гирляндами и сопроводили в знаменитый ресторан. Там мы сидели на полу, черпали руками рис и макали его в острые соусы. На сцене замедленно передвигались танцовщицы в фантастических костюмах. Они явно не перенапрягались. Тайский танец – это мелкие шажки по сцене, сопровождаемые ленивыми движениями рук.

После ужина мы заехали в отель бросить вещи, принять душ. Под каким-то гнилым предлогом Сережа вломился ко мне в номер и накинулся на меня, как голодный зек. Я ничего не имела против легкого флирта, но секс с товарищем по Работе не входил в мои планы. "Презервативы есть?" – деловитым тоном спросила я. (Нет лучше способа остудить разгоряченного мужчину. Проверено не раз.) "Нет", – виноватым голосом ответил Сергей. "Ну, на нет и суда нет. Ступай". В девять вечера мы по привычке отправились в бордель. Снова уже набивший оскомину набор трюков. Сигареты во влагалище, высиживание яичек, ожерелья из бритв, вытаскиваемые из половых органов. Первым не выдержал Сергей. Он резко поднялся и сказал: "Еще одна п…а, и меня стошнит. Это не женщины". Мы оставили недопитым виски и покинули заведение. Я семенила рядом с Сережей, искательно заглядывала ему в глаза и щебетала: "Ну, что ж тут такого! Это наша работа. Воспринимай все с юмором".

Мы решили поискать какое-нибудь заведение для души. Но Чиангмэй – это не Бангкок. Север страны живет более размеренной, углубленной жизнью. Порок здесь не так вызывающе бьет в глаза, как в Бангкоке. Ночные развлечения почти вкрадчивы и благопристойны, девочек обычно заказывают по телефону. Но именно Север поставляет в Бангкок и в южные города живой товар. Сюда приезжают сутенеры в поисках привлекательных мальчиков и девочек. Их покупают, как кусок говядины, у родителей и привозят на обучение в столицу, свеженьких и неотесанных. Кто попроще, тот через несколько лет превращается в тряпку, о которую вытирают ноги все кому не лень, и бесславно гибнет от бесчисленных венерических заболеваний и СПИДа-Кто поумнее, тот учит иностранные языки, осваивает искусство массажа, находит себе богатых клиентов и выбивается наверх, заводя свой собственный сутенерский бизнес.

Проститутки в Чиангмэе баснословно дешевы по сравнению с Бангкоком. Костя решил сэкономить и купить себе на ночь северную девочку. Мы звонили в бордели разного класса, где нас тут же спрашивали: "Из какой страны клиент?" Слово "русский" вызывало панический ужас. "Слишком большие члены! – кричали нам в трубку. – Обслуживаем только японцев, азиатов, в крайнем случае, европейцев, но не русских". Наконец, глубокой ночью мы доехали до грязного маленького борделя, глухого и скудного человеческого гнезда, где на полу валялись нечистые матрасы и пахло чем-то затхлым. Хозяин вывел на террасу двух девиц, которые тут же метнулись в тень, показав на мгновение свои змеиные, эластичные тела и воронью черноту прямых волос. "Последние остались, – объяснил хозяин. – Остальных уже разобрали".

Мы разглядывали девиц, как скаковых лошадей, а те смотрели на нас с испуганной злостью, даже не удосужившись надеть маску профессионального кокетства, свойственную их профессии. Все человеческие чувства, кроме страха, в них давно атрофировались.

– Которая из них лучше? – зашептал мне на ухо Костя.

– По-моему, обе просто пучки гнилой моркови, – ответила я.

– Зато дешево, – возразил он. – Сто долларов за целую ночь.

– Они же смотрят на нас с ненавистью. Неужели ты предпочитаешь любовь всухую?

Но у Кости уже была простая цель: плоть против плоти. Он наугад выбрал одну из девиц, которая тут же через переводчицу заявила, что в рот она не берет, в губы не целуется и раздевается! только в темноте. "Какое убожество!" – просто-,: нала я. Но Костя уже вел девушку к машине, разговаривая с ней с помощью импровизированной азбуки глухонемых.

В отеле Серегу отправили ко мне в номер "пересидеть". Я представила, какая комедия без публики разыгрывается сейчас двумя телами в соседнем номере, и меня разобрал смех. Мое веселье покоробило чувствительного Сережу, который был не в духе. "Как же он может? – возмущался Сергей. – Это все равно что трахаться с покойником". Я ударилась в цинизм, что мне несвойственно, и огонь переключился на меня. "Ты тоже такая же, – с ноткой презрения заметил Сергей. – Тебе мужчина нужен только для постели. Ты обращаешь в шутку все самое святое". Несколько ошарашенная таким заявлением, я не нашлась, что ответить. Помилуйте! Это как-то не по-мужски! Обычно женщины предъявляют подобные обвинения мужчинам. Это их защитная роль – профессионально выкручивать руки мужчинам, вымогая у них слова любви после секса. Не успели мы сцепиться, как вдруг кто-то постучал в дверь. Явился Костя с таким несчастным видом, что я невольно начала хохотать.

– Ну, как? – злорадно спросила я.

– Лучше бы я позанимался онанизмом.

В очищенном от непристойностей виде его история выглядела так. Девица, как и большинство проституток, решила, что Костя должен хотеть ее просто так, в силу того, что она женщина. Она забилась в угол и ждала, когда ее возьмут Костя решил произвести на нее впечатление размерами своих половых органов, – он разделся и стал прохаживаться перед ней голым, надеясь возбудить в партнерше желание. Девица в ужасе тихонько заскулила, у Кости все упало, и он выгнал свою неслучившуюся любовницу. И последняя смешная деталь: тайские презервативы, которые захватила с собой девица, не подошли по размеру русскому члену! День шестой. Сегодня нас затащили в джунгли, в какую-то дикую деревню. Мы два часа тряслись на микроавтобусе по узкой дороге, похожей на горную тропу для коз. Выбоин на ней столько же, сколько дырок в швейцарском сыре. В деревне кроме свиней, голых ребятишек и изможденных, беззубых старух никого не было. Все трудоспособное население работало в поле. Основательно сварившись в крутом солнечном кипятке, мы передвигались со скоростью разбуженных мертвецов. Пот проступал под нашими доспехами.

Чтобы спрятаться от палящих лучей солнца, я зашла в чью-то грязную хижину. Там, в люльке из пальмовых листьев, плакал ребеночек. Я покачала колыбель, он потихоньку затих. "Господи, что за жизнь!" – думала я, глядя на засиженного мухами младенца. Прибежала мамаша и знаками выразила свою признательность. Я достала пудреницу и глянула на себя в зеркальце. Боже мой! И это русская Эммануэль! Тщательно наложенная косметика расплылась от *ары, волосы пропылились, глаза от бессонных ночей и неумеренного потребления алкоголя распухли.

Костя позвал меня для съемок. Я села на деревенские качели. Рядом со мной справлял нужду вонючий, но симпатичный поросенок.

– Костя, что мы снимаем?! Это, по-твоему, эротика? – раздраженно сказала я, отпихнув ногой порося. Тот взвизгнул и бросился наутек.

– Да, – задумчиво протянул Костя, – странная у нас Эммануэль получается.

– А может, мы устроим бунт против Тенчай? – с надеждой спросила я.

– Бессмысленно. Она тут ни при чем. Весь маршрут запланирован еще в Москве.

Изменить уже ничего нельзя.

Я злилась сложной и запутанной злостью. И дело тут было не только в безумной поездке. Сергей с утра смотрел на меня как на пустое место. "Вчера еще в глаза глядел, а нынче все косится в сторону". И такова ирония судьбы, что как только он потерял ко мне интерес, я тут же воспылала к нему неуемной страстью. Боже мой, где были мои глаза?! Как он мил, очарователен, остроумен! Словно в шекспировской комедии "Сон в летнюю ночь", мне ночью капнули в глаза волшебный сок, и я проснулась влюбленной. Я терлась рядом с Сергеем, всячески стараясь коснуться его, но все было тщетно.

Вечером в отеле я прямо сказала ему, что хочу его. Он высказался в том духе, что я увлеклась им, насколько мне это доступно, то есть довольно низменно. А ему этого мало. Все было кончено.

Я ушла в свой номер готовиться к ужину Смыла холодным душем весь пот и всю усталость дня, протерла лицо кубиками льда, нанесла вечерний макияж и капельки духов на тело. Короткое облегающее темно-синее платье, и я готова к бою. Из зеркала на меня смотрела красивая, искушенная во всех пороках женщина, от которой исходило беспокойное мерцание. Я должна добиться победы!

Вечер начался неудачно. Я пила шабли и все более приходила в агрессивное настроение. Я нападала как волчица на Сергея, давила его своей иронией, преследовала насмешками. Костя наслаждался своей ролью зрителя. Кончилось дело тем, что Сергей выбежал из-за стола. "Подожди, я сейчас верну его", – шепнула я Косте.

"Осторожно, осторожно!" – так твердила я себе, поднимаясь в лифте. Не делай больше ошибок. Ты лебедушка, пава, беззащитное существо, которое прикрывается иронией, стесняясь показать свою нежность. Сдайся, сними свой панцирь. Зарыдай. Слезы должны прорваться потоком, неожиданно для тебя самой. Только так ты коснешься его сердца.

В номере у Сергея спектакль прошел будто по маслу. Он был растроган, хотя, как профессиональный актер, интуитивно почувствовал нотки фальши. Когда он потянулся ко мне, чтобы утереть мои слезы, я, следуя правилам игры, вырвалась и убежала прочь.

Я выдержала паузу, спрятавшись в своем номере, якобы успокаиваясь после маленькой душевной бури. В зеркале я выглядела точно цветущий сад, сбрызнутый росою слез. Я прошлась пуховкой по лицу. Как я должна вести себя в следующем акте? Как женщина, которая пытается держать себя в руках, несмотря на внутреннее волнение. Эти попытки обуздать себя трогают мужчин своей уязвимостью. Пора. Мой вечер только начинается. Когда я спустилась в ресторан и увидела покорного Сергея, по его глазам я поняла, что выигрываю в самом начале сражения. Это меня не устраивало. Я снова применила тактику отталкивания. Мои упреки, изложенные в величественных выражениях, имели успех. Я была в ударе, воодушевленная напряженным вниманием двух зрителей (и каких!), а также ударной дозой виски. По ходу действия мы переместились в номер, где жили мальчики. Тенчай, ничего не понимавшая в этом потоке русской речи, тут же легла спать.

Костя, зачарованный блестящими фразами, сыпавшимися из моего накрашенного рта, весьма удачно подавал реплики. Он сознался, что в жизни не видел такого шоу одной женщины. К двум часам ночи Сергей был смят и раздавлен. В качестве последнего жеста я взяла со стола бутылку виски, отпила прямо из горлышка и сказала, что ухожу. Сергей пошел меня проводить. Если б не его поддержка, вряд ли бы я дошла до номера.

В комнате я почувствовала, что пол уходит У меня из-под ног, и упала на кровать. Сергей обрушил на меня лавину поцелуев. Как под наркозом я ощущала его руки на своей груди. Все смешалось в моей бедной голове. Менее всего я сейчас хотела заниматься любовью. Вот поймите после этого женщину!

"Я купил сегодня презервативы в городе", преданным голосом сказал мне Сергей. Далее случился конфуз. Он попытался натянуть презерватив на свой член, резинка звонко лопнула. $ начала хохотать самым вульгарным образом. "Они малы! – в отчаянии воскликнул он. – Чертовы тайские презервативы! Я пойду в город за новыми!" – "Иди, милый, с богом!" Он ушел в непроглядную темноту и тропический ливень. Где он будет искать презервативы в два часа ночи в провинциальном городке? Черт его знает! Я закрыла за ним дверь, легла в постель и головокружительно полетела в бездонную пропасть. Уже сквозь сон я слышала, как трезвонит телефон, как кто-то ломится в мою дверь, но мне уже было все равно. День седьмой. В семь утра меня заставило подняться только чувство самодисциплины. Я спустилась к завтраку, внешне пристойная. "Я вообще удивляюсь, как ты держишься на ногах, – вместо приветствия заметил Костя. – И это после бутылки виски". У меня не было сил отвечать.

Во время завтрака на нас упал стол со всей посудой и продуктами. Я смеялась до колик. Глядя на бесформенные, проспиртованные лица моих спутников, я думала, что все мы играем в театре абсурда. Днем беспрерывно куда-то едем, Ночью шляемся по борделям, спим по два-три часа в сутки, и все это называется съемками Фильма. Сегодняшний день не исключение. Мы опять летим в крохотный городок Мэхонгсон. Приехав в аэропорт, мы выяснили, что наш самолет улетел. Тенчай убежала скандалить и менять билеты, а мы отправились в бар пить пиво. Мы с Сергеем почти не реагируем друг на друга Вчера мы дошли до точки кипения, и теперь спад неминуем. Даже пиво не в силах пробудить наши эмоции. В Мэхонгсон мы вылетели только через пять часов на крохотном, фырчащем самолетике, который разве что крыльями не махал. Городок ~ занюханная дыра, зато отель великолепен. Здесь тихо и серьезно, как в заброшенной церкви. Бродит пара таких же, как мы, идиотов-постояльцев, закинутых сюда шутками причудницы-судьбы. В большом бассейне никто не плавает, в саду бьют фонтаны, а в искусственных водоемах плавают золотые рыбки. Здесь работает армия садовников в больших соломенных шляпах. Они разбирают веселую мешанину цветов на клумбах и гоняют ящериц с чистых дорожек.

Ребята уехали в очередную деревню снимать женщин с самыми длинными шеями на свете. Они с детства вытягивают их специальными кольцами длиной до метра. Я наотрез отказалась от поездки. Коротаю время около бассейна с книжкой в руках, ожидая мою маленькую командировочную семью.

Мысли разбегаются, книжка выскользнула из рук. Что за пустой, лишенный эмоций день! Вот вчера я жила по-настоящему, на грани внутреннего срыва. А сегодня от иллюзий одни кровоподтеки.

День восьмой. Вчера вечером я купила мальчика по имени Ра с мечтательными карими глазами, 25 лет, специалиста по массажу. В номере гостипины я разделась до трусиков и приготовилась к наслаждению, а ребята к съемке. Тайский массаж хорош тем, что его можно делать любыми частями тела. Ра предпочел его делать губами. Под его сверхчувствительными поцелуями я разогрелась на медленном огне желания, и когда он кисточкой от пудры принялся ласкать мои сокровенные места, я замурлыкала в чувственном экстазе. Разгоряченный Ра побежал в ванную подставить голову под холодный душ. Охлажденный, весь в капельках воды, он тем не менее заявил, что не хочет от меня денег, он желает, чтобы я расплатилась сексом. Услышать такое непрофессиональное заявление от профессионала – маленькая женская победа! Оказывается, и на таком навозе иногда расцветает любовь. Но спать с этим мальчиком не входило в мои планы. Я обратилась за помощью к моим приятелям, они всучили Ра деньги и вытолкали его из номера. Но мальчик не угомонился! Он заявил, что не уйдет из гостиницы и будет ночевать прямо здесь. Всю ночь меня будили его суматошные звонки. Его вкрадчивый голос вторгался в мои сны: "Могу я прийти к тебе в номер?" Я в панике бросала трубку.

Утром в аэропорту лицо Ра с тоскующими глазами казалось живым упреком. Ледяная белая женщина оставила у него в сердце ссадинку, ранку, которая будет ныть. Я поднималась в самолет с привкусом пепла во рту и чувством легкого сожаления. Легенда о тайском сексе рассыпалась в fipax. Таиланд с его узеньким влагалищем, маленьким членом, профессиональным равнодушием к сексу, давно уже ставшему только видом туризма, превратился в туалетную бумагу, которой пользуются в минуту нужды. Сказочный храм любви оказался на поверку скотным двором. Здесь действует хорошо отлаженная и смазанная машина секса, бесстрастная и беспощадная, а среди ярких декораций пляшут пресные люди-марионетки, которых дергает за ниточки один великий хозяин – деньги.

Армия любовников

На свете немного осталось легенд, сохранившихся во всей своей безусловной подлинности. Одна из них – французский иностранный легион. Орден авантюристов, отважная раса, не желающая буржуазно скоротать свой век, пираты без флага и родины. Легенда, гремучая, как сапоги со шпорами, – о братстве настоящих бывалых солдат, делающих настоящую мужскую работу.

С 1831 года в легионе оседали головорезы со всего мира. Их называли "псами войны". Легион имел особый статус и всегда был удобным средством для достижения политических целей. Франция снимала намордники со своих "псов" в минуту нужды и посылала их в далекие, по-звериному жгучие и жаркие земли – в Индокитай, Мадагаскар, Тунис, Марокко, Алжир, Чад, Заир-В пересохших, воспаленных, свербящих городах это самое колоритное сборище бандитов на свете сметало все на своем пути, резало и убивало, плюя на мораль и закон и повинуясь только одному – Приказу. Мальчики-солдаты с разбойничьей кровью в жилах силой брали смуглых и черных женщин и ошивались по кабакам, увязая в распутстве. Настоящая сага грабежей, разбоев и убийств. Молва гласила, что легионер даже в пустом доме найдет, с кем подраться.

Париж любит и ненавидит своих легионеров. Каждый год 14 июля, в день взятия Бастилии, парижанки взасос целуют в барах солдат в белых кепи и отдаются им в честь праздника совершенно бесплатно. "Мой легионер", – пела своим сексуальнейшим голосом Эдит Пиаф, а за ней эти слова нежно твердили тысячи женщин, заводя романы с легионерами и начисто забывая о том, что вот уже второе столетие легион вбирает в себя худшее отребье со всего света. Как осадок со дна стакана, если его сильно встряхнуть, мутит воду, так и две мировые войны, бесконечные революции поднимали со дна общества наемников всех стран, готовых за деньги пристроиться в любом теплом местечке.

Иностранный Легион – это перекресток на пути разных наций. Здесь сходятся представители 120 национальностей, и русских с каждым годом прибывает все больше и больше. Строго говоря, это не первая русская волна. После революции легион пополнился белыми офицерами-эмигрантами, оставшимися без куска хлеба, и казаками, из которых сформировали нечто вроде полка. До чина генерала дослужился приемный сын Максима. Горького Зиновий Пешков, чье имя теперь занесено в

"золотой" список легиона. После Второй мировой войны в легион прибыли бывшие полицаи всех национальностей из СССР. Их принимали вместе с немцами-эсэсовцами и солдатами и офицерами национальных дивизий СС "Литва", "Латвия", "Эстония". Легион не брезговал никем. После развала Союза уроженцы СССР хлынули в иностранный легион в погоне за миражем удачи. Чем больше на территории бывшей советской империи возникало локальных конфликтов и войн, тем больше забубенных головушек из России, стран СНГ и Прибалтики сдавалось в призывные пункты во Франции. Кто они, эти русские мальчики? Каким ветром их занесло в иностранный легион? Чтобы познакомиться с "новыми русскими" легионерами, я отправилась в крохотную африканскую страну Джибути, где находятся военные базы Франции.

Знакомство

Джибути иногда называют "государством одного города" (небольшие полудикие поселения, разбросанные в пустыне вокруг столицы не в счет). Эту бывшую колонию Франции, одно из самых жарких мест на земле, где температура летом достигает 50 градусов при 100% влажности, моряки метко окрестили "сучий угол". Неплохое местечко для жестких и тертых.

Еще в самолете я познакомилась с молодым французским офицером по имени Эрик, который посоветовал мне искать легионеров в барах. "Помочь я тебе не могу, – объяснил он. – Между французской армией и французским легионом – вражда не на жизнь, а на смерть. Видишь эти шрамы? – Эрик закатал рукава, обнажая загорелые руки, исчерченные белыми полосками недавних шрамов. – Это февральская драка в "Кафе де Пари" в Джибути между 25 легионерами и 10 французами. Дрались бутылками, я весь был в порезах от стекол". (Позже отчет об этой драке я услышала в несколько иной версии – 10 легионеров против 25 французов.)

Первую порцию виски в Джибути я выпила именно в "Кафе де Пари" с русским легионером, капрал-шефом Сергеем, очень выдержанным молодым мужчиной, постоянно путающим французские и русские слова. Если б не военная выправка и великолепная фигура, я бы приняла его за классического петербургского интеллигента, только очки на нос осталось нацепить. "Я не типичный легионер, – оправдывался он, прихлебывая "бурбон". – Бордели, девицы, пьянки – все в прошлом. Не хочу вспоминать. Теперь я женат на француженке и сам гражданин Франции. Я зарабатываю в легионе деньги – и точка. Я писарь по своей природе, мое дело – бумажки заполнять. Хочешь посмотреть настоящих легионеров, поехали в казармы. Только особо не высовывайся из машины, а то мне "нагорит". (Забегая вперед, скажу, что Сергею таки "нагорело", – нас застукал какой-то шустрый офицер.) Военный гродок больше походил на образцовый пионерский лагерь – все чистенько, прилизано, фонарики горят, травка на газонах подстрижена, в буфете продают гамбургеры. И солдаты все чистенькие – в шортах, белых гольфиках и кепках, похожих на белые кастрюли. И в кондиционированных казармах все куда как благо- пристойно, исключая туалеты, обклеенные "порнухой".

Я была в скромном белом платье, но если бы с неба спустился белый ангел, говорящий по-русски, он имел бы меньший успех. В казармах русские легионеры быстро "сообразили" несколько бутылок вина. А "полировать" вино "Джеком Дэниэлсом" поехали в бары, которые к ночи были битком набиты легионерами и черными проститутками, красивыми зверьками с пуговичными глазами, как у плюшевых мишек. В барах стоял легкий запах того чистого пота, которым потеют только здоровые чистые мужские тела после работы под солнцем. Мальчишки оказались хоть куда! Натренированы до пика физической формы, сложены, как гладиаторы, пьяны в дымину. Сил не было смотреть на их загорелые гигантские ляжки с узлами мощных мускулов, обтянутые короткими шортами. Попадались, правда, чистые гориллы, в основном польского происхождения, – с гипертрофированными грудными клетками, огромными, словно вздутыми, бицепсами и мощными, как бревна, руками. Такими руками запросто можно порвать пасть крокодилу. Стань у такого молодца на пути – и он расшибет тебе голову бронированным кулаком.

"Ну что, пора пыхнуть. Как ты относишься к травке?" – "Отлично, хорошо, замечательно!" Что я могла еще ответить? Марихуана здесь – символ хорошего знакомства, а, видит Бог, я нуждалась в хороших знакомствах. С "травкой" дело обстоит просто, ее покупают у таксистов, которые рискуют за это тремя годами тюрьмы Потом нанимается такси, и курильщики катаются вдоль берега Красного моря, "давя косяк" и медленно приходя в приятное расположение духа. "Теперь контрольная сигарета", – поучал меня мой новый знакомый-легионер. "Что это значит?" – "Если после обычной сигареты тебя

"вставит", значит, "трава" была качественной". "Вставило" так, что до гостиницы меня тащили почти волоком.

Через день русские легионеры вынесли мне вотум недоверия. Версий моего появления в Джибути было три, одна другой хлеще. Люди осторожные предположили, что я действую по заданию ФСБ – под видом журналистки собираю информацию о французской армии и русских наемниках. Бывшие "братки" решили, что я агент русской мафии – ищу людей, задолжавших "братве" огромные деньги, или киллеров, которые прячутся в легионе. Но самой популярной оказалась версия, что я – проститутка, исследующая новый район для русских путан. Приятно, черт побери, быть шпионкой, проституткой и мафиози в одном лице! Если бы в казармах ретивые поклонники "СПИД-ИНФО" случайно не нашли бы зачитанную до дыр (в буквальном смысле!) старую газету с моей статьей и фотографией, плохи были бы мои дела. И все равно, нежное, как шепот, недоверие сопровождало меня до конца поездки.

Как попадают в легион

*