Хранитель смерти

Компьютер продолжал анализировать и отображать информацию, поставляемую бесчисленными рентгеновскими лучами, и с каждым срезом форма таза становилась все яснее. Каждая картинка приоткрывала все более привлекательные подробности, словно в цифровом стриптизе.

— Обратите внимание на форму тазового входа, — предложил Брайер.

— Это женщина, — заметила Маура.

Рентгенолог кивнул.

— Я бы сказал, результат вполне убедительный. — Он с улыбкой обернулся к археологам: — Теперь вы можете с полной уверенностью называть ее Госпожой Икс. Именно Госпожой, а не Господином.

— Взгляните на лобковый симфиз, — проговорила Маура, по-прежнему глядя на монитор. — Здесь нет расхождения.

— Согласен, — кивнул Брайер.

— И что это значит? — поинтересовался Робинсон.

— Во время родов младенец, пробираясь сквозь тазовый вход, может раздвинуть лобковые кости на месте их соединения — симфиза. Похоже, у этой женщины не было детей.

— Вашу мумию никто не называл мамою, — рассмеялся лаборант.

Сканирование таза закончилось, и теперь на экране показались срезы верхней части обеих бедренных костей, обрамленные усохшей плотью.

— Ник, нужно позвонить Саймону, — напомнила Пульчилло. — Он наверняка сидит возле телефона.

— О боже, я совсем забыл! — Робинсон вытащил из кармана мобильный и набрал номер начальника. — Саймон, угадай, на что я сейчас смотрю? Да, она великолепна. К тому же мы обнаружили несколько удивительных вещей, так что пресс-конференция должна быть очень даже… — Он запнулся, уставившись на монитор.

Возникшая картинка была настолько неожиданной, что все замерли. Если бы на КТ-столе лежал живой пациент, Маура без труда распознала бы небольшой металлический предмет, раздробивший изящное тело малоберцовой кости и застрявший в икре. Но этому кусочку металла было не место в ноге Госпожи Икс.

Пуля не имела никакого отношения к ее эпохе.

— Это то, что я думаю? — пробормотал лаборант.

Робинсон покачал головой:

— Должно быть, посмертное повреждение. Разве может быть иначе?

— Посмертное? Двухтысячелетней давности?

— Я… я перезвоню, Саймон. — Робинсон нажал кнопку разъединения на своем мобильном. И, обернувшись к оператору, приказал: — Выключите камеру. Пожалуйста, немедленно прекратите съемку. — Он глубоко втянул воздух: — Хорошо. Ладно, давайте… давайте подойдем к этому логически. — Археолог выпрямился, вновь обретя уверенность, когда ему на ум пришло вполне естественное объяснение: — Любители сувениров зачастую небрежно обращались с мумиями и портили их. По всей видимости, в эту мумию загнали пулю. А позднее какой-нибудь музейный хранитель, пытаясь устранить повреждения, обернул ее заново. И поэтому на бинтах не видно входного отверстия.

— Это произошло иначе, — возразила Маура.

Робинсон заморгал:

— Что вы имеете в виду? Мое объяснение наверняка соответствует действительности.

— Повреждение ноги — не посмертное. Это случилось, когда женщина еще была жива.

— Не может быть!

— Боюсь, доктор Айлз права, — заметил рентгенолог. Он перевел взгляд на Мауру: — Вы имеете в виду костную мозоль на месте перелома?

— Какая еще костная мозоль? — заволновался археолог. — Что это означает?

— Это означает, что сломанная кость уже начала срастаться, когда женщина умерла. После ранения она прожила еще по крайней мере несколько недель.

— Откуда взялась эта мумия? — обернувшись к куратору, спросила Маура.

Очки Робинсона снова сползли на кончик его носа, и он, словно загипнотизированный, уже поверх них продолжал разглядывать светящийся участок ноги на мониторе.

На вопрос Мауры едва слышно, почти шепотом ответила доктор Пульчилло:

— Она лежала в подвале музея. Ник… доктор Робинсон обнаружил ее в январе.

— А как она попала в музей?

Пульчилло покачала головой:

— Мы не знаем.

— Наверняка есть какие-то записи. В вашей документации должны быть упоминания о том, откуда она взялась.

— О ней никаких сведений нет, — наконец выговорил Робинсон. — Криспинскому музею сто тридцать лет, и многие документы утрачены. Мы понятия не имеем, сколько она пролежала в подвале.

— Как же случилось, что вы ее обнаружили?

В помещении работал кондиционер, но на бледном лице Робинсона все равно выступил пот:

— Три года назад я пришел в музей и принялся каталогизировать собрание. Вот и наткнулся на нее. Она лежала в ящике без всякой маркировки.

— И это вас не удивило? Что такая редкость — египетская мумия — лежит в немаркированном ящике?

— Но мумии — не такие уж и редкости. В девятнадцатом веке они продавались по пять долларов за штуку, а потому американские туристы вывозили их из Египта сотнями. Так мумии оказывались на чердаках и в антикварных лавках. Цирк уродов в Ниагара-Фоле объявлял даже, будто в их коллекции есть царь Рамсес Первый. А потому неудивительно, что мумия обнаружилась и в нашем музее.

— Доктор Айлз! — позвал Брайер. — Мы получили проекционную рентгенограмму. Возможно, вы захотите взглянуть.

Маура обернулась к монитору. На экране появилось изображение, похожее на обычный рентгеновский снимок — такие она развешивала на своем негатоскопе в морге. Разобраться в этой картинке она могла и без помощи рентгенолога.

— Сомневаться тут особенно не в чем, — заметил доктор Брайер.

«Да уж, — подумала Маура. — Никаких сомнений быть не может. У нее в ноге пуля».

Она вынула свой мобильный.

— Доктор Айлз! — окликнул Робинсон. — Кому вы звоните?

— Хочу организовать доставку в морг, — ответила она. — Теперь Госпожой Икс займется судмедэкспертиза.

3

— Мне просто так кажется, или все чудные дела действительно достаются нам с тобой? — спросил Барри Фрост.

Случай с Госпожой Икс и вправду чудной, подумала Джейн Риццоли, ведя машину мимо фургонов новостных телестанций и сворачивая на автостоянку бюро судмедэкспертизы. Гиены-репортеры начали тявкать уже сейчас, в восемь утра, с жадностью выискивая все подробности невероятно мрачного дела (прошлым вечером Джейн ответила лишь скептическим смешком, когда доктор Айлз сообщила о нем по телефону). Увидев телевизионные фургоны, Риццоли вдруг поняла: похоже, пора отнестись к делу серьезней, пора призадуматься — а вдруг это все-таки не тщательно продуманный розыгрыш одинокой и вовсе не склонной шутить Мауры?

Джейн остановила машину на одном из парковочных мест и, разглядывая телевизионные фургоны, задумалась: сколько же новых камер понавезут сюда к тому моменту, когда они с Фростом выйдут из здания?

— От этой хотя бы вони не будет, — заметила Джейн.

— Но, знаешь, от мумии можно подцепить какую-нибудь гадость.

Джейн обернулась к напарнику — его бледное мальчишеское лицо приобрело по-настоящему взволнованное выражение.

— Какую еще гадость? — удивилась она.

— С тех пор как Элис уехала, я стал чаще смотреть телевизор. Вчера вечером по каналу «Дискавери» была передача о мумиях, на которых сохраняются споры плесени.

— У-у-у! Споры! Страшно-то как!

— Это не шутка, — не унимался Барри. — Из-за них можно заболеть.

— Господи! Надеюсь, Элис скоро вернется. С каналом «Дискавери» ты явно переборщил.

Воздух был омерзительно влажным, и, когда они выбрались из машины, непослушные темные волосы Джейн завились мелким бесом. За четыре года службы детективом в убойном отделе полиции она неоднократно проходила этим путем к бюро судмедэкспертизы: в январе — поскальзываясь на льду, в дождливые мартовские дни — бегом, а в августе — с трудом волоча ноги по раскаленному, словно угли, асфальту. Эту дорогу в несколько десятков шагов и само мрачное здание бюро она знала как свои пять пальцев. Раньше Джейн полагала, будто со временем она станет с легкостью преодолевать это небольшое расстояние и перестанет принимать близко к сердцу те ужасы, что каждый раз предстояло увидеть на столе из нержавеющей стали. Однако с момента рождения дочери Реджины, появившейся на свет год назад, смерть как никогда стала страшить Джейн. Материнство храбрости не прибавляет — напротив, ты становишься уязвимой и боишься, что вечность отнимет у тебя самое дорогое.

Впрочем, объект сегодняшнего исследования, ожидавший ее в морге, вызывал скорее любопытство, чем ужас. Оказавшись в вестибюле патологоанатомической лаборатории, Джейн тут же направилась к окну, чтобы поскорее увидеть лежавший на столе труп.

«Госпожа Икс» — так окрестила мумию газета «Бостон глоуб», и это прозвище вызывало в воображении образ страстной красавицы, этакой темноглазой Клеопатры. Но Джейн увидела лишь обернутое тряпьем усохшее туловище.

— Не человек, а тамале[5] какое-то, — заметила Джейн.

— И кто же эта девица? — глядя в окно, спросил Фрост.

В зале Джейн заметила двух незнакомых людей. Мужчину — высокого и неуклюжего, с профессорскими очками на носу, и молодую женщину — изящную брюнетку в голубых джинсах, выглядывавших из-под медицинского халата.

— Похоже, это музейные археологи. Они собирались прийти вдвоем.

— Это она-то археолог?! Обалдеть!

Джейн с раздражением толкнула напарника локтем.

— Стоило Элис уехать из города на пару недель, и ты уже забыл, что женат.

— Просто я и представить себе не мог, что археологи бывают такими красотками.

Риццоли и Фрост, надев бахилы и халаты, вошли в секционную.

— Привет, док! — поздоровалась Джейн. — Она что, и вправду наша клиентка?

Маура отвернулась от негатоскопа и, как обычно, наградила их своим предельно серьезным взглядом. Другие патологи, стоя у секционного стола, могут подшучивать или отпускать ироничные замечания, а доктор Айлз в присутствии мертвых и улыбалась-то крайне редко.

— Сейчас узнаем. Это куратор, доктор Николас Робинсон. А это его коллега, доктор Джозефина Пульчилло, — представила Маура людей, которых Джейн видела в окно.

— Вы оба из Криспинского музея? — осведомилась Риццоли.

— Да, и вовсе не рады тому, что я собираюсь делать, — ответила за гостей Маура.

— Вы испортите ее, — запротестовал Робинсон. — Резать ее необязательно — наверняка есть другой способ получения необходимой информации.

— Именно поэтому, доктор Робинсон, я и попросила вас прийти, — заметила Маура. — Вы поможете свести повреждения к минимуму. Мне меньше всего хотелось бы разрушить объект старины.

— А я так поняла, что вчерашняя компьютерная томография ясно показала пулю, — удивилась Джейн.

— Эти рентгеновские снимки мы сделали сегодня утром, — указав на негатоскоп, сообщила Маура. — Что скажешь?

Подойдя поближе к экрану, Джейн принялась разглядывать вывешенные на нем пленки. Сквозь правую икру просвечивало нечто, явно напоминавшее пулю.

— Да, теперь я понимаю, отчего ты так психанула вчера вечером.

— Я ничуть не психовала.

— Во всяком случае, я еще ни разу не слышала, чтобы ты говорила таким голосом, — рассмеялась Джейн.

— Признаюсь, я была потрясена, увидев это. И не только я — все мы. — Маура указала на снимок правой голени: — Обрати внимание на перелом малоберцовой кости — вероятно, от пули.

— Ты говоришь, это случилось, когда она еще была жива?

— Посмотри — костная мозоль на ранней стадии образования. Когда она умерла, кость уже начала заживать.

— Но ведь бинтам две тысячи лет, — запротестовал доктор Робинсон. — Это было подтверждено.

Джейн пристально вглядывалась в рентгеновские снимки, пытаясь логично объяснить то, что видела.

— Возможно, это вовсе не пуля, а какая-нибудь древняя железяка. Наконечник копья или что-то в этом роде.

— Это не наконечник, Джейн, — возразила Маура. — Это пуля.

— Тогда достань ее. Докажи это.

— А если достану — что тогда?

— Тогда у нас мозги и вскипят, черт побери! Или нет? Ну, то есть — разве это можно как-то объяснить?

— Вчера вечером я позвонил Элис и все ей рассказал, — отозвался Фрост. — Знаешь, какой была ее реакция? «Путешествие во времени!» Это первое, что пришло ей в голову.

— И с каких пор Элис начала тебе подыгрывать? — засмеялась Джейн.

— Понимаешь, теоретически попасть в прошлое возможно, — не унимался Барри. — И притащить пистолет в Древний Египет тоже возможно.

— А может, мы лучше займемся реальными обстоятельствами? — нетерпеливо вмешалась Маура.