Мастер выживания

– А ну-ка, объясни мне, красавица, я что-то не понял насчет посадки.

Лариса повернулась и увидела перед собой мужчину, на которого обратила внимание еще при посадке. Мало того что он был немного навеселе, так еще и приставал ко всем. Но девушка надеялась, что гуляка уснет во время полета, как это обычно бывает с такими пассажирами. Поэтому очень удивилась, когда он схватил ее за руку.

– Я сказала, что нам задерживают посадку. Вы просто неправильно меня поняли, – улыбаясь, ответила Лариса.

– Ну, тогда ладно, извините, – он отпустил ее руку. – У меня сын родился. Мне сегодня обязательно нужно попасть домой!

– Поздравляю, – сказала Лариса, собираясь уже уходить.

– Если что, я и самолет захвачу, лишь бы домой попасть, – тоже улыбаясь, предупредил он.

Лариса опешила от такого заявления, но потом, внимательно посмотрев на мужчину, поняла, что это была шутка. Посчитав разговор законченным, она прошла дальше.

Волнуясь, целую минуту Лариса стояла возле аппарата внутренней связи, набираясь смелости. Довольно глупая ситуация получилась. Пять минут назад она сказала командиру, что все в порядке, и тут на тебе, она сообщает, что один из пассажиров при смерти. Выходит, она не знает, что творится в самолете? «А ведь я – старшая стюардесса», – поправляя галстук, подумала Лариса. Глубоко вздохнув, она нажала кнопку вызова.

– Товарищ командир, это Лариса. Что у нас с посадкой? – напрямую спросила стюардесса.

– Пока не знаю. А в чем дело? – Михаил понял, что это было не простое любопытство.

– У больного повторился сердечный приступ. Врач сказал, что он может не дотянуть.

– Вас понял. Сейчас запрошу землю, объясню обстановку и попрошу их поторопиться. А вы пока идите к больному и находитесь рядом с ним. Все, отбой, – закончил переговоры Михаил и обратился к Виктору: – Вызывай диспетчера, будем запрашивать посадку.

– Понял, – ответил Виктор и тут же стал вызывать землю: – Диспетчера вызывает рейс «девятьсот шестьдесят шесть». Ответьте.

Прошло несколько минут, прежде чем раздался ответ:

– Слушаю вас, рейс «девятьсот шестьдесят шесть».

Виктор посмотрел на командира и, увидев, как тот ему кивнул головой, переключил прием на Михаила:

– Диспетчер, прошу срочную посадку. У нас пассажиру стало еще хуже, и он находится на грани смерти.

Некоторое время было молчание, а потом командир услышал в своих наушниках голос начальника аэропорта:

– Девятьсот шестьдесят шестой, на сколько часов полета вам хватит горючего?

«Странный вопрос», – подумал Михаил. Он снова посмотрел на показатели уровня топлива и тут же произвел обычный подсчет, все еще не понимая, к чему клонит начальник.

– Три с половиной – четыре часа.

После этого снова минутное ожидание, показавшееся вечностью. И тут Михаил вновь услышал голос диспетчера:

– Рейс «девятьсот шестьдесят шесть», в связи с погодными условиями посадка в нальчикском аэропорту отменяется, вы должны взять курс на Владикавказ. Они смогут вас принять, уже готовят посадочную полосу. Как поняли?

– Говорит рейс «девятьсот шестьдесят шестой». У нас на борту пассажир с сердечным приступом, в критическом состоянии. Мы не можем больше терять время, иначе он умрет. Необходима немедленная медицинская помощь. Я с уверенностью заявляю, что смогу посадить самолет в сложившихся погодных условиях, – начинал злиться Михаил.

– Слушайте внимательно, Стародубцев! – прозвучал грозный голос начальника аэропорта. – Вы должны выполнить указания диспетчера и встать на курс в сторону Владикавказа. Мы не можем рисковать жизнью двух сотен пассажиров из-за одного человека.

– Вас понял. Конец связи, – сказал Михаил, когда начальник закончил говорить. Он уже сообразил, что ему не удастся убедить их совершить посадку. Причина этого – не жизни пассажиров, а стоимость самолета. «Боинг», даже не новый, стоил не один миллион долларов, поэтому они не хотели рисковать своими деньгами, сажая его в непогоду, когда существовала опасность крушения.

До города Владикавказа, куда было приказано лететь, примерно два часа лету в такую погоду. Надо всего лишь обогнуть гору Гидантау. Но есть и другая воздушная трасса, сокращающая путь почти вдвое. Если пролететь между двух гор, Гидантау и Уню, тогда, возможно, удастся доставить на аэродром еще живого пассажира. Правда, в таком случае Михаил демонстрировал неподчинение указаниям диспетчера.

«Соответственно о том, чтобы быть дальше командиром «Боинга» можно сразу забыть, – размышлял Михаил, набирая среднюю высоту. – Ладно. Посмотрим. Время у меня еще есть».

Он нажал кнопку внутренней связи.

– Да, стюардесса Елена Богданова слушает, – прозвучал писклявый голос.

– Это командир. Срочно вызвать мне старшую стюардессу Ларису Красавину.

– Хорошо. Я сейчас ее позову, – ответила Лена слегка задрожавшим голосом.

«Угораздило меня появиться здесь именно в тот момент, когда сработал сигнал внутренней связи», – возвращаясь на рабочее место, подумала Елена. Она работала в бизнес-классе. Ей очень не хотелось казаться лентяйкой в этом новом коллективе, куда ее взяли благодаря маме – Ольге Васильевне, главному диспетчеру нальчикского аэропорта. Стоит только вспомнить, какие очереди выстраивались возле двери начальника, когда в их аэропорту появился гигант и красавец «Боинг-747». Все хотели там работать, но, к сожалению, мест было всего пять. А если учесть, что старшей стюардессой станет любовница начальника Лариса Красавина, то получалось и того меньше – четыре. И это на двадцать претенденток! Поэтому когда мать сообщила Лене, что та включена в экипаж «Боинга», девушка была на седьмом небе от счастья. Прямо в этот вечер она позвонила своему жениху Сергею, и он предложил отметить это событие в одном из летних кафе. «И зачем я только согласилась?» – корила себя Елена, вспоминая события недельной давности. Ведь чувствовала – что-то может случиться. Так оно и вышло...

Когда они с Сергеем зашли в кафе, Елена сразу обратила внимание на подвыпившую компанию, сидевшую за соседним столиком. Эти люди ей сразу не понравились. Она попросила Сергея пойти в другое место, но он, как мужчина, наотрез отказался, сказав, что не собирается из-за каких-то хулиганов уходить из любимого кафе. Елена понимала, что столкновение неизбежно, но ничего поделать не могла. Потом она еще раз попыталась уговорить своего жениха уйти, но он только разозлился. Закончилось все очень плохо. При выходе из кафе Сергей сцепился с этой компанией, кто-то ударил его ножом, а потом все разбежались. Рана оказалась несмертельной, но «Скорую» тем не менее вызывать пришлось.

Вот так ее назначение на этот самолет было окроплено кровью. Сегодня утром перед подготовкой к полету Елена тоже чувствовала приближающуюся опасность. И чем ближе они подлетали к Нальчику, тем больше усиливалась ее тревога.

Когда Елена поднялась в бизнес-класс и увидела там Ларису, внутренний страх охватил стюардессу настолько, что у нее затряслись руки.

– Что с тобой? – спросила Лариса, заметив, как ее подчиненная изменилась в лице прямо на глазах.

– Ни... Ничего, все в порядке, – с дрожью в голосе произнесла Елена.

– Ну я же вижу, что это не так, – Лариса повернула ее лицо к себе. – Командир накричал? Да ты не обращай внимания. Видишь, у них с посадкой что-то не получается, – почти прошептала Лариса, чтобы не услышали пассажиры, – вот и злятся.

– Нет, нет. Я не из-за этого. У меня свое, – попыталась отмахнуться Елена. – Кстати, тебя командир вызывал. Меня попросил, чтобы я тебя нашла.

– А зачем вызывает, не знаешь? – с интересом спросила Лариса.

– Не знаю. Сказал только, чтобы срочно пришла. – Елена развела руками, как бы подтверждая свои слова.

«Ну и денек сегодня!» – подумала Лариса, спускаясь в туристический класс. Проходя между рядов, она снова обратила внимание на симпатичного парня в третьем ряду. «Скорее, даже не парень, а молодой мужчина, – решила Лариса, подумав о своем возрасте. – Но все равно хорош. В нем чувствуется настоящий мужик, которых сейчас по пальцам можно пересчитать», – продолжала думать о нем Лариса, подходя к аппарату внутренней связи. «Зачем я понадобилась командиру?» – терялась она в догадках, снимая трубку.

Когда прозвучал сигнал ответной связи, она серьезным голосом произнесла:

– Старшая стюардесса Лариса Красавина слушает. Вы меня вызывали, товарищ командир?

– Да, вызывал, – ответил Михаил. – Слушайте меня внимательно: в связи с погодными условиями нам отказано в посадке на нальчикском аэродроме, а приказано лететь во Владикавказ, где для нас готовят запасную посадочную полосу. Пока все понятно? – спросил командир.

– Да. Но... – Лариса не знала, как спросить.

– Дальше слушайте мой приказ, – продолжил Михаил, посмотрев на второго пилота Виктора. – Вы должны сейчас пойти и постараться как можно убедительнее объяснить пассажирам обоих классов о вынужденной посадке в аэропорту Владикавказа в связи с погодными условиями. Вам понятно?

– Я... вас... поняла, командир... – растягивая слова, ответила Лариса, задумываясь над сказанным.

Нет, ничего необычного не было в том, что им перенесли посадку в другой аэропорт. Такое случалось не раз. Только вот раньше они летали на советских самолетах, давно списанных по всем документам, а сейчас – почти на новом «Боинге», и на улице – не снежная пурга, которую не способен выдержать ни один самолет. «Стоп! – подумала Лариса и остановилась. – А не связано ли это как-то с тем неучтенным грузом, который везут из Стамбула? Кстати, нужно пойти проверить, как там этот сопроводитель в багажном отделении. Жуткий, неприятный тип», – поморщилась Лариса, открывая шторки у входа в туристический класс.

– Свяжись с владикавказским аэропортом и спроси, готовы ли они принять нас, – скомандовал Михаил, обращаясь к Виктору.

Какое-то время в наушниках слышался только шум, и вот наконец Виктор услышал чей-то незнакомый голос:

– Главный диспетчер владикавказского аэропорта слушает.

Тряхнув головой, как бы полностью освобождаясь от приятных воспоминаний, Виктор ответил:

– Говорит второй пилот рейса «девятьсот шестьдесят шесть» направления Стамбул – Нальчик. Запрашиваем посадку на вашем аэродроме для самолета «Боинг-747». Подтвердите координаты. Как поняли?

– Вас понял. Оставайтесь на связи. Сейчас мы свяжемся с наземными службами и посмотрим, какую полосу для вас приготовить. У вас еще больше часа полета, поэтому у нас есть время. Как поняли? – спросил незнакомый диспетчер.

Виктор посмотрел на Михаила, который тоже слушал переговоры, и глазами спросил его: «Всё?»

Михаил мотнул головой и тут же сам начал говорить:

– Диспетчер, это командир корабля. У нас на борту находится пассажир с сердечным приступом, поэтому прошу, чтобы нас встречала машина «Скорой помощи». Как поняли?

– Вас понял. Сейчас свяжусь с экстренной помощью, и по прилете вас будет ожидать карета «Скорой помощи». Как поняли?

– Вас понял. Конец связи, – закончил переговоры Михаил.

– Уважаемые пассажиры, – произнесла в это же время Лариса громким голосом, чтобы обратить внимание на себя. – Наш самолет, следующий рейсом из Стамбула в Нальчик, из-за погодных условий не может приземлиться в нальчикском аэропорту, а совершит посадку в аэропорту города Владикавказа примерно через два часа. Компания «СевКав-АвиаЛайн» приносит свои извинения за вынужденные неудобства, связанные с задержкой.

Закончив говорить, она обвела взглядом салон, приготовившись к круговой обороне со стороны недовольных пассажиров. И они не заставили себя долго ждать.

– Какой Владикавказ, девушка? Я брал билет до Нальчика! Меня там будут встречать! – сразу вскинулся мужчина в первом ряду.

– Это какое-то безобразие! Я буду жаловаться! – подхватила сидящая рядом женщина.

– Мы уже и так опаздываем на сорок минут! – крикнули откуда-то сзади. – Нам потом еще домой добираться.

Лариса шла между рядами и пыталась своим спокойным видом и голосом успокоить пассажиров, но общее возмущение в салоне росло с каждой секундой. Неожиданно перед ней выросла огромная мужская фигура. «Это тот мужчина, который полчаса назад обещал захватить самолет, в случае если мы не приземлимся в Нальчике. По-моему, он говорил, что у него сын родился, – вспомнила Лариса, глядя на него. Еще вдобавок и пьяный. Сейчас устанешь объяснять ему причину отказа в посадке», – Лариса начинала злиться на саму ситуацию, в которой оказалась.

– Я плохо расслышал, что вы сейчас сказали, – заявил мужчина серьезным тоном. Он уже не улыбался, как прежде.

– В связи с погодными условиями наш самолет не может приземлиться в аэропорту Нальчика, а совершит посадку в аэропорту города Владикавказа, – повторила Лариса.

– Какой Владикавказ? У меня сын родился! – Мужчина грозно смотрел на стюардессу.

– Успокойтесь и сядьте на свое место, – строго сказала Лариса, не испугавшись его грозного вида.

– Мне нужно в Нальчик! – Мужчина грубо оттолкнул Ларису и двинулся вперед.

– Мужчина! Мужчина! Вы куда? – Лариса бросилась за ним, подозревая, что он сейчас начнет рваться в кабину пилотов.

Ее подозрения оказались ненапрасными. Мужчина быстрым шагом преодолел салон и решительно прошел за зашторенную дверь...

* * *

Все последующие события проходили для Стаса как в тумане. Что именно подвигло его на такие «подвиги», он не мог объяснить даже самому себе. Сказать, что он был настолько пьян? Так нет же. Или, может, его тогда разозлила уверенность стюардессы? Но он никогда раньше не позволял себе даже кричать на женщин, не то что поднимать на них руку. Он всегда считал это ниже своего достоинства. В который раз он задавал себе этот вопрос, но не находил ответа. Скорее всего, причиной явилась его любовь к своей дорогой жене. А когда она позвонила и сказала, что у них родился сын, он вообще был на седьмом небе от счастья. Всю ночь Стас метался по номеру в ожидании утра. И как только небо осветили первые лучи солнца, взяв такси, буквально прилетел в аэропорт. Но оказалось, что его самолет будет только во второй половине дня. Не зная, с кем разделить свою радость, он пригласил первого попавшегося туриста в ближайшее кафе, где они еще долго сидели, празднуя рождение его первенца. Стас рассказывал, как познакомился со своей женой, и будто бы проживал свою жизнь заново...

По профессии он был водитель. Жил как все, звезд с неба не хватал. Но вот наступили девяностые, и стало трудно. В стране – бардак, работы нет, кругом одни коммерсанты. И тут ему предлагают поработать на Севере. Стас согласился. Семьи нет, обязательств ни перед кем нет – свободная птица. Переучился на бульдозериста – и вперед. Тогда только начинали организовываться нефтяные компании типа «Лукойл». Работать он мог и работу свою любил. Деньги там платили такие, что любой коммерсант позавидовал бы.

Воспоминание об этих деньгах до сих пор мучило Стаса, как может мучить только тяжелая и непоправимая ошибка. Послушался бы умных людей, перевел бы в доллары – горя бы не знал. Так нет, полгода по Кавказу мотался, пока до копейки все не спустил. Правда, на целую жизнь нагулялся, цыплятами табака завтракал, шашлыками обедал, вино пил, как воду. И Жанна... Вообще-то ее звали Аней – в паспорте подсмотрел, пока она спала. Ноги длинные, грудь высокая, синими глазищами взглянет – прямо мурашки по коже. До последней десятки все на нее потратил, а она хвостом вильнула – и была такова. Продал свои золотые часы и поехал домой. Устроился таксистом и стал работать. Через год женился. Может, и рано было, но уж очень хотелось забыть синеглазую ведьму. И забыл. Настю встретил и забыл.

Стас вспомнил их первую встречу. Ехал в автобусе к приятелю в гости и стал свидетелем смешной сцены: контролер, здоровенный мужик, выжимал штраф из «зайца»-студента. Тот хлопал глазами, шарил по карманам и что-то бормотал про свою стипендию – мол, завтра получит и обязательно отдаст. А контролер весь светился от радости, что поймал «зайца». Студент не знал, куда деваться от позора: весь автобус на него смотрит. Тут-то Стас и увидел Настю. Простенькая такая, собой нескладная – пройдешь и не заметишь. Подошла к контролеру, спросила, можно ли за студента заплатить. Контролер посмотрел на нее и говорит: «Плати, твой будет «заяц»!» Она покраснела, как малина, заплатила, а тот ухмыльнулся, пошутил плоско и пошел дальше «зайцев» ловить. На ближайшей остановке она выскочила из автобуса, а Стас за ней. Сто раз потом удивлялся, какая сила его толкнула, зачем вышел, ехать-то было еще далеко. Догнал, напросился проводить, слово за слово – в общем, познакомились. Когда провожал, спросил ее, почему она чужой штраф заплатила. Непривычно было видеть в наше время таких благородных людей. Все в основном старались что-нибудь урвать, а тут...

– Жалко его стало, – ответила она, – тихий такой, беспомощный.

– Много их, «зайцев». За всех не заплатишь, – возразил Стас. – Всех не пережалеешь.

– Человеком надо быть, – сказала она и посмотрела так, что прямо в самую душу заглянула.

Присмотрелся к ней Стас и решил, что получится из Насти хорошая и верная жена. Сыграли свадьбу, начали жить. Поначалу Стас хмурился, выражал недовольство, голос повышал, чтобы понимала, кто в доме хозяин, но верх не взял и покорился. Кореша, с которыми частенько на троих разливал по пятницам, посмеивались, называли подкаблучником, но Стас не обижался, зная, что не подкаблучник вовсе, а просто в глазах Насти была такая правда, против которой нечего и сказать. Ни напиться, ни выругаться, ни человека обидеть не позволяла. С таким укором смотрела, что хоть на колени становись – клянись, оправдывайся...

Вот и получилось, что не он жену свою воспитал, а она его. Любила она Стаса, без чистой рубашки на улицу не выпустит. И день за днем переделывала по-своему. Научила любить семью, ценить превыше всего человека в себе, беречь не только тело, но и совесть в чистоте держать.

Гордое слово – семья, сколько в нем для человека скрыто радости! Смысл жизни – семья...

...Когда Стас оказался перед дверью, на которой было написано «Посторонним вход запрещен», то громко постучал в нее. И в этот момент почувствовал, как кто-то дернул его за руку. Одновременно прозвучал резкий голос, больше похожий на приказ:

– Мужчина! Пройдите на свое место!

Он повернулся и увидел перед собой стюардессу, которая минуту назад сообщила ему, что они летят во Владикавказ. Ее уверенный вид окончательно вывел Стаса из себя, и он, схватив ее за плечи, стал трясти, повторяя одно и то же:

– У меня сын родился, понимаешь?

Лариса, нисколько не испугавшись, твердила ему свое:

– Пройдите в салон и сядьте на место.

За время работы Лариса насмотрелась уже на таких вот «террористов», которые «переберут» в полете, а потом начинают качать права. А когда на трапе их встречает милиция, они сразу становятся нормальными пассажирами, понимая, чем все может для них закончиться. Но до этого «герои» знают, что на борту у стюардесс нет никакой защиты, и поэтому начинают творить безобразия. Поэтому, смотря прямо в глаза очередному «любителю подвигов», который требовал, чтобы его пропустили в кабину к пилотам (якобы он им объяснит свою проблему, и тогда они просто обязаны будут сесть в Нальчике), она не ожидала, что этот здоровенный мужик вдруг ни с того ни с сего перейдет от слов к делу. После того как она в очередной раз попросила его пройти на свое место, он развернул ее и, ударив спиной о дверь кабины пилотов, произнес, выделяя каждое слово:

– Сейчас ты откроешь мне дверь, иначе я тебя здесь урою!

Лариса глядела в его глаза, которые наливались кровью, и понимала, что этот мужчина находится в таком состоянии, когда не может контролировать свои действия, а любое неправильно сказанное слово способно спровоцировать его на самые ужасные поступки. В ее голове за секунду пронеслись все фильмы и передачи, в которых она видела, как психологи и спасатели пытаются остановить людей, готовых спрыгнуть с крыши многоэтажного дома, как они их уговаривают, внушают им, что это неправильно. И у многих даже получалось...

В одно мгновение Стас почувствовал, как окружающий мир куда-то отступил, и его как бы накрыло большим стеклянным колпаком, а в ушах звучал только один вопрос: «Почему? Почему они не хотят приземлиться?» Он не слушал, что ему говорила стюардесса, или не хотел слушать, он не помнил. На него накатила тогда такая злость, что он готов был сразиться с кем угодно, если бы кто-то вздумал ему помешать. В один миг все вокруг превратились для него в кровных врагов, и первой оказалась эта красивая девушка, которая стояла перед ним и не пускала его в кабину пилотов. Ничего не понимая и не видя вокруг, он решил убрать ее со своего пути. Продолжая держать ее за плечи, он отбросил ее в сторону и стал со всей силы стучать в дверь, за которой, как ему казалось тогда, он найдет решение собственной проблемы вселенского масштаба. «Зачем я хотел прорваться к пилотам, не знаю. Ни до этого, ни после. Что бы я смог изменить? Сам сел бы за штурвал?» – размышлял позже Стас, пытаясь понять, как могло так случиться, что он, порядочный мужчина, оказался способен на такие вещи. Ведь в жизни он всегда был против насилия, хотя именно силой его Бог не обидел...

Ударившись спиной о дверь, Лариса испугалась. «Кто знает, что можно ожидать от этого пьяного? – думала она, смотря на мужчину, который больно держал ее своими сильными руками. – Убить, конечно, не убьет, но синяков наставит». Она посмотрела на его злое лицо. В свои тридцать пять она выглядела лет на десять моложе, потому что всегда следила за своей внешностью и старалась вести здоровый образ жизни. Она понимала, что красота, которой наградил ее Бог, всегда помогала ей в любых трудных ситуациях, открывала любые двери и вообще служила ее главным козырем. Поэтому она очень переживала за свое лицо. И хотя сама была не из робкого десятка, но, смотря на стоящего перед ней здоровяка, чувствовала, как ее ноги откровенно дрожат. Понимая, что не сможет противостоять ему, она решила пойти на хитрость и, широко улыбаясь, ласково, насколько только смогла, сказала:

– Хорошо. Я вас поняла. Вам обязательно надо сегодня быть в Нальчике. Давайте поступим так. Сейчас вы пройдете на свое место, а я пойду поговорю с командиром, объясню ему вашу проблему – и уверена, что он сделает все, чтобы вы сегодня обязательно оказались дома, – она внимательно посмотрела на мужчину, стараясь понять, поверил он ей или нет. Какое-то время тот продолжал держать ее, сжимая за плечи; но вот прошла минута – и Лариса почувствовала, как его мертвая хватка стала слабеть и в глазах появилось что-то похожее на понимание. Она поняла, что ее план сработал, хотя, если честно, не знала, как поступит дальше. И вдруг в тот момент, когда мужчина уже, казалось, поверил в то, что сказала ему стюардесса, шторки, отделяющие салон от технического помещения, открылись, и на пороге появился еще один пассажир....

Иван наблюдал всю эту сцену, происходящую в салоне между стюардессой и нефтяником, с которым он познакомился еще в аэропорту и который не прекращал праздновать свое отцовство после того, как оказался в самолете. Орловский видел, как нефтяник рванулся вперед и скрылся за шторками в тот момент, когда услышал, что самолет не сможет приземлиться в аэропорту Нальчика. Не нужно быть проницательным человеком, чтобы понять, зачем он туда побежал. Явно не для того, чтобы сообщить пилотам о своей радости по поводу рождения сына. Скорее всего, хотел пробиться в кабину и потребовать от экипажа приземлиться в Нальчике. Иван подождал какое-то время, надеясь, что все-таки стюардессе удастся объяснить буйному пассажиру, что его затея бесполезна, но после того, как услышал шум, больше похожий на борьбу, встал со своего кресла...

Заметив входящего Ивана, Лариса облегченно вздохнула, так как решительный вид появившегося мужчины явно показывал, что он пришел ей на помощь.

Когда Иван увидел перепуганное лицо стюардессы, он понял, в чем дело, поэтому, не церемонясь со своим недавним знакомым, дернул его за плечо и грубо приказал: