Стужа

Выполняя его последнюю волю, Стужа повернулась и бросилась в туман, в страхе оглядываясь через плечо. Когда поверженная фигура Незнакомца почти совсем потеряла очертания в туманной дымке, она упала на землю, прячась за кустами, и приготовилась смотреть и ждать. Она накрыла собою Книгу, прижимая ее к земле. Кинжал в серебряных ножнах лежал рядом, пояс петлей поблескивал на плече. Она наблюдала за облепившими тело Незнакомца призрачными существами, боясь, что ее постигнет та же участь. Вскоре они перестали помахивать крылышками. Туман начал рассеиваться.

Долгие часы Стужа пролежала не шелохнувшись. Когда туман совсем растаял, она ахнула, не в силах поверить своим глазам: в тусклом свете предрассветных сумерек тысячи бабочек покрывалом укутывали тело Незнакомца так, что его не было видно. И над всем этим парил слезящийся красный Глаз, опухший и злобный. Какое-то время он перемещался, осматривая место убийства. Потом стал медленно обозревать лес. Когда его взор скользнул в ее направлении, она, лишь взглянув в черный зрачок, задрожала. Глаз замер. Хотя он, кажется, не видел ее, она подползла еще ближе к кусту и спрятала лицо. Когда же она вновь осмелилась поднять голову, Глаз исчез.

Бабочки все еще сидели на теле Незнакомца, слабо помахивая крылышками, пока первый луч солнца не блеснул в небе. Она боялась пошевелиться в своем укрытии. Потом, как по команде, бабочки поднялись в воздух, расправляя крылышки в утреннем свете. Теперь они двигались бесшумно, и когда эти нежные создания заплясали в листве, лес заискрился яркими красками — зеленым, красным и золотым.

Никогда прежде она не видела такой красоты. Они недолго порхали среди деревьев. Собравшись в огромный рой, бабочки полетели на северо-запад на своих разноцветных крыльях, такие прекрасные, такие изящные. Она провожала их взглядом, пока они не скрылись из виду.

Стужа снова посмотрела туда, где лежал Незнакомец, и тошнота подступила к горлу. Там белела груда чисто обглоданных костей. Всю ночь бабочки пировали на его трупе. Так что ни капли крови не осталось на траве.

Глава 2

Стужа вытерла пот со лба и еще раз выругалась, проклиная сбежавшего коня. Уже давно миновал полдень, она проделала длинный путь по Итай Калану пешком. В горле пересохло, за все время ей не встретилось ни одного ручейка. Она сорвала с дерева лист, размяла его и сунула в рот. Отвратительный вкус, но хоть какая-то влага.

Она не могла избавиться от ужасного воспоминания о том, как встретил смерть Незнакомец. Время от времени она доставала Книгу из складок своей туники, почти решившись зашвырнуть ее подальше в кусты и забыть о ней. Но пережитый кошмар ожесточил ее сердце, и она лишь стискивала зубы, беззвучно клянясь отомстить Зарад-Крулу.

Близился вечер. Она устала как собака. После четырех дней в седле она не чувствовала под собой ног и едва не падала под тяжестью щита. И все же она редко останавливалась, чтобы передохнуть. Казалось, лесу не было конца.

В густых зарослях слева от тропы послышался хруст. На секунду она приостановилась, но потом решила, что это какое-нибудь животное. Через несколько шагов она снова услышала хруст, на этот раз уже справа.

Неожиданно из кустов появились люди и окружили ее. Восемь человек. Лоснящиеся от пота лица, неопрятные космы. Их одежда была заляпана грязью. Вонь, которую они распространяли, перебивала все лесные запахи.

«Разбойники», — догадалась она. Эти молодчики часто тайком пересекали эсгарийскую границу, грабя фермы и небольшие торговые караваны. Прежде чем сторожевому отряду удавалось схватить их, они успевали скрыться в лесу и пробирались обратно в Ролароф, унося добычу. В Шазаде многие промышляли разбоем. Городские трущобы просто кишели ворами и убийцами.

У пятерых были мечи, у одного широкая кривая сабля, а у двух других — длинные кинжалы. Она выхватила свой меч и приготовилась защищаться.

Но один из разбойников вдруг осклабился, показывая желтые испорченные зубы. Он ухмылялся все шире и наконец разразился хохотом.

— Черт возьми, да это баба, — проревел он. — Мы выследили бабу!

— Точно, а по ее одежде не скажешь, — сказал другой.

— Или по этому ножичку у нее в руках, — добавил третий.

Похохатывая, они кружились вокруг нее, осыпая ее градом колкостей и насмешек. Она собралась нарезать цветочков к обеденному столу? Или зарубить неверного любовника? Да нет, у нее никогда не было любовника, и она решила поправить дело с помощью этой штуковины.

Тот, кто заговорил первым, махнул рукой, и все умолкли.

— Неплохой щит, — послышался голос у нее за спиной.

— А мне не помешал бы новый плащ, — сказал кто-то еще. — Свой проиграл в карты на прошлой неделе. Мой плащ был получше, но сойдет и этот.

— А мне нужен меч.

— Обувка у нее что надо.

Стужа не шевелилась, вслушиваясь в их голоса, шелест одежды, шарканье ног. Она знала, где кто находится, хотя не могла видеть их всех сразу.

— Ну а с ней как быть? — спросил первый, видимо главарь.

— Симпатичная бабенка. Как вы думаете, на что она сгодится?

— На что еще может сгодиться баба? — отозвался третий.

Стужа похолодела. Она была девственницей. Ее едва не стошнило от запаха их немытых тел, и она поклялась, что первый же, кто осмелится прикоснуться к ней, жестоко за это поплатится.

Главарь встретился с ней взглядом, и ухмылка сползла с его лица. Меч блеснул у него в руке, он сделал шаг в сторону, намереваясь обойти ее и выбить из рук оружие. Стужа ощутила, насколько он уверен в себе, но парировала его удар, и меч главаря полетел в кусты.

Разбойник в изумлении отскочил, проверяя, все ли пальцы у него на месте. Затем он свирепо уставился на нее, и Стужа увидела, как его лицо исказилось от ярости. Он выхватил меч у стоявшего рядом товарища, грубо оттолкнув его, и выругался.

Глубоко вдохнув, она на мгновение прикрыла глаза, припоминая слова своего наставника. Он готовил ее к этому. Он учил ее, как сдерживать нападение нескольких человек, заставляя тренироваться в темноте. Она ощущала напряжение, повисшее в воздухе, слышала их дыхание, задыхалась от запаха пота. Стужа крепче сжала рукоять меча и подумала о щите. Бесполезно пытаться снять его сейчас. Пусть прикрывает спину. Она взяла меч обеими руками и встала в боевую стойку.

— Думаешь, ты неплохо смотришься с этой игрушкой, женщина? Что ж, тебе удалось досадить мне. Сильнее, чем следовало. До этого мы собирались лишь немного позабавиться, но сейчас ты не на шутку рассердила старика Верикуса. Выставила дураком перед его же людьми, так что теперь ему придется показать, что бывает, когда Верикус рассержен. — Он снова оскалился, обнажая гнилые зубы. — Отберите у нее меч, ребята.

Первым бросился разбойник, что стоял справа от него. Меч Стужи со свистом описал дугу и вонзился в его тело. Верикус сделал выпад, но промахнулся. Выдернув меч, она подскочила к главарю и изо всех сил заехала ему коленом в пах. Когда же он согнулся пополам, она толкнула его, так что он врезался головой в дерево.

Кольцо разомкнулось. Стужа пробежала несколько шагов и повернулась к разбойникам лицом. Еще двое бросились на нее, ступая по телам своих товарищей. Она отбила удар одного из них и отрубила руку с мечом другому. Краем глаза она заметила, что остальные вновь пытаются ее окружить.

Стужа устала от долгой ходьбы, и теперь каждый взмах меча давался ей с трудом, и, когда она отражала удары, руки у нее дрожали. И что еще хуже, меч стал скользким от крови.

Услышав свист опускавшегося на нее клинка, она увернулась и едва парировала удар. Противник снова замахнулся и обрушился на нее. Она быстро подставила меч, но удар был таким сильным, что она не удержала меч, и он упал на дорогу в нескольких шагах от Стужи. Обезоружив ее, разбойник с саблей заколебался. Собрав последние силы, она с криком двинула ему кулаком в челюсть. Удар оказался слишком слабым, и, когда она ударила снова, он схватил ее за запястье. Не теряя времени, другой разбойник вывернул руку. Она содрогнулась и зажмурилась от боли. А когда открыла глаза, увидела над собой злобное, ухмыляющееся лицо Верикуса.

Он наотмашь ударил ее по лицу. Она попыталась уклониться от следующего яростного удара. Не удалось. Струйка крови потекла у нее из разбитой губы. Он схватил ее за подбородок, заставляя смотреть туда, где валялись двое убитых, еще один лежал на земле, воя и сжимая обрубок руки.

— Сука! — орал главарь. — Подлая сука! Ты поплатишься за это! Поплатишься за смерть этих славных парней, и особенно за то, что ты отрубила руку моему сыну! Ты пожалеешь, что не раздвинула ноги и не ублажила нас, пока было можно, а теперь я разделаюсь с тобой по-своему.

Верикус начал снимать одежду, похоть и ненависть горели у него в глазах. Другие ухмылялись и в предвкушении облизывались.

— Положите ее на землю и крепко держите. Можно не очень нежно.

Стужа пнула одного из тех, кто держал ее, угодив ему по голени, и в ответ получила кулаком в живот. Она изворачивалась, пытаясь вырваться, но ее повалили и, ухватив за руки и за ноги, придавили к земле. Верикус протянул к ней свои грязные лапы. Нащупав что-то у нее под одеждой, он просиял.

— Эй, ребята, эта сука кое-что припасла для нас. — Он пошарил под туникой и вытащил Книгу Последней Битвы.

— Нет!

Главарь тычком заткнул ей рот, прежде чем она издала еще хоть какой-то звук.

— Не расстраивайся, тебе не придется больше читать. — Он небрежно кинул Книгу одному из своих людей. — Держи. Может, удастся выручить за нее пару медяков.

Грязные пальцы уцепились за ее пояс, туника сползла, и Верикус плотоядно воззрился на обнажившуюся грудь, он сжал ее своей огромной лапой, и острая боль пронзила Стужу.

— А с титьками у нее не густо, — прокомментировал тот, что прижимал коленями ее ушибленную левую руку.

— В самый раз, — пропыхтел Верикус.

Стужа оцепенела, проклиная свою беспомощность. Она закрыла глаза, сдерживая слезы, стараясь отрешиться от того, что грубые руки лапают ее тело.

И тут утехи мерзавца прервал рев какого-то неизвестного существа. Верикус вопросительно взглянул на других. Но те лишь недоуменно пожимали плечами. Таинственный звук послышался снова. Лежа на спине, она почувствовала, как задрожала земля. Прижав к ней ухо, Стужа уловила топот копыт, он был все ближе. Она изогнулась, пытаясь взглянуть на дорогу. В третий раз она услышала рев неведомого существа. И вдруг ее мучители вскочили, хватаясь за оружие и призывая своих богов.

Стужа перевернулась, всматриваясь туда, откуда слышался рев.

Это был огромный зверь, ужас ночи, поднявшийся из глубин ада. Его грива развевалась, хвост бичом рассекал воздух. Там, где должны были быть глаза, диким пламенем горели два раскаленных угля, а изо лба, блестя обсидианом, торчал гигантский, длиной в руку, витой рог.

Опустив голову, единорог с победным ревом протаранил ближайшего к нему разбойника, наколов его на свой рог, и тот, вопя, перелетел через спину зверя и приземлился в кустах.

Стужа потрясенно смотрела во все глаза, потом запахнула тунику и подобрала меч. Как бы ни был опасен этот немыслимый зверь, нельзя упускать случай свести счеты с ее обидчиками, и она выбрала того, что стоял рядом.

— А ну повернись ко мне, сволочь!

Разбойник с кинжалом обернулся. Ее меч разрубил шею и плечо, фонтаном брызнула кровь. Что-то выпало из его безжизненных пальцев. Книга Последней Битвы, хвала богам! Стужа подхватила ее и спрятала обратно под тунику. Она так жаждала мести, что чуть не забыла о Книге.

Однако Стужа снова обратила на себя внимание. Один из разбойников, с перекошенным от страха бледным лицом, переводил взгляд с единорога на нее и обратно. Потом он, очевидно, решил, что она куда более слабый противник, и, сделав выпад, попытался ударить ее своим длинным кинжалом. Но меч Стужи был длиннее, и она с легкостью отразила удар. Он снова отчаянно бросился на нее. Она увернулась и тоже сделала выпад, но разбойник был осторожен и парировал его. Снова обмен ударами, и разбойнику удалось обойти ее, теперь дорога для него была открыта. Он бросился наутек, но Стужа догнала его. Захлебнувшись криком, он повалился в грязь, сраженный точным ударом. Она в последний раз заглянула в его полные ужаса глаза и проткнула горло острием меча.

Вопль заставил ее обернуться, смертоносные копыта единорога размозжили кому-то голову. Зверь вновь кинулся на поверженного, расплющив ему грудную клетку.

Она огляделась. Остался лишь Верикус. Он тоже смотрел на нее, потом выдернул меч из руки своего мертвого пособника. Он стоял, держа в каждой руке по мечу и переводя взгляд с нее на единорога. А тот, храпя, рыл копытом землю, потом двинулся на главаря. Зверь тряхнул гривой, вздымая обагренный кровью огромный рог. Однако он не стал нападать, — похоже, Верикус получил передышку.

— Ведьма! — проорал он истерически. — Все мои парни погибли!

Стужа не сводила с единорога настороженного взгляда, но желание убить Верикуса пересилило. Она начала медленно приближаться к нему, стягивая со спины щит и поднимая его в правой руке.

Верикус разразился бранью:

— Проклятая тварь! Чтоб тебе провалиться в преисподнюю заодно с этим демоном!

Она остановилась и посмотрела на единорога. Верикус стоял между ними. Если она его убьет, не набросится ли зверь на нее?

— Вы положили всех моих ребят на пару с этим чудищем, думаешь, твоя взяла, ведьма? Черта с два! Старика Верикуса так просто не возьмешь!

Он поднял один меч и изо всех сил метнул в нее. Она не стала уворачиваться, лишь небрежно подставила свой клинок. Меч разбойника, блеснув в воздухе, отлетел в сторону и шмякнулся в грязь.

Но, похоже, это не понравилось единорогу. Опустив голову, он двинулся на Верикуса, и тот, отступив, самонадеянно попытался поразить зверя в голову и повернулся к Стуже спиной. Стужа не стала медлить. Ее меч вошел ему между лопаток по самую рукоять.

Единорог остановился на полпути, тряся огромной головой.

Широко распахнув глаза, изумленный Верикус потрогал торчащее из груди острие меча, пробившего его тело насквозь, и охнул, не в силах поверить в случившееся. Кровь побежала по его волосатой груди. Он поскреб ее когтями, потом поднес руки к глазам. Лицо разбойника исказилось.

— Тебе удалось меня прикончить… Будь ты проклята, ведьма!

Ноги у него подкосились, и, задохнувшись, он рухнул.

Единорог медленно подошел к нему и понюхал растекшуюся лужу ярко-красной крови. Потом посмотрел на Стужу и захрапел. Ничего нельзя было прочитать в его глазах. Безоружная, она никак не сможет ему противостоять, если он нападет. Она озиралась в поисках оружия. Меч Верикуса лежал слишком далеко. Тогда ее рука легла на рукоять Жала Демона, кинжал все же лучше, чем ничего.

Но что-то изменилось в облике единорога. Дикий огонь в его глазах стал гаснуть. Зверь беспокойно переступал среди тел разбойников и косил на нее глазом. Наконец он склонил голову и робко направился к ней.

Стужа напряглась и потянула из ножен Жало Демона. Будто почуяв, что она боится, единорог остановился и заглянул ей в глаза, и тогда она увидела, что они лучатся мягким теплом.

Ее пальцы разжались, и она отпустила рукоятку кинжала.

Весь в запекшейся крови, его рог плавно скользнул ей под руку, и зверь ткнулся ей носом в ладонь, она почувствовала его нежное дыхание. Она осторожно провела рукой между его загадочными глазами вниз по широкой морде. По шкуре единорога пробежала дрожь, когда она почесала его длинную шею. Стужа пропустила сквозь пальцы струящуюся гриву, ее прикосновения становились все более смелыми. Его стройные ноги были само совершенство, быстрые и сильные копыта, гораздо крупнее, чем у обычной лошади, отливали синевой, как и смертоносный рог на лбу. Хвост стелился по земле, густой и шелковистый.

Она коснулась витого рога и, замирая от страха и любопытства, провела по нему рукой. Краем плаща она оттерла с него кровь, и он снова блеснул на солнце.

Просто удивительно, как быстро они подружились. Такие животные существуют лишь в сказаниях, говорила она себе, или в аду. Неужели одно из них стоит перед ней и лижет ей пальцы?

Случайно она задела рукой серебряную рукоятку Жала Демона и вдруг вспомнила слова Незнакомца. Второе оружие против Зарад-Крула попадет к ней по собственной воле, не единорога ли он имел в виду? Она решительно схватилась за спутанную гриву и вскочила ему на спину. Он метнулся в сторону, но тут же встал смирно. Стужа облегченно вздохнула. Она всерьез опасалась, что он сбросит ее, а может быть, даже растопчет. Но единорог оказался совсем ручным, трудно было поверить, что не так давно он убил двух человек.

Она спрыгнула на землю, чтобы вытащить свой меч из тела Верикуса. Ухватившись за рукоять обеими руками, она с усилием высвободила клинок и вытерла его о рукав мертвеца. Стужа опять взобралась единорогу на спину. Когда наступит ночь, ей не придется снова идти к Шазаду пешком.

— Постой, — раздался слабый голос. — Прошу тебя.

Она обернулась. Человек, которого Верикус назвал своим сыном, приподнялся на локте и помахал ей кровоточащей культей.

— Помоги мне, — взмолился он.

Она всмотрелась в его лицо и внезапно вспомнила ненавистное лицо другого юноши, ее родного брата. Они были похожи, примерно одного возраста, она так же стояла когда-то, склонившись над ним, и с ее меча капала его кровь.

— Что ж, я могу тебе помочь. Выпущу тебе кишки, и ты умрешь быстро и легко.

— Ты ведь не бросишь меня здесь умирать. — Он захныкал, тыча в нее обрубком. Красная струя затекала ему в рукав, под ним собралась уже целая лужа. Кровь медленно впитывалась в землю.

Стужа внимательно смотрела в его мертвенно-бледное лицо. Если рану прижечь и забинтовать, он, может, и выживет, но в этом она сомневалась. Ей приходилось раньше видеть такие раны у воинов ее отца. Почти всегда кровь превращалась в яд и кожа вокруг раны приобретала зеленоватый оттенок. Смерть была медленной и мучительной. Ей было все равно, умрет он или нет. За ней числились и куда более тяжкие грехи.

Она тронула каблуками бока единорога, и они отправились в путь.

— Но как же так? — услышала она пронзительный крик. — Этого не может быть! Женщина и лошадь — и я убит!

Это заставило ее остановиться и в недоумении обернуться. Он что, слепой или совсем спятил от отчаяния? Назвать ее боевого друга лошадью! Верикус называл единорога чудовищем, остальные тоже.

И вдруг она резко развернулась, подъехала к юноше и наклонилась к нему со спины единорога. Юный разбойник сел, испытующе глядя на нее полными надежды глазами.

— Может быть, я и помогу тебе… Если ответишь мне на один вопрос.

Он с готовностью закивал.

— На какой лошади я сижу верхом?

Он тупо уставился на нее, и она повторила вопрос.

— Отвечай, если хочешь, чтобы я помогла тебе.

Его губы осторожно растянулись в улыбке.