Стужа

В скале обнаружилась щель, достаточно широкая для того, чтобы Ашур мог в нее пройти. Своими огненными глазами он освещал им путь, пока они шли по туннелю. Стужа схватилась за гриву единорога: он видел лучше ее.

— Его глаза — это самое страшное, — доверительно сообщила Эйли. — Потому что это совсем не глаза. Если бы я встала на цыпочки и прикоснулась к ним, они бы точно сожгли меня.

Крутой поворот, и они оказались в раю. Воздух был напоен сладостью цветущих плодовых деревьев. Легкий ветерок запутался у Стужи в волосах, играя складками плаща. Она услышала журчание: где-то бил родник. Сверху лился лунный свет, и ковер из трав, густо усыпанный крошечными белыми цветами, переливался холодным мерцанием. Сад, в котором они оказались, окружала высокая каменная стена, и Стужа почувствовала себя за ней в безопасности.

— Это Высокое Место, святилище Дазура, — торжественно произнесла Эйли. — Сейчас он танцует и поет где-то здесь в листве деревьев. Ты можешь ощутить его дыхание на своей коже, услышать его смех в журчании воды. — Маленькая жрица подняла руки и запрокинула голову. — Дазур, отец наш, мы приветствуем тебя.

В роще было небольшое озерцо, и ветер поднимал на его поверхности легкую рябь. Сняв с себя одежду, Эйли постояла немного на берегу, потом вошла в прохладную воду и скрылась из виду. Стужа уже начала беспокоиться, не случилось ли чего, но тут Эйли вынырнула.

Ее глаза светились странным блеском. Нисколько не стыдясь, маленькая девочка принялась сладострастно гладить свое тело. Стоя по пояс в воде, она двигалась словно взрослая женщина в объятиях возлюбленного. Маленькие руки ласкали детские грудки. Кровь бросилась Стуже в лицо. Эйли вращала худенькими бедрами, мотала головой из стороны в сторону, и с ее влажных губ срывались тихие стоны наслаждения.

— Это святилище Дазура, — мелодично звучал голос Эйли у Стужи в мозгу. — Давай же, богиня, искупайся. Ты нравишься Дазуру.

Вокруг Стужи закружился вихрь, дергая ее за одежду и за волосы. Сильный порыв ветра подтолкнул ее в спину, подвигая к кромке воды. Она не знала отчего, но сердце у нее бешено заколотилось. Она судорожно глотнула воздуха.

— Дазур приглашает тебя, богиня, — мурлыкал голос Эйли.

Стужа почувствовала, будто что-то потянуло ее в воду, и нерешительно поднесла руку к завязкам плаща. Потом на землю упало оружие, она скинула сапоги, тунику и штаны, озеро манило ее.

Она шагнула вперед, и вода лизнула ей ступни. Вода обняла ее бедра, талию, осторожно дотронулась до груди. Озеро приняло ее и поглотило. Когда она нырнула в его темную бездонную глубину, его теплая свежесть захватила все ее существо, вторглось ей в душу. Сначала Стужа сопротивлялась этим ощущениям, но вода мягко и в то время настойчиво подтачивала ее волю, и Стужа сдалась.

Ощущения становились почти непереносимыми, но она не могла этому воспрепятствовать, не могла даже закричать. И тут кто-то коснулся ее мыслей, и она потянулась всем своим сознанием навстречу.

Когда все закончилось, Стужа открыла глаза и смахнула капельки, повисшие у нее на ресницах. Она вся дрожала и не сразу смогла снова двигаться. Наконец она медленно вышла на берег.

Эйли сидела, обнимая прижатые к груди колени и улыбаясь.

— Это было так красиво, — выдохнула она. — Дазур, Дыхание Жизни, и богиня Смерти.

Стужа ничего не ответила. Она чувствовала какую-то неловкость и не могла понять, что же произошло. Все вокруг как будто слегка изменилось. Покусывая губы, она села и обратила внимание, что трава была мягкой, как бархат. Да и луна, казалось, теперь светила ярче, а шепот ветра стал похож на стон. Неужели это голос Дазура? Бедра охватило какое-то новое для нее и весьма приятное ощущение. Стуже было одновременно любопытно и страшно, и тут она провалилась в полный странных видений сон.

Когда она проснулась, было еще темно, но луна уже почти скрылась за стеной, окружавшей святилище Дазура. Эйли сидела рядом скрестив ноги. Она улыбнулась, когда Стужа зевнула вставая. Девушка чувствовала себя удивительно свежей и бодрой.

— Ты так прекрасна, — сказала Эйли. — Я больше не боюсь тебя. Даже твой зверь больше не пугает меня.

Единорог безмятежно бродил по саду и, срывая с деревьев благоухающие цветки и листья, лениво их жевал.

Эйли вскочила и убежала куда-то. Сейчас она была похожа на обычного ребенка. Она вернулась, неся в руках два крупных красных плода. Один она протянула Стуже, и та с сомнением посмотрела на него. Она никогда не видела таких плодов, но Эйли принялась с аппетитом есть. Тогда Стужа последовала ее примеру. У сочной сладкой мякоти был изумительный вкус, и Стужа смаковала каждый кусочек. Когда не осталось больше ничего кроме большой косточки, Эйли взяла ее у Стужи и, вырыв пальцем две ямки, положила в них обе косточки и засыпала их землей. Сходив к озеру, она принесла в пригоршне воды и полила два маленьких холмика.

— Они вырастут и дадут еще много плодов Дазуру.

От этого имени Стужу бросило в дрожь, и она вспомнила, что с ней происходило в озере. Поджав ноги и обняв колени, она стала задумчиво смотреть на залитую лунным светом и подернутую рябью поверхность воды. Еще не раз она будет раздумывать о том, что же это было с ней в воде, и воспоминания об этом долго будут преследовать ее бессонными ночами.

С первыми лучами солнца Стужа и Эйли оделись. Стужа в последний раз окинула взглядом сад Дазура, прежде чем войти в пещеру. Она прекрасно отдохнула, и, вероятно, ей не скоро еще представится такая возможность.

В туннеле было тихо, слышен был лишь стук копыт Ашура. Стужа следовала за Эйли, положив одну руку на Жало Демона, а другую на меч. Когда они вышли из тоннеля, солнце уже встало, и Стужа посмотрела на открывшуюся внизу долину.

Густой утренний туман повис в низинах, буйная зелень блестела от росы. Ночь закончилась, и страх оставил Стужу. Однако у нее появилось какое-то дурное предчувствие, слабое, но даже солнечный свет не мог ей помочь от него избавиться.

— Тебе отдадут того, кого искала, как только мы спустимся в селение, — бросила на ходу Эйли. — Я не знаю, зачем он тебе нужен, но если ты позволишь, мы накажем его как чужака, нарушившего наши границы. Так велит нам Дазур, и потом ты тоже останешься довольна: этот человек очень быстро попадет в твое Царство Смерти. Мы не стали бы тебя обманывать и наказывать его без твоего разрешения.

Стужу немного покоробило, что такая просьба может быть произнесена столь нежным голоском. Смеющаяся девочка, бегающая по залитому солнечным светом саду, внезапно куда-то исчезла. По эту сторону пещеры Эйли снова была жрицей, исполненной чувства собственного достоинства, холодной и совершенно не похожей на ребенка.

«Что за идиотство, — подумала Стужа. — Здесь дети живут словно в чистилище, между богами и людьми». Она вздохнула.

— Этот человек кое-что украл у меня, а я хочу забрать это обратно, — проговорила она. — Как только я верну себе эту вещь, он ваш.

При свете дня спускаться было несложно, и они двигались довольно быстро. Вскоре Стужа заметила один из тех колодцев, что вызвали у нее такой интерес. Он находился на обочине тропы, залитый солнечным светом, и хотя Стужа сначала хотела пройти мимо, ведь она очень спешила встретиться с Терликом, но любопытство было сильнее ее. Она сделала несколько шагов и, перегнувшись через край выложенной из камней ограды, заглянула в колодец.

Будто холодная рука внезапно сжала ее сердце. Это был не колодец, а глубокая яма, из которой на нее пустыми глазницами смотрели человеческие черепа. Кости были чисто обглоданными, но целыми. Животные разгрызли бы их, чтобы добыть костный мозг. Что же это значит? И вдруг Стужу осенило, и она почувствовала тошноту. Дети Дазура были людоедами. Она сжала зубы, пытаясь скрыть свое отвращение к Эйли, и так сильно вцепилась в каменную ограду, что от нее отломился камень и полетел вниз, ломая хрупкие кости.

«Они нарушили границы владений Дазура, — раздался голос у нее в мозгу, — и были за это наказаны. Да будет так и с тем, кого ты ищешь».

Стужа уставилась на маленькую жрицу, едва сдерживаясь, чтобы не ударить ее. Она сильно закусила губу, боль помогла ей избавиться от страшных мыслей. Она развернулась и пошла прочь оттуда, обходя остальные ямы с человеческими костями.

Дети Дазура выполнили обещание Эйли. Свесив голову на грудь, Терлик качался меж двух деревьев, подвешенный за руки. Похоже, он был без сознания. Возле пленника дремал часовой. В селении стояла мертвая тишина.

— Люди спят, — сказала Эйли.

— Неважно, — ответила Стужа, направляясь к Терлику. — Мне нужен только он.

Эйли побежала вперед и пнула спящего часового. Тот проснулся, вскочил и, низко поклонившись, отошел в сторону.

Терлик очнулся, едва она прикоснулась к нему. В его мутных глазах затаилась боль, вокруг шеи был красный рубец от веревки. Дети Дазура поймали его, как и было обещано, но при этом они не сочли нужным обращаться с ним бережно.

Терлик узнал ее не сразу.

— Ты! — вскричал он наконец. — Но как ты сюда попала?!

Стужа зажала ему рот ладонью, чтобы он не мог произнести ни слова и ненароком не выдал ее.

Часовой, истолковав ее действия по-своему, стегнул пленника веревкой. Молодой аристократ захрипел, но сдержался и не закричал, хотя его лицо свело судорогой. Стужа не обратила на это внимания, ей нужна была Книга, вот и все. Схватив его за волосы, она притянула его лицо к своему:

— Книга. Где моя Книга? Верни мне ее.

Терлик смотрел на нее глазами, полными ненависти. Он попытался плюнуть в нее, но слюна потекла у него по подбородку.

— Ты убила моих братьев, — просипел он, разлепив пересохшие губы.

— Да они сами пытались меня убить, — ответила она на роларофском, надеясь, что Эйли не поймет ее. — Но победила я. А теперь отвечай, где Книга?

Терлик только покачал головой.

Эйли заговорила с часовым на языке леса. Обменявшись с ним краткими фразами, она повернулась к Стуже:

— Все, что было при нем, отнесли в мою хижину. Возможно, ты найдешь там то, что ищешь.

Стужа повернулась спиной к сыну лорда Рольфа и кивком дала понять Эйли, что просит отвести ее.

Хижина Эйли была выстроена из глины и тростника. Низкий вход был завешен звериной шкурой. Как только Стужа вошла, она тут же увидела Книгу. Старинный фолиант валялся на грязном полу, а рядом с ним вещи Терлика — меч, кинжал, кошель с деньгами, седельная сумка и свернутая постель. Стужа облегченно вздохнула и подняла Книгу.

— Ты очень дорожишь тем, что держишь сейчас в руках, — заметила Эйли.

Стужа пристально посмотрела на девчонку:

— Если бы Книга пропала, возможно, ни ты, ни я, ни все твое племя никогда больше не почувствовали бы дыхания Дазура.

Взгляд Эйли метнулся от Стужи к Книге и обратно. Ее улыбка исчезла, она побледнела и сунула в рот кулачок. В это момент она снова была ребенком, напуганным чем-то неизвестным. Стужу это даже тронуло, и она попыталась успокоить ее.

Она ласково положила руку на плечо Эйли, но маленькая жрица вывернулась и отбежала в дальний угол хижины.

— Прошлой ночью было большое празднество, когда поймали чужака. — Она постаралась взять себя в руки, страх в ее глазах таял. — Люди будут спать долго, и мне тоже нужен отдых. — Она свернулась калачиком, но прежде, чем уснуть, проговорила: — Теперь, когда ты получила то, за чем пришла сюда, ты, конечно же, скоро уйдешь.

Стужа устроилась в дальнем углу, но спать ей совсем не хотелось. Как-то неудачно она подобрала слова и напугала Эйли, и теперь девчонка хочет, чтобы Стужа убралась. Вот и ладно, ведь Книга Последней Битвы вновь у нее, Креган ждет ее в Шондо, во главе армии магов. Но что-то мучило ее. Она то и дело поглядывала на оружие, свое и Терлика, и воспоминание о яме с костями не давало ей покоя. Терлик будет наказан, так сказала Эйли, и его скелет с аккуратно срезанным с него мясом бросят в колодец, чтобы черви обглодали кости. Стужа старалась отогнать от себя эти мысли и не смогла.

Когда она выглянула из хижины, снаружи никого не было. Она прислушалась. Тихо, как в гробу. Тогда она взяла кинжал Терлика. Зачем ей все это нужно? Ведь он обязан отомстить за смерть своих братьев. Если она спасет его сегодня, однажды они снова встретятся, и он все равно попытается ее убить. Пусть бы его прикончили.

Стужа взвесила все за и против. Нет, воспоминание о ямах с костями не оставит ее никогда. Дети Дазура были людоедами, и сама мысль об этом вызывала у нее тошноту. Как ни опасен был Терлик, он заслуживал лучшей участи. «Будь я проклята, если это не самая большая глупость в моей жизни», — сказала себе Стужа, засовывая за пояс кинжал и поднимаясь.

Она бесшумно выскользнула из хижины и с радостью обнаружила, что Ашур ждет ее. Селение спало. Приняв ее за богиню, дети Дазура доверяли ей. Стужа пошла туда, где висел Терлик. И Ашур последовал за ней, беспокойно озираясь по сторонам.

На этот раз часовой не спал. Он приветливо улыбнулся Стуже и поклонился. Она улыбнулась в ответ и врезала ему кулаком прямо в солнечное сплетение. Он с хрипом согнулся пополам, тогда она ударила его локтем по спине, и он упал.

Терлик с интересом наблюдал за этой сценой. Когда же Стужа разделалась с часовым, юноша хотел было заговорить с ней, но она ладонью зажала ему рот:

— Если ты хочешь спасти свою драгоценную жизнь и унести отсюда ноги, молчи.

Она разрезала на нем веревки, и когда он освободился, сразу же потянулся за своим оружием. Но Стужа ударила его по руке.

— Может, я и дура, — сказала она, — но не до такой же степени. — Заткнув кинжал Терлика за пояс, она указала на Ашура. — Садись на него позади меня. Я хочу быть как можно дальше отсюда, когда они обнаружат, что их ужина и след простыл.

— Я ничего не понимаю. О чем ты?

— Пожалуй, я не стану тебе ничего объяснять. Лучше будешь спать. — Она взобралась единорогу на спину. — Давай залезай и ты.

— Один конь не вынесет нас двоих, спуск слишком крутой, — возразил он. — Моя лошадь ускакала, когда эти чертовы карлики поймали меня.

Значит, Терлик думает, что Ашур просто конь. Но почему? Почему одни видят единорога, а другие коня? Кто видит его истинное обличье? У нее не было времени раздумывать над этим.

— Залезай же, если ты, конечно, не хочешь остаться.

Стужа протянула Терлику руку, и он уселся позади нее.

— И предупреждаю, — добавила она, — если потянешься к оружию, я тебе пальцы поотрубаю и оставлю тебя дикарям. Ты им придешься по вкусу.

Она окинула взглядом селение, прошептав последнее «прощай» Эйли и детям Дазура. Несмотря ни на что, в них было что-то притягательное. Потом она спрятала Книгу Последней Битвы под туникой и пришпорила Ашура.

Они ехали медленным шагом, но, едва селение скрылось за деревьями, она пустила Ашура вскачь.

Когда они достигли подножия Крильских гор, солнце уже клонилось к западу.

— Здесь мы расстанемся, — объявила Стужа.

Терлик послушно спрыгнул на землю.

— Ты убила моих братьев, — напомнил он, но в его голосе уже не было ненависти.

— И спасла тебя от смерти, — добавила она. — Скажи своему отцу, чтобы и он не забывал об этом.

— Это ничего не меняет. Между тобой и моей семьей кровная вражда. И если мы встретимся снова, я убью тебя.

— Попробуй. — Она кинула кинжал ему под ноги, и он отпрыгнул. — Держи, нельзя ходить здесь в одиночку и без оружия. Научись как следует им пользоваться, сын Рольфа, если хочешь отомстить мне.

Терлик подобрал кинжал и, словно взвешивая, покачал его в руке. На мгновение Стужа подумала, что он собирается его метнуть, и ее пальцы сжались вокруг рукояти меча. Но Терлик сунул кинжал в ножны.

— Могу я узнать твое имя? — спросил он. — Я никогда не встречал такой девушки, как ты. Я буду чтить твою память, когда ты погибнешь.

Когда-то ее имя звучало мягко и нежно, но те времена давно прошли, и она забыла его. Многое изменилось с тех пор. Убийцы не должны носить нежных имен.

— Стужа, — ответила она.

Терлик улыбнулся.

— Мы примерно ровесники, — заметил он. — При других обстоятельствах я был бы рад отогреть тебя, Стужа.

Она смотрела ему вслед. Если у него хватит ума не сворачивать с дороги, которой обычно следуют караваны, он будет в безопасности. Он даже может снова поехать верхом, если встретит кого-нибудь по пути.

С гор подул холодный ветер. Тихий стон разнесся над вершинами. Дыхание Дазура, как сказала Эйли. Откуда-то послышался крик, возможно это было животное, и Стуже показалось, что оно жалуется.

Когда крик стих, она повернула в сторону Шондо.

Глава 8

На севере по небу тянулась длинная полоса, уже много дней там собирались тучи, становясь все более темными и грозными. С каждым днем тучи приближались и, казалось, отравляли воздух ядовитыми испарениями.

Три дня подряд Стужа поднималась с утра на высокую стену крепости Эребус и вглядывалась в сторону проклятого Шардаха. Сегодня там стали сверкать молнии, они рассекали небо ярко-красными зигзагами, слышались раскаты грома.

— Как быстро они надвигаются, — в сотый раз говорила она Крегану, а тот лишь кивал в ответ. — Даже солнце потемнело.

Ужасная вспышка расколола небо, глухо ударил гром. Все стихло, но лишь на мгновение. Внезапно Стужа почувствовала, что у нее под ногами задрожала крепостная стена, от нее откололся кусок и полетел вниз, увлекая за собой одну из гигантских статуй, что высились на зубчатых стенах Эребуса. Земля застонала. Стужа потеряла равновесие и едва не упала. Потом закричал Креган, потому что вдалеке вдруг вздыбилась земля. Когда же осела пыль, равнину пересекал зияющий разлом.

Шондосиец побледнел:

— Зарад-Крулу удалось привлечь на свою сторону Темных Богов.