Альтернатива Москве. Великие княжества Смоленское, Рязанское, Тверское

На берегу озера Ржавец у реки Гобза стоял ныне исчезнувший город Вержавск. Впервые он упоминается в 1136 г. в качестве центра волости Вержавлянь Великая (Ження Великая). Археологические раскопки показали, что город площадью около 4,5 га был окружен земляным валом. К нему примыкало селище площадью около 0,3 га. Согласно мнению археологов, город (поселение) непрерывно существовал с Х до XV–XVI вв.

Бассейн реки Гобзы, с которой озеро Ржавец соединено протокой, был очень удобен для древнего судоходства. В верховьях реки Гобзы много пригодных для волоков участков, которые позволяли перевозить товары в северном, южном и восточном направлениях. На запад, в Полоцкую землю, а также в Прибалтику вел путь по Гобзе, Каспле и Западной Двине. Верховья Гобзы и ее притоков, сближаясь с реками, входящими в бассейн реки Межи, и с верховьями рек Днепровского бассейна, также подходили для волоков. Это открывало путь торговым судам на север, в Новгородскую землю, и на юг, к Киеву и в Причерноморье. Путь по Гобзе и ее притокам функционировал по крайней мере до XV в. и в письменных источниках XV – начала XVI вв. именовался «Веръжанским путем».

С 1036 г. известен город Жижец на северном берегу Жижецкого озера, вблизи нынешней деревни Залучье. Городище было устроено на полуострове, вдающемся в Жижецкое озеро и соединенном с материком узким перешейком. В середине полуострова на овальном холме безо всяких искусственных земляных укреплений устроен детинец площадью около 3000 кв. м. Остальную часть полуострова занимал большой посад. На основе археологических материалов хронологические рамки жизни этого поселения определяются XI–XIV вв. Жижец служил укрепленным форпостом Смоленской земли на северо-западе, на границе с Новгородской землей.

На юге Смоленского княжества на реке Сож при слиянии ее с Проней находился Пропойск (Прупой). В XIV в. этот город именуется Пропошеском, а сейчас – Славгородом.

На правом берегу реки Вехры, недалеко от ее впадения в Сож, находился древний Мстиславль (ныне город в Могилевской области). Это круглое в плане укрепление размерами 140 х 130 м.

Остатки древнего города Ростиславля (городище в городе Рославле) находятся при слиянии речек Становки и Глазомойки (притоков Осетра). Городище имеет правильную округлую форму диаметром 70 м и защищено кольцеобразным валом высотой до 3 м.

Юго-западным окраинным городом Смоленской земли был Лучин, впервые упомянутый в 1036 г. в грамоте Ростислава Мстиславича. Местонахождение Лучина до сих пор является предметом спора историков. Вероятнее всего Лучин стоял на Днепре около деревни Лучин Рогачевского района. Рядом с городищем расположен большой курганный могильник. При раскопках курганов найдены вещи «смоленского типа», свидетельствующие о кривичской принадлежности погребенных, а следовательно, о кривичской атрибуции Лучинского городища.

По реке Десна шел путь из Смоленска в Чернигов и Новгород Северский. В смоленской части Деснинского бассейна находился город Ельня (Елна). Ельнинское городище принадлежит к типу круглых и расположено на территории современного города Ельня на левом берегу Десны при впадении в нее реки Мойки. Размеры городища около 150 100 м.

Самым южным смоленским городом в бассейне Десны был Пацын, наиболее вероятное его местонахождение – район деревни Пацын Рогнединского района Брянской области, где имеется крупное городище (74,5 х 11–25 м). Расположено оно на мысу при слиянии небольших речек Ботинки и Оси. Собранная здесь керамика датирует поселение XI–XIII вв.

В верховьях Ипути среди самых южных кривичских поселений стоял город Изяславль. П.В. Голубовский поместил его в районе деревни Сеславль, юго-западнее Пацына. На это указывает не только сходство географических названий, но и более поздние документы. Между деревнями Сеславль и Прудок имеется городище, до сих пор еще не обследованное археологами.

Довольно крупным городом княжества был Дорогобуж, расположенный на Днепре выше Смоленска.

На севере княжеству принадлежали города Клин (впервые упомянут в 1131 г.) и Ржева (Ржев, впервые упомянут в 1216 г.). Укрепления Ржевы находились на перешейке мыса, образованного рекой Халыной близ ее впадения в Волгу. Ржева долгие годы был предметом распрей смоленских князей с тверскими.

Время крещения Смоленской земли вызывает серьезные споры у историков. Одни утверждают, что Смоленск крестил в 990-м и в 992 гг. князь Владимир Святой по пути в Новгород и обратно. Другие ссылаются на летопись: «В лето (1013) крестил Владимир всю землю Смоленскую». Оппоненты последних утверждают, что это-де было повторное крещение, и даже дают объяснение отпадению кривичей от новой веры. Археологами обнаружены «мощные угнетения древесных колец в 1008–1010 гг. деревьев, произраставших в Новгородской земле. В Смоленской области деревьев XI в. при археологических раскопках, к сожалению, найдено не было. Однако новгородскую дендрохронологию на Смоленскую землю перенести можно. В 1008–1010 гг. там, так же как и в Новгородской области, различные растения испытывали на себе какие-то природные аномалии, что привело к голоду в Смоленской земле. Поэтому мог произойти отход населения Смоленской земли от христианства.

Археолог В.В. Седов, исследовав более 5000 кривичских курганов Смоленской и Полоцкой земель, пришел к выводу, что в этом регионе до конца Х – начала XI в. превалировал обряд трупосожжения, однако уже в первой четверти XI в. он был полностью вытеснен обрядом трупоположения. Последний появился у кривичей задолго до конца Х в. и сосуществовал с обрядом кремации примерно 50–80 лет. Это означает, что и христианство в Смоленскую землю проникло еще до начала княжения Владимира в Киеве – в 40–70‑е гг. Х столетия, т. е. в княжение Ольги, Святослава и Ярополка».[8]

Следует отметить, что при раскопках гнездовских курганов всего было найдено два шейных креста и энколпион, датированные Х в.

На мой взгляд, все вышесказанное не доказывает широкого распространения христианства в Смоленской земле до 1013 г. Какое-то число варягов (русов) приняли христианство в Византии в IX—Х вв., и часть из них могла позже поселиться в Смоленске (Гнездово). А замена трупосожжения трупоположением вовсе не является свидетельством христианизации края, поскольку трупоположение свойственно множеству языческих племен.

Первоначально в церковном отношении Смоленск был подчинен переяславльскому епископу. В 1134 г. (по другим сведениям – в 1135 г.) скончался переяславльский епископ Марк (Маркелл). В Переяславльской епархии возникла некоторая заминка с назначением нового архиерея. Этим обстоятельством воспользовался князь Ростислав Мстиславич и в 1136 г. учредил собственную епископию. Первым Смоленским епископом стал грек Мануил. Сведения об этом деятеле русской церковной истории крайне скудны. Известно, что он был скопцом, пришедшим на Русь из Византии вместе с двумя попами в годы княжения в Киеве Мстислава Владимировича. Вероятно, целью Мануила и его сподвижников было обучение русских церковному пению. После поставления на Смоленскую кафедру Мануил находился в весьма близких отношениях с Ростиславом Мстиславичем, поддерживая все начинания и политические шаги последнего.

В том же 1136 г. князь дает епископу жалованную грамоту, согласно которой Смоленская епископия получает 10 % от всех княжеских доходов. Вступив на кафедру, Мануил в 1136 г. освятил Смоленский Успенский собор, заложенный Мономахом в 1101 г. Вот как об этом событии пишет летописец: «Сей великий и святый князь Ростислав сын Мстиславль внук Владимир божиим повелением и святые богородицы и отца своего молитвую приде первое в град Смоленск на княжение и видя смоленскую церковь единую под Переяславлем и негодуя вздумав с бояры своими и с людьми и постави епископа и церковь Святые Богородицы и дал… от всея области своей… и землю просвяти».

В жалованной грамоте Ростислава перечислены статьи княжеских доходов с разных городов всего Смоленского княжества, десятая часть которых (десятина) передавалась церкви. В 36 пунктах собралось различных поборов на 4 тысячи гривен, туда вошли и виры, и продажи, и полюдье, а также торговые пошлины, мыт (таможенные сборы), гостевые и т. д. Кроме того, епископ получал земельные владения с феодально зависимым населением (изгои, бортники и др.) и доходы с церковных судов по особым видам преступлений.

Вскоре параллельно с княжескими усобицами на Руси начинается и церковная смута. В 1145 г. глава русской церкви митрополит Михаил, грек по национальности, внезапно убежал в Царьград. Что послужило причиной его отъезда – неизвестно. Но перед отбытием митрополит наложил интердикт на службы в храме Святой Софии. По-видимому, митрополит имел какой-то конфликт с великим князем киевским Всеволодом Ольговичем, что и отразилось в столь необычном и жестком поступке. При этом нельзя исключить, что Михаил решил поучаствовать в борьбе за патриарший престол в Константинополе.

В 1146 г. Киев занимает новый претендент на великое княжение – Изяслав Мстиславич. А митрополита в столице нет. Чтобы навести порядок в делах церковных, князь Изяслав в июле 1147 г. созвал Собор русских епископов в Киеве. Среди тех, кто прибыл на Собор, был и епископ Смоленский Мануил. Изяслав Мстиславич, желая иметь на Киевской кафедре своего ставленника, независимого от Константинополя, предложил епископам для избрания кандидатуру Климента Смолятича – ученого монаха Зарубского монастыря, расположенного в 80 км к югу от Киева.

Этот выдающийся деятель истории Русской Церкви был связан по своему происхождению и начальному образованию со Смоленском. Климент Смолятич являлся одним из образованнейших людей своего времени, великолепным проповедником и замечательным церковным писателем. Большинство епископов одобрило выдвинутую кандидатуру и проголосовало за избрание главой Русской Церкви Климента Смолятича.

Однако часть епископов не согласилась с решением своих собратьев и активно выступила против. Ими были Косьма Полоцкий, Нифонт Новгородский и Мануил Смоленский. Грек по национальности, Мануил не мог допустить избрания митрополита, независимого от константинопольского патриарха. Оставшись в меньшинстве, опасаясь преследований со стороны Изяслава и Климента, Мануил вскоре бежал из Киева. Как сообщает Ипатьевская летопись, «…и Мануил Смоленский епископ, иже бе бегал перед Климом». По-видимому, и сам князь Смоленский Ростислав Мстиславич был недоволен избранием Климента, что нашло некоторое отражение в письме Климента Смолятича смоленскому пресвитеру Фоме.

Как мы уже знаем, в 1149 г. Юрий Долгорукий прогоняет Изяслава Мстиславича из Киева. Вместе с ним во Владимир Волынский убежал и митрополит Климент.

Тем временем патриарх направил в Киев своего митрополита грека Константина. Того радостно приветствовал Юрий Долгорукий. На радостях Константин предал анафеме уже умершего князя Изяслава Мстиславича.

В 1159 г. на киевский стол всходит Ростислав Мстиславич, но он заявляет: «Не хочу Клима у митропольи видеть». Видимо, тут сказалось влияние епископа Мануила. Но и Константина, проклявшего его брата, Ростислав видеть митрополитом не желает. В итоге оба митрополита ударились в бега – Климент во Владимир Волынский к детям Изяслава Мстиславича, а Константин – в Чернигов к своему приятелю епископу греку Антонию. В Чернигове же Константин и умер в 1159 г.

По традиционному порядку Ростислав пригласил из Византии и получил в 1161 г. нового митрополита Феодора. Но тот вскоре, в 1163 г., умер, однако Ростислав почти два года медлил с ходатайством о присылке нового митрополита из Византии. Наконец в 1164 г. греки прислали в Киев митрополита Иоанна. Так закончилась 17-летняя смута в Киевской митрополии.

В начале 40-х гг. XII в. в Смоленске развернулось строительство каменных храмов. Новгородская первая летопись под 1145 г. сообщает о князе Ростиславе: «В то же лето заложиша церковь камяну на Смядыне, Борис и Глеб, Смоленьске». Строительство храма на месте предполагаемого убийства одного из первых русских святых в значительной степени способствовало пропаганде этой общерусской святыни и служило подъему значения Смоленской епархии и княжества. Вновь возведенный Борисоглебский собор отличался значительными размерами. Он был 6-столпным, внутренние стены украшали замечательные фрески, пол покрывали разноцветные поливные плитки.

Через четыре десятилетия после своей постройки храм Бориса и Глеба был расширен сыном князя Ростислава князем Давидом, пристроившим к нему галерею и превратившим храм в княжескую усыпальницу. Несколько позже в Смоленске возводится еще один каменный храм – церковь Петра и Павла в загородной резиденции князя, на правом берегу Днепра. Выстроен он был в византийско-южнорусском стиле, как и все смоленские храмы этой поры.

Свидетельством прочного союза между церковью и княжеской властью на Смоленской земле стала так называемая грамота «О холме». В 1150 г. князь Ростислав Мстиславич передал Смоленской епископии в полное ведение Соборной холм. Этот акт был закреплен торжественной грамотой, которая пополнила собой корпус грамот Смоленской епископии.

Вскоре после этого на Соборном холме разворачивается активная строительная деятельность. В середине 50-х – начале 60-х гг. XII в. к юго-западу от Успенского собора была воздвигнута небольшая плинфяная[9] церковь. Характерной чертой этого храма было отсутствие каких-либо столпов-опор внутри (ее называли «бесстолпной»). Видимо, она являлась домашней церковью смоленских епископов. В те же годы у северо-восточного склона холма была построена кирпичная башня, находившаяся у въезда на собственно территорию соборного двора, играя, таким образом, оборонительную роль.

Чуть позже у основания холма, на перекрестке двух улиц, был воздвигнут небольшой храм, руины которого были обнаружены в 1989 г. при прокладке теплотрассы по улице Соболева. Исследовавший остатки церкви Н. Сапожников отнес время ее строительства к началу 80-х гг. XII в. Но, судя по размерам кирпичей-плинф, из которых выстроен был храм, постройка велась несколько раньше, в середине 60-х гг. XII в. Возведение этого храма, вероятно, завершило формирование архитектурного ансамбля Соборного холма – постоянной резиденции смоленских архиереев.

Ярким литературным памятником, содержащим интересные сведения о жизни Смоленской епархии в середине XII в., является послание митрополита Климента Смолятича смоленскому пресвитеру Фоме. До нашего времени это сочинение дошло в толкованиях монаха Афанасия, известных по списку XV в.

Предположительно, Фома был придворным священником Ростислава и по его просьбе написал письмо Клименту, обвиняя его в тщеславии и высокоумии, по его словам, тот «творит себя философом». В своем ответном послании Климент Смолятич опровергает слухи о своем тщеславии и заносчивости. При этом киевский митрополит демонстрирует прекрасное образование и широкую начитанность. Он упоминает античных авторов: Аристотеля, Платона, Гомера. Аллегорически толкует некоторые образы Ветхого Завета. При этом Климент отмечает, что сам Фома хорошо знает древнюю литературу и философию. Он упоминает некоего учителя Григория (скорее всего священника), который обучал Фому греческому языку. Возможно, уже тогда в Смоленске существовала школа для подготовки образованных священнослужителей.

В 1186 г. Ростислав Мстиславич был канонизирован и стал местночтимым смоленским святым. Кстати, была канонизированы и его родственники – отец Мстислав Владимирович и брат Всеволод Мстиславич.

Глава 4

Дети и внуки Ростиславичи

Еще при жизни, где-то около 1160 г., Ростислав Мстиславич поставил своего старшего сына Романа на Смоленский стол.

Другие сыновья Ростислава Мстиславича – Святослав, Рюрик, Давид и Мстислав – имели уделы на юге Руси, переходя из города в город, периодически Ростиславичи становились на короткий срок новгородскими князьями, а затем их выгоняло вече или другие князья. Так, к примеру, Святослав Ростиславич еще в 1155–1157 гг. занимал стол в Новгороде, затем еще два раза княжил в Новгороде. Сразу после смерти великого князя Ростислава Мстиславича вече окончательно прогнало его. И до самой смерти в 1170 г. Святослав Ростиславич жил в своем уделе – Великих Луках.

Рюрик Ростиславич имел еще при жизни один удел – Слуцк, в 1170–1171 гг. он успел побывать новгородским князем. С 1173-го по 1207 г. он пять (!) раз становился великим князем Киевским. Понятно, что подробное описание усобиц Ростиславичей в XII в. займет не одну сотню страниц и совершенно не интересно большинству читателей, а главное – выходит за рамки нашей темы. Поэтому я остановлюсь лишь на событиях, непосредственно влиявших на судьбу Смоленского княжества.

Помимо земель за пределами Смоленского княжества, братья Ростиславичи имели и небольшие уделы внутри его. Так, город Торопец принадлежал Мстиславу, город Луки – Рюрику, который в 1173 г. отдал его своему новорожденному сыну Ростиславу (Михаилу) и т. д. Любопытно, что внутри Смоленского княжества борьбы за внутренние уделы не будет до середины XIII в.

А теперь перейдем к внешнеполитической истории Смоленского княжества.

Ко времени смерти Ростислава Мстиславича (1168 г.) на Киевском престоле сидел великий князь Мстислав Изяславич. Роман Ростиславич не поладил со своим двоюродным братом Мстиславом и вступил в союз с Андреем Боголюбским, тоже внуком Мономаха и соответственно двоюродным братом Романа.

В конце 1168 г. Андрей Боголюбский собрал большую рать и послал ее в Киев. Однако сам в отличие от всех других князей с войском не пошел, а остался в любимом Владимире на Клязьме. 8 марта 1169 г. суздальская рать заняла Киев. Мстислав Изяславич бежал из Киева в свой удел на Волынь и там через год скончался.

От брака с принцессой Агнессой, дочерью польского короля Болеслава III Кривоустного, он имел сыновей Владимира, князя брестского, Всеволода, удельного князя бельского, Романа, князя новгородского, и Святослава, удельного князя брестского. Забегая вперед, скажу, что из этих четверых князей серьезную роль в истории сыграл только Роман. А сын последнего Даниил стал королем Галицким, основателем династии.

В Киеве Андрей Боголюбский посадил своего брата – каневского князя Глеба Юрьевича. 20 января 1171 г. Глеб скончался в Киеве, по одной из версий он был отравлен боярами. Узнав о смерти брата, Андрей Боголюбский отправляет на киевский стол Романа Ростиславича. «Нарекли мя есте собе отцомъ, – говорит Андрей Ростиславичам, – А хочу вы добра, а даю Романови, брату вашему, Киев».

Оставив в Смоленске князем своего сына Ярополка, Роман Ростиславич охотно отправился на юг. Но вскоре возникло дело об отравлении Глеба Юрьевича. Андрей требует выдачи заподозренных в этом бояр. Ростиславичи отказываются исполнить его требование. Тогда суздальский князь приказывает им уйти из киевской земли, и Роман Ростиславич сейчас же исполняет это требование. Но этого оказалось мало, и Андрей двинул войска против Ростиславичей, направив их через Смоленскую землю, и Роман должен был послать своего сына против братьев. Наконец Ростиславичи просят Андрея дать Киев Роману. Суздальский князь, несмотря на все выказываемое ему последним послушание, не сразу соглашается, медлит.

И тут Ростиславичам помогает случай. 29 июня 1174 г. Андрей в своей резиденции Боголюбове был убит боярами-заговорщиками. Замечу, что позже православная церковь причислит Андрея Боголюбского к лику святых.

После смерти Андрея Роман Ростиславич вторично занимает киевский стол. Любопытно, что в 1175 г. смоленское вече прогнало князя Ярополка Романовича и призвало на стол его дядю Мстислава Ростиславича Храброго. Чем провинился Ярополк и куда потом делся, неизвестно.

В 1176 г. Роман Ростиславич устраивает поход на половцев, закончившийся полным поражением. Теперь Роман вынужден оставить киевский стол и отправиться княжить в родной Смоленск, где он и умер в 1180 г.

«По Романе, – говорит летописец, – плакали все смоляне, вспоминая его доброту (добросердие), а княгиня его, стоя у гроба, причитала: «Царь мой добрый, кроткий, смиренный и правдивый! Вправду дано было тебе имя Роман, всею добродетелию похож ты был на св. Романа (т. е. св. Бориса); много досад принял ты от смольнян, но никогда не видела я, чтоб ты мстил им злом за зло». И летописец повторяет, что этот князь был необыкновенно «добр и правдив».[10]

После Романа смоленский стол занял его брат Давид (Мстислав Храбрый умер в том же 1180 г.).

Почти сразу после вокняжения Давида против Ростиславичей образовалась коалиция черниговских и полоцких князей. Единственным союзником Ростиславичей среди полоцких князей был Глеб Рогвольдович, сидевший в городе Друцке.

«У Друцка соединились с Черниговскими полками Всеслав Вилькович полоцкий, брат его Брячислав витебский и некоторые другие родичи их с толпами ливов и литвы: так, вследствие союза полоцких князей с Черниговскими в одном стане очутились половцы вместе с ливами и Литвою, варвары черноморские с варварами прибалтийскими. Давыд Смоленский со всеми полками приехал к Глебу в Друцк и хотел дать сражение Черниговским до прихода Святослава из Новгорода, но Ярослав с Игорем не смели начать битвы без Святослава, выбрали выгодное положение на берегу Дручи и стояли целую неделю, перестреливаясь с неприятелем через реку, но как скоро явился к ним Святослав, то построили гать на Друче с тем, чтоб перейти реку и ударить на Давыда. Тогда последний, в свою очередь, не захотел биться и побежал в Смоленск. Святослав приступил к Друцку, пожег острог, но не стал медлить под городом и, отпустив новгородцев, сам пошел в Рогачев, а из Рогачева Днепром поплыл в Киев, тогда как Игорь с половцами дожидался его против Вышгорода».[11]

Тут я опущу усобицы, связанные с борьбой за Киев, и обращусь к взаимоотношениям Смоленска с Полоцком.

В 1186 г. Давид Ростиславич Смоленский двинулся походом на Полоцк. Его союзниками выступили новгородцы и полоцкие князья Василько из Логойска и Всеслав из Друцка. «Стремясь не допустить разорения своих земель, полочане приняли решение: «…поидем к ним на сумежи и сотворим там с ними мир». Они встретили своих противников с поклоном и почетом и «дали им многие дары». Мир, конечно же, был заключен не только в результате этих действий, но и ценой территориально-политических уступок. В частности, Витебск снова перешел в руки смоленского князя.

Здесь следует учесть, что эти события происходили в то время, когда в Полоцке существовала своеобразная республика, возникшая после смерти Всеслава Васильковича в 1180 г. Ее возникновение летописец объясняет тем, что, дескать, Всеслав был очень уважаемым князем. И князья, и простые люди ценили его за разум, справедливость и доброту и даже называли его «Великим». Когда же он умер, вече, убежденное в том, что другого такого князя найти невозможно, вместо князя выбрало 30 старшин, которые и руководили княжеством в течение 9 лет, вплоть до 1190 г. То есть бояре, видимо недовольные тем, что князь защищал интересы и «меньших» людей, упразднили княжескую власть, создав аристократическую республику».[12]

Влияние смоленских князей на внутреннюю и внешнюю политику Полоцка в начале XIII в. существенно возросло. Из русских летописей следует, что в период с 1186–1199 г. князя в Полоцке не было в течение длительных промежутков времени. «Хроника Ливонии» упоминает о «короле полоцком Владимире» под 1184-м, 1206-м, 1208-м и 1216 гг. (умер в 1216 г.), а под 1201-м, 1203-м, 1210-м, 1212-м и 1222 гг. – о «короле полоцком» без имени. Судя по всему, речь идет по крайней мере о двух разных правителях. (Например, в известии под 1212 г. «король полоцкий» назван без имени около 10 раз в небольшом по размеру отрывке.)

О том же свидетельствуют противоречия во внешней политике Полоцка. Так, «король полоцкий Владимир» выступал ярым противником союза с латинянами из Риги (известия 1206-го, 1208-го и 1216 гг.), а безымянный «король полоцкий» заключил с рижским епископом в 1210–1212 гг. мирный договор и союз для борьбы против литовцев. При этом прослеживается прямое участие смоленских князей в заключении договора: для разработки текста договора в Ригу был послан «разумный и богатый человек из Смоленска» купец Лудольф, а посредником на переговорах рижского епископа с полоцким князем выступил князь Владимир Мстиславич – двоюродный брат смоленского князя Мстислава Романовича (1197–1214).

Отношения с Литвой также указывают на правление в Полоцке начала XIII в. по крайней мере двух правителей. Если «король полоцкий Владимир» находился с Литвой в союзнических отношениях (известия 1206-й и 1216 гг.), то безымянный полоцкий правитель (или правители) в 1201 г. ходил «с войском на Литву», а в 1212 г., как уже говорилось, заключил союз против Литвы с рижским епископом.

После смерти Владимира линия борьбы с Литвой была продолжена. В 1217 г. удачный поход на Литву (через земли Полоцкого княжества) совершили смоленские князья. Анализ направлений внешней политики Полоцка позволяет утверждать, что если «король Владимир» был практически независимым от Смоленска правителем, то полоцкие князья 1210–1212 гг. и 1217 г. проводили просмоленскую политику. Наконец в 1222 г. смоленские князья захватили Полоцк и по крайней мере до середины 1230-х гг. сохраняли в нем свою власть. В 1222–1224 гг. и 1229 г. заключаются новые договоры с Ригой. История заключения последнего свидетельствует, что Полоцк был полностью отстранен от разработки соглашения, хотя и фигурирует в нем.

Следует заметить, что вече в конце XII в. продолжало играть большую роль не только в Полоцке, но и в Смоленске. Так, в 1186 г. у князя Давида Ростиславича возник конфликт с вече. Дело дошло до кровопролития, причем, по свидетельству летописца, «погибло много лучших людей». Подробности конфликта, увы, до нас не дошли.

Давид Ростиславич умер 23 апреля 1197 г. Епископ Симеон с племянником покойного князя Мстиславом Романовичем и боярами похоронили князя в церкви Бориса и Глеба в Смядынском монастыре. Умирая, Давид Ростиславич принял постриг. Его примеру последовала и княгиня. Великокняжеский смоленский стол занял племянник Давида Мстислав Романович. А сына своего Константина Давид перед смертью отправил на юг к дяде Рюрику Ростиславичу – классический случай «горизонтального» права, когда князю наследует не его старший сын, а старший сын старшего брата Романа Ростиславича.

Но вскоре князь Всеволод из рода Ольговичей захватывает Киев, и Мстислав Романович вступает с ним в борьбу. В итоге Мстислав Романович становится киевским князем, а смоленским князем становится Владимир Рюрикович. Борьба Ростиславичей против владимирских и суздальских князей вступает в новую фазу. Смоленские князья вмешиваются в распри суздальских князей – потомков Юрия Долгорукого.

Естественно, что важным театром военных действий становится Новгородская земля. 21–22 июня 1216 г. на Липецком поле, недалеко от Юрьева-Польского, состоялась одна из величайших битв средневековой Руси. Ростиславичи поддержали ростовского князя Константина Всеволодовича против его брата Юрия Всеволодовича в борьбе за обладание титулом великого князя Владимирского. Общее командование дружинами Ростиславичей и Константина Всеволодовича принял удельный князь торопецкий Мстислав Удалой (Удатный), сын Мстислава Ростиславича. Войско князя Юрия Всеволодовича было вдребезги разбито. Если верить летописцу, он потерял 9233 человека. «Крик, вытье раненых слышны были в Юрьеве и около Юрьева, не было кому погребать, многие перетонули во время бегства в реке; иные раненые, зашедши в пустое место, умерли без помощи; живые побежали одни к Владимиру, другие к Переяславлю, некоторые в Юрьев».

Юрий, удирая во Владимир, загнал по дороге трех коней. Примчался он в одной сорочке. Во Владимире оставались только безоружные – попы, монахи, старики, женщины и дети. Завидев издали, что кто-то скачет, они решили, что это вестник князя с победой. И вдруг оказалось, что это сам князь, который стал разъезжать по городу и кричать, чтобы срочно укрепляли стены. Радость владимирцев сменилась плачем. К вечеру стали прибегать и остальные ратники – кто раненый, кто нагой.

На следующее утро князь Юрий созвал народ и обратился с речью: «Братья владимирцы! Затворимся в городе, авось отобьемся от них». Горожане отвечали: «Князь Юрий! С кем нам затвориться? Братья наши избиты, другие взяты в плен, остальные пришли без оружия, с кем нам стоять?» Тогда князь взмолился: «Все это я сам знаю, только не выдавайте меня брату Константину и Ростиславичам, чтоб мне можно было выйти по своей воле из города». Владимирцы это ему обещали.

Замечу, что летописец не преувеличивает, говоря, что Юрий и Ярослав Всеволодовичи бежали в одном нижнем белье. В 1808 г. крестьянин Ларионов нашел в кустах золоченый шлем и кольчугу Ярослава Всеволодовича. Копия этого шлема украшала голову актера Н.К. Черкасова, игравшего Александра Невского в одноименном фильме.

Ярослав Всеволодович (будущий отец Александра Невского), загнав четырех коней, прибежал в Переяславль и затворился там. По словам летописца, «недовольно было ему первого зла, не насытился крови человеческой: избивши в Новгороде много людей и в Торжке, и на Волоке, этого было ему все мало; прибежавши в Переяславль, он велел и тут теперь перехватить всех новгородцев и смольнян, зашедших в землю его для торговли, и велел их покидать одних в погреба, других запереть в тесной избе, где они и перемерли все, числом полтораста; на смольнян он не так злобился и велел запереть их 15 человек особо, отчего они все и остались живы».[13]

В конце концов Юрий Всеволодович бежал в Переяславль, а владимирцы радостно приветствовали своего нового князя Константина Всеволодовича. Однако через два года Константин умер, и во Владимире вновь стал править Юрий.

В 1218–1221 гг. в Новгороде княжили сыновья Мстислава Романовича (получившего к тому времени прозвище Старый) Святослав и Всеволод. В 1213–1223 гг. с перерывом в 1219 г. в Киеве сидел Мстислав Старый, а в 1119 г., 1123–1235 гг. и 1236–1238 гг. – Владимир Рюрикович. Ростиславичи усилили также свой натиск на запад и юго-запад. В 1219 г. Мстислав Старый овладел Галичем, который затем перешел к его двоюродному брату Мстиславу Удалому (до 1227 г.). Во второй половине 1210-х сыновья Давида Ростиславича Борис и Давид подчинили Полоцк и Витебск; сыновья Бориса Василько и Вячко энергично боролись с Тевтонским орденом и литовцами за Подвинье.

После отъезда Мстислава Старого на киевский престол, смоленским князем стал Владимир (Дмитрий), сын Рюрика Ростиславича.

В 1218 г. Владимир Рюрикович отправляется на юг помогать Мстиславу Удалому добывать Галич. Вместе с Мстиславом он разбил поляков и венгров под Галичем, а в 1219 г. сел на великое княжение Киевское.

Владимир Рюрикович в 1224 г. вместе со многими Ростиславичами сражался на реке Калке с монголами. Там погибли Мстислав Ростиславич Старый и сын Владимира Рюриковича Андрей Долгая Рука.

После отъезда в 1218 г. Владимира Рюриковича старшинство в роду смоленских князей переходит к Мстиславу (Федору), сыну Давида Ростиславича. Как писал П.В. Голубовский: «Мстислав Давидович открывает собою в одном отношении новый период в истории Смоленска: он начинает ряд князей, которые уже никогда и никуда не стремятся из своей земли».[14]

Нового смоленского князя совершенно не интересуют дела юга. Единственный и последний раз принимает Мстислав Давидович участие в судьбе южной Руси в 1223 г., когда смоляне двинулись, видимо, по требованию Мстислава Романовича по Днепру к Клеву, а оттуда к Зарубу и приняли участие в битве на Калке. Но сам Мстислав остался в Смоленске, войско же повел Владимир Рюрикович.

Великий князь владимирский Юрий Всеволодович на всю жизнь запомнил Липецкую битву и смоленскую «кованую рать», больше он с Ростиславичами не задирался. Теперь Ярослав Всеволодович поддерживает со смоленским князем добрые отношения, и они общими силами стали действовать против общего врага – Литвы.

Еще в 1206 г. Литва совершила набег на Смоленскую землю. Мстислав Романович послал против нее Владимира Рюриковича с младшими князьями, и они нанесли врагам сильное поражение. В 1223 г. произошел новый литовский набег на Торопецкую волость. На этот раз литовцы были отражены подоспевшим из Новгорода Ярославом Всеволодовичем. В 1225 г. литовское войско, насчитывавшее 7000 человек, прорвалось до Торжка, разорило его волость и опустошало Торопецкую волость. Ярослав Всеволодович с новгородцами, Владимир Мстиславич с новоторжцами и Давид Мстиславич с торопчанами нагнали неприятеля в Полоцкой земле и разгромили его: все пленные были отбиты, литовцы потеряли до двух тысяч человек убитыми, но в этой схватке погиб и торопецкий князь Давид Мстиславич.

В 1229 г. Смоленское княжество заключило торговый договор с Ригой и островом Готланд, вошедший в истории под названием «Смоленская торговая правда». До нашего времени дошло восемь редакций «Правды».

В 1229 г. смоленский князь Мстислав Давидович прислал в Ригу к епископу Альбрехту своих «лучшего попа» Еремея и «умного мужа» Пантелея. Из Риги Еремей и Пантелей отправились на «Гочный берег», т. е. на остров Готланд, «тамо творить мир».

«Правда» подробно регламентирует права и обязанности немецких купцов в Смоленске, правила функционирования там Немецкого двора. Так, к примеру, предусматривалось разрешение ссор немецких и смоленских купцов: «А кто ударит по лицу или за волосы иметь, или батогом шибет – платити без четверти гривны серебром». Указывалось, как решать споры о «правильности гирь». В частности, эталоны гирь должны были храниться в русской церкви и в церкви на Немецком дворе.

Крайне сложным был вопрос оплаты услуг смолян на волоках, особенно на волоке из Каспли в Днепр. «Правдой» устанавливалась круговая порука местных жителей в случае утраты немецких товаров на волоке.

В «Правде» указывалось, что германские и русские купцы на всем пути от Риги до восточных границ Смоленского княжества подлежат суду только смоленского князя, а князья полоцкий и витебский таким правом не пользуются.

1230 г. принес неслыханные бедствия Смоленской земле. В начале года случилось землетрясение, а потом – страшный мор (эпидемия) и голод. Замечу, что на Руси всегда различали эпидемии и неурожай, а термин «голодомор» был введен в конце ХХ в. агентами ЦРУ и русскоязычной «творческой интеллигенцией».

Мор и голод длились два года по всей Руси. Согласно летописи, в Смоленске за это время погибли 23,9 тысячи человек. Видимо, от мора умер и смоленский князь Мстислав Давидович. К этому времени старейшим в роду Ростиславичей был Владимир Рюрикович, но он с 1219 г. сидел на киевском столе и по крайней мере до 1235 г. не принимал никакого участия в смоленских делах. Поэтому по праву старшинства смоленский стол должен был перейти к Святославу Мстиславичу. Однако по неизвестным причинам смоляне не пожелали его принять. Голубовский предполагает, что смоляне считали его полоцким князем, а с Полоцком у Смоленска отношения были враждебные.

В итоге в 1232 г. Святослав Мстиславич с помощью полоцкого войска «взял Смоленск на щит» и перебил несколько сот противившихся ему горожан. На полоцкий стол Святослав посадил одного из своих братьев (Всеволода, Ростислава или Андрея). Однако уже в 1239 г. в Полоцке сидит князь Брячислав из витебской ветви Всеславичей.

Где-то в начале XIII в. Смоленское княжество утеряло земли в среднем течении Москвы-реки. Конкретных сведений об этом в летописях нет, но по косвенным данным район среднего течения реки Москвы первоначально был захвачен черниговским князем, а через несколько лет вошел в состав Владимирского княжества. По другой версии, его сразу захватили владимирские князья.

Собственно, на этом и заканчивается домонгольский период истории Смоленского княжества.

В завершение стоит сказать несколько слов о городе Смоленске и церковных делах княжества.

К середине XIII в. укрепления Смоленска состояли из непосредственно городских укреплений, укрепленного посада и монастырей. Валы с деревянной стеной, окружавшие город, располагались от верховьев Пятницкого оврага на западе и вдоль современной улицы Ленина до оврага Крутой боярак (современного Зеленого ручья) на востоке.

На востоке южный вал, дойдя до верховьев оврага Крутой боярак, поворачивает на север, и дальше восточная часть городских укреплений шла по верху левого склона оврага (почти по линии современной улицы Фурманова) и выходила на Костеровскую башню, где раньше стояли Старые Крылошевские ворота. Речка, впадающая в Днепр перед этими воротами и образованная слиянием Зеленого и Георгиевского ручьев, в древности называлась Чуриловка (не путать с одноименной рекой в западной части города). Позднее ее стали называть Гуриловкой, а затем – Георгиевским ручьем. Название Чуриловка происходит от слова «чур» – черта, граница – и отражает формирование восточной границы города.

Кроме того, из росписей караулов приказной избы М.Б. Шеина следует, что «старый деревянный город» начинался от Крылошевского моста, построенного через Чуриловку (Гуриловку): «…от Крылошевского мосту по старой по деревянной стене».

Западная граница городских укреплений определяется также достаточно четко. Южный вал в районе здания областной администрации поворачивал к северу и выходил на Васильевскую гору (гора между улицами Ногина и Воровского) и по ней спускался к Пятницким воротам, но не доходил до них. На планах города 1743-го и 1754 гг. видны следы этого вала на Васильевской горе.

С запада эту часть городских укреплений защищал глубокий овраг с протекающей по нему речкой Рясной (с XVIII в. – Пятницкий ручей). Название Рясна речка получила от слова ряса – топкое, мокрое место, мочижина.

Северная граница городских укреплений проходила вдоль берега Днепра от Крылошевской башни до Пятницких ворот (по ул. Соболева – Студенческая), приблизительно в 20–25 м от каменной крепостной стены.

Вышеописанные укрепления очерчивали территорию, которую в разрядной книге в первой половине XVI в. называли «большой старый город». Неясным остается вопрос, были ли земляные валы у «старого города» с восточной и северной сторон. При упоминании в документах деревянных крепостных стен вдоль Днепра нигде нет никаких данных для ответа на этот вопрос.

Довольно подробное описание Смоленской крепости начала XVI в. оставил польский король Сигизмунд I Казимирович (1467–1548): крепость «мощна… благодаря самой реке, болотам, а также благодаря бойницам из дубовых брусьев, уложенным срубом в виде четырехугольников, набитых глиной изнутри и снаружи; окружена она рвом и столь высоким валом, что едва видны верхушки зданий, а самые укрепления не могут быть разбиты ни выстрелами из орудий, ни таранами, да и не подрыться под них, не разрушить или сжечь при помощи мин, огня или серы».

Как уже говорилось, Смоленск был богатым торговым городом, в XII–XIII вв. не уступавшим по числу жителей Парижу и Лондону. Многочисленные войны, происходившие на Смоленской земле, не оставили нам ни одной каменной гражданской постройки эпохи удельных князей. Тем не менее известно, что в домонгольский период в Смоленске построено не менее 26 каменных храмов. К сожалению, к настоящему времени сохранились только три храма, остальные разрушены в основном в период до XVIII в. После штурма города французами в 1812 г. в Смоленске остались целыми только три храма (Успенский собор, Покровская церковь, нижний придел храма и в честь преподобного Сергия в церкви Вознесенского монастыря). Шесть других сохранившихся к этому времени храмов были сожжены и разрушены.

О церковной и светской жизни древнего Смоленска некоторое представление дает житие Авраамия Смоленского.

Родился он в Смоленске в 1172 г. Родители его рано умерли, и мальчик поступил иноком под именем Авраамий в обитель Богоматери на Селище в шести верстах от города. Там, пребывая в «бдении и в алкании день и нощь», Авраамий ревностно предается книжным занятиям. Изучая произведения отцов церкви и жития святых, он составляет себе целую библиотеку, «списа ово своею рукою, ово многими писцы». Из отцов церкви Иоанн Златоуст и Ефрем Сирин были его любимыми авторами.

Авраамий вел аскетический образ жизни, не посещал никаких пиров и иных увеселений. Историк церкви Георгий Петрович Федотов писал о нем: «Более традиционен (по-русски) св. Авраамий в его отношении к храмовому благочестию, к литургической красоте и истовости службы (общий учитель – тот же святой Савва). Изгнанный из своего монастыря, он в городе украшает другой, Крестовоздвиженский, ставший его убежищем. То же и в последнем своем монастыре, в доме Пресвятой Богородицы: «И украси ю яко невесту красну… иконами и завесами и свещами». Он особенно строг и в храмовом благочинии: «Отиноудь запрещаше же в церкви не глаголати, паче же на литургии». По-видимому, совершенно особое и личное отношение было у святого к евхаристии…