Чтобы я всю жизнь свою забыл
И печально, тихо и убого
Свои дни последние влачил.
Безучастно на бедлам взирая
И не внемля горю, злобе, лжи.
Даже памятного не подбирая
На руинах жизни и души.
Лишь трудился тяжко и прилежно,
Из всего питья лишь воду пил
И, как мальчик, молча, безнадежно
Молодую женщину любил...
И еще за то, что не приемлю
Времени воров, иуд, горилл
И при этом небо зрю и землю,
Горячо Его благодарил.
Явно это мне Его веленье:
Чтобы я не делал ничего —
Только жил и сохранял терпенье
И рассудка ясность — средь всего,
Что зовется светопреставленье —
Перед Страшным пред Судом Его.
* * *
Без вина черствеет сердце,
Рассыхается, скрипит.
Словно потайная дверца,
Где скупец деньгу копит.
Без вина тускнеет разум,
Что без отдыха горит,
И все то же раз за разом,
Словно дятел, говорит.
Без вина хиреет тело,
Не ликуя, не скорбя.
И ему осточертело
Самому носить себя.
Без вина вся жизнь пустыня,
Бесконечна и ровна.
И вся кровь от скуки стынет,
Стрянет в жилах — без вина!
Без вина и лужа — море...
Только если я запью,
То повешусь сам ли с горя,
Демократа ль удавлю.
В БОЛЬНИЦЕ
Гляжу на мир как неживой,
С того — на этот свет:
Как он прекрасен, Боже мой,
Когда меня в нем нет...
Моею смертной суетой
Не застим, не смущен,
Покоем, волей, красотой