Спецслужбы Третьего Рейха: Книга 2

Наступление частей Красной Армии и действия партизан в немецком тылу стали неприятной неожиданностью для немецкого командования, и обстановка потребовала немедленного комплектования более крупных боевых единиц для охраны тыла и использования на фронте. 1 августа 1943 г. (по другой информации 27 июля 1943 г.) было положено начало формированию 1-го латвийского полицейского полка «Рига» (Lettische Freiwilligen Polizei regiment «Riga»). В его состав были включены 276, 227, 278, 312-й латвийские полицейские батальоны. Все они получили номера с 1-го по 4-й (соответственно). Уже 20 сентября 1943 г. полк был переброшен южнее Даугавпилса на территорию Польши для проведения антипартизанских акций. В конце октября полк продвинулся на территорию Литвы, откуда по железной дороге был переброшен в Идрицу. На следующее утро полк вышел в направлении Невеля и озера Ясное, где встретил наступающие части Красной Армии. Заняв оборонительную позицию, 7 ноября латыши столкнулись с сильными передовыми частями, но выстояли под первыми ударами, понеся тяжелые потери. Последующие два месяца остатки полка и 313-й и 316-й полицейские батальоны перебрасывались на угрожаемые участки обороны и ими затыкали бреши в обороне. 12 января 1944 г. на Невельском участке фронта началось новое советское наступление. С середины января по середину марта полк по-прежнему использовался как пожарная команда. Лишь в марте 1944 год он был выведен с передовой в Латвию на переформирование. В середине июля 1944 г. полк покинул Латвию и прибыл в Витебск в подчинение командования группы армий «Центр». В сентябре 1944 г. полк был переформирован, а в октябре вывезен на немецких судах в Вентспилс, где получил немецкое оружие и снабжен всем необходимым для ведения боевых действий. В декабре 1944 г. полк был расформирован, а его личный состав влит в 15-ю латвийскую дивизию СС.

2-й полицейский полк «Лиепая» был так же сформирован из полицейских батальонов (22, 25, 313, 316-й). В конце февраля 1944 г. он вел боевые действия против партизан у р. Даугавы. Летом 1944 г. полк был придан группе Еккельна, а позднее вошел в подчинение 22-й пехотной дивизии. После тяжелых потерь, понесенных в боях против Красной Армии полк был расформирован, а остатки личного состава были переданы в полк «Рига».

3-й полицейский полк был создан из 317, 318, 321-го полицейских батальонов. Позднее часть была придана кампфгруппе Еккельна и принимала участие в боях против советских частей под Даугавпилсом. Позднее полк был расформирован, а его личный состав так же передан на усиление полка «Рига».

В феврале-марте 1944 г. командующий полицейскими силами отдал приказ о формировании упоминавшихся нами ранее двух полицейских полков. 2-й полицейский полк составили 22, 24 и 316-й латвийские батальоны, 3-й полицейский полк включал в себя кадры 317, 318 и 321-го батальонов. Также был создан пограничный полк (Grenschutz Regiment) шестибатальонного состава.

Летом 1944 г. эти полки были приданы кампфгруппе Еккельна, действовавшей против партизан и Красной Армии в районе бывшей советско-латвийской границы. Понеся большие потери в боях, они были выведены в августе на территорию Латвии и расформированы. 16 сентября началось формирование 2-го латвийского полицейского полка «Курземе». В октябре того же года личный состав полка был вывезен по морю в Данциг, а оттуда в Торунь, где был расформирован, а его личный состав передан на пополнение 15-й латвийской дивизии СС. Согласно другому источнику, плохо оснащенные и еще хуже подготовленные полки после тяжелейших боев под Дюнабургом и Островом были расформированы, позднее их собрали в составе кампфгруппы Еккельна, но позднее передали в различные дивизии: 81, 87, 132, 215-ю пехотные и в 388-ю полевую учебную дивизии. После расформирования уцелевших солдат собрали в составе 106-го полка СС, вошедшего в состав латвийской 19-й дивизии войск СС.

Большинство этих полицейских формирований впоследствии самостоятельно обороняли территорию Латвии от наступавших советских войск либо были включены в состав войск СС.

К лету 1944 г. общая численность латвийских полицейских, пограничных, вспомогательных, строительных частей и СД составляла 54 504 чел. Еще 32 418 человек служили в рядах СС, 628 — в авиационном легионе, 10 584 — в РАД и организации Тодта, 12 159 — в немецких частях в качестве «хиви».

В 1956 г. эмигрантский военно-исторический журнал «Часовой» опубликовал статью бывшего офицера по особым поручениям штаба РОА поручика В. Балтиньша (латыша по национальности) под названием «Не смею молчать». Рассказ этот о действиях латышей в Белоруссии (Витебская область):

«В 1943 г. началась постепенная мобилизация латышей для пополнения значительно поредевших добровольных латышских частей. Главой латвийского «Эсэс» немцами был поставлен генерал Бангерскис.

В конце 1943 г. я был командирован одним латвийским учреждением в Россию — в бывшую Витебскую губернию. Многое видел я сам, многое узнал со слов жителей деревень Князево (Красное), Барсуки Розалино и др. Когда немецкие части, занимавшие эти деревни и вполне терпимо относившиеся к населению, ушли, им на смену пришли части латвийского «Эсэс». И сразу начался страшный беспричинный террор. Жители были вынуждены по ночам разбегаться по лесам и скрываться в них, как дикие звери.

В 1944 г. я приехал в деревню Морочково. Вся она была сожжена. В погребах хат расположились латышские эсэсовцы. В день моего приезда их должна была сменить вновь прибывшая немецкая часть, но мне все-таки удалось поговорить по-латышски с несколькими эсэсовцами. Я спросил у одного из них: «Почему вокруг деревни лежат непогребенные трупы женщин, стариков и детей — сотни трупов, а также убитые лошади?» Сильный трупный запах носился в воздухе. Ответ был таков: «Мы убили их, чтобы уничтожить как можно больше русских». После этого он подвел меня к сгоревшей хате. Там лежало также несколько обгорелых тел, полузасыпанных соломой и пеплом. «А этих, — сказал он, — мы сожгли живьем…»

Когда эта латышская часть уходила, она взяла с собой в качестве наложниц несколько русских женщин. Последним вменялось в обязанности также стирать белье солдатам, топить бани, чистить помещения и т. п. После ухода этой части я с помощью нескольких человек разрыл солому и пепел в сгоревшей хате и извлек оттуда полуобгорелые трупы. Их было 7, все были женскими, и у всех к ноге была привязана проволока, прибитая другим концом к косяку двери. Сколько же мук перенесли несчастные, прежде чем они умерли!

Мы сняли проволоку с окоченевших обгорелых ног, вырыли семь могил и похоронили несчастных, прочитав «Отче Наш» и пропев «Вечную память». Немецкий лейтенант пошел нам навстречу. Он достал гвозди, доски, отрядил в помощь нам несколько солдат, и мы, соорудив семь православных крестов, водрузили их над могилами, написав на каждом: «Неизвестная русская женщина, заживо сожженная врагами русского народа — латвийскими эсэсовцами».

На следующий день мы перешли маленькую речку и нашли вблизи нее несколько уцелевших деревянных хат и жителей. При виде нас последние испугались, но нам удалось быстро успокоить их. Мы показали им семь свежих крестов и рассказали о том, что видели и сделали. Крестьяне горько рыдали и рассказывали о том, что им пришлось пережить за время пребывания здесь латышских эсэсовцев.

В мае месяце в районе деревни Кобыньники в одной из ложбин я видел около трех тысяч тел расстрелянных крестьян, преимущественно женщин и детей. Уцелевшие жители рассказывали, что расстрелами занимались люди, говорившие по-русски, носившие черепа на фуражках и красно-бело-красные флажки на левом рукаве — латышские эсэсовцы.

Не помню название деревни, в которой внимание мое привлекла туча мух, кружившаяся над деревянной бочкой. Заглянув в бочку, я увидел в ней отрезанные мужские головы. Некоторые были с усами и бородами. Вокруг деревни мы нашли немало трупов расстрелянных крестьянок. После разговора с уцелевшими жителями у нас не осталось сомнений в том, что и здесь также оперировали латышские эсэсовцы, показавшие свое «мужество и неустрашимость» в расправах над беззащитным населением. Все остальное, творимое ими, кажется ничтожным по сравнению с той страшной бочкой и заживо сожженными в хате женщинами.

На такие же факты пришлось натолкнуться и в Псковской губернии со стороны эстонских эсэсовцев. Не удивительно, что все мужское население уходило в леса — в партизаны, чтобы оказывать хотя бы тайное сопротивление подобным отрядам, не будучи в силах справиться с ними другим путем.

В Риге на Московском форштадте гитлеровцы создали еврейское гетто, охрана и управление которого были также возложены на латышей. Не стоит распространяться о зверствах, которые там творились.

За «храбрые действия» латвийских частей СС генерал Бангерскис получил от Гитлера чин генерал-лейтенанта и немецкий железный крест.

В 1945 г. после окончания войны несколько тысяч русских власовцев, а также сам генерал Власов и генералы П. Н. Краснов, Шкуро, А. А. Малышкин, В. Ф. Жиленков, Г. Н. Трухин, Ф. И. Закутный, Д Е. Благовещенский и др. были насильно выданы английским командованием большевикам, но ни один эсэсовец не был выдан большевикам. В ответ на бесчинства латышских и эстонских эсэсовцев на российской территории генерал Власов сказал в редакции рижской газеты «Сегодня»: «Народы, которые хотят самостоятельности, должны сначала ее заслужить, а потом просить о ней…»

В. Балтиньш».

Ответ бывшего генерал-инспектора Латышского легиона Р. Бангерскиса не заставил себя долго ждать «Часовой» опубликовал его ответ, в котором генерал в четырех пунктах доказывает непричастность латышских формирований к жестокостям. В качестве Доказательства генерал говорит: «… Если в его повествовании есть доля правды, то эти ужасы не могли быть творимы латышскими полицейскими батальонами, ни латышскими легионерами», — т. е. этого не было, потому, что этого не могло быть никогда.

Далее генерал удивляется способностям Балтиньша проникать в районы, «кишевшие партизанами»: «… Невольно возникает вопрос, каким образом ему удавалось попасть в те места, где эти варварские действия происходили, причем немедленно же после их свершения. Для того чтобы попасть в прифронтовую полосу, необходимо было иметь специальное разрешение военных властей и нужны были средства сообщения, каковых латвийское учреждение, «командировавшее г. Балтиньша в Россию», дать ему не могло. К тому же глава б. Латвийского земского самоуправления генерал Д-с ничего о таковой миссии г. Балтиньша не знает, так же как и не знает о состоянии его в земском самоуправлении. В то время, когда все эти прифронтовые районы кишели партизанами, г. Балтиньш в 43–44 гг. свободно разъезжал по Витебской и Псковской губерниям…»

Неуклюжие попытки защитить имя Латышского легиона и обвинить Балтиньша во всех грехах понятны, ведь Бангерскис не просто латышский генерал, он еще и бывший полковник и командир 17-го Сибирского стрелкового полка Русской императорской армии, участник 1-й мировой, впоследствии командовал в армии адмирала Колчака дивизией, корпусом и армейской группой. Стыдно стало за своих подчиненных…

Эстонские полицейские формирования

По мере продвижения немецких войск, по всей Эстонии стали возникать местные органы самоуправления и полицейские части и подразделения, формировавшиеся из личного состава повстанческих отрялов. В отличие от Литвы и Латвии местные полицейские силы не проводили массовых репрессий против еврейского населения, и организация здесь погромов оказалась для СД невозможной.

Вновь созданный аппарат полиции безопасности и СД состоял из немецких служащих и бывших руководителей и сотрудников полиции Эстонии, кайтселиитчиков, бывших офицеров эстонской армии. Аппарат полиции безопасности и СД делился на две части: немецкую и эстонскую, которые для различия имели перед своим условным обозначением соответствующие литеры: эстонские — Б, немецкие — А. В компетенцию эстонской полиции входили: розыск и арест антифашистов, прочес лесных массивов во время антипартизанских операций, охрана заключенных в тюрьмах и лагерях военнопленных, охрана важных объектов, несение патрульной службы, конвоирование лиц, отправляемых на работу в Германию. В органах местного самоуправления была организована директория внутренних дел, в состав которой входили управление полиции и «Омакайтсе» (самозащиты). Самостоятельным органом в этом управлении была эстонская политическая полиция. Ее первым руководителем стал Роланд Лепик, являвшийся в июле-августе 1941 г. одним из организаторов Тартусского концентрационного лагеря. Осенью 1941 г. началось создание полицейских формирований, а в январе 1942 г. была объявлена первая добровольная мобилизация молодежи 18–25 лет. Мобилизуемые должны были отвечать всем требованиям приема в части СС. Из мобилизованных были созданы батальоны: Нарвский, Тартусский, Вильяндский и др. Командирами батальонов и рот являлись немецкие офицеры, а также бывшие офицеры эстонской армий. Командиром Нарвского батальона был назначен майор Иоханнес Соодла. Вильяндским батальоном командовал немецкий офицер оберлейтенант Вульф 36-м — эстонцы Рентер и Рииппалу (затем оберштурмбанфюрер СС).

К сентябрю 1941 г. было сформировано 6 эстонских охранных подразделений, получивших номера с 181-го по 186-й. Из них 187-й был финским, 188-й и 189-й русскими, остальные — эстонскими. В октябре 1942 г. были расформированы 183, 185 и 186-е охранные подразделения. Немецкий персонал был направлен на формирование русских остбатальонов (661, 662 и 663-го соответственно). Эстонцы были распределены по другим национальным подразделениям.

29 августа в Тарту была сформирована эстонская часть, более известная как «Эстонское охранное подразделение 181» («Estnische Sicherungsabteilung 181») под командованием майора Аугуста Васка. С 11 сентября батальон нес охрану железнодорожной ветки Нарва-Ямбург, в декабре был выдвинут на линию фронта.

182-й эстонский охранный батальон капитана Таммемяги был сформирован в г. Полтсамаа и придан 18-й немецкой армии. После гибели первого командира подразделение возглавляли капитаны Паас, Микумяги и Сооден.

183-й батальон полковника Стокеби был сформирован в Пярну и придан 18-й армии. В мае 1942 г. батальон был придан 183-й охранной дивизии и нес охрану штаба 251-го пехотного полка.

184-м батальоном руководил майор Элларм, 185-м — майор Эльянди.

Все эти подразделения в конце 1942 г. были переформированы в три восточных батальона — 658-й (капитан Альфонс Ребане, 200 человек), 659-й (капитан Сооден, 250 человек), 660-й (майор Элларм, 250 человек) и одну 657-ю восточную роту. Батальоны и рота находились в непосредственном подчинении немецкой армии (армейская группировка «Нарва») и принимали участие в боях против Красной Армии с мая 1942 г.

Немецким военным командованием неоднократно отмечались успехи 659-го остбатальона и его командира капитана (вскоре — майора) Альфонса Ребане. В марте 1944 г. батальон был придан 170-й немецкой пехотной дивизии и принимал участие в боях против советских частей.

Эстонские шуцманшафтбатальоны начали формироваться по территориальному принципу, и в их официальное наименование включалось название местности, где они были созданы (например «Эстонский шуцманшафтбатальон «Плескау»»). В мае 1943 г. слово «шуцманшафт» было заменено на «полицейский». В названия некоторых батальонов были добавлены литеры «F» («Ф» — фронт) «W» («В» — вахт), обозначавшие служебные функции подразделений. Первоначально было сформировано 5 батальонов: «Дорпат», «Пихква», «Феллин», «Полтсама» и «Плескау». Кроме них были созданы запасной и строительный батальоны. Всего за время войны в Эстонии было создано 26 батальонов «шумы» (номера с 29-го по 45-й, с 286-го по 293-й и 50-й) общей численностью 10 тыс. человек.

29-й полицейский батальон был расформирован в июне 1944 г., и его личный состав пошел на формирование 37-го и 38-го батальонов.

30-й батальон майора Эльянди был создан весной 1943 г. из членов «Омакайтсе» и принимал участие в Нарвском сражении. После него был отведен с передовой и нес охрану морского побережья. Батальон был расформирован в июне 1944 г.

31-й батальон майора Каска участвовал в антипартизанских операциях на эстонско-российской границе и также участвовал в «Битве европейских СС» под Нарвой. Расформирован в июне 1944 г., личный состав перешел в 37-й и 38-й батальоны.

33-й батальон был создан летом 1942 г. на Ленинградском фронте. После тяжелых потерь остатки батальона были выведены в Эстонию, и в 1943 г. батальон официально был расформирован.

35-й батальон был сформирован в Пярну в начале 1942 г. Недостаток добровольцев не позволил развернуть его в полноценную единицу и в него зачислялись выздоравливающие.

36-й полицейский батальон майора Рентера (затем — лейтенант X. Риипалу), сформированный в г. Хаапсалу и на о. Сааремаа (500 человек) в конце 1942 г., был направлен Тарту в апреле 1943 г., в августе — на Украину, затем в район Сталинграда. В ноябре 1942 г. батальон прибыл на фронт в излучину Дона, где и понес большие потери. По-видимому, впоследствии был сформирован еще один батальон с тем же номером, т. к. в феврале-марте 1943 г. в Белоруссии в ходе операции «Винтерцаубер» действовала 1-я рота 36-го эстонского батальона и после ее окончания отбыла в Ревель.

37-й батальон майора Бергмана был сформирован в Тарту осенью 1941 г. Подразделения 37-го батальона в октябре 1943 г. находились в районе Савино близ г. Пскова. Участвовал в боях с советскими войсками на территории Латвии близ Эмайоги и был расформирован уже в Германии.

38-й батальон полиции майора Эльянди был сформирован в июне 1944 г., вместе с 37-м батальоном участвовал в боях у Эмайоги, отступил в Германию, где был расформирован. 38-й и 40-й батальоны в октябре 1943 г. дислоцировались в Ленинградской области и были приданы 285-й охранной дивизии.

39-й полицейский батальон (затем — шумафронтбатальон) майора Соболева был сформирован в Тарту из переименованного охранного подразделения «Полтсамаа». В конце 1941 г. он нес охрану латвийско-русской границы, одна из его рот была придана частям Люфтваффе и несла охрану авиабаз в городах Дно, Луга, Остров. Позднее был придан 207-й охранной дивизии. В 1943 г. батальон был влит в состав эстонской дивизии СС.

40-й полицейский батальон майора Плаадо был сформирован из личного состава охранного подразделения «Пихква» и вел борьбу с партизанами в тыловом районе 18-й армии. Использовался для охраны побережья и участвовал в отражении советского десанта в феврале 1944 г., расформирован в августе того же года.

42-й полицейский батальон майора Шиллера сформирован из полицейско-инженерного подразделения «Дорпат» и также участвовал в боях у Эмайоги.

286-й полицейский батальон майора Мартинсена был сформирован из мобилизованных чинов полиции в мае 1943 г., принимал участие в боях под Невелем, где понес большие потери и был отведен в Латвию в феврале-марте 1944 г. Оставшиеся полицейские были демобилизованы и возвратились на службу в полицию. Впоследствии батальон был вновь сформирован капитаном Кебаром и нес охрану побережья. В августе 1944 г. стал резервным подразделением 30-й дивизии.

288-й полицейский батальон был сформирован в Таллине в феврале 1943 г., после чего выбыл в Белоруссию, где после месяца самостоятельных действий был передан в состав кампфгруппы Еккельна. Батальон принимал участие в боевых действиях против Россонской партизанской республики близ латвийской границы. Позднее батальон участвовал в Нарвской битве, понес невосполнимые потери и не был воссоздан.

292-й полицейский батальон так же принимал участие в Нарвской битве в составе 300-й дивизии и так же не был возрожден.

В «Справке об эстонских войсках», подготовленной Разведывательным управлением Генштаба Красной Армии в июле 1944 г. упоминаются следующие полицейские и пехотные батальоны: 1–4, 6, 18, 29–32, 33, 37–39, 41–43, 45, 46, 181, 185, 658, 659-й, «Нарва» и «Саккола», из них 4 батальона (29, 33, 658, 659-й) с 1942 г. действуют в составе немецких частей против Ленинградского и Прибалтийского фронтов; 8 батальонов (6, 30–32, 38, 40, 181 и 185-й) до января 1944 г. охраняли военные объекты и вели борьбу с партизанами Ленинградской области, а с выходом советских войск к реке Нарве участвовали в боях в-составе немецких частей. 6 батальонов (1-4-й, «Нарва» и «Саккола») сформированы в феврале 1944 г.-, остальные 7 батальонов (18, 45, 46, 37, 39, 41, 42-й) несли охранную службу на территории Эстонии.

Эстонские полицейские формирования также придавались специальным формированиям полиции и СС для борьбы с партизанами. Так, 37, 29, 33, 288-й шумафронтбатальоны в разное время были приданы кампфгруппе Еккельна в период проведения антипартизанских акций.

В Эстонии в сентябре 1941 г. был сформирован полицейский батальон «Остланд». Подразделение состояло из фольксдойче — уроженцев Латвии (1-я рота) и Эстонии (2-я и 3-я роты). В этом же месяце батальон был перемещен в г. Львов, затем в Житомир. В декабре 1942 г. личный состав батальона принимал участие в блокаде советских партизан под Коростенем на р. Припять. В мае 1943 г. в Киеве батальон был расформирован, его военнослужащие — уроженцы Эстонии — были направлены на формирование эстонского легиона СС в Дебицу (Польша).

Весной 1944 г. из части эстонских полицейских батальонов начинается создание полицейских полков для их последующего использования на фронте.

1-й эстонский полицейский полк был сформирован из 291, 292, 286, 288-го полицейских батальонов, в его состав также был влит 658-й эстонский остбатальон. Полк использовался в качестве резервной части в боевых действиях на Восточном фронте и был расформирован в сентябре 1944 г.

2-й полицейский полк сформирован усилиями штаба 1-го полка. В его состав вошли 37, 38, 40-й полицейские батальоны и рота противотанковых орудий. В июле 1944 г. полк занимал позиции у Даугавпилса. Часть была расформирована в августе того же года.

Помимо полицейских частей и подразделений была создана местная самозашита — «Омакайтсе». Организация была создана по примеру «Кайтселиита» и распространяла свою власть на всю территорию Эстонии. В состав самообороны вошли бывшие «лесные братья», бывшие военнослужащие эстонской армии, учащаяся молодежь. Набор личного состава сопровождался антисоветской и антирусской агитацией и призывами покончить с большевизмом, который якобы имеет целью полное выселение эстонцев в Сибирь.

Территориальное строение «Омакайтсе» повторяло структуру «Кайтселиита». Члены самообороны на хуторах, в деревнях, городах образовывали батальоны (в уездах и городах), роты (в масштабе волости) и взводы. Во главе городской или уездной организации находился уездный начальник «Омакайтсе», который подчинялся с одной стороны немецкому комиссару, с другой — командующему «Омакайтсе» майору Мере (затем — полковник Яан Майде). Последний был подчинен немецкому генерал-комиссару Эстонии Лицманну.

На вооружении личного состава находилось легкое стрелковое оружие. Оружие постоянно находилось при военнослужащих, которые периодически собирались на военные сборы. Кроме того члены «Омакайтсе» несли дежурство в волостях, уездных центрах и на наблюдательных пунктах ПВО, а также следили за движением на дорогах.

На крупных промышленных предприятиях была создана «Защита труда» («Тээкайтсе»), члены которой несли охрану самих заводов и заключенных, работавших на них. «Защитники труда» были освобождены от своей непосредственной работы на производстве, находились на казарменном положении, получали заработную плату и квартиры за счет предприятия.

«Наскодукайтсе» («Женская защита дома») являлась женской секцией «Омакайтсе» и в ее функции входили хозяйственные работы, организация питания на маневрах и сборах, оказание санитарной помощи раненым и их семьям.

В связи с планами немецкого командования по использованию людских резервов Эстонии при начале военных действий в Прибалтике, распоряжением директора внутренних дел эстонского самоуправления Ангелуса от 20 октября 1943 г. все мужское население Эстонии от 19 до 46 лет проходило медицинский осмотр в комиссиях «Омакайтсе». Пригодные к несению службы зачислялись в организацию и проходили курс военной подготовки без отрыва от работы. По данным разведотдела Эстонского штаба партизанского движения общая численность членов «Омакайтсе» составляла от 90 до 95 тыс. человек, включая женщин (не более 20 тыс.). Личный состав вооруженных отрядов «Омакайтсе» был облачен в униформу эстонской армии и носил белую нарукавную повязку с надписью «На службе немецкой армии». В январе 1944 г. из членов «Омакайтсе» было начато формирование полка «Ревель». В его состав вошли 4 батальона «Омакайтсе» из уроженцев областей Вильянди и Пярну. Последний (3-й) батальон полка был сформирован лишь к сентябрю 1944 г. Полк не имел на вооружении артиллерии тяжелого оружия, но, несмотря на это, был переброшен на фронт, где понес большие потери.

С первых дней оккупации Эстонии началось формирование полка охраны побережья или «Раннакайтсе» под патронажем немецкого ВМФ. Командиром формирования был полковник Саарсен, офицер эстонской армии и сотрудник Абвера. Два батальона возглавляли эстонские офицеры майоры Мулларт и Коргмаа. Весной 1942 г. полк был распущен.

Впоследствии военнослужащие эстонских полицейских формирований приняли активное участие в антисоветском повстанческом движении на территории Эстонской ССР.

Документ № 8

Отрывок из циркулярного письма

командующего группой армий Б от 03.10.1942

о местных вспомогательных вооруженных силах

Секретно!

Ком. сухоп. гр. армий БШтаб-кв. 03.10.42

№ 990х/42 г.

Отн: Местные вспомогательные силы.

1. В области расположения группы армий Б

имеются следующие виды местных

вспомогательных сил:

Добровольные помощники (хиви).

Служба порядка (оди).

Шуцманшафты (шума).

Полицейские и оборонные команды помощников в общинах (гемма).

5. Назначение и задачи.

1. Хиви:

а) При войсках — для всех служебных заданий, выполняемых войсками. Они сопровождают регулярные войска.

б) При комендатурах — для защиты и охраны железных дорог, мостов и других важных военных объектов. Комендатуры тактически передают их в распоряжение войсковых частей и применяют их для обеспечения безопасности этих частей. Они остаются на местах.

Оди — для безопасности местного населения и выполнения задач по охране…

Шума — делятся на батальоны и индивидуальную службу.

Полицейские в общинах — для помощи бургомистрам и начальникам районов в задачах сугубо общинных.

Оборонные команды помощников (гема) — в общем применяются только в случае появления банд, для местной обороны или для борьбы с бандами в своем районе, а обычно должны быть заняты своей хозяйственной деятельностью…

«Предприятие «Цеппелин»»

В марте 1942 г. РСХА был создан разведывательно-диверсионный орган «Предприятие «Цеппелин»». Основной задачей нового органа стала работа по дестабилизации советского тыла. Эту задачу пытались решить заброской подготовленной агентуры в тыловые районы СССР, имеющие важное оборонное и экономическое значение, а также в национальные республики, края и области для сбора информации политическом положении в стране, проведения антисоветской и националистической пропаганды, организации повстанческого движения, осуществления терактов над высшим партийным, советским и военным составом.

Немецкие разведорганы и их руководство, рассчитывали на активные мероприятия «Цеппелина», способные, по их мнению, дестабилизировать положение в тыловых районах воюющей страны. В своей деятельности «Цеппелин» руководствовался «Планом действия по политическому разложению Советского Союза». Основные задачи были поставлены этим планом: «… Необходимо стремиться к тактике возможно большего разнообразия. Должны быть созданы специальные отряды для действия, а именно:

разведывательные группы — для сбора и передачи сведений из СССР;

пропагандистские группы — для распространения социальной, национальной и религиозной пропаганды;

повстанческие группы — для организации и проведения восстаний;

диверсионные группы — для проведения политических диверсий и террора…»

В данном документе говорилось, что «Цеппелин» является органом ведения политической разведки и диверсионной работы в тылу у Советов.

Во время наступления немецких войск летом 1942 г. на Северном Кавказе «Цеппелином» были десантированы на территориях Армении, Грузии, Азербайджана и республик Северного Кавказа агенты, подготовленные Евпаторийской разведывательно-диверсионной школой. Им вменялось создание повстанческих отрядов, распространение паники в тыловых районах и ведение разведки и диверсий.

После начала советского наступления на Восточном фронте «Цеппелин» активизировал мероприятия по организации сбора разведывательной информации и подготовке диверсионных актов.

Осенью 1944 г. органами СМЕРШ были ликвидированы диверсанты «Цеппелина» Политов (Таврин) и Шилова. Диверсантам было поручено проведение диверсионно-террористического акта в отношении Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина. Для выполнения этого задания Политов (Таврин) был снабжен реактивным гранатометом скрытого ношения «Панцеркнакке» с комплектом бронебойных снарядов, а также различными образцами стрелкового оружия и специальными (в том числе отравлеными) боеприпасами. Агенты были залегендированы под супругов. Таврин выдавал себя за орденоносца Героя Советского Союза, майора Красной Армии, Шилова — младшего лейтенанта медицинской службы.

Немецкое руководство, делало свою ставку на разжигание сепаратистских настроений внутри многонационального СССР. При этом особое внимание уделялось созданию и поддержке уже существовавших национальных движений. Все их совместные усилия были направлены на раскол Советского Союза на национальные образования и организацию марионеточных государств под протекторатом «Тысячелетнего Рейха». Преследуя эти цели, РСХА и Восточным министерством в 1941–1942 годы был создан ряд национальных комитетов, представляющих собой национальные правительства в изгнании. Так, были созданы грузинский, армянский, азербайджанский, туркестанский, северо-кавказский, волжско-татарский и калмыцкий национальные комитеты. Перед ними была поставлена задача по привлечению и организации работы среди национальных кадров из числа эмигрантов, перебежчиков и военнопленных. «Внутренности» этих национальных комитетов были пронизаны агентурой различных немецких спецслужб. Члены этих комитетов использовались для ведения национальной пропаганды среди военнопленных подбора из их среды потенциальных разведчиков и диверсантов для последующей заброски в советский тыл. Национальные комитеты также играли важную роль в создании разнообразных «туземных» формирований немецких вооруженных сил, подготовке кадров для работы в будущих государствах после немецкой победы. Так, «Цеппелином» был создан «Туркестанский Национальный Комитет» (ТНК), члены которого принимали участие в подборе кадров и создании специального органа «Арбайтсгемайншафт «Туркестан»» (AT), представлявшего собой «теплицу» для выращивания национальных кадров для будущего «Великого Туркестана». AT возглавлял кадровый сотрудник немецкой разведки, специалист по восточной проблематике, штурмбанфюрер СС доктор Ольцша Райнер.

Во время краткого периода немецкой оккупации части территории Северного Кавказа немцами при активном содействии членов «Северо-Кавказского национального комитета» в некоторых районах Кабарды и Карачая были созданы органы местного самоуправления из числа антисоветоки настроенных жителей.

Национальные комитеты возглавляли: