Пустошь

— Убери клешню.

Бродяга дернулся, но Джай сжал костлявое плечо и вдавил ствол глубже в рот. На разбитых губах выступила кровь, попрошайка замычал.

Кости в глиняном кувшине стукнули громче и просыпались на циновку. Старик склонился над ними.

— Отфушти… — промямлил бродяга.

— Где найти лавку торговца Пузыря? — спросил Туран. — И притон «Под Мостом»? Говори или пристрелю.

Попрошайка дрожа попытался отползти, Туран вытащил ствол из его рта и приставил к грязному лбу.

— Где?

— Ближе к воротам. Не туда идешь, добрый че…

— Я не добрый, — перебил Туран. — Уже нет. Значит, в той стороне? Как выглядит лавка? Притон?

— Лавка как лавка, простая лавка, — бродяга скосил глаза на пистолет. — Не знаю я, как она выг…

— Приметное что есть? — Туран стукнул его в лоб, и попрошайка застонал, хотя удар был совсем слабый. — Покрашена? Ставни, нет? Как ее узнать?

— Не надо, не бей меня! — захныкал бродяга. — Без мамми все зудит. Все тело. Я как без кожи, добрый человек, все чувствую, даже ветер делает мне больно. Надо чуточку мамми, чтоб не болело. Дай монету, не бей…

— У меня нет денег. Как выглядят эта лавка? — повторил Туран. — И притон — он где-то под Мостом?

— Под Мостом? Почему под Мостом? Нет, он за лавкой Пузыря, а лавка под большим ветряком, и за ней склад, длинный такой склад… Пузырь — он жирняк, арбузник богатый. Самый богатый. Но и самый жадный. Наверное, потому он и самый богатый, что самый жадный. Дай монету, добрый человек, дай…

Большой ветряк и длинный склад… Туран оттолкнул парня, тот упал, хныча и причитая, пополз прочь. Джай повернулся в сторону ворот, но услышал хриплый вздох сзади и кинул взгляд на каннибала, про которого успел забыть. Разглядывая упавшие на циновку кости, тот глухо заговорил:

— Тебя многое ждет. Будешь путешествовать в большой железной комнате, очень большой, где стены до небес. Ты — маленький, комната — большая. Так кости ящера сказали, они не врут. Будешь ездить в крепости на колесах и летать на мертвых птицах. Был фермером, сейчас раб. Будешь бойцом в железной комнате, будешь бродягой, будешь воином. Сильным воином, так кости сказали. А потом… — старик поднял голову, и Туран отступил, увидев горящие безумным огнем глаза.

— Ты! — выкрикнул каннибал. Он поднял тонкую, похожую на обгорелую палку руку и ткнул в Джая скрюченным пальцем. — Ты сломаешь Пустошь! На мертвой птице полетишь к охотничьим мирам! Пройдешь по ветвям аналогов, по Древу пройдешь, сплетешь ветви! Но запомни: сломаешь одну — сломаешь мир!

Глаза старика закатились, он захрипел, схватился за горло, раздирая кожу ногтями, повалился на подстилку.

Отвернувшись, Туран поспешил прочь. Речь каннибала наполнила его внутренней дрожью. Быстро шагая по бетонному полотну, Джай тряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения. Где-то впереди, в озаренной блеклыми огнями полутьме скрывался атаман Макота.

Глава 12

Притон «Под Мостом» напоминал лежащую на боку бочку высотой в три человеческих роста. В торце прорезана круглая дверь, над нею светящий вполнакала прожектор. У двери, поигрывая раскладной дубинкой, расхаживал охранник. Когда бандиты подошли ближе, он окинул их взглядом и сказал:

— Факел потушите.

Атаман кивнул Каланче, тот бросил на бетон горящий факел, затоптал. Морз распахнул дверь, и они вошли внутрь.

На второй этаж, где находились отдельные комнаты для любителей мамми, вела лестница. Внизу располагался питейный зал.

— А чего «Под Мостом»-то? — спросил Каланча. Бывший батрак с разоренной кланом Макоты фермы, он еще ни разу не бывал в этих местах. Не удостоив его ответом, атаман направился по проходу между столами.

— А че тебе не нравится? — спросил Морз.

— Не, ну чего «под», а не «над»?

— Да шутят так.

— В чем шутка-то?

— Ежели кто заснет тут пьяный или под мамми чудить начнет, так потом запросто может внизу проснуться. Без монет в кармане. Хорошо, если живой, а то ведь всякое бывает. Отсюда многие прям под Мост попадают, понял, да?

Притон наполнял гул голосов, пьяные выкрики и смех. Сквозь щели в плетеных стенах тянуло сквозняком, лампы на цепях под потолком раскачивались, тихо поскрипывая. За столами сидела разношерстная публика — и преуспевающие торговцы с охранной, и оборванцы всех мастей, норовящие умыкнуть кошелек у подпившего соседа. Макота прошел половину зала, когда из двери за стойкой бара выскочил сутулый мужчина. Кривозубо ощерившись, он воскликнул:

— Макота, давно не заглядывал! Наверх желаешь, в кабинку, или…

Атаман не был расположен к болтовне.

— Проводник нужен, — бросил он. — Есть у тебя?

Вонючка Погрыз оглядел зал.

— Трое сейчас здесь. А тебе…

— Мне лучший нужен. Который?

Хозяин притона ткнул пальцем в сторону стола, стоящего под лестницей.

— Там. Один сидит, не любит компании. Зовут Така, но он…

— Ладно. — Атаман отпихнул Вонючку и зашагал к лестнице.

Он навис над столом, за которым сидел худой смуглый мужчина, босой, в коротких штанах и жилете на голое тело. Волосы его напоминали баранью шапку — мелкие завитки черной шерсти. Короткие сильные пальцы обхватили бутылку, на безымянном красовался перстень, в ухе золотая серьга, на шее — ожерелье из клыков, когтей и радужных ракушек. Во рту не хватало пары зубов.

Морз с Крючком встали за Макотой, проводник посмотрел на них, но ничего не сказал. Атаман взял со стола бутылку, отхлебнул.

— Слышь, ты людоед, че ли?

Смуглый, откинувшись на спинку стула, неторопливо оглядел троицу.

— Давненько Така не едал человечьего мяса, — прошепелявил он и вдруг, быстро протянув руку, ущипнул Морза за живот.

— Э, ты че?! — бандит отскочил, схватившись за оружие.

— Шибко жилистый, — покачал головой Така. — Жесткий. А этот… — он повел рукой в сторону Каланчи. — Этот тощий, Така не любит кости обгладывать. Вот ты бы мне подошел, толстячок.

Покраснев, как закатное солнце, Макота сграбастал смуглого за жилетку и потянул на себя.

— Пасть заткни, тока на вопросы отвечай, — процедил он. — Мне…

— Знаешь, что такое крон? — перебил Така.

Атаман осекся.

— Че?

— Крон! — Каланча закивал. — Я знаю, знаю, хозяин! Оружие такое, навроде его из раковин особых мастерят. Оно какой-то этой… кислотой стреляет и…

— Заткнись! — велел атаман.

Смуглое до черноты лицо было прямо перед ним — нос с горбинкой, глаза с красными жилками, низкий лоб, впалые щеки. Атаман видел, что на лице этом нет и намека на страх. Наоборот, глаза проводника искрились весельем.

— Твой человек правду говорит. Кислота крона железо ест.

— Ну так и че? — не понял Макота.

— Крон у Таки в руке. Под столом. Така им целится тебе между ног. У тебя детки есть?

Еще секунду атаман глядел на него, потом отпустил и шагнул назад.

— Хозяин, так мы, если че, можем… — Каланча держал руку на кобуре, и атаман пихнул его кулаком в бок, чтоб заткнулся.

— А ты вправду того… каннибал? — опасливо поинтересовался Морз.

Проводник кивнул.

— С младенчества. Но тебя Така есть не будет. Така ест только девственников, их мясо нежное, молоком пахнет.

Побледневший Морз пробормотал:

— Хозяин, не надо его в проводники…

— Они не одно тока человечье мясо жрут, — возразил Макота.

— Не только, — согласился Така. — Тех, кто его нанимает, Така не ест. Таков закон.

— Чей закон? — подозрительно спросил Морз.

— Закон пустыни.

Атаман еще раз оглядел проводника и наконец решился. Каннибал, не каннибал, это значения не имеет. А то, что Така из кочевников, даже хорошо. Кочевники лучше других знают Донную пустыню и нравы местных обитателей, как людей, так и зверья.

— Нанять тебя хочу, — сообщил он. — Мой караван к Кораблю едет.

— Сколько вас? — спросил смуглый.

— Много.

— Така хочет знать: на чем едете?

Макота сел за стол напротив Таки и еще раз хлебнул вина из бутылки.

— Разные машины. Два фургона-самохода, грузовик бронированный, мотоциклетки. И телеги с ящерами.

— Телеги, — кивнул проводник. — Така машины не любит. Никогда не ездит на них. На телеге поедет. Сто монет.

— Сто?! Слышь, вы че, сговорились все? За бензин сто, за фляжки сто, за проводника сто… Я разорюсь так!

— Фляжки в дороге нужны, — подтвердил Така. — Но проводник нужнее. Така не торгуется, Така без работы не сидит. Така — лучший из тех, кого ты нанять можешь. Спроси у Вонючки, у кого хочешь спроси.

Спустя минуту Макота оставил смуглому тридцать монет задатка и договорился, чтоб проводник явился поутру к Квадрату. Покинув притон, раздраженный всеми этими расходами атаман решил больше никуда не ходить — он устал, а перед завтрашней дорогой надо отдохнуть.

— Назад идем, — скомандовал он и направился в сторону гостиницы.

* * *

Стараясь держаться в тени, Туран бесшумно скользил вдоль домов. Когда он миновал длинный помост, где в ряд стояли приземистые пустынные сендеры, впереди показался Макота.

По сторонам от атамана шагали двое бандитов. Морза он знал, а вот имени второго, высокого и худого, не помнил. Все трое вооружены. Остановившись, Джай сдернул с плеча обрез. Люди вокруг не обращали на него внимания. Он прицелился — и опустил оружие. Слишком далеко, из дробовика надо стрелять с близкого расстояния. Пистолет… Нет, тоже не годится. Туран хорошо помнил, что произошло во Дворце: он попал в спину атамана, того сбило с ног, но Макота сразу вскочил и побежал дальше. Скорее всего, в куртку вшиты пластины, значит, стрелять надо в голову, но с такого расстояния легко промахнуться, а рисковать нельзя.

Туран отступил к помосту и оглядел ряд сендеров с выпуклыми лобовыми стеклами и закрытыми кабинами. Сторож, крепкий конопатый детина, спал. Бандиты приближались, еще немного — и Джая заметят.

Он бесшумно перелез через ограждение и забрался в ближайшую машину. Вверху с тихим скрипом покачивались на ветру лампы в жестяных плафонах, приглушенно гудел ветряк. Туран уселся на затянутое кожей сайгака сидение, вытянул ноги под рулевую колонку и оглядел кабину. Правая икра все еще побаливала после того, как на Квадрате ее скрутила судорога, Джай помассировал лодыжку, голень, и положил руку на рычаг передач.

Бандиты, подойдя к краю помоста, остановились возле сторожа. Туран перебрался на соседнее сидение и выставил в окошко ствол обреза, прикидывая, на какой высоте будет находиться голова Макоты, когда тот пройдет мимо. Между атаманом и помостом окажется Морз, но это нестрашно, если выстрелить из обоих стволов — дробь снесет всех троих. Макота не погибнет сразу, но у Джая будет время, чтобы выскочить из машины, приставить к его виску пистолет и нажать на спуск. А дальше…

Он не знал, что будет дальше, не строил никаких планов на будущее. Со времен разорения фермы месть занимала все его мысли, ни о чем другом Туран не мог думать. Он разделается с Макотой, а что потом — неважно.

Туран Джай прицелился. Бандиты были в нескольких шагах от линии огня.

* * *

Дойдя до края помоста, Макота остановился, разглядывая сендеры. Все же машина нужна ему. Сторож дремал, и атаман подумал: Каланча перережет охраннику горло так, что тот и пикнуть не успеет. Других не видно, а хозяин автолавки, скорее всего, храпит в своем доме рядом с помостом. Убив охранника, можно просто сесть в сендер и уехать. А то и угнать две, даже три машины… нет, все-таки две, Морз не умеет водить.

Макота, хоть и мечтал покончить с бандитским прошлым, заделаться настоящим бизнесменом, не мог избавиться от старых привычек. Он не любил покупать. Это было для него в новинку — расставаться с деньгами, если хочешь заполучить какую-то вещь. Есть более простые способы завладеть желаемым: украсть или отобрать, убив прежнего владельца. Убивал Макота не из-за кровожадности, — хотя и был жесток, — а просто потому, что мертвые не мстят. За время пути он много раз спрашивал себя, почему пожалел фермерского шакаленка, оставил в живых? Ответ был один: из-за денег, ведь раба-бойца можно продать на Корабле. Вот и сейчас при виде плохо охраняемых машин прагматизм атамана вступил в борьбу с жадностью. Пара сендеров — это ж большие деньги! Но, с другой стороны, что будет, когда хозяин обнаружит пропажу? Если услышит шум двигателей и выскочит из дома? Тогда придется убить и его, а это уже вряд ли получится сделать тихо и незаметно. Вокруг шатается куча народу, к тому же хозяин в доме может быть не один…

Макота с сожалением покачал головой. Не годится. Укради он сендеры — и Квадрат придется покинуть немедленно, задолго до утра выехав в пустыню без проводника, ведь Така появится только на рассвете. А если задержаться, всполошится охрана Моста, начнет обыскивать его, на Квадрате найдут украденные машины, и у Макоты потребуют ответа. Нельзя начинать на Мосту серьезную потасовку. Большинство бандитов разбрелись кто куда, быстро их не собрать…

— Че, хозяин? — спросил Морз, заметив нерешительность атамана.

— Ниче. Идем. — Макота зашагал дальше.

Морз нагнал его, Каланча пристроился с другой стороны. Они достигли середины помоста, атаман краем глаза уловил движение справа, повернул голову, Морз произнес: «Кто там сидит…» — и в этот момент громыхнул выстрел.

* * *

Туран вдавил оба спусковых крючка, но за мгновение до этого ногу вновь свело судорогой. Он дернулся, едва не вскрикнув от боли, — и дробь пролетела над головами бандитов.

Морз с воплем повалился на бетон, прижав руки к темени. Каланча замер с разинутым ртом. Отпрыгнувший Макота сбил его с ног.

В машине Туран, скрежеща зубами от боли, бросил разряженный обрез, выхватил нож и ткнул им в правую икру. Еще раз, ниже, еще… Потекла кровь — и судорога прошла. Кинув взгляд на бандитов, Джай рванул кольцо стартера, вытянув короткий тросик из гнезда под баранкой. Двигатель завелся с пол-оборота — он вдавил газ, навалился на руль. Сендер рванул вперед, к Макоте. Атаман, с изумлением увидев в машине фермерского шакаленка, вскинул револьвер и выстрелил в лобовое стекло.