Крутой приз

– Неважно кем! Пусть будет каменотесом, пусть будет водителем, пусть будет архитектором, но он должен быть созидателем.

– Да, такая живо отучит пить пиво! – рассмеялся Федя, хлопая по животу Балаболкина. Кадровик обиделся.

– У самого бурдюк не меньше! – воскликнул он.

– А как ты его узнаешь? – продолжал допрос Лизы заинтересованный Федя.

– Как узнаю? Стоит мне только взглянуть на него– душа затрепещет, захолонет, от страха ноги отнимутся, сердце екнет, а глаза у меня станут счастливые, счастливые.

– Лизавета, ну-ка сними очки! – попросил Федя Галушкин.

– Не снимай! – запротестовал Балаболкин. – Снимешь, когда этот нахал уйдет, а я один останусь.

Но неожиданно уйти пришлось им обоим. На палубе среди прекрасных женских тел, которым природа несказанно щедрой рукой отмерила красоты, волшебных линий и грации, находились и представители противоположного пола. В не такие уж и далекие античные времена, когда мужчины занимались ратным делом или тяжелым физическим трудом, торс древнего человека заметно отличался от вешалки нашего современника. С развитием цивилизации мощная грудная клетка прачеловека плавно перетекла в представительский живот. Почти все мужчины находящиеся на верхней палубе, не исключая и собеседников Лизы Федю Галушкина и Балаболкина Славу, подтверждали теорию Дарвина о естественном отборе – выживают приспособившиеся к той жизни, что дана априори. Сытая жизнь – сытое брюхо. Банк откармливал мужиков, как каплунов. Но в этот банковский стандартизированный инкубатор, как исключение из правила, затесался урод, говоря благопристойным языком – альбинос. Это был Луганский Клим. Своим выходом на палубу, где загорали дамы банка, он вызвал зубовный скрежет у остальных мужчин.

– Сволочь!

– Скотина! – выругались почти одновременно Галушкин Федя и Балаболкин Вячеслав.

– Появился гад!

– Пошли отсюда!

– Что случилось? – не поняла Лиза и посмотрела на урода Луганского Клима, неспешно идущего вдоль левого борта. Кадровик с хозяйственником встали с кресел и направились к трапу, ведущему на нижнюю палубу. Когда они поравнялись с Климом Лиза поняла, в чем дело и улыбнулась. Луганский был культуризмом. У него каждый мускул, каждый фрагмент тела путем многочасовых изнурительных тренировок был рельефно очерчен. По нем можно было изучать анатомию тела.

Взоры дам и их головы, как флюгера повернулись в сторону Луганского Клима. А он, чувствуя всеобщее внимание, по кругу обходил палубу. Лиза впервые испытала к нему неприязнь вперемешку с легкой завистью. Она сама знала силу красоты своего собственного тела, притягиваемые магнитом взгляды мужчин, однако не посмела на этом пространстве, ограниченном пределами верхней палубы, нокаутировать хлесткими ударами профессионального боксера других сотрудниц банка. А Клим беззастенчиво молотил соперников. Остановился он у противоположного борта и начал показательное выступление. «Действительно, гад», – подумала Лиза.

Васька Кот, занимавший своей персоной все внимание загорающих в той стороне дам, стал в одночасье им неинтересен. Вальяжной походкой, действительно смахивающую на походку кота или тигра, он приблизился к Лизе. Лиза мысленно приняла боевую стойку, ей в этот момент не хватало только боевого оперения, а так она готова была к словесной схватке.

– Скучаем-с?

Слишком много слышала она намеков об этом Дон Жуане банковского разлива, чтобы воспринять просто так начало его безобидного с виду трепа. Надо было сразу давать отпор и пресечь на корню попытки сблизиться с нею. Она напела:

– С чего решили, право, вдруг, что для унынья есть причины? Клим – мачо, образчик мужчины, – мой, между прочим, лучший друг!

У Блудова Василия вытянулось лицо, он понял тонкий намек, что ему лучше прошествовать дальше, а соседи поневоле стали прислушиваться к их разговору.

– А почему мы не загораем? – предупреждение на него не подействовало. Он завел по новой старую пластинку, прожигая ее, как лазером наглым взглядом из-под приспущенных ресниц. Лиза Беркут насмешливо смотрела на него.

– Издалека вы взглядом жгучим, прожгли мне дырку средь одежд. Мне жалко вас лишать надежд, но вам со мной не быть везучим!

Казалось, сказано ясно, яснее некуда. В благопристойной форме ему предлагают катиться колбаской по Малой Спасской. Свободен, дорогой! Однако Васька Кот не привык так легко сдаваться. Для начала он тоже решил перейти на высокий слог.

– О, образованнейшая, эстетствующая поэтесса, кто-то вам обо мне неверную информацию выдал! – вильнул он хвостом: – Я не имею плебейской привычки обременять царственных особ своей собственной скромной персоной, и тем более набиваться им в друзья столь примитивным образом. А мои вежливые расспросы были навеяны элементарной учтивостью, принятой в лучших домах Лондона, где мне по случаю пришлось обретаться. Наивный, я подумал, что вам скучно, средь этой столь явно презираемой вами публики, а вы незнамо что подумали. Мне ндравится ваша завышенная самооценка! Она на мою похожа.

Кто-то из соседей Лизы фыркнул. Васька Кот перековеркал слово «нравится», а слово «самооценка и похожа» произнес окая. Уел он ее, конечно, здорово. Попал, что называется в точку. А ведь Лиза, увидев Ваську Кота первый раз, посчитала его за глуповатого и самовлюбленного павлина, готового распускать хвост перед любой юбкой, и как в народе говорят, даже перед свиньей, лишь бы она бы противоположного пола. Теперь приходилось сознаваться себе, что этот красавчик обладал определенной толикой серого вещества. Лиза привыкла, чтобы последнее слово оставалось за нею. Она с удовольствием готова была попикироваться и поэтому нанесла ответный укол:

– Испытываемые мной безмерное блаженство и покой, которые вы в спешке приняли за брезгливую скуку, вы согласны скрасить легкой иронией готового поступить мне на службу рыцаря?

Сбоку снова раздался смех. Васька Кот пока проигрывал словесный поединок.

– А почему бы и нет? – спросил он.

– И какой же тогда я буду в вашем длинном списке?

Теперь к их бескровной дуэли прислушивалось половина верхней палубы. Какое никакое, а развлечение. Васька Кот в ответ нанес нагловато-хлесткий удар.

– Первой будешь! Единственной и неповторимой! Обещаю! – он чуть-чуть согнул одно колено, но не припал на него. Хитрый Кот, он и есть кот. Надо было отвечать.

– Благодарю, но не верю! – сказала Лиза: – Если судить по вашему прожигающему взгляду, его еще некоторые по ошибке называют «прожженным», вы на пуританина совсем не похожи!

Довольный Васька Кот улыбнулся.

– Повторяетесь… Ну, да бог с ним!.. А на кого же я похож?

– На эпикурейца!

– И что в этом плохого?.. А вы сами кто? – незаметно для себя, в зависимости от того, был ли у него прилив или отлив уважения, он обращался к Лизе то на «ты», то на «вы». Похоже, сейчас был прилив. От островка легковесного флирта не осталось и следа.

– Кто я, вас интересует? – слишком строго спросила Лиза. – Я особа слишком рассудочная и холодная.

– Как айсберг в Ледовитом океане?

– В Атлантическомом океане!.. Титаник помните?..

– А то!

– Судьба его незавидна!

Васька Кот понял, что пора отваливать. Его богатый жизненный опыт общения с красивыми женщинами подсказывал, что на первый раз достаточно. Форсировать ход событий всегда вредно. Пусть все идет, как идет, а там видно будет. Он заскучал и отвернулся. Плотоядным взглядом стал выискивать следующий объект для предварительной обработки.

– А вы в конкурсе будете участвовать? – В свою очередь спросила его Лиза. Она была не прочь еще поболтать.

– А как же! У меня между прочим всегда клюет! – не удержался, чтобы не похвастаться Васька Кот.

– На женском фронте! – раздался сзади их несмешливый голос. Лиза и Васька одновременно повернули головы. За спиной у них стояли Цезарь и незнакомый представительный старик с умными и насмешливыми глазами. Ему и принадлежало последнее высказывание.

– Демьян Петрович! Здравствуйте! – громко воскликнул Васька Кот, демонстрируя показную радость, – как там наш «Гигант» поживает?

Лиза поняла, что перед нею стоит председатель совета директоров банка, Косой Демьян Петрович собственной персоной. Старик хозяйским взглядом оглядывал палубу и не спешил с ответом. После того, как остался удовлетворенным увиденным, он соизволил, наконец, остановиться на лучезарно улыбающемся Ваське Коте.

– Как «Гигант» наш поживает, спрашиваешь? Твоими молитвами… «Гигантята» появились после твоего отъезда!.. Чем ты только девок привораживаешь? – и старик обратился к Лизе. – Вы, девушка, будьте с ним осторожнее! Не попадите в его гарем!

– Не попаду!

Ее представил директор банка Цезарь:

– Это наш ответственный секретарь собрания – Елизавета Степановна Беркут! Ее задумка параллельно с собранием провести конкурс.

Лиза встала и протянула для приветствия руку, как она это привыкла делать в школе. Однако, старик с давно позабытой галантностью приложился к ней.

– Ваш покорный слуга – Демьян Петрович!

У Лизы мелькнула неурочная мысль, а сделал бы он то же самое, если бы она была в купальнике, и как бы это выглядело?

– В двадцать первом году один незаурядный человек тоже был назначен ответственным секретарем, и знаете, что из этого вышло? – спросил старик.

– Знаем! – смело ответила Лиза. Она поняла о ком идет разговор, Демьян Петрович намекал на генерального секретаря – Сталина. Он подытожил:

– Так вот, если вы знаете, о ком я говорю, я вам желаю сосредоточить такую же власть в своих руках, а то мне почему-то кажется, в банке дисциплинка хромает. А насчет конкурса – одобряю. По крайней мере народ трезвый будет.

Цезарь недовольно поморщился, но промолчал. Васька Кот был менее дипломатичен.

– Свинья если захочет всегда грязь найдет! – заявил он.

– Нашел, чем перед дамами хвастаться! – оборвал его Демьян Петрович. Лиза громко расхохоталась.

– Не надо его против шерстки гладить! – оригинально заступилась она за Ваську Кота. Тот сверкнул на нее яростными глазами и отошел в сторону. «Вот и врага себе нажила», – подумала Лиза.

Первый день на борту теплохода вступал в свои заявленные ранее права. Банковский народ, принимающий солнечные ванны, тащился от предвкушения вечернего праздничного ужина со спиртным и последующими танцами. С верхней палубы потихоньку стали исчезать дамы одна за другой. Наступало время демонстрации вечерних туалетов. Одна Лиза, закрывшись от пылающего диска солнца зеркальными очками, никуда не торопилась. Вечерняя светская тусовка ее меньше всего интересовала. Теперь она знала почти всех. После председателя совета директоров она познакомилась еще с двумя пайщиками. В отличие от директора «Гиганта» они прибыли со своими самоварами, бдительными супругами, и те не дали им перекинуться с Лизой даже парой вежливых фраз. Так что весь мужской контингент банка Лиза теперь знала великолепно. Ни один мужчина не оставил в ее сердце даже маленькой царапины, что уж там говорить про мифическую рану.

Мимо прошел стюард и спросил, не желает ли чего она? Лиза отрицательно покачала головой.

Глава 7

Банкет

Есть что-то очаровательно-прекрасное в природе, оставляющее надолго в душе неизгладимый отпечаток, что невозможно понять разумом и объяснить доступными и внятными словами: морской пенный прибой, лазоревый восход небесного светила, бездонная синь неба, неожиданно громкий всплеск большой рыбины. Упрямая память собирает эти поразительно яркие впечатления и со скаредностью скупца складывает их на дно сундука прожитой жизни.

При желании любому явлению можно найти объяснение: Зевс разозлился – молния сверкнула, гром грянул, мужик посмотрел на небо и перекрестился. Но это примитив или высокая материя, кто как хочет пусть так тот и воспринимает, а на самом деле неодолимая тяга к красоте является тем удобрением, которая дает самые вкусные и сладкие плоды.

Молодостью движет не борьба за хлеб насущный, не устремления к успеху, богатству, к свободе и прочим далеким и полу абстрактным понятиям, а более земное и естественное чувство. Сумасшедший старик Фрейд почти ухватил эту простую истину за хвост. Он трепанировал череп современной ему молодежи и доглядел, что она на девяносто процентов забита томительно-непрестанными заботами поиска сексуального партнера.

Если человек поднимается на достаточно высокую духовную высоту – это чистый, здоровый, красивый идеал, в поисках которого можно провести всю жизнь, но так его и не встретить.

А можно вроде мартовского Васьки Кота обнюхивать любую дворняжку. Выбор всегда есть.

Богоподобное существо в смокинге вытесанное Лизой долгими зимними вечерами идеальным резцом не было похоже ни одно из двуногих бреющихся самцов, бродивших сегодня по палубе парохода. Для себя она решила, что пусть лучше останется она синим чулком, чем разменяется на сомнительные плотские удовольствия с нелюбимым человеком.

Пока корабль ее нравственных устоев без больших усилий выдерживал заданное направление. Она даже гордилась собою. Презрение стоика к слабым людям постоянно подпитывало ее душу.

Приближалось время банкета, который по обычаю сложившемуся в банке давался всем сотрудникам банка. Верхняя палуба постепенно опустела и она осталась практически в одиночестве. Пора было и ей надевать вечернее платье. Лиза собралась было встать с шезлонга, когда вдруг сердце ее непроизвольно екнуло. В ее сторону направлялся молодой человек, которого она до этого не видела в банке. Ничего особенного в нем не было. Выше среднего роста, светловолосый, уверенный в себе, в светлых брюках и желтой косоворотке, он остановился напротив нее.

– Здравствуйте! Мне сказали, что вы Елизавета Беркут?

– Вы не ошиблись, чем обязана?

Молодой человек не торопился высказывать просьбу, а внимательно разглядывал ее.

– Я вас несколько другой представлял! Дай Бог, чтобы и другое не подтвердилось!

Начало разговора было по крайней мере интригующим. Лиза быстро перебрала возможные варианты и решила, что молодой человек относится к обслуживающему персоналу парохода, которого к ней направили. Если сказать, что парень ей понравился, значит ничего не сказать. А раз понравился, то нечего перед ним лежать утомленной солнцем барыней. Лиза встала и поправила на себе юбку. (До этого она успела сходить переодеться.) Краешком глаза она видела, что пока вставала, парень осмотрел ее всю, с головы и до ног.

– Меня зовут Егором, – представился он, – я аккомпаниатор, играю на гитаре, синтезаторе и прочих струнных и клавишных инструментах. Мы с Павшиным Сергеем, бардом, приглашены на пароход и будем у вас вести музыкальные вечера. Вы, может быть, о нас слышали?

Егор замолчал. А у Лизы, сметая все на своем пути, вихрем закружился клубок самых противоречивых чувств. Почему она об этом ничего не знает? Кто их пригласил? Почему его направили к ней? Он же такой лапушка! Господи, может быть кроме деловых вопросов, у него еще что-нибудь проклюнется? Она сама себе не призналась бы, что готова разговаривать с ним на любую тему в продолжение не только этого вечера, но и всей поездки. Дальше пока она просто боялась загадывать.

– Я очень рада! – сказала Лиза, напрягая память. О барде Павшине, к сожалению, она ни ухом, ни брюхом ничего не слышала. Егор, не очень надеясь на всероссийскую известность компаньона, попробовал расшифровать собственное появление на этом корабле.

– Нас пригласил выступать ваш председатель совета директоров Косой Демьян Петрович!

Лиза с облегчением вздохнула. Жаль, что ее парадный приезд к самому отплытию, не дал ей возможности познакомиться ранее с музыкантами.

– Все что в моих силах, всем, чем смогу, помогу! – самым доброжелательным тоном сказала она и утонула в бездонных глазах собеседника. Егор замялся.

– Мне Демьян Петрович сказал, что вы здесь на пароходе самая главная по проведению конкурса рыболовов. Мы с Сергеем тоже хотели бы поучаствовать. Может быть нам улыбнется счастье. Демьян Петрович свое место нам уступает, а сам ловить не будет. Я буду вместо него, – Егор кинул быстрый взгляд на красавицу Тойоту, примостившуюся на корме парохода. Лиза быстро просчитала ситуацию. Если сейчас ей пойти к директору банка Цезарю и согласовать эту замену, можно нарваться на отказ. Не лучше ли его поставить перед свершившимся фактом? А что? И сказать, что это прямое указание или пожелание председателя совета директоров Демьяна Петровича. Не будет же он с ним уточнять эти мелкие детали.

– Нет вопросов! – смело заявила Лиза. Егор обрадовано улыбнулся.

– А что для этого нужно?

– Спиннинг, удочка и немного удачи.

– Ой, спасибо! – обрадовано воскликнул Егор, и чмокнул Лизу в щечку, – пойду Сергея обрадую. Пусть свой спиннинг расчехляет. Он у нас один на двоих. Конкурс, когда начнется?

– Завтра! После собрания!

– А почему не с утра? С утра ведь самый клев!

– Но мы же здесь для собрания собрались!

– А…а….а!

Спускались с верхней палубы они вместе. Егор подал ей руку, и Лиза благодарно облокотилась на нее. Еще так сладко ей никогда не было. У дверей ее каюты Егор церемонно поклонился.

– Позвольте откланяться до вечера! В вашу честь, обещаю, я исполню что-нибудь из любимого.

– Я польщена! – сказала Лиза и закрыла дверь. Голова у нее кружилась. Еще никогда ей так никто не нравился. Она попробовала привести в порядок свои смятенные чувства. Что в нем такого особенного, из-за она моментально потеряла голову? Лиза лихорадочно стала переодеваться. Как хорошо, что Натуська ей отдала свое вечернее платье. Хоть будет в чем показаться на вечере. А она еще раздумывала и сомневалась, брать его или нет. Лиза раскрыла чемодан и разложила на диване переливающееся блестками длинное вечернее платье. Одно ее смущало, с правой стороны уж очень глубокий был разрез. При каждом шаге, нога будет видна до самых трусиков. Ну, Натуська, ну, удружила. Сама бы Лиза никогда не купила себе платье с таким откровенным вырезом. Но деваться было некуда, другого вечернего платья соответствующего ее представлениям о скромности в ее гардеробе не было. Ну и пусть! Поправив прическу, она последний раз взглянула в зеркало и осталась довольна собой. Что ж она будет здесь не последней, не Золушкой приехавшей из Тьмутаракани, а царицей бала. Оставалось пять минут до начала банкета. Лиза закрыла за собою дверь и только тут вспомнила о единолично принятом решении расширения состава участников рыболовного конкурса. «Ах, поставлю в известность директора банка на вечере», – успокоила она себя! Свинья не выдаст – волк не съест.

Когда она вошла в обеденный зал, весь банк вместе с приглашенными пайщиками сидели за красиво накрытыми столами. Лиза растерянно остановилась на входе, ловя на себе любопытные взгляды. Ей надо было заранее уточнить у Федора Галушкина свое место за одним из столов и не было бы теперь неловкого чувства полностью раздетого человека. Ей показалось, что дамы банка с плохо скрываемой завистью и неприязнью ее рассматривают. Поскольку она не двигалась, все головы потихоньку повернулись в ее сторону. Никто ей не махал и не звал за свой стол.

Лиза отметила про себя, что все руководство банка сидит за отдельным столом наиболее ярко украшенным. Там были и председатель совета директоров Демьян Петрович, и директор банка Цезарь, его заместители Краснянская, Васька Кот и главбух. Лиза обводила взглядом зал. Места пустые были за дальним столиком, но туда идти ей совсем не хотелось. Она выискивала глазами Егора, но его нигде не было видно. Вот за чей бы стол она села ни минуты не задумываясь. Лиза решила, пока не позовут, с места не трогаться. Как на подиуме, она демонстрировала красивое платье и не менее красивую фигуру. Федор Галушкин, сидевший за столом у входа, видя что затягивается пауза, дурашливо ее спросил?

– Елизавета, банкет можно начинать?

Его реплика вызвала недоуменные улыбки. К ней повернулся Демьян Петрович, сидящий к ней спиной и близоруко сощурился. Он ее узнал.

– А, наша красавица, Лизавета! Иди к нам! Разбавь своим целомудрием наш подержанный коллектив.