Крутой приз

– Ты что говоришь, ты что говоришь? Она у себя в номере! – донесся до Федора заполошный голос его родной тещи.

Федор молча вышел. Он не только не смог похмелиться, но еще и нажил себе новую головную боль. Веры Васьки Коту не было никакой, а если…а вдруг…И хотя рано утром Галушкин обнаружил рядом с собой свою законную половину, поверил он не своим глазам, а чужим наветам. Беспочвенные подозрения ранят сильнее всего. Ничего не подозревающая жена вся в эйфории от вчерашнего триумфа, была поднята с постели ревнивым мужем.

– Где Гирей? – с порога громко гаркнул Федор, сбрасывая с нее одеяло. Оскорбленная жена полезла в бутылку.

– В шкафу, где же ему быть!

Федор в припадке ярости дернул за ручку шкафа. Оттуда, как в кино, пьяно улыбаясь вывалился Гирей. Как он туда попал, история об этом умалчивает, но появление его на сцене было эффектным, прямо бенефис.

– Я здесь!

– А…а, уже вылез из-под кровати!

– Ой, эта образина, всю ночь там стояла?!

– Почему я стояла, я сидела! – обиделся Гирей. – Я не грузина, я осетина! Мой род идет…

Рассказать о своем славном роде он не успел. Взвизгнувшая, нагая жена Федора бросаясь в душевую. Гирей потом божился и клялся, что в номер на дегустацию виски его затащил сам Галушкин, а когда вернулась жена, он почему-то решил его спрятать в шкафу. Там он и уснул. И больше ничего не помнит.

А дальше началось то, чего больше всего боялась жена Федора. Покатило и поехало. «Покатило» в лице Феди заехало в глаз Гирею.

На шум в номере вышли соседи, прибежала любвеобильная теща, из-за угла желтым, глазом сверкал Васька Кот. Бросившаяся на защиту собственного чада красавица теща, отведала Фединого леща и отлетела в угол. Выпустив излишний пар, Федя облегченно вздохнул. Казалось мир и спокойствие вернулись в его родные пенаты, мать и дочь покорно молчали, а Гирей мышью выскользнул в открытую дверь. Но не зря сверкал яхонтовый глаз Васьки Кота. Заместитель директора банка решил поставить подчиненного на место. Посчитав, что права Галушкина простираются слишком далеко, и духом не ведая о его родственных узах с так приглянувшейся ему красавицей, Васька Кот с открытым забралом двинулся вперед. Не зря в давние времена оставляли в шеломах для глаз узкую прорезь, знали наши предки, что делали.

После того, как Федя Галушкин припечатал пудовый кулак к лицу незваного защитника тещиной чести, Ваську Кота по прошествии непродолжительного времени можно было бы причислить к косоглазой монголоидной расе.

Отдыха культурного не получилось.

Через три месяцы жена ушла от Феди, заявив на суде, что это не она, а он прятал в шкафу мужика. Судье было абсолютно все равно, кто, где сидел, она взяла свою мзду и через десять минут Федя Галушкин был свободен от всяких матримониальных обязанностей. С тех пор он не питал большой любви ни к кому из сотрудников банка, но почему-то больше всех ненавидел Клима из АСУ.

Тот в лицах умел рассказать и показать эту и другие истории. Федя всегда в них выглядел полным дураком, алкоголиком, импотентом и мелким подхалимом.

– Почему мелким? – задыхался от негодования Галушкин. Ничто другое его так не угнетало, как обвинения в холуйстве, и мелочности.

– Сам посуди! – начинал, как обычно загибать пальцы Клим, – тещу, родную тещу подложил не директору, а его заму. А если бы замов у нас было семь? Замучился бы подтаскивать и оттаскивать!.. Пошли дальше!.. Денег не брал?…Не брал!.. Спрашивается почему?… В чем корысть?

– В чем? – хохотали слушатели.

– А тут два ответа! Или мелкий подхалимаж, или кхе…кхе… в одном месте полный демонтаж!

А весь этот треп начинал обычно сам Галушкин Федор, живописуя себя как неслыханного сексуального чудо-героя, и нарывался на моментальный отпор. Казалось бы жизнь должна была его чему-нибудь научить. Тщетно! В одном лишь Федя преуспел.

– Он фокусник у нас! – смеялся Клим. – Поставит на стол пять бутылок, ты только оглянешься, осталось – две, а завтра по отчету спишет все десять. Кио иллюзионист по сравнению с ним – мальчик в коротких штанишках.

Поэтому Федор обижался на Клима сильнее всех. Кусал тот со злым смешком, никогда не жалел для красного словца Федора-молодца.

Вот и теперь, после того, как Федя заявил, что собирается ездить на призовой иномарке, он ожидал подвоха со стороны Клима. Естественно моментально дождался.

– Ты знаешь, Федя, что я на подводной лодке служил? – с простодушным видом спросил Клим.

– Знаю! Ну и что?

– Ты плавать умеешь?

– Нет! А что?

– Да ничего! Должен просто тебя предупредить, что если мне не достанется автомобиль, я этот белоснежный лайнер, который ты зафрахтовал, и на котором мы поплывем, пущу ко дну!

– Шутишь! – недоверчиво посмотрел на Клима Федор Галушкин. – Как ты его на дно отправишь?

– Элементарно! Я с подводной лодки, когда на дембель уходил, торпедой разжился. И пойдешь тогда ты, Федя, ко дну рыбам на корм. Гы…гы… – заржал довольный собственной шуткой Клим. Федор Галушкин скептически улыбнулся.

– Торпеда бывает длиной шесть метров. Я в кино видел. Ее никак не утащишь.

– Чудак человек. Я же не межконтинентальную купил, а мухобойку. В сумку спортивную умещается. Если надо катерок сшибить или пловца, предположим. И на твой лайнерок хватит, в самый раз, через три минуты будет лежать на дне. Так что ты подумай сначала, стоит ли тебе участвовать в конкурсе.

– Да пошел ты…

Веселой толпой они вошли в Президент-отель. Лизины переживания насчет дороговизны оказались никчемными, Федор Галушкин оказался молодцом. Питались они не в дорогом ресторане, на втором этаже, а в столовой для персонала. Глянув на цены в меню. у Лизы отлегло от сердца.

– Правда, смешные цены? – хвастался чем-ничем Федя. – А кормят как президентов СНГ. Кухня здесь, одна на всех, и на рестораны, и для нас.

Злоязычный Клим уел его и здесь.

– Лиза, обрати, пожалуйста, внимание. Чисто плебейская психология. Так может рассуждать только лакей на господской кухне. Я, мол, ем тот же суп претаньер, что и мой господин. И не понимает ведь того он, что наверху в ресторане едят господа, а внизу их обслуга.

– А кто об этом знает? – удивился Федор Галушкин. – Странный человек. Имидж– все, деньги– ничто. Ты главное говори всем, что обедаешь в Президент-отеле. Банк договор заключил. В голову никому не придет тебя проверять.

– Ты за кого меня принимаешь?

– На тебя, Клим, сроду не угодишь.

Разговор непроизвольно оборвался. Выдержав непродолжительную паузу, Клим стал снова клевать Федора Галушкина.

– Стыдно! Стыдно, дорогой товарищ. Привык, как холуй всем угождать, а мне угождать, представь себе, не надо. Хочу я, Федя, чтобы ты стал личностью, поднялся духом до свободного человека, но, видимо, зря рассыпаю перед тобою бисер. Не видать тебе неба, чревоугодник!

– Лиза, ты когда-нибудь была в Афинах? – подняв голову от тарелки, спросил Федор Галушкин.

– Нет!

– Ну, тогда посмотри на демагога! Раньше они были вождями, а теперь во что их семя выродилось. Клим – их прямой потомок.

Федя, сытно икнув, встал из-за стола.

– Лизавета! Поехали со мной машину выбирать. Я ее выиграю!

– Выбирай. Выбирай! – засмеялся Клим, – не видать тебе ее, как своих ушей.

– Это почему же?

– А потому, что у меня инженерный склад ума, а у тебя и на слесаря не хватит. Куда тебе со мной тягаться.

На этот раз Федор Галушкин не обиделся. Он лениво огрызнулся, пропуская вперед Лизу.

– Слепой, сказал, посмотрим!

* * *

Машину они выбрали быстро. Федор Галушкин имел представительный вид. Высокий рост, барская осанка, громкий, властный голос сразу привлекли к ним внимание, как только они вошли в торговый центр «Тойота». В зале почти никого не было. Несколько покупателей ходило неприкаянно в дальнем конце зала, а три продавца тихо беседовали у конторки. Время от времени от них доносились громкие восклицания и смех. Федя остановился посреди зала и даже попридержал за руку Лизу.

– Кто здесь менеджер по продажам? – громко, так что даже Лиза вздрогнула, спросил он.

Продавцы лениво ответили:

– Ну, мы!

– Подойдите сюда!

Лиза готова была прыснуть со смеха. Трио на минуту смолкло, разглядывая капризных посетителей их салона. Наконец, один из них, достаточно громко, так чтобы слышно было Федору с Лизой, сказал:

– Сходи, Петр узнай, чего им надо?

Федя, по всей видимости, отыгрывался в таких местах за те насмешки, что получал в банке от Клима. Когда продавец подошел, Федя заставил опустить его глаза к долу и только после этого спросил:

– Где у вас самый дорогой автомобиль?

Однако продавец был не лыком шит, его трудно было смутить. Будто и не слыша вопроса обращенного к нему, он сам спросил:

– Вы как будете платить? Наличными, карточкой, или в кредит оформлять?

– Как быстрее, так и будем платить! – грубо сказал Федя. – Показывай!

Лизе стало неудобно. Она не любила амикошонства и на «ты» обращалась исключительно к своим ученикам в школе. А здесь продавец «выкал», а Федор «тыкал». Но и продавец был гусь еще тот лапчатый.

– Что за спешка! – пробормотал он, предлагая пройти в дальний конец зала. Федор Галушкин пропустил вперед Лизу и важно заявил:

– Пока есть настроение, надо купить! Кому твоя тачка в старости нужна будет? Танцуй, пока молодой! Правда, Лиза?

Пришлось ей поддакнуть:

– Правда!

– Мы к туфлям твоим будем выбирать машину или к платью?

Елизавета сначала подумала, что он шутит, но тот апломб с каким это было сказано, говорил о том, что Федя лепит из себя крутого мачо.

– А где же старая? – не унимался продавец. Он, как и Клим в банке с первого взгляда невзлюбил самовлюбленного и спесивого покупателя.

– Старая кирдык! – сказал Федор, – в лепешку!

Продавец стал более расторопен. Раскусив покупателя, он решил ему подыграть.

– Новинка этого сезона – Тойота Авенсис (Toyota Avensis). Кузов седан. Максимальная мощность сто шестьдесят три лошадиные силы. Коробка передач пятиступенчатая автоматическая. Разгон до ста километров в час за девять с половиной секунд. Заводская гарантия три года.

Продавец свое дело знал.

– А цена?

– Тридцать четыре тысячи девятьсот долларов.

– Молодец! – похвалил его Федор, – дело свое знаешь! А не взять ли тебя к себе в помощники?

– А вы где работаете? – проглотил наживку вместе с грузилом продавец.

– В «Нью-Строй-Банке», слышал про такой?

Можно было на сто процентов быть уверенным, что продавец ни сном, ни духом не ведал об их банчке, банчечке. В одной Москве их две тысячи, а на слуху дай бог с десяток. Шельмовато стрельнув глазами, продавец заявил, что слышал. Федор Галушкин вельможно вытащил из толстенного бумажника похожего на маленький бочонок визитку и протянул ее продавцу.

– Я начальник управления. Нам твой автомобиль нужен с доставкой, франко-борт корабля.

– Доставим по желанию клиента в любую точку страны и ближнего зарубежья, – заявил продавец, – только платите.

– За этим дело не станет.

– Я, наверно, неясно выразился, – недовольно сказал Федор, – в договоре, который сейчас составим должно быть записано, что вы его поднимаете на борт круизного парохода «Степан Разин». Стоять автомобиль должен на верхней палубе.

– На палубе, так на палубе. Только платите, – еще раз подтвердил продавец возможности фирмы исполнить любую прихоть клиента, – на кого будем его оформлять?

А вот тут у Феди вышла небольшая заминка. Он ненадолго задумался и спросил?

– А нельзя ли так получить автомобиль, чтобы все документы были оформлены, а фамилию мы потом сами вписали?

Продавец отошел посовещаться со старшим продавцом и вернулся к Федору Галушкину.

– Понимаете, при нашем центре есть свой гаишник, но это вам будет стоить пару лишних тысяч.

Наверно именно ради таких моментов и надувался как индюк важностью Федор. Зря его не видел Луганский Клим, вот кому была бы пища для злословия. Федя вельможно похлопал продавца по плечу и достал из кармана стодолларовую купюру.

– Уважаю расторопных малых, – сказал он. Продавец заворожено смотрел на зеленую деньгу. Непроизвольно он сглотнул слюну и, покосившись по сторонам, нехотя заявил:

– Наша фирма не практикует чаевые. Уберите!

– Хозяин – барин. Была бы честь оказана! – сказал Федя с удовольствием пряча доллары в карман. – А я бы не отказался, если бы кто мне предложил!

Оформив все документы и взяв счет для оплаты, они покинули торговый центр. Лизе показалось, что провожал их расстроенный взгляд продавца. Только когда они сели в подержанный Фольксваген Галушкина, настроение у продавца улучшилось и появилось злорадное выражение лица. Как змей, которому наступили на хвост, он зашипел им вдогонку.

– Изображает из себя крутого, а сам костюмы с чужого плеча носит.

Как в воду глядел он, в отношении Федора Галушкина. Федя до сих пор предпочитал одеваться в комиссионке.