Наследство для Лонли-Локли

- Думаешь, это Джуффин? - недоверчиво спросил я.

- Почти уверен. Эта туча, сам видишь, не похожа на обыкновенное природное явление: она следует за нашим амобилером, словно ее привязали. Понятно, что это - чья-то ворожба. А если я до сих пор ничего не смог поделать с этой тучей, значит ворожит очень могущественный колдун...

Несколько увесистых градин тем временем прогулялись по моей спине. Я поморщился от боли и почти машинально сложил пальцы левой руки для щелчка. Через мгновение мой Смертный Шар, крошечная шаровая молния ярко-зеленого цвета разорвала обнаглевшую тучу на клочки.

- Вот, собственно, и все! - гордо сказал я.

- Рано радуешься, - флегматично заметил Шурф. - Я ее уже несколько раз испепелял, но через несколько секунд туча появляется снова.

"Какой ты грозный, сэр Макс - хоть в обморок падай! - в моем сознании тут же зазвучала Безмолвная речь нашего шефа. - Что ты сделал с моей маленькой тучкой, бездушный сэр Вершитель?"

Безмолвная речь вообще-то плохо передает эмоции собеседника, но на сей раз я почувствовал: Джуффин был доволен, как кот, добравшийся до клетки с канарейками.

"Это что, действительно ваши проделки? - изумленно спросил я. - Но зачем вы это сделали? Не хочу быть невежливым, но ничего, кроме слово "свинство" мне в голову не приходит. Я всю ночь вел амобилер, проехал тысячу миль, если не больше, и только-только прилег, чтобы заснуть, а на меня сразу посыпались ваши градины..."

"Все, считай, что ты меня разжалобил! - отозвался Джуффин. - Но вообще-то, я не собирался тебя обижать, бедняга: эта замечательная тучка была моим личным подарком сэру Шурфу. Я постарался сделать так, чтобы большая часть градин падала именно на него..."

"Ничего, "меньшей части" оказалось вполне достаточно! - заверил его я. - Если учесть размеры градин, мне хватило бы и одной, а их было не меньше дюжины."

"Ладно, больше не буду, - пообещал шеф. - Спи спокойно."

"Точно больше не будете?"

"Если сказал: не буду - значит, не буду, - подтвердил он. - Мое настроение уже вполне исправилось, а больше ничего и не требовалось!"

"А что, наш отъезд действительно испортил вам настроение? - недоверчиво спросил я. - Если честно, я думал, что вам все уже давным-давно по фигу, в том числе и дурацкие выходки ваших сотрудников!"

"Я не такой уж мудрый, Макс, - весело объяснил мой шеф. - Просто я умею казаться мудрым и равнодушным - да каким угодно! Разумеется, я мог сделать вид, что своевольная выходка сэра Шурфа мне до одного места. Но иногда надо давать себе порезвиться - почему бы и нет?!"

"В конце концов, эта маска ничем не хуже любой другой", - задумчиво согласился я.

"Экий ты мудрый! - обрадовался шеф. - Вижу, что стук градин по темени пошел тебе на пользу... Ладно уж, досыпай, несчастная жертва чужих безумств! И передавай привет сэру Шурфу. Скажи ему, что у меня больше нет к нему никаких претензий."

- Тебе привет от нашего шефа, - меланхолично сказал я Шурфу. - Ты угадал: это действительно была его тучка. Он счастлив, как весенняя птичка.

- Значит, града больше не будет, - одобрительно кивнул Лонли-Локли. - Что ж, это замечательно. Меня несколько утомила необходимость защищаться от градин.

- Пусти меня за рычаг, - вздохнул я, нашаривая в своей дорожной сумке бутылку с бальзамом Кахара. - Что ты там давеча говорил про город Гуриггу и хорошие гостиницы с тремя бассейнами в номере? Сейчас мы быстренько доберемся в этот земной рай! Сегодня я собираюсь спать под крышей. Надеюсь, у тебя нет возражений?

- Ну что ты, - удивленно сказал Шурф. - Мне уже стало несколько неловко за те многочисленные неудобства, которые тебе приходится испытывать в этом путешествии...

- Это некоторым разбушевавшимся господам Почтеннейшим Начальникам должно быть неловко! - проворчал я. - При чем тут ты?

А потом я неудержимо рассмеялся, поскольку с глотком бальзама Кахара ко мне вернулась бодрость, и я наконец-то понял, насколько все это было смешно: справедливый гнев сэра Джуффина, "страшная месть Кеттарийского Охотника" и мое "сражение" с его тучкой - срам, да и только!

Несмотря на то, что днем дорога, по которой мы ехали, оказалась отнюдь не пустынной, я умудрился развить приличную скорость, ловко лавируя между многочисленными фермерскими телегами, в которые были запряжены флегматичные рогатые менкалы, и амобилерами, среди которых попадались совершенно причудливые конструкции. Признаться, поначалу я думал, что эти чудовища - последний писк моды, от которой я безнадежно отстал, но Шурф объяснил мне, что в провинции до сих пор ездят на машинах, изготовленных еще до Смутных Времен: народ здесь по большей части бережливый и умелый, а уж гениальных механиков-самоучек, специализирующихся на ремонте дряхлеющих амобилеров - пруд пруди!

- И никакой магии! - прокомментировал я, изумленно разглядывая амобилер, разваливающийся корпус которого был кокетливо перевязан многочисленными разноцветными шалями.

- Ну почему же - "никакой"? - возразил Шурф. - Просто местные чудеса несколько отличаются от столичных. Но поверь мне: без ворожбы сия прискорбная конструкция давным-давно развалилась бы!

Невзирая на оживленное движение на дороге, в Гуриггу мы приехали задолго до заката. Я с удовольствием рассматривал высокие узкие дома на улицах этого города - исторической родины нынешней королевской династии. Гуригга казалась не столько городом, в котором много садов и парков, сколько городом, построенном в центре очень большого парка - я не называю это "лесом" только потому, что многочисленные деревья и кустарники выглядели очень уж ухоженными.

- Просто чудо какое-то! - восхищенно сказал я своему спутнику. - Хорошо бы купить здесь дом и приезжать сюда хоть иногда - на каникулы...

- Ну и купи, что тебе мешает? - рассудительно сказал он. - Недвижимость здесь дешевая, как и везде в провинции.

- Я подумаю, - ошеломленно сказал я. Честно говоря, я до сих пор не мог привыкнуть к мысли, что мечтать о простых и приятных вещах, вроде собственного домика в Гуригге, мне уже давным-давно не нужно, поскольку осуществить такого рода мечту - проще простого... Впрочем, мечтать о всяческих необязательных приятных дополнениях к жизни мне всегда нравилось больше, чем обладать ими, если честно!

Мы пообедали в трактире "Гугландский понх" - насколько я понял, загадочный "понх" был фирменным блюдом этого заведения, чем-то вроде творожной запеканки, нежной, как суфле. Шурф оказался большим знатоком и ценителем гугландской кухни - можно было подумать, что я путешествую с сэром Кофой, честное слово! Впрочем, от сэра Кофы мой друг отличался самым невыгодным образом: спорить с ним было совершенно невозможно. Он безапелляционно потребовал, чтобы я непременно заказал деликатесный мясной суп с хвойной пылью и уттарийские дутые пышки, мясную соломку в сладком уксусе, которую подавали на круглых деревянных досточках с небольшим, выдолбленным вручную, углублением в центре, и "гугландский черный креф" - зловещего вида, но изумительное на вкус жаркое, и загадочный "семидневный манхок тетушки Хабби", попробовать который мне так и не удалось: за годы жизни в Ехо я действительно стал довольно могущественным колдуном, но фокусы с уничтожением пищи в особо крупных размерах по-прежнему казались мне слишком мудреной наукой! Одним словом, я что-то жалобно пискнул и пополз досматривать сны, благо при трактире имелась небольшая гостиница, состоявшая всего из четырех небольших, но уютных комнат, которые, к счастью, пустовали. Впрочем, мне показалось, что это их нормальное состояние: радость хозяев, выяснивших, что мы собираемся снять их все, пусть даже всего на полдня, не поддавалась никакому описанию. В одной из комнат уже развалился на ковре Друппи, несколько ошалевший от такого простора после того, как чуть ли не сутки ютился под задним сидением.

Я упал на низкую кровать без ножек, похожую на очень толстый пружинный матрас, и закрыл глаза. Но мне тут же пришлось снова их открыть: над моим ухом раздалось деликатное покашливание Лонли-Локли.

- Видишь ли, мне совсем не хочется спать, - вежливо произнес он, - купание при всем желании не отнимет у меня больше двух часов, а пешая экскурсия по Гуригге не кажется мне достаточно интересным занятием... Я подумал: возможно, тебя не слишком обременит просьба достать для меня несколько книг из своего мира? В этом случае я мог бы провести время с удовольствием и не без пользы...

- Сейчас попробуем, - отчаянно зевнул я. Привычным движением сунул руку под одеяло, подождал несколько секунд. Конечность послушно онемела - было бы правильнее сказать, что она исчезла вовсе. Я призвал на помощь воображение, нарисовал перед своим внутренним взором полку в книжном магазине и представил себе, как сметаю в сумку новенькие книги в твердых переплетах, заманчиво пахнущие клеем, типографской краской и непрочитанными историями. Мое воображение всегда отличалось некоторым своеволием: в частности, сейчас оно с удовольствием дорисовало, как большая часть книг пролетает мимо сумки и падает на пол, но несколько экземпляров мне все-таки досталось... Я с изумлением понял, что чуть не заснул, оставив свою несчастную беспризорную конечность болтаться в Щели между Мирами, остервенело заморгал и выдернул руку из-под одеяла. Улов оказался богатым: целых три книги. Вообще-то до сих пор мне не удавалось добывать больше одного предмета за сеанс, а тут - такая роскошь!

- Тебе везет, Шурф, - устало улыбнулся я, разглядывая свою добычу. - Во-первых, целых три книги сразу. Во-вторых, они самые настоящие, а не из какой-нибудь "библиотеки Менина": я сам когда-то все это читал... Хорошие книжки и самое главное - очень разные. Не понравится одна - берись за другую.

- Спасибо, - проникновенно сказал Лонли-Локли, бережно принимая мою добычу. - Я не устаю благодарить судьбу за счастливую возможность читать книги, написанные обитателями иного мира! Теперь спи, сколько хочешь, Макс, я тебя больше не побеспокою.

- Не сомневаюсь! - фыркнул я. - Боюсь, ближе к ночи мне еще придется валяться у тебя в ногах и стонать: "ну пожалуйста, поехали дальше!"

- Валяться у меня в ногах не обязательно, - серьезно сообщил он. - Обычно бывает достаточно просто вежливо попросить.

Он неторопливо удалился, нежно прижимая к груди "Иствикских ведьм" Апдайка, "Оно" Стивена Кинга и "Арабский кошмар" Ирвина. Я дал себе честное слово, что не успокоюсь, пока не заставлю этого парня добросовестно отрецензировать каждую из книжек. По крайней мере, до сих пор все его отзывы о прочитанном повергали меня в глубокий, но весьма освежающий шок...

Когда я проснулся, за окном уже было темно. Шурф не осчастливливал своим присутствием ни одну из четырех комнат - к величайшему восторгу Друппи, который с грацией напившегося пива кенгуру гонялся за лунными бликами и трепещущими на ветру вышитыми занавесками. Я одобрительно понаблюдал за его прыжками и отправился производить ревизию местных бытовых удобств. Бассейнов оказалось не три, как надеялся сэр Шурф, а всего два, зато они были просторными и глубокими, а вода в них - горячей и ароматной. Спустившись в трактир, я обнаружил, что обеденный зал удручающе пуст, только за самым большим столом восседал сэр Шурф, намертво влипший в книгу. Перед ним стояло неописуемых размеров блюдо, на котором громоздилась жареная туша - мне показалось, что мой друг вознамерился сожрать коня - как минимум! Шурф машинально отщипывал от этой горы маленькие кусочки мяса и отправлял их в рот. Я по собственному опыту отлично знаю, сколько можно съесть под хорошую книжку, но мой друг явно переусердствовал: мне показалось, что он изничтожил чуть ли не треть туши.

- Что это тут у тебя? - Изумленно спросил я.

Признаться, я не слишком рассчитывал на ответ, но Шурф тут же отозвался, не отрываясь, впрочем, от книги:

- Я заказал менкала, зажаренного на вертеле. Это простое, но вкусное и питательное блюдо - гордость гугландской кухни. Присоединяйся.

- Это обязательно? - несчастным голосом спросил я. - Или мне все-таки можно съесть что-нибудь другое?

- Поступай, как хочешь, - флегматично отозвался он. - Но я настоятельно рекомендую тебе попробовать... Надеюсь, у тебя нет предрассудков, которые не позволяют есть мясо менкала?

- Нет, - растерянно отозвался я и покорно пообещал: - Я обязательно попробую, но немного позже, ладно?

Примерно через час к нам подошла хозяйка заведения и смущенно спросила, не желаем ли мы избавить ее трактир от своего присутствия: уже, дескать, скоро полночь, а где же это видано - чтобы трактир был открыт до полуночи?! Я собрался было как следует возмутиться и сообщить этой милой даме, что приличные люди в такое время только-только начинают подумывать об ужине, но Шурф понимающе покивал, попросил ее позвать слуг, чтобы упаковать и отнести в наш амобилер зажаренного менкала и, не отрываясь от книги, направился к выходу, небрежно велев мне расплатиться, забрать из комнат наши сумки и ехать дальше.

- Ты бы мне хоть чаевые иногда давал, - фыркнул я, отправляясь наверх за вещами. Впрочем, Шурфа можно было понять: парень как раз присосался к Стивену Кингу, так что обижаться на него было бессмысленно и несправедливо, как на беременную женщину.

На сей раз путешествие протекало в полном молчании. Мы переправились через Хурон по большому старинному мосту, помпезному, как траурный наряд пожилой аристократки. Теперь мы ехали по территории Ландаланда: изгибы Хурона вычерчивали границу между двумя провинциями. Впрочем, никаких перемен в окружающем пейзаже я не обнаружил, разве что темная лента реки теперь поблескивала по левую сторону от дороги. Некоторое время Шурф продолжал штурмовать источник знаний, развалившись на заднем сидении - благо острое зрение угуландца позволяло ему читать в темноте. Но усталость взяла свое, и он задремал под убаюкивающее похрустывание менкальих костей: Друппи вовсю развлекался с остатками его чудовищного ужина. Потом хруст прекратился, и я остался единственным бодрствующим существом - думаю, не только в отдельно взятом амобилере, но и во всем Ландаланде, наивные жители которого явно не понимали прелестей ночного образа жизни. У меня были свои маленькие радости: я наконец-то выспался и мог получить настоящее удовольствие от быстрой езды по совершенно пустой дороге. Я так разогнался, что в какой-то момент начал подозревать, что у нашего амобилера есть все шансы взлететь: по крайней мере, уши у меня уже заложило! Мне показалось, что это уже перебор, и я немного сбавил скорость - как раз вовремя!

Признаться, я не люблю сюрпризы. Даже трогательный подарок, заботливо подсунутый под мою подушку любимой девушкой, вполне способен выбить меня из колеи. Однажды у меня хватило ума спросонок испепелить такой сверток прежде, чем я сообразил, что это обыкновенный сувенир, а не какой-нибудь зловещий талисман, заговоренный моим злейшим врагом. На войне, как на войне, знаете ли: лучше быть живым параноиком, чем мертвецом, который ждал от жизни только приятных неожиданностей... Одним словом, я не люблю сюрпризы. Зато они меня просто обожают.

Впрочем, сюрприз, который ждал меня на дороге, можно с некоторой натяжкой назвать безобидным. Сердитый серый гусь величиной со слона - ничего из ряда вон выходящего. Собственно говоря, его злобное шипение было мне до лампочки. Единственный недостаток гуся, который действительно вызывал у меня некоторые возражения, состоял в том, что его туша являлась серьезным препятствием на пути моего амобилера. Врезаться в такую громадину на скорости, явно превышающей сто миль в час - то еще удовольствие! К счастью, моя реакция день ото дня становилась все лучше, думаю, меня уже можно было выпускать на Уимблдонский корт. Пока рудиментарное воображение впечатлительного человека услужливо рисовало перед моим внутренним взором картину неминуемой катастрофы, моя мудрая левая рука молниеносно прищелкнула пальцами, выпуская на волю совершенно незаменимый в подобных обстоятельствах Смертный Шар. Впрочем, крошечная шаровая молния просочилась сквозь чудовищную домашнюю птицу, потом ударилась о ствол ближайшего дерева, стала большой и прозрачной и, наконец, исчезла. Это неопровержимо свидетельствовало о том, что огромный гусь был чистой воды наваждением - если не примитивной галлюцинацией! Я стиснул зубы, вцепился в рычаг амобилера и на полной скорости рванул вперед. Мне повезло: проехать сквозь реалистически исполненное тело гуся оказалось ничуть не затруднительнее, чем нырнуть в полосу тумана. Через секунду все уже было позади. Я сбавил скорость и осторожно оглянулся. Ничего - пустая дорога, как и следовало ожидать.

Только теперь я великодушно позволил себе утереть со лба холодный пот и даже испугаться. Правда, такое состояние души быстро показалось мне непродуктивным: трястись мелкой дрожью после того, как опасность осталась далеко позади - что может быть глупее? Поэтому я решительно помотал головой и переключился на программу "радуемся счастливому спасению". Впрочем, восторги по поводу избавления от гигантского гуся были настолько фальшивыми, что не убеждали даже меня самого. На смену восторгам пришли размышления, и в моей голове мелькнула чудовищная, но вполне правдоподобная мысль: "Джуффин резвится! Точно его шуточки!"

Я был настолько потрясен собственным озарением, что немедленно отправил зов своему шефу.

"Это уже не смешно! - возмущенно начал я. - То есть, это было бы вполне смешно, если бы я ехал не на амобилере, а на самокате. Разбитая коленка - не такая уж высокая плата за ваше внимание! Но сейчас я чудом не устроил аварию..."

"Подожди, сэр Макс, - Безмолвная речь Джуффина была медленной и какой-то вялой - можно подумать, что он только что проснулся. - Во-первых, ты меня разбудил, так что я очень рассчитываю на извинения. А во-вторых, я ничего не понимаю. Если ты только что чудом избежал аварии - молодец. Но при чем тут я? Чему я тебя никогда не учил - так это управлять амобилером..."

"А гусь?" - взвыл я. Признаться, я по-прежнему был совершенно уверен, что шеф меня разыгрывает: редкое шоу не желает "go on"!

"Что за гусь?" - невозмутимо спросил Джуффин. Кажется, он уже вполне проснулся.

"Огромный серый гусь посреди дороги, - неохотно объяснил я, поскольку шеф все еще не вызывал у меня доверия. - Очень сердитый: он шипел, как дракон, которому отдавили хвост. Ничего страшного, конечно, но когда едешь на большой скорости... К счастью, оказалось, что он нематериален - так, наваждение. Но ведь я вполне мог запаниковать и свернуть в ближайшую канаву!"

"Ну, что-что, а паниковать тебе уже давным-давно не положено, - заметил Джуффин. - Еще чего не хватало... Для начала попытайся осознать тот факт, что я действительно не имею никакого отношения к существу, которое ты только что встретил на дороге. Я просто спал - можешь себе представить, случается со мной и такое! И вообще, я не люблю затягивать шутки. По-моему, это дурной тон!"

"Тогда извините, - растерянно промямлил я. - Но после вашей давешней выходки - кого я еще мог заподозрить?"

"Хороший вопрос, - задумчиво откликнулся мой шеф. - Вот уж действительно: кого можно заподозрить? Ты, часом, в последнее время ни с кем не ссорился?"

"Да нет, вроде. К тому же, все, с кем я всерьез "ссорился" - или в Холоми, или на том свете... Думаете, это кто-то из моих знакомых?"

"Не думаю. Так, рабочая гипотеза... А скажи мне, Макс: ты боишься гусей?"

"Ну вы даете! - рассмеялся я. - Как можно бояться гусей?"

"Точно так же, как некоторые вполне храбрые люди боятся маленьких собачек, мышей, или лягушек, - невозмутимо ответил Джуффин. - Ладно, я уже понял, что ты - величайший из ныне живущих героев... А в детстве ты их, часом, не боялся?"

"Гусей?" - переспросил я. Хотел было уже сказать "нет", и вдруг вспомнил: а ведь было дело!

"Однажды, когда мне было года четыре, или того меньше, мы всей семьей отправились за город, - начал я. - Помню, что мы зачем-то остановились на какой-то деревенской улице, вышли из машины, и родители на какое-то время предоставили меня самому себе - наверное, они что-то покупали у крестьян... И вот тут я увидел здоровенного гуся. Ну, теперь-то я понимаю, что гусь мне попался самый обыкновенный, просто я сам был маленький, да еще и воображение будь здоров! Честно говоря, я подумал, что это чудище сейчас меня съест: он шипел, хлопал крыльями и шел прямо на меня. Я заорал, откуда-то появился отец и спас меня от личного контакта с живой природой..."

"Ясно, - бодро отозвался Джуффин. - Я так и думал... Скажи-ка, Макс, а у тебя было много детских страхов?"

"По-моему, не очень, - неуверенно ответил я. - Вообще-то я был довольно храбрым ребенком: даже в темноте оставаться не боялся, наоборот - любил. А когда двоюродные братья рассказали мне страшную сказку про привидения, я начал лазать на чердак, чтобы познакомиться с этими красивыми полупрозрачными существами - увы, безуспешно... Нет, таких происшествий, как с гусем, было полным-полно, но я обо всем быстро забывал. Я имею в виду, что этот грешный гусь не преследовал меня в ночных кошмарах, а когда я снова увидел гуся вблизи через несколько лет, я даже не вспомнил, что когда-то считал, будто это страшно... Ну вот, разве что, больших собак я боялся довольно долго, но это прошло после того, как я начал их любить. И еще лет в семь я боялся "Всадника без головы". Мне даже кошмары с его участием снились..."

"А это что за пакость такая?" - оживился Джуффин.

"Да так, ерунда, просто я прочитал о нем в книжке, - смущенно объяснил я. - Но даже его я по-настоящему боялся не больше месяца - это всего тридцать дней - а потом начал читать что-то другое... Знаете, все свои долгоиграющие страхи я заработал уже после того, как стал взрослым."

"Ну, считай, что тебе повезло, - подытожил Джуффин. - Насколько я могу судить, этот твой гусь - всего лишь первое неприятное происшествие. Имей в виду: вполне может случиться, что тебе доведется встретиться и с другими страхами своего детства. Хорошо, что они не имеют над тобой никакой власти!"

"Хотите сказать, что сейчас на меня попрут большие собаки и безголовые всадники? - удивился я. - А что, на меня объявили охоту?"

"Я не знаю, Макс. Я только предполагаю. Просто мне известно о существовании такого старинного заклятия - довольно простенького в исполнении, надо сказать, как и вся древняя магия Хонхоны! Наслать на человека его детские кошмары проще простого. Такие наваждения сами по себе не могут причинить никакого вреда: ни убить, ни ранить, ни даже ударить. Они - просто картинки, которые исчезают, если ты смотришь на них недостаточно внимательно. Но для многих людей подобное заклятие становится самым страшным наказанием: иногда оно способно свести с ума. А бороться с таким наваждением проще простого: достаточно не обращать на него внимания. Помни об этом, если перед тобой вдруг появится армия безголовых всадников!"

"Что ж, спасибо, что предупредили, - ошеломленно сказал я. - Ну и новости! Но кто это ворожит?"

"Надеюсь, рано или поздно ты это выяснишь, сэр Тайный Сыщик! - обнадежил меня шеф. - По крайней мере, могу тебя утешить: скорее всего, твой гусь - дело рук дилетанта. Если бы за дело взялся серьезный колдун, ты бы вряд ли так легко отделался... И постарайся больше не будить меня, ладно? Могу тебя заверить: после вашего отъезда моя жизнь и без того стала чересчур утомительной!"

"Хорошей вам ночи", - виновато сказал я.

"И тебе того же", - не без некоторого ехидства откликнулся он.

- Ну дела! - растерянно сказал я вслух, когда голос шефа перестал звучать в моем сознании, и я снова остался без собеседника. Признаться, поначалу я хотел разбудить своего спутника и поделиться с ним странной историей про огромного гуся, но потом передумал: пусть себе спит до утра: вдруг это дурацкое наваждение - не моя частная собственность, а наше общее достояние, одно на двоих? Со своими безобидными "кошмариками" я уж как-нибудь справлюсь, а вот мало ли, какие страхи терзали в детстве сэра Лонли-Локли... Честно говоря, я предпочитал и дальше оставаться в неведении!

Признаться, лихая езда сквозь необитаемое пространство ландаландской ночи утратила для меня свое очарование: я был здорово на взводе и все время ждал неприятностей, как начинающий водитель на горной дороге. Кажется, я был готов ко всему, но только не к тому, что увидел примерно спустя полчаса после беседы с шефом. В доброй полусотне метров впереди, посреди дороги стоял дом - и какой! За несколько лет жизни в Соединенном Королевстве я успел убедиться, что местная архитектура может быть похожа на что угодно, но только не на удручающе однообразные новостройки моей далекой родины. Тем не менее, передо мной высился ностальгический привет из прошлого: многоэтажное здание из стекла и бетона - явно не жилой дом, а какое-нибудь серьезное заведение, вроде научно-исследовательского института.

"А это еще что за чушь? - удрученно подумал я, тупо всматриваясь в слепые глазницы темных окон. - Считается, что я и этого должен бояться - так, что ли?.. За кого меня принимают, хотел бы я знать!"

А потом я вдруг вспомнил, что действительно боялся одного пустого здания, очень похожего на сие прекрасное видение... ну, не то чтобы по-настоящему боялся, но старался смотреть на него как можно реже. Этого уродца строили на пустыре, неподалеку от дома, в котором я жил в детстве. В нашем старом районе, застроенном двух-трехэтажными домами, сей монстр был настоящей белой вороной. Мне в ту пору было лет семь, или восемь, и я был храбр, как пьяный ландскнехт, по меньшей мере двадцать три часа в сутки, но почему-то сразу же упросил родителей переселить меня в другую комнату, маленькую и без балкона, наобещав им за исполнение этого непонятного им каприза целую гору каких-то благоглупостей типа ежедневного выноса мусорного ведра и табеля, состоящего из одних пятерок - только потому, что из окон моей нежно любимой спальни, оклеенной веселыми обоями, повествующими об идиллической лесной жизни ежиков, зайчиков и гномов, открывался изумительный вид на стройку. А возвращаясь домой из школы, я с преувеличенным интересом рассматривал булыжники под своими ногами, старательно воздерживаясь от того, чтобы бросить косой настороженный взгляд на чудище из стекла и бетона. Я ни разу не появился на территории стройки - это я-то, которого ноги сами несли навстречу любому завалящему приключению! При этом у меня не было никаких щекочущих воображение гипотез касательно того, что происходит в этом доме. Я не населял его ни привидениями, ни живыми покойниками, ни злыми гоблинами, ни даже какими-нибудь шпионами, которые, вообще-то мерещились мне в те времена на каждом шагу. Просто новый дом мне не нравился. Почему - об этом я предпочитал не задумываться... Через много лет, уже взрослым, я вернулся в город, где прошло мое детство, и был поражен жалким состоянием своего давнишнего неприятеля: дом оказался невысоким - всего-то восемь этажей! - его первый этаж был густо покрыт граффити, а большая часть стекол выбита. Дом пустовал, и я почему-то ужасно обрадовался такому положению вещей: то ли во мне проснулась мстительность, то ли в глубине души я всегда всерьез полагал, что в этих серых стенах не может случиться ничего хорошего, так что пусть уж лучше пустует!

Как бы то ни было, но я уже давно не боялся этого дома. Не могу сказать, что его появление меня обрадовало, но сие происшествие относилось скорее к забавным, чем к трагическим. Я сбавил скорость до минимальной и осторожно поехал по направлению к несостоявшемуся кошмару своего детства. Разумеется, дом не исчез. Но проехать сквозь это наваждение оказалось ничуть не труднее, чем в случае с гусем.

- Глупости какие! - сердито сказал я сам себе. - Ну, я узнаю, кто это развлекается! Ох, что будет...

Впрочем, я и сам понимал, что ничего особенного не будет. Все эти наваждения нельзя было считать серьезными неприятностями. Так - то ли глупая шутка, то ли просто ностальгическая экскурсия в золотое детство - очень даже ничего себе развлечение!

Потом, как я и предвидел, на дороге появилась огромная собака - типичное проклятие рода Баскервилей. Впрочем "проклятие" исчезло совершенно самостоятельно, не дожидаясь, пока я его перееду. Кажется, оно само поняло, что не тянет - не то что на кошмар, а даже на плоскую шутку! Собаку сменила большая, размером с перекормленного орла, ворона, плюющаяся, как невоспитанный верблюд, и я с изумлением вспомнил, что какая-то вечно растрепанная девчонка из нашего двора в свое время впечатлила меня дурацким сообщением, что если ворона плюнет кому-нибудь на голову, этот человек обязательно скоро умрет... Так что призрачная ворона исчезала под мой сдавленный смех: я старался не разбудить своего спутника, а то ржал бы как лошадь!

А незадолго до рассвета мне довелось встретиться с машиной "скорой помощи", из окон которой выглядывали злобные доктора с огромными, как в мультфильме, шприцами, щипцами и клизмами. Доктора здорово смахивали на генерала Бубуту: такие же "Карабасы-Барабасы", что вызвало у меня новый приступ смеха.

- Я рад, что ты не скучаешь, - Лонли-Локли все-таки проснулся и теперь внимательно оглядывался по сторонам, словно проверяя, не рухнуло ли что-нибудь в окружающем мире за время его отсутствия.

- Я настолько не скучаю - слов нет! - проникновенно сказал я. И поведал ему историю своих ночных приключений.

- У тебя железная выдержка! - одобрительно заметил Шурф, когда я умолк.

- Нет, что ты, - польщенно улыбнулся я. - Просто у меня короткое дыхание, ты же знаешь! Мне просто не хватает основательности, чтобы всю жизнь бояться одного и того же.

- Да это правда, - важно подтвердил он. - Тем не менее, я не знаю, кто еще мог бы провести ночь наедине со своими детскими страхами и разбудить своего спутника не криком, а смехом... Кстати твой мудрый соотечественник, - он выразительно помахал в воздухе томиком Кинга, - очень хорошо это понимал...

- Да уж, - улыбнулся я. - Этот парень - крупный специалист по превращению нелепых ужастиков в настоящий кошмар! А тебе понравилось?

- Понравилось, не понравилось - странный вопрос! - Шурф пожал плечами. - Это же не просто книга, а книга из незнакомого мне мира. Пусть не первая, но одна из немногих, которые попали мне в руки... - он огляделся, пытаясь определить, где мы находимся, и заметил: - Хорошо, что ты меня разбудил. Надеюсь, мы скоро будем проезжать мимо Пшорри - последнего большого города на нашем пути, на самой границе Ландаланда с Графством Вук. Я бы не отказался позавтракать в цивилизованной обстановке, напоследок!

- Если Пшорри - это город, обнесенный невысокой стеной с такими забавными светящимися башенками, то мы его миновали часа два назад, - виновато сказал я. - Как раз между собакой и вороной... Думаю, мы уже давно едем по территории Графства Вук - то-то я смотрю, вокруг так пустынно! Но если ты в отчаянии, мы можем вернуться в Пшорри и позавтракать.

- Нет, что ты, - он удивленно покачал головой. - Завтрак в Пшорри не стоит таких усилий... Я надеюсь, ты можешь раздобыть из Щели между Мирами какой-нибудь легкий завтрак? Боюсь, от вчерашнего менкала твоя собака мало что оставила, да и не дело это - давиться с утра сухим мясом!

- Не дело! - согласился я, останавливая амобилер, чтобы в очередной раз заняться полезными чудесами.

Потом мой спутник снова зарылся в книгу. Мне ничего не оставалось, кроме как наслаждаться довольно унылым, но изысканным пейзажем: низкорослые вечнозеленые деревья, немного напоминающие лиственницы моей родины, земля сплошь покрытая мелкими круглыми камешками, мокрыми от недавно прошедшего дождя, и многочисленные лужи, похожие на крошечные озера. Дорога, впрочем, хуже не стала, разве что немного уже, что не казалось мне проблемой: рассвет уже давно наступил, а навстречу нам не попалось ни одного амобилера, или даже телеги. Пустынная это была земля - Графство Вук.

- А городов на нашем пути больше вообще не будет? - спросил я у своего спутника.

Шурф неохотно оторвался от книги.