– Д’Артаньян, вы, кажется, собирались рассказать, что с вами случилось, – заметил Портос.

– Сначала обеспечьте мне алиби, – попросил д’Артаньян. – Мне нужны свидетели, готовые подтвердить, что сегодня в девять вечера меня не было дома и потому я не мог замочить гвардейцев кардинала.

– Без проблем, – сказал Лесли Нильсен, перебирая бумаги на столе. – Передо мной как раз график дежурств. Сейчас запишем, что вы заменяли приболевшего Картуша. Именно в девять вечера, точнее – с шести вечера и до полуночи.

– А я что, приболел? – спросил Картуш, заглядывая в кабинет.

– А ты разве не в курсе? – удивился Лесли Нильсен.

– Знаете, вы правы, что-то я покашливаю, кхе-кхе-кхе, – ответил Картуш. – Пойду-ка я лечиться.

– Лечись, но завтра чтоб был здесь, – крикнул ему вдогонку Лесли Нильсен. – Скажем, что ты в реку упал и простудился. Ну что ж, д’Артаньян, рассказывайте, как вы дошли до жизни такой.

– Я только что спас из лап гвардейцев кардинала служанку Королевы, – ответил д’Артаньян. – Она такая классная, я в неё сразу же влюбился, хоть она и замужем.

– Ну, для настоящего мушкетёра это не помеха, – сказал Арамис. – Тут есть несколько фокусов, с помощью которых можно за один вечер очаровать любую женщину.

– Правда? – спросил д’Артаньян. – И что же это за фокусы?

– Ребята, потом про баб поговорите, – сказал Лесли Нильсен. – Вы мне лучше объясните, д’Артаньян, чего гвардейцам понадобилось от королевской служанки?

– Она не просто служанка, сенцей, – начал д’Артаньян, но Лесли Нильсен прервал его:

– Я понял, что ты в неё втюрился, но давай без лирики. Что с ней не так?

– Она работает на Королеву, – ответил д’Артаньян. – Устраняет проблемы, как она сказала. Ну, что-то вроде того, чем занимаются мушкетёры для Короля.

– А чем мы занимаемся для Короля? – спросил Портос.

– Над кардиналом прикалываемся, – ответил Лесли Нильсен. – Да, я слышал про особое подразделение королевских гувернанток. Они все тщательно законспирированы, не хуже, чем агенты ЦРУ.

– Кто? – спросил д’Артаньян.

– Никто. Это я так, – пробормотал Лесли Нильсен. – Интересно, что понадобилось кардиналу от королевских гувернанток? Небось, опять заговор строят. Пойду-ка я в Лувр, может, чего нового и узнаю. Вы, д’Артаньян, идите в дозор, вам дадут плащ, будете замещать Картуша. И лучше стойте в дозоре всю ночь, да и вообще несколько дней вам было бы лучше не появляться дома.

– Можешь пожить у меня, – сказал Портос. – А то я ремонт делаю, и мне еще одна пара рук пригодится.

– Спасибо за поддержку, – сказал д’Артаньян.

– Ну, я пошёл, – сказал Лесли Нильсен, надевая шляпу, маску и накидку. – Теперь можете сплетничать о бабах.

– Так вот, д’Артаньян, вам нужно… – начал Арамис.

Невидимаявойнаутрона

Когда Лесли Нильсен явился в Лувр, он обнаружил, что Король принимает у себя кардинала. Ришелье жаловался Его Величеству на то, что хулиганы дзен-буддисты разрисовали его карету антикардинальскими лозунгами, и поэтому охрана долго не пропускала карету Ришелье в его собственный дворец. Король, естественно, смеялся от души над проделками своих дзенских монахов. Про себя он даже решил дать им денег на раскраску Бастилии изнутри.

Когда слуга доложил о приходе Лесли Нильсена, Король удивился.

– Нильсен? – переспросил Король. – Что ему понадобилось во дворце в столь поздний час? Ладно, пусть войдёт.

В гостиную, где беседовали высокие особы, вошёл Лесли Нильсен.

– Добрый вечер, Ваше Просветлейшество! – сказал Лесли Нильсен, поклонившись Королю. – И вам привет, господин кардинал, – добавил он, разогнувшись и заметив кардинала.

– Что вам угодно, месье Нильсен? – спросил Король.

– Неспокойно в Париже, Ваше Просветлейшество, – ответил Лесли Нильсен. – Говорят, гвардейцы господина кардинала нападают на мирных жителей.

– Как, господин кардинал? – воскликнул Король. – Такой наглости я вашим гвардейцам не спущу, если окажется, что это правда!

– Врут, Ваше Величество, – спокойно ответил кардинал. – Мои люди всего-навсего пытались задержать заговорщика, английского шпиона, но как мне доложили, какой-то мушкетёр набросился на них со шпагой и отделал пятерых гвардейцев.

– Один мушкетёр?! – воскликнул Король. – Вот молодец!

Кардинал многозначительно кашлянул.

– Ах, да! – спохватился Король. – Надеюсь, ваши гвардейцы сильно не пострадали?

– Мне докладывали, что двое или трое убиты, – ответил кардинал. – Кстати, Ваше Величество, с каких это пор ваши мушкетёры защищают английских шпионов?

– Да, точно, вы же говорили что-то про шпиона! – спохватился Король. – Нильсен, как такое могло произойти, что мушкетёры стали защищать иностранных шпионов?

– Ну, во-первых, позвольте заметить, что даже иностранного шпиона лучше оградить от пыток, которым его наверняка подвергли бы люди господина кардинала, – съязвил Лесли Нильсен, и Король хохотнул. – А во-вторых, все мои мушкетёры сегодня в дозоре или на других заданиях. Можете проверить по списку, я знаю, где сегодня были все тридцать два.

– Значит, это сделал не мушкетёр, – согласился кардинал. – Но я взял на себя смелость проверить адреса ваших людей и сопоставить их с адресом того дома, где было совершено нападение на моих гвардейцев. Оказалось, что в том же самом доме живёт некий месье д’Артаньян, который числится в вашем особом полку.

– Да, что-то я такое помню про этого д’Артаньяна, – сказал Король. – Не он ли весной разуделал нескольких гвардейцев, напавших на него с криком о спасении души?

– Он самый, Ваше Просветлейшество, – кивнул Лесли Нильсен. – Но сегодня господин д’Артаньян тоже был в дозоре – замещал заболевшего мушкетёра.

– Неужели? – спросил кардинал. – А вы уверены, что ваш заболевший мушкетёр не имеет отношения к убийству моих гвардейцев?

– Никакого отношения, – покачал головой Лесли Нильсен. – Я сам видел, как бедняга Картуш сегодня свалился в реку. Несмотря на лето, последние дни было прохладно, и вода в реке тоже не слишком-то тёплая. Вот парень и простудился слегка. Можете проверить – он сегодня обращался к моему лекарю насчёт лёгкой простуды. Я же говорил, что знаю всё о моих тридцати двух мушкетёрах.

– И о нескольких сотнях солдат особого полка вы, вероятно, тоже всё знаете? – язвительно спросил кардинал.

– Нет, о них я всего не знаю, – ответил Лесли Нильсен. – Но могу проверить, и если вам нужны сведения, я могу завтра же представить вам список всех моих людей с подробным описанием того, что каждый из них сегодня делал. Могу представить вам и десяток-другой свидетелей, готовых всё это подтвердить.

– Браво, месье Нильсен, я верю вам, – сказал кардинал. – Хороший сенцей должен знать всё о своих учениках. Я рад, что в нашей стране есть такие люди, как вы. Если бы на меня работали такие же профессионалы…

– А разве граф Рошфор не справляется? – улыбнулся Лесли Нильсен.

– Прекрасно справляется, – ответил кардинал. – Но вы, месье Нильсен, справляетесь со своими людьми лучше.

– Это потому, что я строю с ними отношения на дружбе и доверии, – ещё раз улыбнулся Лесли Нильсен.

– Мои люди тоже профессионалы, – сказал кардинал. – Они и займутся расследованием того, что случилось сегодня вечером. Поручу это графу Рошфору, раз уж вы так хорошо о нём отзываетесь.

– Послушайте, господин кардинал, мне так надоели эти разговоры о политике, шпионах, гвардейцах и стычках! – воскликнул Король. – У нас через два дня назначен бал, чёрт побери! Лучше бы вы мне доложили, как идёт к нему подготовка!

– Мои мушкетёры вовсю готовят новые юмористические номера вместе с членами дзенской общины, – быстро доложился Лесли Нильсен.

– А вы, кардинал? – спросил Король.

– Вы же знаете, я не сторонник светских развлечений, – сказал кардинал. – Да и мои люди тоже. Но я мог бы дать вам совет.

– С удовольствием выслушаю ваши советы, – сказал Король.

– Было бы просто замечательно, если бы Её Величество появилась на балу в том прекрасном ожерелье, которое, если мне не изменяет память, вы подарили ей недавно, – сказал кардинал. – Это бы очень украсило наше торжество, правда, месье Нильсен?

Король с Лесли Нильсеном переглянулись, понимая, что речь идёт о Жемчужине Дао и что кардинал не понимает, о чём говорит, или понимает, но делает вид, что не понимает.

– Возможно, но я плохо разбираюсь в драгоценностях, – ответил Лесли Нильсен.

– В принципе, мысль неплохая, – сказал Король, вздохнув и помрачнев при мысли о пророчествах лорда Дюмона. – Надо будет сказать об этом завтра Её Величеству. А музыканты уже прибыли?

– Насколько мне известно, утром их устроили в нашей лучшей гостинице, – ответил Лесли Нильсен.

– И кто у нас будет играть на этот раз? – спросил Король.

– Музыкантов мы пригласили из Германии, – ответил Лесли Нильсен. – Кажется, там будут Херр Скутер со своей бандой и ещё кто-то, сейчас, к сожалению, не могу вспомнить имён.

– Отлично! – воскликнул Король. – Молва о них ходит по всей Европе. Это замечательно, что мы увидим и услышим их вживую!

– Конечно, Ваше Просветлейшество, – сказал Лесли Нильсен.

– А на следующем балу мне бы хотелось услышать шотландских волынщиков, – сказал Король. – Я понимаю, что у нас сложные дипломатические отношения с Англией, но, возможно, если мы пригласим их музыкантов на бал, это поможет сгладить острые дипломатические углы. Хорошо я придумал, верно, господин кардинал?

– А вы не боитесь, что английские музыканты могут оказаться шпионами? – спросил кардинал.

– Не боюсь, – ответил Король. – В конце концов, и французы, и англичане – славные потомки кельтов, а это важнее, чем все ваши дипломатические промахи, верно, господин кардинал?

– Несомненно, Ваше Величество, – вздохнул кардинал, сверкнув глазами.

– С вашего разрешения, я удалюсь, Ваше Просветлейшество, – сказал Лесли Нильсен. – Проверю, как там мои мушкетёры охраняют дворец.

– Идите, Нильсен, идите, – кивнул Король. – И не слишком утруждайтесь, выспитесь хорошенько. Мне нужен сенцей в рабочем состоянии.

– Благодарю вас, Ваше Просветлейшество, – сказал Лесли Нильсен, выходя из кабинета. – Спокойной ночи.

Выходя из дворца, Лесли Нильсен подумал, что сегодня кардинал как-то уж очень быстро сдался и очень уж вяло протестовал против всей той ахинеи, которую предлагали Король и сенцей.

«Уж лучше бы он упирался, – подумал Лесли Нильсен. – Тогда я бы поверил, что мы по-настоящему его опустили. А то непонятно – у него такой вид, будто он вот-вот собирается нас натянуть и заставить ответить за козла. Надо быть очень осторожным с этим кардиналом. И чего это он про Жемчужину вспомнил? Если верить пророчеству, Жемчужину у нас сопрёт не кардинал. Или он что-то такое проведал? Английские шпионы ему везде мерещатся, как будто он сам их сюда подсовывает… Интересно, что он всё-таки на этот раз задумал?»

На Париж опустилась ночь. Лесли Нильсен долго не мог заснуть, а потом принял снотворное и захрапел. Д’Артаньян всю ночь стоял в дозоре, а на другой день временно переехал к Портосу и был мобилизован на ремонтные работы – починку стен, потолка и установку новой двери с хитрым замком. Герцог Бэкингем тоже не спал, обдумывая, как бы обвести вокруг пальца кардинала и предупредить Королеву. Одним словом, ночка выдалась неспокойная.

Подготовкакбалу

Прошло два дня. Д’Артаньян смог наконец-то вернуться домой после того, как Лесли Нильсен сообщил ему, что гвардейцы кардинала слишком заняты новым заговором, чтобы расследовать, почему провалился заговор старый. О том, что же это за новый заговор, Лесли Нильсен ничего не знал, что весьма беспокоило и самого сенцея, и всех его мушкетёров. Ну, а поскольку Лесли Нильсен предположил, что козни кардинала как-то связаны с предстоящим балом, мушкетёрам и особому полку практикующих магов вечером предстояло охранять Лувр, не упуская из виду никого и ничего.

После разговора с Лесли Нильсеном д’Артаньян отправился домой и завалился спать. Он сильно устал, занимаясь евроремонтом в квартире Портоса, который был несказанно рад, что д’Артаньян какое-то время пожил у него. Квартира мушкетера за эти дни преобразилась до неузнаваемости. Под потолком Портос повесил новую модель люстры, рассчитанную на десяток свечей. Люстра была дизайнерской вещью, украшенной стекляшками и завитушками, благодаря чему смотрелась очень эффектно.

Д’Артаньян отсыпался после ремонта весь день, а вечером напялил форму и отправился охранять Лувр. В Лувре между тем готовились к балу. Музыканты расставляли на сцене весьма загадочные инструменты. Херр Скутер и Жан-Мишель Вжарь собирали какое-то приспособление из стеклянных и металлических трубочек, маленьких колокольчиков и прочего хлама. Всё это присоединялось к роялю странной формы, клавиши которого управляли всем этим подвешенным в воздухе металлоломом. А рояль был странным потому, что у него была не одна клавиатура, как у всех нормальных инструментов, а целых три, нависающие одна над другой. Рядом на столе в стратегическом порядке были установлены разнокалиберные рюмки, наполненные водой. Секрет был в том, что если водить мокрым пальцем по рюмке с водой, она начинает издавать звук. Причём звук этот зависит от формы рюмки и от количества налитой в неё воды. Монахи дзенской общины изучали звучание рюмок несколько лет, прежде чем смогли собрать сложный музыкальный инструмент.

Помимо этих экзотических инструментов, рабочие сцены вносили и ставили традиционные – фортепиано, клавесины, парочку барабанов, скрипки, флейты, лютни. Одним словом, в танцевальном зале Лувра собрался целый оркестр.

У другой стены городили нечто, похожее на театр теней. Кроме того, придворный специалист по фокусам и спецэффектам решил удивить публику и показать всем привидение. Для этого фокусник собирался использовать дым и зеркала. Короче говоря, подготовка к празднику шла полным ходом.

Герцог Бэкингем дожидался, когда за ним придёт либо мадам Бонасье, либо люди кардинала. Сам кардинал с графом Рошфором составляли план, прикидывая, как будут расположены охранные посты мушкетёров. Королева ожидала праздника с нетерпением, ибо – по плану – сразу после бала она должна была увидеться с герцогом Бэкингемом в одной из потайных комнат дворца.

Сумасшедшийбал(часть1)

Наконец-то наступил вечер, и началась игра. В Лувре собрались все сливки французского общества – королевские родственники, дворяне, члены дзенской общины, кардинал и парочка его людей, ну и, конечно же, мушкетёры, которые в самом празднике почти не участвовали, потому что охраняли всех вышеперечисленных лиц. Представление началось с произведений классической музыки в исполнении оркестра. Собравшиеся танцевали классические танцы, при этом с удивлением поглядывая на конструкцию, которую собрали Херр Скутер и Жан-Мишель Вжарь.

В это самое время мадам Бонасье, которую д’Артаньян рассчитывал увидеть во время бала, бегала по парижским улицам, для пущей маскировки завернувшись в чёрный плащ. Найдя дом, в котором герцог Бэкингем поселился после стычки с гвардейцами кардинала, мадам Бонасье подошла к двери и постучала. Во втором этаже дома открылось окно, из которого выглянул слуга герцога.

– Это вы, мадам Бонасье? – спросил слуга шёпотом. – Это точно вы?

– Я это, я! – ответила мадам Бонасье, откидывая капюшон.

– А за вами хвоста нет? – спросил слуга герцога.

– Нет! Можете выйти и проверить, – ответила мадам Бонасье.

– Хорошо, сейчас я спущусь и открою, – сказал слуга, закрывая окно.

Через пару минут дверь дома открылась, и мадам Бонасье тихо зашла внутрь. Слуга провёл её по тёмному коридору в просторную комнату, где горело несколько свечей, а из мебели в этой комнате были только стол, диван и старое кресло. У стола стоял человек в мушкетёрской форме и рассматривал себя в маленькое зеркало, так как другого в комнате не было.

– Добрый вечер, мадам, – сказал мушкетёр и обернулся.

Этим неизвестным оказался герцог Бэкингем, который переоделся в мушкетёрскую форму.

– Ах, милорд, это вы! – воскликнула мадам Бонасье. – Признаться честно, я вас не узнала.

– Это хорошо, – улыбнулся герцог Бэкингем. – Если меня не узнали вы, не узнают и посторонние. Ну что ж, вы пришли, говорите, куда надо идти и что делать.

– Пойдёмте, милорд, я проведу вас, – сказала мадам Бонасье. – В Лувр вы пройдёте без проблем, там сейчас полно мушкетёров – все охраняют Короля и Королеву. Ходят слухи, что кардинал готовится выкинуть какой-то фортель во время бала.

«И ещё какой! – подумал герцог Бэкингем. – Если бы я только мог предупредить Королеву!»

– Одну минуту, мадам, – сказал герцог вслух. – Я только возьму с собой письмо.

Взяв со стола конверт, герцог спрятал его в карман и вышел на улицу следом за мадам Бонасье.

В Лувре между тем праздник был в самом разгаре. С классической музыкой покончили, и за дело взялись Херр Скутер и Жан-Мишель Вжарь, а также дзенские монахи со своими свистящими рюмками. Начиналось всё очень даже мирно – сначала музыканты продемонстрировали, как звучат колокольчики и трубочки, соединённые с роялем, сыграв простую и медленную мелодию. Потом в дело пошли рюмки, звук которых напоминал звучание флейты. Король был весьма доволен, а потом Херр Скутер дал команду барабанщику, и тот вжарил по барабанам. Жан-Мишель Вжарь не остался в долгу и вжарил по своему роялю. Всё это разбавлялось звуками лютни, которая в руках Скутера почему-то дребезжала как ненормальная. Били барабаны, звенели трубочки и колокольчики, свистели флейты, хрипели рюмки, дребезжала лютня. Всё это в целом создавало неплохую музыку, так что Король, которому представление понравилось, объявил:

– Танцуют все!