Без чайных церемоний

– Подожди, – прервала Таня монолог Лики. – Ты слышала? Дверь скрипнула…

Лика покосилась на дверной проем. Звуков она, увлеченная восхвалением любимого жанра, не уловила, но дверь в Танины «соты» теперь была приоткрыта.

– А ты ее закрывала? – подозрительно поинтересовалась Вронская.

Таня уверенно кивнула:

– Конечно. Тут и так акустика хорошая. А мне же хотелось посплетничать. Зачем инструкторам знать о том, что я неровно дышу к Виктору. Дверь была закрыта. Точно закрыта.

Придав лицу устрашающее выражение, Лика загробным голосом провозгласила:

– Ее открыл убийца. Он приходил сюда для того, чтобы отомстить лучшему инструктору «Мира спорта» за слишком жесткую тренировку.

– О, дорогая! – засмеялась Таня. – Я вижу, ты действительно очень увлечена детективом!

Дав клятвенное обещание предоставить свой шедевр для ознакомления сразу же после окончания работы, Лика попрощалась с подругой и заторопилась домой. Компьютер притягивал ее сильнее магнита. В его мегабайтовой памяти, в папке «Смертельный роман», происходили невероятные захватывающие события…

…Канун Нового года, занесенный снегом коттедж, звуки неспешной беседы, и звон бокалов, и тихая медленная музыка… Маша Петрова бросает взгляд на наручные часы. Да – вот теперь. Именно теперь. Все уже кончено. Сергей Макаров мертв. С той поры, как она опустила в его коктейль яд, прошло ровно три часа. Никто не видел, как она принесла ему напиток, спортзал был почти пуст, клиенты разъехались собираться на вечеринку или же просто заниматься своими делами. Он еще улыбнулся ей, ехидно заметив:

– Пончик, не грусти.

Маша тоже улыбнулась. Она-то знала, что больше ему не суждено ни грустить, ни радоваться. А ей чего грустить? У нее железное алиби. В то время, когда Сергей Макаров умрет, она будет в спортклубе завершать свой рабочий день, выключать компьютеры, ставить здание на сигнализацию.

Пончик… Сколько Маша себя помнила – в ее адрес звучали именно такие прозвища. Пончик, булочка, пышечка. Или жиртрест – но это уж совсем безнадежно, как удар хлыста наотмашь. Если бы кто-нибудь только знал, как это невыносимо: понимать, что твоя фигура притягивает брезгливо-удивленные взгляды. Если бы эти люди могли представить, сколько усилий она прикладывала для того, чтобы похудеть! О диетах и комплексах упражнений Маша знала все. Она неделями питалась одной морковью, она пробегала в день минимум по пять километров, вставая рано-рано, еще до рассвета, чтобы как можно меньше прохожих стали свидетелями ее мучений. Но все это не приносило ни малейшего результата. И с каждым годом стрелка весов показывала все более и более неприличные цифры. «У вас плохой обмен веществ. Это особенность вашего организма. Смиритесь», – в один голос твердили врачи.

Разве с этим можно смириться? Девчонки в старших классах вовсю бегали на свидания, а Маша сидела дома. Сокурсницы влюблялись, гуляли ночами, делали аборты, а Маше в лучшем случае доставалась роль внимательной слушательницы.

Конечно, если бы не отец, ее никогда не взяли бы на работу в элитный фитнес-центр.

Ей хватило силы воли над этим поиронизировать:

– Папа, а у тебя нет знакомых в более приличествующем моей фигуре месте? Например, в магазине для полных?

Отец улыбнулся и отрицательно покачал головой. Маша тоже улыбалась, чтобы его не расстраивать, говорила, что очень довольна работой. Хотя ей больше всего хотелось плакать за своей конторкой, где надо выдавать ключи от шкафчиков красивым стройным мужчинам и женщинам. Нет, порой встречались такие же полные клиенты, как и она. Сквозь огромное стекло Маша наблюдала за тем, как они тренируются, как исчезают их жировые складочки, как свободные костюмы сменяют облегающие маечки. Только в ее жизни все оставалось по-прежнему. Точнее, в ее жизни по-прежнему не было ничего – ни любви, ни поцелуев, ни секса, ни-че-го.

Глянцевые журналы вызывали у Маши истерику. Какой бред там пишут. Быть нестандартным – это хорошо! Выделяться из толпы – это отлично! Мужчины любят не за фигуру – это факт! Какая же это все ерунда!!! Нынешний мир живет стереотипами. И мыслит стандартами. Любовь, как гончий пес, устремляется к узкому колену, тонкой щиколотке, стройной талии. Желание менее разборчиво, его может взбудоражить и полная грудь, и широкие бедра, и аппетитная попка. Но если ты больше, намного больше всех этих стандартов – ты остаешься на обочине жизни. Если носика не видно из-за тугих щек, если тройной подбородок свисает на грудь, если вместо ног, коленок, талии только одно – жир, жир и еще раз жир, то… То, в общем, все. Не о чем говорить, не на что рассчитывать, мечты и фантазии не могут даже разбиться, потому что разбивается то, что существует… И все равно Маша часами могла разглядывать «Вог» или «Космо»…

Мама родила ее рано, в двадцать лет. И теперь, когда ей «сороковник», на ее фигуру заглядываются, но это так, к слову. Собственное двадцатилетие стало для Маши приговором. Все было, как всегда – подарки родителей, торт с обезжиренными сливками, диетическая кока-кола. Все было невыносимо. Маша не могла отделаться от мысли о том, что в ее годы у родителей появилась она, Машка. А у нее до сих пор не случилось ни одного мало-мальски серьезного события. Она даже с мальчиком ни разу не целовалась. И нет таких слов, чтобы описать, как же это больно.

После того дня рождения в ней что-то сломалось. Словно бы прожектор надежды, робко обещавший счастье, потух навсегда.

– Хороша наша Маша, с каждым днем она все краше! – протягивая ей карточку, как-то совсем некстати пошутил Сергей Макаров.

«Понятно, – мрачно подумала Маша, – не может промолчать. Ну прибавила я еще три кило. Ему-то какая разница! Зачем об этом постоянно напоминать?!»

Ярость закипела в ее груди так сильно, что она начала задыхаться. Ярость и ненависть к этим мужчинам, таким красивым, желанным и недостижимым.

Что ж, пусть ей не дано вызвать их любовь. Зато она заставит их почувствовать страх. Говорят, что перед смертью становится очень, очень страшно…

Выбор способа убийства не вызвал у Маши никаких затруднений. Когда все время пытаешься обуздать выпирающую из джинсов плоть – поневоле сделаешься фармацевтом. Она знала, что в сочетании с белковым коктейлем некоторые препараты становятся смертельно опасными. Бар в фитнес-центре закрывался раньше тренажерного зала на час, поэтому Маше оставалось только ждать, пока затренировавшийся клиент не попросит ее приготовить коктейль…

По той же схеме она отравила Виктора Комарова. И никаких угрызений совести при этом не испытала. Эта копия Антонио Бандераса вечно смотрела на нее, как на часть интерьера. И девушка была немало удивлена тем, что, заказывая свой последний коктейль, Виктор, обратился к ней по имени.

Милиция сбилась с ног, пытаясь вычислить убийцу. Одна из девочек, работавших в баре, не выдержав допросов и подозрений, загремела в больницу с нервным расстройством. А Маша… Она сияла от счастья. Наконец-то в ее жизни стали происходить хоть какие-то события…

Андрей Хлестов в отличие от Виктора и Сергея Маше нравился. Во-первых, он никогда не позволял себе никаких шуток по поводу ее фигуры. Точнее, по поводу полного отсутствия оной. Во-вторых, он приезжал в спортзал на черном тонированном джипе, иногда к нему приходили друзья – такие же коротко стриженные, в черных кожаных куртках, и Маша понимала, что криминальный мир для этих людей – не сюжет лихого боевика. Зачем, зачем же он начал заигрывать с симпатичной худенькой девочкой? Зачем он попросил: «Маша, приготовь коктейль»?..

Она растерялась, занервничала, и, видимо, он что-то почувствовал. Сделав лишь несколько глотков, Андрей оставил стакан с напитком, ушел переодеваться, а потом растворился в ночи на таком же черном, как ее покровы, джипе. Разволновавшись, Маша забыла вытереть с бокала свои отпечатки…

Следственный изолятор, допросы, суд – все это прошло как в тумане. Маша много плакала. Нет, ей не было жалко себя. Она совершенно не жалела о том, что отправила на тот свет троих мужчин. Даже смерть Андрея Хлестова не оставила у нее никаких чувств, кроме легкой досады. Сам виноват: выпил бы весь бокал – испытал куда меньше страданий. Но ей было безумно жаль родителей, мгновенно постаревших, раздавленных обрушившимся на них горем. И Маша поняла, что на самом деле в ее жизни большое место занимала любовь. Очень сильная и самая нежная – к этим двум людям, отдавшим ей все и не получившим взамен ничего, кроме позора.

Приговор – пожизненное заключение – ее не удивил. Адвокат, нанятый родителями, предупреждал: рассчитывать на снисхождение особо не стоит. Но в тот день, когда она собрала свои нехитрые пожитки, готовясь к отправке в колонию, по тюремной почте ей пришло письмо. «Я сделаю все, чтобы вытащить тебя из тюряги. Девочка, ты никогда не знала любви и не останавливалась ни перед какими средствами, мстя за ее отсутствие. И за это я полюбил тебя всей душой…»

Прочитав эту записку, Маша почувствовала, как ее сердце замирает от счастья. Она не знала имени этого человека. Она никогда не видела его лица. И это не имело ровным счетом никакого значения. Потому, что она любила его…

…Дописав последний абзац, Лика посмотрела на часы и ужаснулась. Она не отходила от компьютера восемь часов. Свет настольной лампы стал совсем тусклым в лучах заглядывающего в окна солнца. Поясница ныла так, словно Лика всю ночь разгружала вагоны, а глаза, казалось, были истерты наждачной бумагой.

Тем не менее она сходила на кухню, выкурила там сигарету, потом зачем-то проверила электронную почту, удалила, не читая, целых три письма экс-шефа Андрея Ивановича и лишь тогда упала на постель и провалилась в глубокий сон…

5

Немногочисленная похоронная процессия, провожавшая в последний путь бизнесмена Сергея Макарова, здорово продрогла на студеном ветру. На лицах присутствующих Артем Сидоренко не заметил скорби. Недоумение, раздражение, может, даже страх – да, они прослеживались. Коллеги Сергея Макарова, очевидно, думали: ну и свинью подложил им на рождественские каникулы их шеф. Сколько было мороки, пока они отвечали на вопросы милиции, потом пришлось долго дожидаться разрешения забрать тело из морга, и вот теперь, наконец, все формальности улажены, и дорогой, обшитый черным бархатом гроб, готов опуститься в могилу.

Вот он, финал жизни – два метра кладбищенской землицы. И больше ничего уже Сергею Макарову не надо. И никто по этому поводу особо не убивается. Закономерность?

Почувствовав, как его кто-то легонько потянул за рукав пальто, Артем обернулся. Перед ним стояла высокая красивая брюнетка в совершенно не приличествующей ситуации белой длинной шубке.

– Я – Алина. Давайте, может, с вами пообщаемся, пока ждут могильщиков, – сказала девушка.

– Конечно, – и Артем взял ее под руку, чтобы отойти на пару шагов от могилы, подальше от любопытных глаз.

Заместитель покойного Алина Александрова к предложению Артема встретиться отнеслась без особого энтузиазма. В ближайшее время ей предстояло стать во главе компании, так как она владела наибольшим количеством акций. Акции Макарова в связи с отсутствием наследников подлежали реализации между акционерами, и Алина рассчитывала провернуть пару комбинаций, позволяющих заполучить контрольный пакет. Сергей Макаров умер, но она-то жива, и ей надо успеть сориентироваться с учетом изменившихся обстоятельств. Меньше всего в связи с этим хотелось в очередной раз отвечать на вопросы о покойном шефе. Поэтому она и попросила, чтобы Артем приехал на кладбище, где необходимо присутствовать в любом случае. А заодно Александрова явно рассчитывала и побыстрее отделаться от навязчивого парня.

– Нас когда-нибудь оставят в покое? – раздраженно поинтересовалась Алина. – Я сорок минут отвечала на вопросы милиции. И вот появляетесь вы. С какой стати?

Артем слегка приврал, что является помощником следователя, но Алина прервала его объяснения просьбой поскорее перейти к сути дела.

Бизнес Макарова, утверждала заместитель, чист и прозрачен как слеза ребенка. В это Артем, уже побеседовавший со своим корешком в налоговой инспекции, верил целиком и полностью.

– Но у вас, кажется, имелись конкуренты? – заметил он.

– Конкуренты, – в низком голосе Алины зазвучали назидательные нотки, – есть всегда. На рынке мы занимаем среднюю нишу. Есть компании, оборот которых позволяет не только реализовывать бензин, но и заниматься производством, размещая заказы на нефтеперерабатывающих заводах. Мы же работали только как реализаторы. В нашем сегменте у нас был только один конкурент – компания, принадлежащая Николаю Плешкову. Он, кстати, ходил в тот же фитнес-центр, что и Макаров. Я ему еще говорила: «Сергей, как ты можешь там тренироваться? С утра бензин, вечером придешь, Плешкова увидишь – опять про дела вспомнишь». А он говорил, что вид конкурента его мобилизует. Конечно, между нашими компаниями бывало всякое. Мы перекупали их сотрудников. Они в отместку умудрились испортить нам отношения с чиновниками, которые лоббировали интересы нашего предприятия.

И тогда Артем задал вопрос, ответ на который, в принципе, сомнений не вызывал:

– То есть конкуренты выиграли от смерти Макарова? Внезапная гибель руководителя компании не может не вызвать осложнений, не так ли?

Алина задумалась. Что ж, с одной стороны, в их бизнесе Макаров действительно играл ключевую роль. Его связи и контакты позволяли быстро решать массу оперативных вопросов. С другой стороны, с его смертью работа компании не прекратится.

– Да, пожалуй, вы правы. Проблемы появятся. Но они разрешимы, – уверенно сказала Алина, и, поежившись от проницательного взгляда Артема, добавила: – Я думаю, мне удастся нормализовать ситуацию. С Сергеем мы проработали более десяти лет, я многому у него научилась, и в своей способности руководить компанией я не сомневаюсь.

«Да, девочка, похоже, ты ни в чем не сомневаешься. Как ловко ты перевела стрелки на Плешкова, забыв уточнить, что являешься крупным акционером и что в первую очередь смерть шефа выгодна именно тебе», – подумал Артем, а вслух спросил:

– Когда так долго работаешь рядом – волей-неволей становишься свидетелем личной жизни. Расскажите о том, как складывались отношения Сергея Макарова с женщинами.

На минуту бизнес-леди стушевалась. К ее щекам прихлынула кровь, и стало понятно – мороз тут совершенно ни при чем. Справившись с эмоциями, она заговорила, явно прилагая усилия для того, чтобы ее голос звучал как можно равнодушнее:

– Сергей всегда нравился женщинам. Я в этом плане не была исключением. И из личного опыта могу сказать следующее: он горел, пылал, искрился от чувств дней десять. А потом сказал мне: прости-прощай. Думаю, с другими женщинами он поступал так же. Иногда я видела, как они пытались пробиться в его приемную. Его последнюю девушку зовут Лиза Самойлова. Я ответила на все ваши вопросы?

– Да, спасибо, – поблагодарил Артем, и под звуки стучащей о крышку гроба земли заторопился прочь от кладбища, грустных мыслей и мороза.

Да, думал он, в проницательности Алине не откажешь. Инструктор из тренажерного зала Вячеслав Кулаков рассказал ему о коротком романе Сергея с одной из клиенток, Маргаритой Луниной. Девочка права: наигравшись новой игрушкой, Макаров просто выбрасывал ее из своей жизни, как использованный презерватив. Довольно распространенная мужская привычка…

Приехав домой, Артем сел за компьютер и вошел в Интернет. Официальный сайт компании Николая Плешкова прямо-таки светился оптимистичной уверенностью в завтрашнем дне: на ближайшее время намечается открытие нескольких заправок на МКАД, выигран тендер на строительство АЗС в регионах, крупный инвестор высказал заинтересованность в сотрудничестве. Но анализ размещенной даже в открытом доступе отчетности свидетельствовал о получении за прошлый год сравнительно низкой прибыли. Неудивительно – значительное расширение бизнеса происходило за счет кредитных ресурсов, собственных средств у компании было немного. Необходимость расплачиваться по кредитам вела к появлению все новых и новых долгов.

Артем изложил полученную информацию в виде простых схем и таблиц и послал ее на распечатку. У Николая Плешкова имелись все основания желать смерти своего конкурента. Пока коллеги Макарова будут заняты внутренними разборками, он предложит рынку свою нормально функционирующую структуру, переманит клиентов и поправит таким образом неустойчивое финансовое положение предприятия. Других способов исправить ситуацию у него нет. Тут явно есть над чем подумать следователю Владимиру Седову.

Собирая бумаги, Артем набрал номер своего однокурсника.

– Ну что, старик, могу отчитаться о проделанной работе.

– Приезжай. Я в прокуратуре, – просто сказал Седов.

Четкий, логичный рассказ Артема произвел на следователя большое впечатление.

– Спасибо, – глаза Седова засияли от благодарности. – Видишь, я в тебе не ошибся, ты за несколько дней работы переплюнул всех вторую неделю вкалывающих по этому делу оперов.

Артем улыбнулся и полушутливо спросил:

– Бонд, Джеймс Бонд может считать свою миссию завершенной? Мне кажется, тут возможны два варианта. Бизнес-разборки, инициированные Плешковым. Или месть брошенной дамочки. Последнюю с учетом любвеобильности Макарова вычислить будет проблематично. Есть, правда, одна девочка – два в одном флаконе – бывшая подруга Макарова и его заместитель. Я с ней переговорил. Стерва она приличная. Но по ее довольно милому личику видно – если бы она решила мстить, Макаров мог бы потерять бизнес. Но не жизнь… С Алиной, впрочем, Макаров расстался давно. Его последняя пассия – некая Лиза Самойлова.

– А, пустое… Я уже допросил ее. Никакой информации, и море слез… Наиболее вероятной мне кажется версия конфликта в деловой среде, – щелкая ручкой, задумчиво произнес Седов. – Но тут вот какая штука выясняется. Плешков уехал в Австрию кататься на лыжах. Он возвращается в Москву только через неделю. А это значит, что у него мог быть сообщник, присутствовавший на той самой вечеринке.

– Понятно, – разочарованно протянул Артем. – Бонда ждет новое задание.

– Но ты же все равно ходишь в этот спортзал. И ты можешь заметить то, что нам никогда не скажут в официальной беседе.

Пообещав Седову позвонить, как только удастся выяснить что-либо, Артем попрощался и вышел из прокуратуры. В нем боролись двойственные чувства. Конечно, однокурснику надо помочь. Но все-таки обидно тратить на эту работу – кстати, неоплачиваемую – такую прорву времени…

6

Вскрыть компьютер Лики Вронской не составило никакого труда. Адрес ее электронной почты, добросовестно указанный на визитке, позволил вычислить ай-пи адрес. Дальнейшее с учетом подключения компьютера к Интернету и локальной сети заняло всего полчаса.

Лица застывших перед монитором компьютера людей выражали растерянность и недоумение.

– Невероятно! Неужели Лика что-то подозревает?

– Да ничего она не подозревает! Ты же ее знаешь, у нее все эмоции на лице отражаются, как в зеркале.

– Но сколько совпадений! В детективе те же действующие лица, те же подробности. Она словно шпионила… Знаешь, вначале я не придал ее словам о том, что она пишет книгу, особого значения. Если бы не одно уточнение. Лика сказала, что на страницах детектива умирает Сергей Макаров, описываются и другие люди, действительно занимающиеся в клубе. Конечно, насторожился. Подслушал, о чем она болтает с Таней Добротворской в «сотах», тогда она чуть подробнее рассказала о своих планах. И все равно – я просто в шоке! Невероятные совпадения, совершенно невероятные…

– Может, это та самая писательская интуиция… Но что же нам теперь со всем этим делать? Книга уже написана, Лика могла успеть отправить ее в издательство. Если я теперь грохну систему – это лишь вызовет ее подозрения. А вдруг у нее есть копия, на дискетах или флэшке…

В ту ночь в окнах старой московской квартиры так и не погасла массивная хрустальная люстра. Когда сквозь тяжелые бордовые портьеры пробрались первые лучи разгорающегося дня, люди приняли следующее решение: реализовать литературную фантазию Лики.

– Да, с Виктором надо кончать. Он язык за зубами держать не умеет. Кстати, я просек, как он догадался. Он ведь художник… Но мы не собирались разделываться с Хлестовым.

– Бандитом больше, бандитом меньше. Какая, в сущности, разница? Зато это хороший способ перевести все стрелки на Лику. Сама пишет, сама мочит. У ментов не возникнет никаких подозрений. Особенно если им помочь с доказательной базой.

– Дописалась, как говорится…

7

«Зря все-таки я приехала в спортзал, – думала Лика, усиленно наматывая километры на велотренажере. – Сердце бьется как сумасшедшее. Вот они, мои две недели за компьютером. Не осталось совершенно никаких сил».

А в глубине ее души все же плескалось счастье. Оказывается, писать книги – куда больший кайф, чем работать над статьями. Газета живет максимум неделю. А ведь у «покета» жизнь намного длиннее, его может читать вся семья по очереди. Или полпляжа на берегу тихо пенящегося моря. В любом случае это хоть какой-то след в душах людей…

Лика отвела себе еще неделю на вычитку текста. Потом она отправит роман в издательство. На издательском сайте в разделе «Авторам» было указано: рукописи рассматриваются в течение трех месяцев. Кто знает, может, к тому времени, как книгу одобрит издательство, в ее компьютере поселится новый роман…

– Лика, будь другом, принеси коктейль из бара, – попросил Виктор Комаров, обессиленно вытирая лоб полотенцем. – Слава сегодня так зверствует, словно решил в гроб меня загнать.

Лика послушно направилась в бар. Все же ей было слегка неудобно перед Виктором. Какое счастье, что он ничего не знает о том, как коварно она его убила в своей книжке. О чувстве вины перед Машей и говорить излишне. Сегодня она болтала с ней вдвое больше обычного, будто прося прощения за свое литературное творчество.

Коктейль одуряюще пах клубникой. И на вкус – Лика Вронская как-то соблазнилась в баре, а потому знала – он тоже был потрясающим. Только потом ей казалось, что она съела слона. Нет, вся эта химия – не для нее…

Вернувшись из бара, Лика застала Виктора за очередной экзекуцией. Он лежал на скамеечке и выполнял жим штанги от груди. Чтобы не отвлекать его от этого непростого дела, Лика поставила коктейль возле полотенца Виктора и обернулась на свой любимый велотренажер. Увы, его уже занял симпатичный русоволосый парень. Конечно, в зале полно других «великов», но лишь на этом можно удобно опереться спиной о высокое сиденье, а то поясница у нее так и ноет после проведенных у компьютера бессонных ночей…

– Простите, вы скоро закончите? – спросила Лика у молодого человека, беспечно вертящего педали.

Он тут же вскочил, уступая ей место.

– Но я ведь только спросила, – робко заметила Лика.

– Для таких девушек, как вы, этого более чем достаточно. Кстати, это ужасно, но мы ведь не знакомы. Мне кажется, надо срочно исправить эту ошибку. Артем.

Лика пожала протянутую ладонь и с интересом оглядела своего собеседника. Его лицо внушало доверие – правильные черты, открытый ясный взгляд, высокий лоб.

«Нет, все-таки я правильно сделала, что решила выбраться на тренировку», – подумала Лика, с досадой отмечая, что Артем отошел на другой конец зала, к стойке с гантелями.

Однако долго расстраиваться ей не пришлось, потому что как только она подошла к двери, Артем махнул рукой:

– Эй, подожди! Ты уже закончила? В бассейн пойдем?

Вячеслав – Лика могла в этом поклясться – сразу же стал что-то преувеличенно громко объяснять Виктору. Но ведь в конце концов она ему ничего не обещала, верно?

– Конечно, пойдем, – радостно сказала Вронская и заторопилась в раздевалку.

Как здорово, что сегодня она захватила с собой не закрытый темно-синий купальник для плавания, а симпатичный бикини, куда больше открывающий, чем скрывающий…