Этан с Афона

из чего Этан заключил, что они достигли пункта назначения.

Коммандер Куинн, до сих пор сидевшая в полулотосе, выпрямила ноги.

— Теперь, что бы ни случилось, старайтесь молчать. Ваш акцент вас сразу же выдаст. А может, вам лучше остаться здесь с Окитой, пока я всё приготовлю.

Этан быстро замотал головой, представив себе, как он пытается объяснить какому-нибудь проходящему мимо станционному начальству, что он вовсе НЕ убийца, пытающийся спрятать тело, хотя внешне это выглядит именно так…

— Ну хорошо. Лишняя пара рук мне не помешает. Но будьте готовы в нужный момент действовать в соответствии с моими приказами.

Она двинулась через воздушный шлюз, ведя за собой платформу, как собаку на поводке.

Этану показалось, что они вошли в какую-то подводную камеру. Зыблющиеся полосы света и тени змеились и сверкали на полу и стенах — Этан с открытым ртом уставился на стены. Прозрачные панели высотой в три этажа удерживали прозрачную воду, наполненную чем-то зелёным и пронизанную яркими лучами света. Мириады крохотных серебристых пузырьков танцевали на крохотных листовых пластинках водорослей, то замирали на мгновение, то струились дальше. Какое-то земноводное длиной добрых полметра вылезло из зарослей и уставилось на Этана глазками-бусинками. Шкура у него была чёрная и блестящая, как лакированная туфля, с алыми полосками. Оно ринулось прочь в потоке серебристых пузырьков и скрылось в зелёном кружеве.

— Воздушный обмен для Станции, — вполголоса объяснила ему Куинн. — Водоросли выведены биоинженерами для максимального поглощения углекислого газа и максимального выделения кислорода. Но, конечно, они растут. Поэтому, чтобы не закрывать камеры то и дело на… гм… сенокос, мы селим туда специально выведенных ящериц, чтобы они убирали водоросли за нас. Но в результате, конечно, получается куча ящериц…

Она прервала рассказ, когда техник в синем комбинезоне выключил монитор контрольной станции и повернулся к ним, нахмурившись. Она бодро помахала ему.

— Привет, Дейл, помнишь меня? Я Элли Куинн. Дом подсказал мне, где тебя найти.

Его гримаса тут же превратилась в улыбку.

— Да, он мне говорил, что тебя встретил… — Он двинулся к ней с распростёртыми объятиями, но в последний момент ограничился робким рукопожатием.

Они завели какой-то светский разговор, пока Этан, никем не представленный, пытался не ёрзать нервно, не открывать рта и не вести себя как планетник. Первое и второе было достаточно просто, но какое поведение, по мнению жителей станции, выдавало планетника? Он стоял возле гравиплатформы и отчаянно пытался выглядеть так, как будто он вообще никто.

Куинн наконец закончила беседу о Дендарийских наёмниках, показавшуюся Этану излишне длинной, словами:

— И ты можешь себе представить, эти несчастные вояки никогда в жизни не пробовали жареных ящеричных лапок!

Глаза техника заискрились непонятным для Этана весельем.

— Как?! Неужели во Вселенной есть столь обделённые судьбой люди? Я полагаю, им не доводилось пробовать даже суп-пюре из ящериц?

— Нет, и ни ящериц по-креольски, — произнесла коммандер Куинн с наигранным ужасом, — ни ящериц с жареной картошкой!

— Ни ящериц под соусом провансаль? — откликнулся техник, подобно греческому хору. — Ни тушёных ящериц? Ни ящеричного мусса в желе? Ни ползучего гуляша, ни чаудера из ящериц?

— Нет, и они никогда не видали ведёрка ящеричных ножек в кляре, — подтвердила Куинн. — А ящеричная икра — деликатес, о котором они и не слыхивали.

— Ни ящеричных яиц?

— Ящеричных яиц?! — повторила коммандер, на этот раз в неподдельной растерянности.

— Это последнее изобретение поваров, — объяснил техник. — Мясо ножек отделяют от костей, рубят в фарш, делают из него шарики и жарят в масле.

— Ах, — воскликнула наёмница. — Какое облегчение. Я было решила, что речь идёт, о, гм, каких-нибудь органах тела ящериц…

Они оба расхохотались. Этан сглотнул и начал озираться в поисках какого-нибудь, ну хоть какого-нибудь тазика. Парочка блестящих чёрных тварей подплыла к стеклу и уставилась на него выпученными глазами.

— Короче говоря, — продолжала Куинн, обращаясь к технику, — я подумала, что если вы собираетесь изымать очередной урожай в эту смену, то, может быть, вы сможете мне уделить несколько штучек — я бы их заморозила и взяла с собой. Конечно, если вам самим хватает.

— У нас никогда, — простонал он, — никогда не бывает недостатка в ящерицах. Будь как дома. Возьми сто килограммов. Двести. Триста.

— Сотни хватит. Больше мне не увезти, не по карману. Это будет деликатес, только для офицерского стола, понимаешь?

Он хихикнул и повёл её вверх по лестнице к раздвижным дверям. Она жестом велела Этану следовать за ней, и он поднялся вслед за ними на своей платформе.

Техник осторожно шёл по сетчатому подвесному мостку. Под ними шипели и завихрялись воронки водоворотов; снизу дул свежий ветерок; он охладил кожу Этана, и в его больной голове немножко прояснилось. Он держался одной рукой за поручень мостка. Некоторые водовороты выглядели так, как будто там в серебряно-зелёной глубине работают на всасывание мощные насосы. За этой водяной камерой виднелась другая, а за ней еще одна, и так далее, конца этому ряду видно не было.

Мостик расширился и превратился в площадку. Шипение перешло в рёв, когда техник стащил чехол с подводной клетки. В клетке кишели чёрно-алые тела, скользили и плюхались друг о друга.

— Ага, — крикнул техник. — Полным-полно. Ты точно не хочешь угостить всю армию?

— Хотела бы, да не могу, — прокричала в ответ Куинн. — Хотя вот что: я выберу тех, что получше, а остальных сама отвезу в Утилизацию. А из Приюта Приезжих у тебя нет заказов?

— В эту смену нет. Бери сколько тебе надо.

Он откинул кожух панели управления, сделал что-то, и клетка с ящерицами медленно поехала вверх, истекая водой, плотнее спрессовывая шевелящуюся чёрно-алую массу. Нажал ещё одну кнопку, раздалось жужжание. Этан увидел вспышку синего света, и даже со своего места ощутил ореол мощного парализующего луча. Глянцевитая масса в клетке замерла неподвижно.

Техник снял большой зелёный пластмассовый ящик со штабеля таких же и поставил его на электронные весы под дверцей в дне клетки. Он выровнял лоток и открыл дверцу. Десятки обмякших ящеричьих тел хлынули в ящик. Когда показания весов приблизились к ста килограммам, техник приостановил поток. Последнюю чёрную тушку он швырнул в ящик сам. После этого он убрал ящик с весов при помощи ручного домкрата, поставил на его место другой и повторил процесс. Третий ящик заполнился не до конца. Техник записал в компьютер точное количество биомассы, изъятой из системы.

— Помочь тебе наполнить цистерну? — предложил он.

Этан побелел, но наёмница небрежно ответила: — Да нет, ступай обратно к своим мониторам. Я хочу отсортировать их вручную — если уж везти, то самых отборных.

Техник ухмыльнулся и двинулся по мостику обратно к раздвижным дверям.

— Смотри, выбери какие посочнее, — крикнул он. Куинн дружелюбно махнула ему рукой, и он скрылся за дверями.

— А теперь, — она с сосредоточенным лицом повернулась к Этану, — нам надо сделать так, чтобы цифры сошлись. Помогите-ка мне затащить этого грязееда на весы.

Это оказалось не просто: Окита закоченел, и тело заклинило в цистерне. Наёмница содрала с тела одежду вместе с набором разнообразного смертоносного оружия и увязала всё это в тугой свёрток.

Этан, наконец получивший чёткое и ясное задание, стряхнул с себя оцепенение и растерянность. Он взвесил тело. Что бы это ни была за безумная история, в которую он вляпался — Афону что-то угрожает. В голове у него постепенно прояснялось, и на место первоначального порыва — убежать от наёмницы — пришло другое, столь же сильное желание: не упускать её из виду, пока он каким-то образом не узнает всего, что знает она.

— Восемьдесят одна целая сорок пять сотых килограмма! — отрапортовал он своим самым лучшим, отрывистым, наукообразным тоном, какой он использовал, когда в Севарин приезжали с инспекцией Очень Важные Лица. — Что теперь?

— Теперь суньте его в один из этих ящиков и дополните ящерицами до веса, — она взглянула на показания первого ящика, — 100,62 кг.

Последние сотые доли килограмма она добрала, отхватив чуть меньше полтушки вытащенным из куртки виброножом. Когда всё было готово, она переменила диски с данными и запечатала ящик.

— Теперь — 81.45 кг ящериц в цистерну, — скомандовала она. Вес сошёлся, и у них оказалось три ящика и цистерна, как и раньше.

— Вы можете объяснить, что мы делаем? — взмолился Этан.

— Сводим довольно трудную задачу к значительно более простой. Теперь, вместо уличающего нас контейнера, в коем содержится мёртвый планетник, нам надо избавиться всего лишь от 80 с лишним килограммов парализованных ящериц.

— Но мы же не избавились от тела, — возразил Этан. Он бросил взгляд на сверкающую воду. — Вы собираетесь выпустить ящериц обратно? — с надеждой спросил он. — А они смогут плавать? Они же парализованы.

— Нет, нет, нет! — воскликнула Куинн. Кажется, это предположение её шокировало. — Это нарушило бы баланс системы. Она отрегулирована тончайшим образом. Весь смысл наших действий в том, чтобы в компьютерных записях не появилось ничего подозрительного. А что до тела — погодите, увидите.

— Ну что, управились? — окликнул их техник, когда они выплыли из раздвижных дверей на платформе, нагруженной ящиками и цистерной.

— Да нет, будь оно всё неладно, — ответила Куинн. — Я уже на полдороге сообразила, что схватила цистерну не того размера. Мне придётся вернуться сюда еще раз. Слушай, выпиши мне накладную, и я отвезу за тебя всё это хозяйство в Утилизацию. Мне всё равно туда надо, я собиралась повидаться с Теки.

— А, ну конечно, — просиял техник. — Спасибо.

Он быстро заполнил данные, записал на диск и протянул ей. Коммандер Куинн удалилась насколько возможно быстро.

— Отлично. — Когда они вышли из воздушного шлюза, она ссутулилась — в первый раз Этан заметил у неё признаки усталости. — Заключительный акт я хотела бы пронаблюдать сама.

Этан непонимающе посмотрел на неё.

— Мы могли бы просто оставить ящики на месте, чтобы их отправили в Утилизацию по обычному расписанию. Но я побоялась, что в последний момент из Приюта Приезжих придёт заказ, и Дейл откроет контейнер, чтобы отгрузить его…

— Заказ на ящериц? — Этана передёрнуло.

Она хихикнула.

— Да, но их продают планетникам как Первосортные Свежие Лягушачьи Лапки — под этим названием они значатся в ресторанных меню. Ну и, конечно, мы берём за них неплохие деньги.

— А это… этично?

Она пожала плечами.

— Ну, мы же должны на чём-то получать прибыль. Снобы заказывают это блюдо, и на ящериц всё время есть спрос. А станционникам этих рептилий уже и даром не надо, они всем до тошноты надоели. Но Биоконтроль отказывается разнообразить биологические виды, обитающие в воздухообменных водорослях. В таком виде система работает наиболее эффективно. И, конечно, все с этим соглашаются, потому что кислород — это главное, а ящерицы — всего лишь побочный продукт.

Они опять залезли на платформу и поехали по коридору. Этан искоса глянул на профиль отстранённого лица наёмницы. Надо попробовать…

— Что это за генетический проект? — внезапно спросил он. — Ну тот, Миллисора. Вы что-нибудь ещё знаете про него?

Она задумчиво посмотрела на него.

— Проект по генетике человека. И, по правде сказать, помимо этого я знаю очень мало. Кое-какие имена, несколько кодовых слов. Одному Богу известно, что они собирались делать. Может быть, конструировать каких-нибудь чудовищ. Или выращивать сверхлюдей. Цетагандийцы всегда были бандой воинствующих милитаристов. Может быть, они собирались создать суперсолдат-мутантов, вырастить несколько батальонов их в пробирках, как делается у вас на Афоне, и завоевать всю Вселенную или что-нибудь в этом роде.

— Маловероятно, — заметил Этан. — Во всяком случае, не батальонами.

— Почему нет? Если форма уже есть, почему нельзя наштамповать сколько угодно оттисков?

— О, конечно, можно наделать сколько угодно младенцев — хотя для этого понадобится огромное количество ресурсов. Высококвалифицированный технический персонал, оборудование и сырьё. Но, понимаете, это ведь только начало. Эти затраты ничтожны по сравнению с тем, что требуется, чтобы вырастить и воспитать ребёнка. Подумайте о том, что на Афоне этот процесс поглощает большую часть экономических ресурсов планеты. Конечно, еда, а ещё жильё, образование, одежда, здравоохранение — всех наших усилий едва хватает, чтобы поддерживать население на одном уровне, не говоря уже о приросте. Ни одно правительство не могло бы себе позволить вырастить такую специализированную, ничего не производящую армию.

Элли Куинн повела бровью.

— Очень странно. На других планетах рождаются и вырастают мириады людей, и эти планеты почему-то не живут в нищете.

Этан, сбитый с толку, произнёс:

— В самом деле? Я не понимаю, как это возможно. Одни затраты труда, который надо вложить, чтобы вырастить ребёнка до совершеннолетия, стоят огромных денег. С вашими расчётами что-то не так.

Её глаза сузились в иронической улыбке — похоже, ей пришла в голову какая-то мысль.

— Видите ли, на других планетах эти трудозатраты не учитываются. Считается, что это бесплатно.

Этан уставился на неё.

— Какое нелепое двоемыслие! Афонцы никогда не смирились бы с подобного рода неявной трудовой повинностью! Неужели те, кто занимается уходом за детьми, не получают даже социальных кредитов?

— Я полагаю, — произнесла она чрезвычайно сухо, — что это считается женской работой. И предложение рабочей силы на этом рынке обычно превышает спрос. Профсоюзов нету, и штрейкбрехеры сбивают цены.

Этан совсем растерялся.

— А разве большинство женщин — не солдаты, как вы? Значит, есть и мужчины-дендарийцы?

Она заржала, потом торопливо понизила голос, когда на неё обернулся прохожий.

— Четыре пятых всех дендарийцев — мужчины. А что касается женщин, то три из каждых четырёх — техники, а не солдаты. В большинстве армий наблюдается именно такое соотношение. Кроме армий вроде барраярской, куда женщин не допускают вообще.

— А-а, — сказал Этан. После разочарованной паузы он добавил: — Так значит, вы — атипичный представитель.

Увы, а он ведь уже мысленно начал составлять Законы Поведения Женщин…

— Атипичный. — Она секунду помолчала, потом фыркнула. — Точно-точно, это я и есть.

Они проехали через обрамлённый аркой воздушный шлюз с надписью

ОТДЕЛЕНИЕ ЭКОЛОГИИ: ВТОРИЧНАЯ ПЕРЕРАБОТКА.

Пока они петляли по извилистым коридорам, Этан съел свою морковку, содрав с неё ботву и корешки. Оглядев незапятнанно чистые интерьеры вокруг, он сунул мусор обратно в карман. К тому времени, как он дожевал последний кусок, они доехали до двери с табличкой

СТАНЦИЯ АССИМИЛЯЦИИ Б: ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ СОТРУДНИКОВ.

Они въехали в ярко освещённую комнату, где стены были заставлены рядами устрашающего вида мониторов. В центре комнаты был лабораторный стол с раковиной. Стол выглядел почти знакомо для Этана, потому что был уставлен всяким оборудованием для анализа органики. Несколько трубопроводов разного цвета с лючками (для забора проб?) заполняли один конец комнаты. Другой конец занимала непонятная машина, подсоединённая трубами к общей системе; Этан не мог догадаться, в чём состоит её предназначение.

Из сплетения трубопроводов торчала пара ног, облачённых в хвойно-зелёные брюки с голубыми молниями. Высокий голос что-то невнятно бормотал. Послышалось несколько особо угрожающих шипящих, потом металлическое звяканье и свист воздуха из герметично запечатывающего механизма. Владелица ног выпуталась из трубопроводов и встала.

На ней были пластиковые перчатки до плеч. В руках она сжимала искорёженный до неузнаваемости металлический предмет, длиной сантиметров тридцать, с которого капала зловонная коричневая жидкость.

«Ф. Хельда, инспектор биоконтроля» 

— значилось на пластинке с именем на левом нагрудном кармане. Лицо у неё было красное и яростное, что напугало Этана. Она отчётливо произнесла:

— … дебильные идиоты-планетники…

Увидев Этана и его спутницу, она замолчала, глаза её сузились, а гримаса стала ещё более угрожающей.

— Кто вы такие? Вам здесь делать нечего. Вы что, читать не умеете?

В глазах Куинн мелькнуло отчаяние. Она взяла себя в руки и одарила инспектора ослепительной улыбкой.