Этан с Афона

— Большинство «за». Вношу в протокол. Я думаю, что мы все также согласимся не повторять прежней ошибки, когда мы взяли товар не глядя. Следовательно, мы должны выбрать агента для закупки. Доктор Дерош?

Дерош встал.

— Благодарю вас, господин председатель. Я размышлял об этой проблеме. Конечно, идеальный агент для закупки в первую очередь должен обладать техническими знаниями, которые позволят ему правильно оценить, выбрать, упаковать и перевезти культуры. Это значительно сужает наш выбор. Он также должен быть человеком испытанного, цельного характера, не только потому, что в руках его будет почти весь годовой запас валюты, что Афон смог собрать в этом году…

— Весь, целиком, — тихо поправил председатель. — Генеральный Совет принял это решение сегодня утром.

Дерош кивнул.

— И не только потому, что всё будущее Афона будет зависеть от принятых им решений, но еще и потому, что у него должно хватить силы духа противостоять, э-э-э, тому, что может ему встретиться в, э-э-э, там, куда он направляется.

Конечно, он имел в виду женщин и то, что они способны сделать с мужчинами, подумал Этан. Неужели Жук собирается вызваться добровольцем? Уж конечно, технические знания у него есть. Этана восхитила его храбрость, хотя остальная часть данного им описания граничила с манией величия. Наверно, ему это нужно для поддержания уверенности в себе. Этан не стал ставить это ему в упрёк. Что значит для Дероша на целый год покинуть своих двух сыновей, над которыми он так трясётся…

— Это также должен быть человек, свободный от семейных обязанностей, чтобы его отсутствие не легло тяжким бременем на его зарегистрированного партнёра, — продолжил Дерош.

Все бородачи, сидящие вокруг стола, усиленно закивали.

— … и наконец, это должен быть энергичный и целеустремлённый человек, способный добиться поставленной цели несмотря на препятствия, которые судьба, или, гм, что-нибудь другое поставит у него на пути. — Тут рука Дероша твёрдо опустилась на плечо Этана. Самодовольное лицо председателя разъехалось в улыбке.

Слова поздравления и сочувствия, которые Этан не успел произнести, застряли у него в горле. В его мозгу, где только что бурлили мысли, теперь крутилась одинокая фраза: «Ну, Жук, я с тобой сквитаюсь за это…»

— Джентльмены! Позвольте представить вам доктора Эркхарта! — Дерош сел и радостно ухмыльнулся Этану. — А вот теперь ваша очередь, вставайте и говорите, — приказал он.

* * *

Они возвращались в Севарин в машине Дероша. Царило мрачное молчание. Наконец Дерош неуверенно произнёс:

— Ну признайте же, что вы справитесь.

— Вы меня подставили, — взревел Этан. — Вы с председателем заранее стакнулись.

— У меня не было иного выхода. Я решил, что вы слишком скромны и сами не вызоветесь.

— К чёрту скромность. Вы просто решили, что меня легче будет скрутить, если застать врасплох.

— Я решил, что вы — самый подходящий человек для этой работы. Иначе исполнителя выбирал бы Совет, и одному Богу-Отцу известно, кого они выбрали бы. Может, этого идиота Франкина из Барки. Вы что, хотите, чтобы будущее Афона оказалось в его руках?

— Нет, — начал неохотно соглашаться Этан, потом разозлился. — Да! Лучше будет, если это он потеряется в Галактике.

Дерош ухмыльнулся. Его зубы блеснули в слабом свете, исходящем от приборной доски.

— Но подумайте, сколько социальных кредитов вы получите — подумайте только! Три сына — в обычных условиях вам на них зарабатывать лет десять. А вы получите эту сумму за год. Я думаю, это щедрая плата.

Внезапно Этан представил себе голограмм-куб, стоящий на его собственном столе, наполненный жизнью и смехом. Да, пони, и долгие каникулы, и хождение на лодке под парусом, и он будет учить их тонкостям обращения с водой и ветром, как его самого учил отец… Шум, суматоха и хаос дома, наполненного будущим… Но он мрачно сказал:

— Если я добьюсь успеха, и если я вернусь. Кроме того, у меня уже столько социальных кредитов, что хватило бы на полтора сына. Вот если бы они разродились дополнительными кредитами, чтобы я мог обзавестись зарегистрированным партнёром…

— Надеюсь, вы простите мою откровенность. Очень разумно, что нельзя передавать социальные кредиты другому, и люди вроде вашего сводного брата — живое тому свидетельство, — сказал Дерош. — Конечно, он молодой человек совершенно очаровательный, но также и абсолютно безответственный. Даже вы, Этан, не можете этого не признать.

— Он молод, — неуверенно возразил Этан. — Со временем он перебесится и образумится.

— Он, кажется, на три года моложе вас? Чушь и чепуха. Он никогда не образумится, пока паразитирует на вас. Я думаю, что вам гораздо разумнее было бы найти достойного человека и сделать его своим З. П… Из Яноса З. П. не выйдет, как бы вы ни старались.

— Послушайте, давайте не будем обсуждать мою личную жизнь, а? — резко произнёс втайне уязвлённый Этан. Потом добавил несколько непоследовательно: — Кстати о моей личной жизни, эта миссия разрушит её окончательно. Премного благодарен.

Он сгорбился на пассажирском сидении, а машина мчалась, пронзая ночь.

— Могло быть и хуже, — сказал Дерош. — Мы могли бы вспомнить, что вы военнообязанный офицер запаса, призвать вас на действительную службу и послать выполнять задание за офицерское жалованье. К счастью, вы приняли более разумное решение.

— Я и не думал, что вы блефуете.

— Мы и не блефовали. — Дерош вздохнул и посерьёзнел. — Мы не случайно выбрали вас, Этан. Вас не так просто будет заменить в Севарине.

* * *

Дерош высадил Этана у квартиры с садиком, которую тот снимал на пару со сводным братом. Напомнив, что завтра рано утром Этану надо быть в Репроцентре, Дерош умчался в загородном направлении. Этан вздохнул, показывая, что помнит. Четыре дня. Только два — на то, чтобы ввести первого заместителя в курс внезапно свалившихся на того обязанностей и привести в какой-то порядок свои личные дела. Может, стоит написать завещание? Один день Этан проведёт в столице, на инструктаже в Демографическом Совете — а потом он должен явиться на космовокзал. Когда Этан начинал думать о неразрешимости всего, что ему предстоит сделать, его мозг просто отказывался работать.

Многие дела, начатые в Репроцентре, ему просто придётся побросать. Внезапно он вспомнил о сыне фермера Хааса — ЖЖИ, который был успешно зачат три месяца назад. Этан собирался лично провести его рождение, ведь оплодотворение он тоже провёл сам; от альфы до омеги. Ему хотелось хоть на краткий миг, хоть вчуже, но насладиться плодами своих трудов. Но когда наступит день рождения, Этана уже давно не будет на планете.

У двери он едва не споткнулся об электроцикл, принадлежащий Яносу. Электроцикл был небрежно брошен меж цветочными кадками. Янос всегда был идеалистом, он равнодушен к материальным благам. Этан восхищался этим прекрасным качеством — но, с другой стороны, ему иногда хотелось бы, чтобы Янос хоть немного берёг свои вещи. Но что поделаешь, он всегда был такой.

Отец Яноса был З. П. отца Этана. Сыновей они растили вместе, и вместе вели бизнес — они разводили рыбу на экспериментальной ферме в Южной Провинции, на побережье. Они добились успеха в совместном деле и в совместной жизни. Дети тоже были общие — каждый относился к детям партнера как к своим собственным. Этан — самый старший, пытливый любитель чтения, с рождения предназначенный к высшему образованию и высшему призванию; Стив и Станислав, родившиеся с разницей в неделю — в знак привязанности, каждый партнёр выбрал для ребёнка яйцеклетку из культуры второго партнёра; Янос, с его неисчерпаемой энергией и живым, как ртуть, умом; Брет, младшенький, способный музыкант. Семья Этана. Этан страшно скучал по ним по всем — и когда был в армии, и во время учёбы в университете, и потом, когда ему досталась работа в Севарине — слишком хорошая, чтобы от неё можно было отказаться.

Когда Янос последовал за Этаном в Севарин, желая поменять деревенскую жизнь на городскую, Этана это утешило. Правда, появление Яноса прервало робкие попытки Этана «выйти в свет». Хотя Этан многого достиг в жизни, он был очень застенчив. Ему не по душе были здешние холостяцкие развлечения, и он обрадовался, когда у него появился предлог их прекратить. Сводные братья возобновили свою привычную близость — опять стали любовниками, как когда-то в годы отрочества. Сегодня вечером Этан нуждался в утешении. Он был напуган, хотя и не выказал этого при обмене колкими репликами с Дерошем.

В квартире было подозрительно тихо и темно. Этан быстро прошёлся по всем комнатам, потом неохотно заглянул в гараж.

Флайера там не было. Этан целый год копил деньги, откладывал прибавку, что получил, когда его повысили до начальника отдела. Этот флайер, построенный на заказ, был его первым приобретением. Этан владел им уже целых две недели. Он выругался, потом подавил в себе злость. Он ведь и вправду собирался дать Яносу поводить флайер, когда сам натешится новой игрушкой. Слишком мало драгоценного времени у них осталось, нельзя тратить его на споры по мелочам.

Он вернулся в квартиру и благоразумно решил лечь спать. Нет, жаль терять время. Он проверил комм-пульт. Конечно, сообщений нет. Янос, несомненно, собирался вернуться домой раньше него. Он попробовал вызвать номер флайера по комм-связи. Ответа не было. Внезапно он улыбнулся и набрал комбинацию клавиш. На комм-пульте появился план города. Он ввёл код. Радиомаячок прилагался к этой дорогой модели в числе прочих финтифлюшек. Ага, вот оно — флайер стоит в Парке Отцов-Основателей, меньше двух километров отсюда. Должно быть, Янос отправился на вечеринку где-нибудь поблизости. Прекрасно, значит, сегодня вечером домосед Этан вылезет из своей скорлупы и составит ему компанию. Янос, конечно, будет ужасно поражён, что Этан не сердится на него за взятый без спроса флайер.

Ночной ветер взъерошил тёмные волосы Этана. От холода ему окончательно расхотелось спать. Электроцикл, урча, нёс его к Парку Отцов-Основателей. Но при виде жёлтых мигалок у него похолодело и внутри. Боже, Отче наш — нет-нет, если Янос и спасательные службы случайно оказались в одном и том же районе, это ещё ничего не значит. Просто случайное совпадение.

Ни скорой помощи, ни городской полиции — только пара машин-буксировщиков из гаража. Этан слегка расслабился. На мостовой нет следов крови — но почему тогда собралась толпа зевак? Он остановил электроцикл в роще дубов, шелестевших на ночном ветру, и вместе со всей толпой задрал голову и стал смотреть вверх, в пышные кроны, где уже шарили белые пальцы прожекторов.

Там был его флайер. Припаркованный на вершине дуба в 25 метрах от земли. Нет — разбитый о вершину дуба в 25 метрах от земли. Одни лопасти погнуты, других вообще нет. Полуразвёрнутые крылья смяты, зияют распахнутые дверцы; у Этана чуть не разорвалось сердце при виде болтающихся привязных ремней пилота. Ветер вздохнул, ветви зловеще скрипнули, и зеваки из осторожности быстро отступили на шаг. Этан прорвался сквозь толпу. Крови на мостовой нету…

— Эй, мистер, вам бы лучше не стоять там!

— Это мой флайер, — сказал Этан. — Там, на этом чёртовом дереве…

Он откашлялся, чтобы голос, прозвучавший на октаву выше обычного, вернулся к нормальному регистру. В этом зрелище действительно было что-то захватывающее. Он с усилием оторвался от созерцания, резко повернулся и схватил за куртку водителя машины-буксировщика.

— Где водитель этого…?

— У, они его уже давно увезли.

— В Центральную больницу?

— Да нет. Ему-то незачем было туда. Его приятель разбил лоб, но его вроде просто отправили домой на машине скорой помощи. А водителя, наверно, в полицейское управление. Он песни пел.

— А, ч…

— Вы сказали, что вы — владелец этого транспортного средства? — на Этана надвигался человек в форме городского управления парков.

— Да. Я — доктор Этан Эркхарт.

Парковый служащий вытащил комм-панель и начал заполнять графы какого-то документа. — Вы отдаёте себе отчёт, что этому дереву почти двести лет? Его посадили сами Отцы-Основатели! Это невосполнимая историческая ценность! А теперь оно расколото почти до середины…

— Фред, готово! — закричали сверху.

— Майна!

— … ответственность за повреждения…

Заскрипело под тяжестью дерево, сверху зашуршало, толпа ахнула — раздался пронзительный скулящий звук, это антигравитационный двигатель внезапно заработал не в фазе…

— А-а-а, чёрт! — донеслось с вершины. Толпа, предостерегающе крича, бросилась врассыпную.

«Пять метров в секунду, — несуразная мысль истерически билась у Этана в голове, — умножить на двадцать пять метров, и на сколько же килограммов?»

Флайер грохнулся носом вниз на гранитные булыжники мостовой. От удара по красной обшивке звёздами разбежались трещины — от носа до хвоста. Стало тихо. В тишине Этан ясно услышал тоненький потусторонний звон — это дорогая электронная начинка в падении догнала корпус и улеглась в нём на вечный покой.

* * *

Ноги несли Этана по коридору Севаринского Центрального полицейского управления. Янос испуганно повернул белокурую голову на звук шагов.

— Ой, Этан, — жалобно сказал он. — Если бы ты знал, какой у меня сегодня паршивый день был.

Он помолчал.

— Ты… ты уже нашёл свой флайер?

— Да.

— С ним всё будет в порядке, честное слово. Я уже позвонил в гараж.

Сидевший по ту сторону барьера бородатый полицейский сержант, который разбирался с Яносом, явственно захихикал.

— Может, он там гнездо совьёт и выведет маленьких флайерчиков.

— Он упал, — кратко сказал Этан. — И я оплатил счёт за дерево.

— За дерево?

— За повреждения.

— А.

— Как это получилось? — спросил Этан. — Я имею в виду дерево.

— Это всё из-за птиц, — объяснил Янос.

— Из за птиц. Что, они заставили тебя совершить вынужденную посадку?

Янос неуверенно засмеялся. Птицы, обитавшие в Севарине, произошли от кур, которые сбежали от первых поселенцев, одичали и мутировали. Это были разнообразные тощие создания, которые, по-видимому, уже собирались разделиться на новые биологические виды, но летать как следует так и не научились. Городское хозяйство от них страдало; Этан украдкой глянул на лицо полицейского сержанта и с облегчением заметил, что судьба птиц его явно не интересует. Этану очень не хотелось бы платить еще и за кур.

— Да, понимаешь, мы обнаружили, что их можно сбивать — если пролететь достаточно близко, они начинают хлопать крыльями и крутятся, как волчки. Как будто сидишь за штурвалом истребителя и пикируешь на врага… — Янос задвигал руками в воздухе, изображая космическое сражение.

Афон ни с кем не воевал в последние двести лет. Этан скрипнул зубами, но заставил себя удержаться в рамках рассудка.

— И спикировали вместо этого на дерево? Промахнулись в темноте, наверное. Понимаю.

— Да нет, было ещё светло.

Этан быстро посчитал в уме.

— Почему ты был не на работе?

— Это всё из-за тебя. Ты вскочил ни свет ни заря и умчался развлекаться в столицу, а я из-за тебя проспал.

— Я же завёл будильник ещё раз.

— Ты же знаешь, что мне этого недостаточно.

Верно. Привести Яноса утром в вертикальное положение и направить его в сторону двери было довольно утомительным делом — не хуже утренней гимнастики.

— Ну и вот, — продолжал Янос, — начальник взъелся на меня за это. И вот, м-м-м…меня сегодня утром уволили. — Он внезапно обнаружил что-то очень интересное на своих ботинках.

— Уволили, всего лишь за опоздание? Это слишком. Послушай, я завтра утром поговорю с ним как-нибудь — если ты хочешь, и…

— Э-э-э…не надо, не стоит беспокойства.

Этан более пристально посмотрел на безмятежное лицо с правильными чертами. На длинных, изящных руках и ногах — ни ушибов, ни повязок. Только он как-то бережно держит правый локоть. Должно быть, повредил его во время аварии с флайером. Однако костяшки пальцев на этой руке ободраны — Этану и раньше приходилось видеть такое.

— Что у тебя с рукой?

— Ну, босс со своим вышибалой очень торопились выставить меня за дверь.

— Чёрт побери! Не мо…

— Ну, это было уже после того как я заехал ему в челюсть, — неохотно признался Янос, морщась.

Этан досчитал до десяти и снова начал дышать. Нет времени. Нет времени.

— Так значит, ты провёл всю вторую половину дня, пьянствуя с…с кем?

— С Ником, — сказал Янос и съёжился, ожидая взрыва.