Буйвол

НГУЕН ВАН БОНГ

БУЙВОЛ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Всякий, кто бывал во Вьетнаме, тот видел небольшие книжки, сшитые из мягких, как ткань, бумажных листов желтого, зеленого или коричневого цвета. И если приезжий удивлялся плохому качеству и странному цвету бумаги, вьетнамцы объясняли ему, что бумага изготовлена из бамбука на бумажной фабрике где-то в джунглях. Так издавались где-нибудь в горах Вьетбака или в бамбуковых зарослях Намбо сочинения Ленина, Мао Цзэ-дуна и Хо Ши Мина, романы, повести и стихи вьетнамских писателей, переводы «Как закалялась сталь» Н. Островского, «Железный поток» А. Серафимовича, «Подпольный обком действует» Н. Федорова и многие другие произведения.

Книги эти можно было найти в сумке у бойца Народной армии и в корзинке крестьянки — носильщицы военных грузов (десятки тысяч таких добровольных носильщиц буквально заменили собой автотранспорт, которого не хватало республике в дни войны); эти книги читались у партизанских костров и на собраниях крестьян в свободных районах, некоторые произведения наизусть заучивали партийные агитаторы и шли из деревни в деревню, рассказывая их тем, кто не умел читать.

Одной из таких книг была и предлагаемая советскому читателю повесть вьетнамского писателя Нгуен Ван Бонга «Буйвол».

В повести «Буйвол» рассказывается о мужестве и стойкости вьетнамских крестьян, создавших в тылу у врага партизанский район. Перед нами проходит галерея ярких образов народных мстителей, поднявшихся на борьбу за свободу и независимость родины. Мы видим, как тесно связан народ с партией трудящихся Вьетнама, славной наследницей Коммунистической партии Индо-Китая, как в огне борьбы, пройдя через все испытания, закаляются кадры партизан и партийных активистов.

Община Хонг-Фонг, в которой развертывалось действие повести, не покорилась врагу. Вокруг нее посты оккупантов. В соседней общине Тхай-Хок расположились вражеская комендатура и марионетка-староста. До освобожденных районов далеко. Но в Хонг-Фонге хозяин — сам народ. Здесь существуют деревенский комитет сопротивления, партийная организация, партизанская группа. Оккупанты то и дело атакуют деревушки, но сломить сопротивление патриотов не могут.

Враги в двадцать седьмой раз сжигают непокорные деревни. Они арестовывают и убивают крестьян, забирают буйволов, пытаются назначить в общину старосту, который бы служил оккупантам. Но крестьяне срывают все планы интервентов. С помощью отрядов народного ополчения из соседних районов патриоты наголову разбивают оккупантов и создают свободную зону в тылу врага.

Не случайно много места в повести занимает рассказ о спасении буйвола, принадлежащего крестьянам Дау, Хоать и Ча. Известно, что буйволы во Вьетнаме — это такой рабочий скот, без которого не вспашешь поля, не раскорчуешь новую делянку, не соберешь урожая. Гибель буйвола до недавнего времени означала окончательное разорение, голод, кабалу у помещика. Отсюда понятно, как берегли крестьяне буйволов во время войны, когда оккупанты поставили перед собой специальную задачу, которую они назвали «битвой за рис»: уничтожить рабочий скот в свободных районах и тем самым обречь республику на голод.

Безземельный бедняк Дау до революции 1945 годя даже и мечтать не мог о собственном буйволе. Чтобы не умереть с голоду, он арендовал у деревенских богачей клочок земли и буйвола. Четыре пятых собранного урожая он отдавал в уплату за аренду.

Народная власть специальным законом снизила арендную плату до минимума. Дау и еще двое таких же бедняков, как он, смогли тогда купить одного буйвола на троих. Для вьетнамского крестьянина Дау борьба с оккупантами — это борьба за землю, за буйвола, за жизнь.

* * *

Для того чтобы яснее представить себе те события, которые легли в основу повести Нгуен Ван Бонга, следует хотя бы коротко вспомнить основные этапы недавней вооруженной борьбы вьетнамского народа за свободу и независимость родины.

Больше восьмидесяти лет Вьетнам был французской колонией. В 1940 году японские захватчики попытались отнять Вьетнам у Франции. Для характеристики этого периода достаточно сказать, что в тот год во Вьетнаме умерло от голода более двух миллионов человек.

Осенью 1940 года Коммунистическая партия Индо-Китая возглавила народное восстание против иноземных империалистических захватчиков на севере Вьетнама. Восстание было подавлено совместными усилиями японских оккупационных войск и французского экспедиционного корпуса. Повстанцы ушли в джунгли и в недоступных для врага районах создали партизанскую базу, первую свободную зону Вьетнама.

В 1941 году в партизанских районах по инициативе Коммунистической партии Индо-Китая была создана Лига борьбы за независимость Вьетнама, или сокращенно — Вьетмин. Вьетмин объединил в своих рядах все патриотические организации и политические партии страны, борющиеся против французских и японских захватчиков.

22 декабря 1944 года был создан первый отряд Народной армии Вьетнама. Отряд состоял из тридцати четырех бойцов. Вооружены они были двенадцатью винтовками, двумя пистолетами, семнадцатью кремневыми ружьями и одним легким пулеметом. В ту же ночь отряд совершил дерзкое нападение на два вражеских поста и уничтожил их.

К августу 1945 года вооруженные силы Вьетминя почти полностью освободили от оккупантов шесть северных провинций. В освобожденных районах была установлена власть народных комитетов, избранных населением.

В дни, когда Советская армия громила японских самураев в Маньчжурии, в селении Тан-Чао, со всех сторон окруженном непроходимыми джунглями и высокими горными хребтами, состоялся Национальный конгресс представителей общественных организаций Вьетнама. Здесь было принято решение о подготовке к всеобщему вооруженному восстанию против оккупантов. Во главе руководства подготовкой к восстанию был поставлен товарищ Хо Ши Мин.

16 августа 1945 года Народная армия заняла город Тай-Нгуен и двинулась к столице Вьетнама — Ханою, оккупированной японцами. 19 августа отряд соединился с восставшими трудящимися Ханоя.

2 сентября была провозглашена Демократическая Республика Вьетнам, а 23 сентября 1945 года французские и английские войска, высадившиеся на юге страны под предлогом разоружения японцев, начали военные действия против республики.

Не сумев сломить Республику одним ударом, оккупанты прибегли к политическим маневрам. 6 марта 1946 года в Ханое было подписано Временное соглашение между Демократической Республикой Вьетнам и Францией, которая признала независимость Вьетнама как суверенного государства, имеющего свое правительство, свои финансы и свою армию. Второй пункт соглашения предусматривал временный ввод французских войск в Северный Вьетнам, чтобы заменить ими чанкайшистские войска, которые «разоружили японцев». Соглашение предусматривало «немедленное открытие дружественных и откровенных переговоров», которые должны были определить порядок и сроки эвакуации французских войск из Демократической Республики Вьетнам.

Но мир был недолог. 19 декабря 1946 года, разорвав соглашение, оккупанты вероломно начали обстрел правительственных зданий в Ханое, требуя полной капитуляции Народной армии. Началась война, которая продолжалась восемь лет.

По призыву коммунистической партии все вьетнамские мужчины и женщины, старики и дети — все, кто мог поднять винтовку, пику или бамбуковый самострел, стали воинами. Чтобы оккупировать страну, захватчикам пришлось раздробить силы на гарнизоны, крепости, сторожевые посты. Чем дальше шла армия оккупантов вглубь страны, тем больше, как капля ртути, дробилась она на мелкие части и тонула в море народной ненависти. И, наоборот, Народная армия росла, как горная лавина. Взвод, вошедший вчера в деревню, назавтра превращался в роту, рота — в батальон.

Народной армии активно помогали партизаны, в войне участвовал весь народ. Французская газета «Монд» писала об этом так: «Вьетнамские дивизии не могли бы в течение столь длительного времени наносить поражения экспедиционному корпусу, если бы им не помогали или их не заменяли бесчисленные — в полном смысле этого слова — бойцы «территориальных» частей, или народного ополчения. Самое лучшее качество этих плохо вооруженных бойцов, настоящих франтиреров, заключается в умении приспосабливаться к местности, сливаться с ландшафтом местности, прятаться под водой на рисовых полях с камышом во рту, действовать то винтовкой, то киркой». «Враг всюду, — мрачно констатировал американский генерал Кларк, побывавший во Вьетнаме с инспекционной поездкой в марте 1953 года, — он проникает сквозь стены, потолки и полы».

Американские империалисты не скрывали своего раздражения. Конгрессмены США требовали «нового» подхода к войне, усиления военных действий. Американские газеты издевались над Францией, заявляя, что у нее «не хватило военного мужества для того, чтобы безжалостно сражаться в Индо-Китае». Журнал «Лайф» называл французскую армию «армией бездельников», которая «отсиживается в блокгаузах и горных наблюдательных постах и почти бездействует». «Лайф» требовал у правительства США «навести порядок», «купить себе большую долю участия в войне». Так сердится хозяин, когда видит, что катастрофически проваливается дело, на которое он затратил массу денег.

Оккупанты сосредоточили свои силы в крупные подвижные «кулаки», предназначенные для ударов по Народной армии. Но тем самым они ослабили гарнизоны бесчисленных фортов и дотов, которые были созданы для того, чтобы держать в повиновении население оккупированных районов. Этим обстоятельством немедленно воспользовались партизаны. Один за другим стали исчезать с лица земли ненавистные народу вражеские посты и укрепления. Увеличилось число свободных районов в тылу у врага.

Именно в этот период войны и происходят события в Тхай-Хоке и Хонг-Фонге, описанные в повести Нгуен Ван Бонга.

Автору этих строк однажды довелось побывать в партизанской деревне Нам-Кам — деревушке, подобной той, о которой рассказано в повести «Буйвол». Восемь лет была оккупирована врагом эта деревня в дельте Красной реки, но ни одного дня в ней не были хозяевами оккупанты. Вражеские железобетонные доты, торчавшие вдоль дороги, угрюмо смотрели амбразурами на легкие тростниковые хижины крестьян. Иногда днем солдаты подходили к окраине деревни, ловили кур и поросят, пока дружный залп, неожиданно раздававшийся из бамбуковых зарослей, не прерывал их занятие. Тогда по деревне открывали огонь все пушки и пулеметы фортов. Солдаты врывались в деревню, но их встречала тишина, нарушаемая лишь треском хижин, подожженных снарядами. И сколько ни рыскали солдаты по деревне, они не могли найти ни одного человека, ни одного буйвола, ни одной корзинки с рисом. А тем временем в густом лесу, что стоит в нескольких километрах от деревни и соединен с ней подземными ходами, собирались вооруженные мужчины, женщины, старики, дети.

Через неделю-другую крестьяне возвращались в деревню.

Когда на землю спускалась ночь и солдаты запирались в своих бункерах, крестьяне выходили на поля, и у каждого пахаря за спиной висела винтовка. По ночам молодежь собиралась на собрание Союза национального спасения, который под руководством партийной ячейки существовал здесь с 1946 года. По ночам дети шли в школу, пионеры проводили свои сборы. По ночам открывались читальни, где можно было прочитать последние газеты и книжки, вышедшие в джунглях Северного Вьетнама.

Хозяином в районе был подпольный комитет партии трудящихся. Только его директивы, и больше ничьи, свято выполняли крестьяне. Даже налоги они сдавали не марионеточным властям, а народному правительству, ночами переправляя рис через линию фронта.

Несколько раз оккупанты предпринимали против окрестных деревень карательные экспедиции крупного масштаба, но успеха не имели. Наоборот, пользуясь тем, что гарнизоны фортов уходили в поход, оставив лишь часовых, партизаны минировали дорогу, взрывали доты.

Таких деревень во Вьетнаме были сотни. Их до сих нор называют в народе «деревнями мужества».

* * *

Вьетнам — родина смелых людей и замечательной народной литературы. В каждом вьетнамском селе есть свои сказители, импровизирующие шестистопные и восьмистопные стихи, слагающие поэтические сказки и героические песни. Часто крестьяне, собравшиеся после работы в кружок, беседуют друг с другом стихами.

Огромной любовью пользуются в народе замечательные классические произведения письменной вьетнамской литературы. Чародеем слова зовут в стране классика Нгуена Ду, большая поэма которого «Ким Ван Киеу» блещет замечательным остроумием, трогает задушевным лиризмом. Широко известна поэма «Плач жены воина» поэтессы Доан Тхи Дьем, в которой осуждаются несправедливые войны. Стихи другой поэтессы, Хо Ксюанг Хуонг, посвящены трудной доле вьетнамской женщины, задавленной феодальным гнетом.

Годы борьбы вьетнамцев против колонизаторов были отмечены появлением поэтов и прозаиков, безраздельно отдавших свой талант служению народу. Большую популярность завоевал молодой поэт-публицист То Хыу. Он познакомил вьетнамцев с творчеством Маяковского, перевел многие стихи Симонова, Суркова и других советских поэтов. До народной революции 1945 года То Хыу был студентом. Еще юношей он вступил в коммунистическую партию и трижды сидел в тюрьме. Сейчас То Хыу член Центрального комитета партии трудящихся.

Все современные писатели и поэты Вьетнама — от семидесятилетнего Фен Хойя до двадцатидвухлетнего Чен Хиу Ту — прошли суровую школу освободительной войны. Знакомство старых литераторов с учением марксизма-ленинизма, героизм народа многое изменили в их взглядах на искусство и его роль в формировании сознания. Этому способствовало создание по инициативе партии и трудящихся Ассоциации работников культуры Вьетнама (ныне Союз писателей и работников искусств Вьетнама).

Писатели и поэты, старые и молодые, встали в одни ряды со сражающимся народом. Страстные памфлеты поэта-сатирика Ту Мо, клеймившего позором злодеяния оккупантов, были приняты на вооружение, как винтовки и гранаты. Рассказы и повести прозаика Нам Као передавались из уст в уста. Песня Нгуена Дин Тхи «Ханой», музыку к которой он написал сам, стала антифашистским гимном.

Каждый год в списке литераторов Вьетнама появляются новые имена. Сельский партийный активист Чен Хиу Ту написал поэму «Прощание на рисовом поле», которая была удостоена первой премии на Всемирном фестивале молодежи и студентов в Бухаресте. Его стихи о земельной реформе знают в каждом вьетнамском селе. Двадцатичетырехлетний шахтер — журналист Во Хю Там — издал роман «Шахтерский район», получивший премию Союза писателей и работников искусств Вьетнама. Это первый роман о вьетнамском рабочем классе. Молодой партийный работник Нгуен Ван Бонг выступил с повестью «Буйвол».

Быстро развивается литература национальных меньшинств, населяющих Вьетнам. Правда, препятствием здесь является то, что у многих народностей до сих пор нет своей письменности. Поэт Бан Тай Доан из народности ман слагает стихи устно. Земляки заучивают его стихи наизусть. Есть свой большой поэт и у народности тхо. Это — Нонг Куок Шэн, член обкома партии трудящихся провинции Бак-Кап. Он прославился поэмой «Солдаты старика», в которой рассказал о бойцах Народной армии, а также эпической поэмой «Вьетбак сражается». Эту поэму вам наизусть расскажут в любом горном селении, где живут тхо. Поэма переведена и издана на вьетнамском языке. А за пьесу «Возвращение в деревню» он получил премию на Всемирном фестивале молодежи и студентов в Берлине.

Развитие современной вьетнамской литературы шло вместе с борьбой за грамотность народа. За восемьдесят лет господства колонизаторов в стране было открыто всего четыре средних школы и два высших учебных заведения. Это для народа, насчитывающего двадцать три миллиона человек! После 1945 года народная власть организовала свыше двухсот средних школ и начальную школу в каждом селе. Во время войны школы прятались от глаз вражеских летчиков в глухих лесах. Занятия проводились по ночам при свете коптилок. Не хватало бумаги, и дети учились писать на земле или на широких листьях банановой пальмы. Познавшие начальную грамоту шли преподавать в кружках ликвидации неграмотности среди взрослых. Народ воевал, работал и упорно учился. На лесных базарах были сооружены двое ворот: одни широкие и высокие — для тех, кто сумеет прочесть плакат над входом, другие узкие и низкие — для тех, кто ленится посещать кружки ликбеза. Над входом в каждую крестьянскую хижину висели вырезанные из листьев цифры, указывающие количество членов семьи, еще не научившихся читать и писать.

В освобожденных районах за несколько лет научились грамоте свыше тринадцати с половиной миллионов крестьян. В некоторых провинциях сейчас не осталось ни одного неграмотного. В джунглях были созданы народный университет, медицинские, педагогические и строительные институты, высшая школа искусств, юридическая школа, ветеринарные училища.

В дни мира всю свою энергию вьетнамские патриоты переключили на восстановление и развитие народного хозяйства, на улучшение жизни населения. От села к селу катится могучий вал земельной реформы, в результате которой ликвидируется старая феодально-помещичья система землевладения. Заколосился рис на пустовавших землях в тех районах, где оккупанты создавали так называемые «белые зоны». Восстанавливаются разрушенные во время войны ирригационные сооружения. На широких реках, где еще недавно ходили бамбуковые лодки и паромы, возводятся каменные мосты. Уже идут поезда по восстановленной железной дороге от Ханоя к вьетнамо-китайской границе. Началось строительство еще двух железных дорог. Все это находит отражение в новых произведениях вьетнамских писателей.

В. Стрельников.

Глава первая ПАРТИЗАНЫ

Неожиданно для односельчан До Бьен переехал в общину Тхай-Хок и поселился на территории французского поста. Тревога охватила жителей общины Хонг-Фонг: все боялись, что переход До Бьена на сторону врага облегчит французам возможность совершать беспощадные набеги на деревни. До переселения До Бьен жил в деревушке Ты, входившей в общину Хонг-Фонг, и считался одним из деревенских богачей. Ему принадлежала добрая половина полей, тянувшихся вдоль деревушки Ты — вплоть до самого вражеского поста. Хюе, бывший начальник кантона, тоже владел многими участками земли, и все же ему было далеко до богача До Бьена.

Крестьяне еще год назад спокойно обрабатывали свои поля, так как партизаны всеми способами мешали французам выходить за пределы поста. Но с прошлого года полевые работы были заброшены, и ноля густо поросли сорными травами. Произошло это потому, что французы стали действовать более активно, а у партизан из общин Тхай-Хок и Хонг-Фонг не хватило сил сдерживать натиск врагов.

До Бьен частенько говорил, что не имеет смысла обрабатывать землю, жаловался на трудную жизнь, которая стала совсем невыносимой из-за сокращения арендной платы и налогов. Но на самом деле До Бьен не хотел выполнять указы народного правительства о снижении арендной платы и сокращении сельскохозяйственных налогов — аграрная реформа едва докатилась до этого района.

Однажды французы взяли в кольцо деревни общины Хонг-Фонг и уничтожили тайные убежища, в которых прятались жители деревень во время облав. Французы арестовали До Бьена и всех членов его семьи и отправили на территорию поста. Для отвода глаз французы приказали даже связать До Бьена и вести его под конвоем солдат. В то же время солдаты марионеточной армии перевезли на пост все имущество богача в полной сохранности, ничего не оставив в общине Хонг-Фонг. Тогда жители деревни поняли, что французы и До Бьен разыграли комедию с арестом только для того, чтобы обмануть доверчивых людей: каждому стало ясно, что До Бьен заранее договорился обо всем с французами и попросил их отправить его на пост.

Переход До Бьена на сторону французов никого не удивил. В деревнях давно ходили слухи, что До Бьен и бывший начальник кантона Хюе не прочь были бы установить связь со старостой общины Тхай-Хок, получить у него паспорта и ежемесячно платить французам определенную сумму за то, чтобы они разрешили им обрабатывать поля. В то время как партизаны сдерживали наступление врага, устраивали засады и делали все возможное, чтобы жители могли работать на полях, До Бьен тайком от всех получил французский паспорт и платил французам налог за землю. Все же слух об этих проделках До Бьена распространился по деревням, и многие крестьяне подозревали, что До Бьен поддерживает связь с французами. Общинный Комитет Сопротивления ничего не предпринял, чтобы разоблачить замыслы богача, и в конце концов До Бьен переселился к французам. Жители упрекали секретаря партийной ячейки Кханя в том, что он упустил До Бьена и не помешал ему перейти на сторону французов.

Кхань, который приходился зятем Хюе, был неплохим кадровым работником, но за последнее время допустил много ошибок. После случая с До Бьеном Кханя вызвали в уездный комитет партии, где он должен был дать объяснение своих поступков. По решению уездного комитета партии Кханя перевели на работу в освобожденный район. Все дела были поручены Тику, заместителю секретаря партийной ячейки.

Вскоре после отъезда Кханя, французы устроили большую облаву на ближайшие от поста деревушки. Во время облавы погибло много людей. Уцелевшие жители были напуганы до такой степени, что некоторые из них решили временно переселиться в общину Тхай-Хок. В числе переселившихся был и Хюе, бывший начальник кантона, а Тян, его сын, остался в общине Хонг-Фонг. С ним остался мальчик-подросток Льеу, работавший в доме Хюе.

В связи с бегством До Бьена на территорию французского поста, население общины Хонг-Фонг потеряло покой: До Бьен хорошо знал каждый тупик, каждый переулок в деревне, наперечет знал всех жителей. Он выдаст всех французам — поможет им найти тайные убежища крестьян.

За несколько лет войны Сопротивления французы много раз устраивали налеты на Хонг-Фонг — общину, состоявшую из ряда деревушек. Вражеские солдаты взяли общину в кольцо. Французы не раз пытались захватить Хонг-Фонт, укрепить там свои позиции, назначить своего старосту. Но Хонг-Фонг занимал выгодное положение и вместе с соседними общинами образовывал довольно обширный район, удобный для длительной обороны. Именно поэтому, а также благодаря героическому сопротивлению населения и партизан замыслы врагов захватить Хонг-Фонг неизменно терпели поражение. Французские отряды с боем врывались в деревни, но всякий раз встречали сильный отпор населения и партизан и в панике отступали. После ряда подобных вылазок, неизменно неудачных, французы опасались устраивать облавы на общину Хонг-Фонг, считали весь этот район зоной, контролируемой Вьетминём{[1]}. Но позднее враги вновь возобновили наступление. Безжалостно выжигая все вокруг деревень, французы варварски расправлялись с населением. Ужас охватил жителей деревень, и многие, не выдержав тяжелых испытаний, переселились в Тхай-Хок. Только некоторым удалось пробраться в свободный район, но большинство жителей перешло в общину Тхай-Хок. Французы назначили старосту, у которого переселившиеся жители должны были получить паспорта, но люди надеялись вернуться в родные деревни, как только положение будет поспокойнее. Крестьяне начали переселяться в Тхай-Хок вечером того же дня, когда До Бьен перешел к французам. Бывший староста Ча, относившийся к числу наиболее малодушных жителей Хонг-Фонга, говорил, что теперь остался единственный выход — переселиться в соседнюю общину, иначе всем грозит смерть. Если раньше, во время облав, можно было спрятаться в тайных убежищах, то теперь это бесполезно: До Бьен поможет французам найти любое убежище.

Тик, кадровые партийные работники и партизаны разделились на группы, ходили по домам и призывали людей вырыть ночью новые временные убежища на случай, если французы утром устроят облаву. Каждая семья, каждый человек должны выкопать себе новые убежища. Но только часть крестьян послушалась этих советов, большинство же переселились в Тхай-Хок. Община Хонг-Фонг опустела и представляла собой печальное зрелище.

Случилось именно то, чего боялись жители общины: спустя два дня после того, как До Бьен поселился на территории поста, французы устроили большую облаву. Они нашли более тридцати убежищ. В деревушке Ты солдаты уничтожили все старые убежища. К счастью, жители, оставшиеся в деревне, успели вырыть новые тайники и французам не удалось их найти. После этого набега люди жили в постоянном страхе. Занимаясь своими делами, они с минуты на Минуту ожидали тревожного сигнала: «Идут французы!»

Ночью спали беспокойно. Утренняя звезда еще не появлялась на горизонте, а все уже были на ногах: спешили спрятать утварь и приготовить завтрак — если придется уходить от французов, то, по крайней мере, не с пустым желудком.

И на этот раз, как обычно, люди поднялись до наступления рассвета, но не успели поесть, как послышались раскаты орудийных выстрелов, взрывы гранат где-то в стороне защитного забора, пулеметные очереди, стрельба из винтовок… Прозвучал сигнал тревоги — свисток к сбору партизан.

Большая облава!

Поспешно попрятав утварь, крестьяне бросились к убежищам.

Тревога охватила деревню. Погнали прочь буйволов. Партизаны сбежались по сигналу к месту засады, но вооруженные до зубов французы уже входили в поселение. Из третьей деревушки они ворвались в деревушку Ты. Партизаны завязали перестрелку с врагом, пошли в ход гранаты. Необходимо было задержать французов, чтобы дать возможность населению попрятать скарб и скрыться в убежищах. Только после этого партизаны могли отступить и незаметно рассеяться.

Партизаны Чо и Тхиет отступили до деревушки Выон-Соай и остановились. Это была последняя деревня за защитным забором, построенным жителями специально для обороны. За Выон-Соаем до самых холмов тянулись обширные поля, а по ту сторону холмов, почти лишенных растительности, начинались поля деревни Минь-Кхай. У подножья холмов была густая чаща. Всякий раз, когда французы устраивали облавы, жители деревушки Ты угоняли буйволов к подножью холмов, если в стороне деревни Минь-Кхай было спокойно.

В это утро французы сначала обстреляли крестьян из пушек и расчистили себе путь, затем ворвались в Третью деревушку и оттуда — в деревушку Ты. Но в Первой и Второй деревушках и в деревне Минь-Кхай пока все было спокойно. И поэтому крестьяне погнали буйволов к холмам.

Чо и Тхиет, очутившись в Выон-Соае, осмотрелись по сторонам. В утреннем тумане вдали на полях поднималось густое облако пыли — это крестьяне гнали к холмам буйволов. Партизаны решили обороняться здесь до тех пор, пока люди не скроются из вида. Чо и Тхиет были членами партизанской группы Фана. Тян также был в их группе. Хотя вся семья Тяна переселилась в Тхай-Хок, сам Тян не решился уйти из деревни; как-то совестно покидать деревню, если ты молодой и здоровый парень. Кроме того, Тян являлся помощником командира партизанского отряда.

Год назад Тян вернулся в свою деревню из освобожденного района, где он окончил семилетнюю школу. Приехав домой, Тян попросил родителей разрешить ему продолжать учебу в зоне № 4{[2]}. Но Хюе, отец Тяна, считал, что сейчас не время для продолжения занятий, тем более, что учеба далеко от дома потребовала бы немалых расходов. Так отец и не разрешил Тяну учиться дальше. Была и другая причина, помешавшая отъезду Тяна; его родители давно уже поговаривали о том, что сына пора женить.

По возвращении Тяна из свободного района в деревню, Кхань познакомил его с партизанами. По настоянию Кханя помощником командира партизанского отряда был избран Тян: таким путем Кхань думал удержать парня в деревне, надеялся вовлечь его в жизнь партизанской группы, чтобы он не болтался без дела. Первое время Тян увлекся работой. В то время положение в деревне было еще не таким тяжелым: французы не осмеливались устраивать большие облавы. Но когда обстановка резко изменилась в худшую сторону, Тян стал относиться к своим обязанностям спустя рукава. Но как только Кхань уехал в свободный район и в особенности после того, как семья Тяна переселилась в общину Тхай-Хок, Тян совсем охладел к работе.

По сигналу тревоги Чо и Тхиет побежали к защитному забору. Они не нашли там Тяна. Не дожидаясь его, они вместе с партизанами других групп побежали к месту засады, чтобы задержать или остановить врага.

Партизаны отступили к Выон-Соаю. Здесь Чо и Тхиет неожиданно увидели Тяна: он бежал куда-то вместе с Льеу. Чо и Тхиет окликнули их. Льеу обернулся и радостно крикнул:

— Чо! Тхиет! — и подбежал к ним. — Вы молодцы, что остались здесь бороться с французами!

Льеу в этом году исполнилось семнадцать лет, но он был высок ростом, крепок не по летам. Хюе, решив переселиться с семьей в Тхай-Хок, по настоянию жены хотел взять Льеу с собой: юноша был незаменимым помощником в доме. Но сколько они ни уговаривали его, все было напрасно, он решительно отказался покинуть Хонг-Фонг и остался с Тяном. Льеу хотел бороться с французами, защищать родные места. Но его не отпускал Тян, который стремился уйти из опасного места и спрятаться в убежище на холме.

Льеу очень обрадовался предложению Чо остаться с ним и Тхиетом в деревушке Выон-Соай. Вместе с Чо юноша залег в окопчике у зарослей бамбука и стал наблюдать за дорогой, которая шла вдоль забора. Тхиет замаскировался вместе с ними, взял под наблюдение поля. Тяну не было другого выбора, как присоединиться к партизанам. Он улегся между Чо и Тхиетом и высунул из окопчика голову. Едва они устроились, как засвистели вражеские пули, пронизывая бамбуковые заросли. Посыпались листья, поломанные ветки.

Тяну, затаившемуся на самом дне окопа, казалось, что все пулеметы и винтовки французов стреляли по бамбуковым зарослям, прикрывавшим окопчик, где они залегли. Стрельба немного утихла, послышался звонкий голос Льеу:

— Черт возьми, они уничтожат деревушку Зап. Что же от нее останется, если они снова ее подожгут?

В соседних деревушках уже подымались языки пламени. Треск горящего бамбука сливался со звуками выстрелов. Густой дым окутал верхушки бамбука.

Тян осторожно поднял голову и спросил:

— Где они?

В это время на дороге, которая поднималась от реки, показался Тик. Льеу первый заметил его и восторженно закричал:

— Тик идет!

Чо и Тхиет повернулись в сторону дороги. Тян увидел Тика и немного успокоился. Тик шел по дороге, внимательно вглядываясь в сторону Выон-Соая, затем посмотрел на поля.

Едва Тик приблизился к окопчику, как Тян спросил:

— До какого места дошли французы?

Чо перебил его:

— Вы пришли от Фана?

Тик кивнул Чо и сказал, что партизаны группы Фана задержались в сарае у защитного забора — они помогали жителям разобрать и спрятать телегу. Тик сказал:

— Будьте осторожны, друзья, французы уже в деревне Выон-Соай.

Чо и Льеу внимательно посмотрели в сторону Выон Соая. Французов еще не было видно, но уже доносились их воинственные крики.

Тик обратился к Тхиету:

— Все успели уйти за холмы? Кажется, здесь оставили пять буйволов.

Тхиет, продолжая смотреть на поля, ответил:

— Сейчас в деревне осталось только три буйвола. Чей это буйвол идет последним? Он еле-еле тащится.

Тик наклонился к Тхиету и посмотрел через его плечо.

— Погоди, да это Льенг! Вечно он медлит. А впереди него идет Сон.

Сон был младшим братом Чо. Тик повернулся к Чо.

— Буйвол Льенга еще на самой середине поля, а Сон, кажется, ждет Льенга. Оставайтесь здесь, пока они не скроются из вида, а потом отступайте, а я пойду к Хоэ.

При последних словах Тика Тхиет усмехнулся:

— Такая стрельба была, что Хоэ, наверное, уже спрятался в убежище.

Тик пробормотал на ходу:

— Пойду посмотрю.