Меч Бедвира

И с этими словами они помчались прочь со всей скоростью, на которую оказались способны их утомленные скакуны. Трудно было представить себе более странных спутников: пышно разодетый хафлинг с большой дороги на уродливом рыжем пони и потомок Бедвиров на сверкающем коне.

Следующие несколько дней усталые компаньоны наслаждались передышкой. Они неторопливо двигались на юг через земли крестьян, принимая пищу и ночлег там, где находили их. Это было не особенно трудно, поскольку крестьяне северного Эриадора оказались дружелюбным народом. Они более чем охотно делились пищей и предоставляли сараи для ночлега в обмен на новости о большом мире, столь редко доходивших до их забытых богом уголков.

Оливер всегда играл первую скрипку в разговоре, рассказывая крестьянам и Лютиену байки о своей жизни в Гаскони, повествуя о приключениях, далеко превосходящих «маленькие неудобства», которые они с Лютиеном испытали со времени схватки у купеческого фургона.

Юноша молча выслушивал подобные истории, хотя и понимал, что в них было на три четверти хвастовства и только на четверть правды. Впрочем, молодой человек не видел вреда в безудержном хвастовстве хафлинга, тем более что крестьяне, казалось, получали огромное удовольствие от подобных историй и никто из них не беспокоился о достоверности. Только одно огорчало Лютиена: никто из добродушных земледельцев слыхом не слыхивал об Этане. Каждое утро, когда Лютиен и Оливер покидали очередной дом, их провожала вся семья, а иногда и соседи, так что вслед путникам несся нестройный хор голосов, на разные лады желавший им удачи.

У Лютиена хватало поводов для беспокойства, так что он не особенно прислушивался к болтовне хафлинга. Юноша все еще мысленно перебирал события последней недели, хотя и не чувствовал за собой вины. Даже когда Лютиен думал о циклопе в отцовском доме, или на крыше купеческого фургона, или о тех, на перевернутой лодке, он не испытывал угрызений совести и был уверен, что и впредь следует действовать, повинуясь велениям собственного сердца.

Он также все больше привязывался к своему спутнику. Этот хафлинг, разбойник с большой дороги, вовсе не был злодеем. Судя по его действиям и рассказам о прошлом (по той их части, в которой, как считал юноша, могли содержаться крупицы правды), Лютиен заключил, что Оливер придерживался высоких принципов. Например, хафлинг грабил только купцов и аристократов. К тому же, насколько заметил Лютиен, Оливер с большой неохотой убивал кого-либо, кроме циклопов. Поразмыслив, юноша выкинул из головы предложение спутника прикончить свидетелей их первого совместного ограбления, поскольку Оливер с видимой охотой от него отказался.

И поэтому Лютиен, не имея понятия о том, каким образом разыскать брата, решил просто ехать вместе с хафлингом с большой дороги и предоставить судьбе решать за него.

Они двигались к югу несколько дней, затем свернули к востоку, пересекая поля высокой цветущей пшеницы. Вскоре вдали замаячили высокие горы, зазубренные пики которых скрывались где-то за облаками.

— Вот и дорога, как будто специально для нас, — объяснил Оливер однажды днем, указывая на широкий просвет между двумя горами на северной оконечности Айрон Кросса. — Правда, я сошел с корабля возле дороги на Монфор, а здесь я никогда не был.

— Просека Брюса Макдональда, — ответил Лютиен, употребив имя, еще в давние времена присвоенное народной молвой этому необычному проходу.

Оливер придержал Тредбара и немного подумал.

— А этот Брюс Макдональд не ожидает от нас дани? — спросил он, встревоженно прижав руку к звенящему кошельку.

— Только если встанет из могилы, — ответил юноша со смехом. Он не удержался от искушения поведать спутнику любимую с детства легенду о Брюсе Макдональде, величайшем древнем герое Эриадора, который загнал напавших циклопов обратно в их горные норы. Согласно легенде, циклопы не ожидали увидеть перед собой его армию до того, как весна очистит горные перевалы. Но Брюс Макдональд прорубил просеку сквозь горы и неожиданно обрушился на врагов.

— А теперь одноглазые — ваши друзья? — насмешливо спросил Оливер. — У нас в Гаскони нет циклопов, — хвалился он. — Во всяком случае, они не осмеливаются высовывать свои мерзкие носы из грязных горных нор! — продолжал хафлинг, выслушав рассказ Лютиена и объясняя, как гасконцы обходятся с циклопами. Он разливался соловьем, повествуя о великих битвах — гораздо более значительных, разумеется, чем мелкие стычки какого-то там Брюса Макдональда.

Лютиен позволил хафлингу хвастать сколько душе угодно и на самом деле почти не прислушивался к его болтовне. Он настолько вдохновился им самим рассказанной легендой, что гордая кровь воинственных и независимых предков забурлила в жилах юноши. Внезапно юный Бедвир начал лучше понимать свои собственные мысли и чувства. Так вот почему его не сильно беспокоило убийство в отцовском доме! Он думал о своих чувствах к циклопу, который первым упал с парома во время переправы. Юноше не пришло в голову кинуться ему на помощь, но он немедленно бросился спасать человека, упавшего за борт.

До сих пор Лютиен не подозревал, насколько глубока его ненависть к циклопам. Осознав правду, он начал лучше понимать чувства Этана. Вот почему брат покинул арену несколько лет тому назад, сразу после того, как стражники-циклопы были подарены Гахризу герцогом Монфорским. Внезапно на юношу нахлынул целый поток воспоминаний детства: рассказы отца и других воинов о жестокостях циклопов, до того как их прогнал Брюс Макдональд. Зверские расправы с беспомощными семьями крестьян во время набегов. Лютиен был все еще глубоко погружен в свои мысли, когда Оливер остановил Тредбара и огляделся вокруг. Юный Бедвир и его конь продолжали путь, забыв о хафлинге, и не остановились, пока Оливер не свистнул.

Лютиен обернулся, с любопытством посмотрев на спутника. Заметив искреннюю озабоченность на лице Оливера, он подождал, пока Ривердансер не остановится бок о бок с рыжим пони, и тихо спросил:

— В чем дело?

— Ты должен научиться носом чуять подобные вещи, — прошептал Оливер.

Словно в ответ на его реплику, в воздухе над их головами свистнула стрела.

— Циклопы, — пробормотал Оливер, не слишком-то удивившись.

Вновь, словно в ответ, пшеница по обе стороны от них закачалась, и на дорогу вырвались циклопы верхом на свирепых вепреконях — приземистых, но мускулистых животных. Что-то среднее между лохматыми эриадорскими лошадьми и дикими вепрями.

Оливер и Лютиен пришпорили лошадей, но на дорогу выскочили еще два циклопа: первый одноглазый появился как раз возле Оливера, и еще один — чуть дальше по дороге.

Оливер поднял Тредбара на дыбы и развернул пони, когда скакун циклопа ринулся на него. Сообразительный рыжий конек ударил передними копытами, угодив по руке циклопа и его мечу. Тредбару не удалось нанести нападавшему серьезной раны, но циклоп растерялся и промедлил с ответным выпадом. Эта ошибка оказалась роковой для одноглазого. Оливер, наклонившись в седле, ткнул рапирой прямо из-под ноги взбрыкнувшего пони.

Циклоп заметил сверкающую стальную молнию слишком поздно. Он вскрикнул и попытался броситься прочь, но рапира уже сделала свое дело. Вепреконь по-прежнему несся за Тредбаром, и Оливер легко подцепил меч противника своим кинжалом и отшвырнул прочь.

Однако циклоп даже не заметил этого, обвиснув в седле и отчаянно пытаясь собрать последние, ускользающие силы.

Дальше по дороге Лютиен развернул Ривердансера навстречу приближавшемуся вепреконю. Юноша поднял меч, циклоп нацелил копье.

Казалось, что одноглазый благодаря длине копья находился в гораздо более выгодном положении. Поэтому, когда противники помчались навстречу друг другу, циклоп вознамерился одним ударом расправиться с самонадеянным юнцом.

Но рука Лютиена метнулась вниз, сверкающий клинок со свистом ударил возле самого наконечника копья, уводя его в сторону и вверх. Меч Лютиена внезапно оказался возле шеи пофыркивающего вепреконя. Юный воин неожиданно развернул меч так, что клинок полоснул циклопа по рукам и буквально отшвырнул его назад.

Лютиен не прекращал стремительного натиска, пока циклоп не рухнул на грязную дорогу. Одноглазый поднял взгляд как раз вовремя, чтобы заметить несущегося на него Оливера. Циклоп обреченно прикрыл голову раненными руками, ожидая, что его сейчас растопчут.

Однако у Оливера не было времени отвлекаться на подобные мелочи. Когда по пятам несется два десятка разъяренных циклопов, не следует останавливаться ради одного, валяющегося на земле с перебитыми руками. Слегка подстегнутый, Тредбар перескочил через поверженного циклопа и помчался по дороге вслед за Ривердансером.

Преследование продолжалось, вокруг свистели стрелы, и, хотя предсказание Оливера насчет способности циклопов определять расстояние пока оправдывалось, здравый смысл подсказывал друзьям, что они угодили в серьезный переплет.

Лютиен почувствовал, что Ривердансер споткнулся, когда стрела попала в круп лошади. Другая просвистела мимо, слегка задев плечо юноши.

— Уходим с дороги? — крикнул Лютиен, надеясь, что они смогут использовать густую пшеницу в качестве прикрытия. Однако Оливер покачал головой. Лошади, даже такие пони, как Тредбар, могут обогнать вепреконей на ровной дороге, но хрюкающие скакуны циклопов пробирались через заросли гораздо быстрее любых других существ. К тому же хафлинг указал Лютиену на то, что пшеница ходила волнами по обе стороны от дороги, поскольку к погоне присоединились новые циклопы.

— Этот купчик! — заорал Оливер. — Он действительно не понимает шуток!

У Лютиена не было времени на ответ, поскольку он заметил циклопа, выскочившего из пшеницы на дорогу перед ними. Юноша приник к мускулистой шее Ривердансера и пришпорил скакуна. Тот собрал последние силы и помчался вперед. Лютиен ощутил мгновенный порыв ветра, когда меч циклопа свистнул перед ним. Но Ривердансер промчался мимо циклопа слишком быстро, чтобы тот успел нанести удар.

Затем юноша слегка придержал коня, поджидая Оливера. Лютиен решил, что если уж им не суждено выбраться живыми из этой передряги, то они, по крайней мере, должны вместе принять последний бой. А он, похоже, действительно станет последним для отважных друзей. Еще один отряд циклонов выскочил на дорогу перед ними, а по пятам неслась свора разъяренных преследователей на свирепых вепреконях.

Лютиен взглянул на друга и, несмотря на тревогу, чуть не расхохотался вслух, заметив стрелу, торчавшую из огромной шляпы Оливера.

— Прощай! — крикнул юный Бедвир товарищу, на что Оливер только усмехнулся.

Внезапно на дороге перед беглецами появилась полупрозрачная пелена мерцающих голубых огоньков. Оба — и юноша, и хафлинг закричали от удивления и ужаса, полагая, что это какая-то дьявольская магия циклопов, и попытались развернуть лошадей, предпочитая столкнуться с врагами в открытом бою. Оливер стащил огромную шляпу с головы и прикрыл лицо.

Однако друзья уже оказались слишком близко к загадочному голубому мерцанию. Ривердансер с Тредбаром ринулись в голубое сияние.

Весь мир изменился.

Теперь они находились в светящемся коридоре, все вокруг казалось Лютиену нереальным, словно во сне. Казалось, что движения их коней замедлились. Но когда юноша взглянул вниз, он увидел, что они мчатся с бешеной скоростью, — каждый, казавшийся замедленным прыжок Ривердансера переносил его на огромное расстояние.

Коридор света сворачивал с дороги и вел к югу через поля пшеницы. Однако оба скакуна неслись, не задевая колосьев. Казалось, что они несутся по воздуху или по лучам света, не касаясь земли. Не было слышно и топота копыт. Они приблизились к широкой реке и пересекли ее без единого всплеска. Через несколько секунд беглецы достигли предгорий, и скакуны помчались вверх по склонам, с легкостью преодолевая ущелья, словно они были не больше чем трещинки в камне.

Неожиданно перед ними возникла отвесная стена, и Лютиен вновь закричал и сам не услышал своего голоса. Ривердансер и Тредбар поскакали прямо вверх по стене, обогнули ее край тысячью футами выше и помчались над засыпанной камнями землей, сквозь рощу небольших деревьев, росших слишком близко друг к другу, чтобы пробраться между ними. Но они промчались, не задев ни веточки, ни листочка.

Скоро Лютиен увидел другую стену прямо перед собой. Казалось, светящийся туннель заканчивался именно здесь, перед узором из голубых и зеленых огоньков, танцующих на голом камне. Прежде чем Лютиен успел опомниться, Ривердансер влетел в скалу.

Юноша почувствовал, как на него навалилась какая-то тяжесть: неприятное, удушающее чувство. Он не мог закричать, не мог даже перевести дыхание в этом странном месте. Лютиен подумал, что уж теперь-то наверняка пришел конец его приключений.

Но затем внезапно Ривердансер вышел с другой стороны скальной стены, вступив в освещенную факелами пещеру. Копыта коня зацокали по твердому камню.

Тредбар, двигавшийся позади, замедлил ход и остановился возле белого коня. Спустя мгновение Оливер осмелился отнять огромную шляпу от лица и осмотреться. Он недоверчиво рассматривал каменную стену, когда водоворот огоньков внезапно рассеялся. Хафлинг повернулся к Лютиену, который, казалось, собирался заговорить.

— И даже знать не хочу, — прервал Оливер юношу, не давая тому открыть рта.

9. БРИНД АМОР

Они очутились в естественной пещере, почти круглой, около тридцати футов в диаметре. Стены выглядели грубыми и неровными, свод нависал на разной высоте, но пол был довольно гладким. Деревянная дверь, ничем не примечательная, находилась слева от друзей. Возле нее располагался деревянный стол, заваленный пергаментными свитками. Некоторые были заключены в серебряные тубусы, другие просто скатаны в трубочки, а многие разложены на столе, прижатые странными пресс-папье, вырезанными в виде небольших горгулий. Дальше, слева, возвышался пьедестал, на котором покоился идеально круглый, сверкающий хрустальный шар.

Стул стоял справа от приятелей, как раз перед массивным столом со множеством полок и ящичков, возвышавшихся над ним. Как и стол, он был завален пергаментами. Человеческий череп, извивающийся древовидный канделябр, четки из чего-то похожего на сушеные циклопьи глаза и десятки чернильниц, склянок и длинных перьев для письма завершали образ. Друзья уже не сомневались, что они неожиданно оказались в личных покоях мага.

Оба спешились, и Оливер вслед за Лютиеном отправился осмотреть круп Ривердансера. Юный Бедвир вздохнул с облегчением, обнаружив, что стрела лишь поцарапала преданного коня, не нанеся серьезных повреждений.

Он кивнул Оливеру, подавая знак, что все в порядке, затем уставился на загадочный хрустальный шар, пока хафлинг обследовал письменный стол.

Ничего не трогай, предупредил Лютиен, поскольку в юности он слышал много сказок о грозных колдунах и понимал, что силу, способную создать светящийся туннель и перенести их сюда, не следовало раздражать излишне вольным обращением.

Изумление юноши возросло, когда он присмотрелся к хрустальному шару. Там был он! И Оливер, двигавшийся по пещере, тоже. Он увидел Тредбара с Ривердансером, отдыхавших после долгой скачки. Сперва Лютиен подумал, что это просто отражение, но быстро понял свою ошибку. Казалось, что он смотрит на самого себя откуда-то с потолка.

Укрывшись за столом, Оливер сунул в карман флакончик.

— Положи на место! — рявкнул Лютиен, наблюдая за каждым движением хафлинга в кристаллическом шаре.

Оливер с любопытством оглянулся, не понимая, откуда юноша узнал о его проступке.

— Положи на место, — повторил Лютиен, видя, что хафлинг не спешит расставаться со своей добычей.

Юноша грозно нахмурился.

— Неужели ты собираешься упускать такие сокровища? — разочарованно спросил Оливер, неохотно вынимая небольшой флакончик из кармана. — Знаешь, ингредиенты могут оказаться весьма экзотическими. В конце концов, это жилище чародея.

— Чародея, который спас нас, — напомнил грабителю юноша.

С глубоким вздохом Оливер поставил флакон обратно на стол.

— Ваша благодарность высоко оценена, — послышался голос справа от Лютиена. Он в изумлении уставился на пустое пространство, затем отступил на шаг, когда стена зашевелилась. Прямо из камня выступил хозяин удивительной пещеры. Сперва даже цвет его лица, казалось, совпадал со скалистой стеной. Затем постепенно лицо и руки приобрели обычный телесный оттенок.

Он выглядел очень старым. Как минимум таким же старым, как отец Лютиена, но держался с силой и грацией, впечатлившей юного Бедвира. Широкая развевающаяся мантия была ярко-голубого цвета, а волосы, свободно струившиеся по плечам, и борода — белыми, снежно-белыми, как шелковая шерсть Ривердансера. Глаза, такие же голубые, как мантия, сверкали энергией и мудростью. От углов его глаз расходились глубокие морщины — от бесконечных часов, проведенных за пергаментами, подумалось Лютиену.

Когда юноша наконец смог оторвать взгляд от одетого в мантию человека, он оглянулся и заметил, что появление их загадочного хозяина произвело впечатление даже на бесшабашного хафлинга.

— Кто вы? — спросил Оливер.

— Это не важно.

Галантный разбойник сорвал с головы шляпу, начиная традиционный грациозный поклон.

— Я…

— Оливер Берроуз, называющий себя Оливером де Берроузом, — прервал его маг. — Да, да, конечно. Так и есть, но это тоже не имеет ни малейшего значения.

Он взглянул на Лютиена, словно ожидая, что юноша назовет себя, но тот решительно, даже вызывающе скрестил руки на груди.

— Твой отец очень скучает по тебе, — заметил волшебник, одной фразой сметая возведенную Лютиеном защиту.

Оливер подскочил и встал рядом с юношей, желая поддержать его.

— Я наблюдал за вами обоими некоторое время, — объяснил волшебник, медленно проходя мимо них к столу. — Вы проявили находчивость и храбрость, как раз такие качества, какие мне требуются.

— Зачем? — поинтересовался Оливер.

Волшебник повернулся к нему и молча протянул руку.

Оглянувшись на Лютиена и пожав плечами, хафлинг извлек из кармана флакон и кинул ему.

— Зачем? — поспешно спросил Лютиен, не желая отвлекаться от темы, а также чтобы отвлечь внимание опасного чародея от выходки Оливера.

— Терпение, мой мальчик! — беззаботно ответил волшебник, казалось, ничуть не задетый попыткой воровства. Он мельком взглянул на флакон, затем ухмыльнулся хафлингу.

Оливер вздохнул и, вновь пожав плечами, достал из кармана такой же флакон и бросил его колдуну.

— Я всегда беру запасной, — объяснил он смущенному Лютиену.

— И по-моему, даже не один, — ехидно заметил волшебник, вновь взмахнув рукой.

Оливер исторг третий глубокий вздох, и на этот раз очередной флакон перелетел через комнату. Одним взглядом чародей водворил его обратно на стол и сунул в карман остальные флаконы Оливера.

— Итак, — сказал он, потирая руки и приближаясь к друзьям. — У меня есть для вас предложение.

— В Гаскони мы не очень любим колдунов, — заметил Оливер.

Маг остановился, обдумывая его слова.

— Ну, — произнес он, — я все-таки спас вас. Лютиен уже собирался согласиться с этим вполне справедливым с его точки зрения заявлением, но Оливер оборвал его.

— Ба! — фыркнул хафлинг. — Это были всего лишь одноглазые! Тех, от которых мы не смогли убежать, встретила бы моя рапира!

Маг с иронией взглянул на Лютиена. Юноша промолчал.

— Очень хорошо, — произнес колдун. Он подошел к стене, и голубые огоньки вновь заплясали. — Тогда в седло. Это займет всего минуту или две. Циклопы наверняка все еще там.

Лютиен хмуро посмотрел на Оливера, и когда хафлинг пожал плечами в знак поражения, колдун улыбнулся и убрал магический проход.

— Я только торговался, надеясь получить более высокую цену, — объяснил хафлинг шепотом.

— Цену? — изумился колдун. — Я избавил вас от неизбежной гибели!

Он покачал головой и вздохнул.

— Очень хорошо, — сказал он после минутного размышления. — Если вы настолько высоко оцениваете свои услуги, я обеспечу вам проход в Монфор и предоставлю некие сведения, которые помогут вам уцелеть, когда вы попадете туда. К тому же, я полагаю, смогу убедить ограбленного купца в том, что дальнейшие преследования недешево ему обойдутся и принесут немало неприятностей. А услуга, о которой я прошу, хотя, без сомнения, опасная, не займет много времени.

— Объясните, — мрачно сказал Лютиен.

— Разумеется, за обедом, — ответил маг, указывая на деревянную дверь.