Третья мировая над Сахалином, или кто сбил корейский лайнер?

С КЕМ В ХОЛОДНОЙ ВОЙНЕ ВОЕВАЛ ЦК КПСС?

Когда в результате расследования аферы США с «вы­садкой на Луну» в 1969—1972 гг. американских астронавтов приходишь к выводу (а к нему приходишь неминуемо), что в этой афере на стороне США участвовал и ЦК КПСС, то в этот вывод невозможно поверить даже самому. Ведь все во­круг неустанно нас убеждали, что США и СССР органические враги, и если внешне они время от времени и сближа­лись, то в области пропаганды война между ними, казалось бы, шла непрерывно, не на жизнь, а на смерть. Как же мож­но Поверить, что ЦК КПСС в этой войне мог предать народ СССР и выступить на стороне его идеологических врагов?

Но если бы этот случай с лунной аферой был единст­венный! Давайте с точки зрения измены ЦК КПСС совет­скому народу рассмотрим случай с корейским авиалайне­ром, который якобы был сбит советской ПВО в небе над Сахалином 25 лет назад — 1 сентября 1983 г.

И тогда все знали, и сегодня знают, что озверевшие со­ветские подонки сбили мирный беззащитный пассажирский самолет «Боинг-747», который летел из США в Южную Ко­рею рейсом KAL 007. В этом самолете погибли, кроме чле­нов экипажа и неучтенных лиц, 269 пассажиров. Об этом благодаря «свободной» демократической прессе и прессе СССР знает весь мир.

Существенно меньшее количество людей знает, что этот самолет не летел по своему обычному безопасному маршру­ту, а специально залетел на территорию СССР и пролетел над ней со шпионским заданием. Он должен был спрово­цировать включение радаров советской ПВО, а находящий­ся над ним американский спутник — определить параметры этих радаров. (В связи с этим «Боинг» взлетел из Анкориджа специально на 40 минут позже расписания, чтобы быть над территорией СССР одновременно со спутником.) Данные о радарах нужны американцам, чтобы в случае войны пустить свои бомбардировщики по маршруту, на котором их наши­ми средствами обнаружения невозможно будет засечь.

Что подтверждает этот вывод? Заведомо подлое пове­дение администрации Рейгана во всех вопросах, связанных с расследованием этого дела.

Скажем, расследованием этой катастрофы, как и любой авиакатастрофы, в США должно было заняться Националь­ное управление безопасности на транспорте — поскольку это прямое дело его специалистов. Но агентству это сразу же запретило правительство США. «Расследованием» занял­ся Государственный департамент США (Министерство ино­странных дел, по-нашему), хотя там никаких специалистов и в помине нет. Как результат такого «расследования» были уничтожены записи на станциях слежения за этим самоле­том, исчезли переговоры американских и японских диспет­черов, пленка записи переговоров нашего летчика со стан­циями наведения была подделана так грубо, что это при первом же ее озвучивании заметили даже корреспонденты, и т. д. и т.п. То есть американская сторона фальсифицирова­ла дело нагло и грубо — так, что даже преданные США «де­мократические» журналисты при всем своем желании умол­чать об этом не могут.

Или возьмем такой факт из этого инцидента, о котором не говорят, возможно, не замечая. Это то, как грамотно вел самолет над нашей территорией пилот, который, кстати, до службы в гражданской корейской авиакомпании был пило­том в чине полковника южнокорейских ВВС. Смотрите. На нашу территорию «Боинг» залетел с Камчатки. Его засекли наземные радиолокационные станции (РЛС), в воздух под­нялась пара наших истребителей, но пилот «Боинга» сни­зился с 10 до 3 км и вошел в непроницаемую для РЛС зону камчатских вулканов. Станции наведения наших истреби­телей потеряли его и не смогли навести поднятую в воздух пару. Та, израсходовав топливо, села. «Боинг» снова появил­ся на экранах локаторов, тогда подняли в воздух еще пару истребителей, но он уже был так далеко, что у них не хва­тило топлива его догнать. Затем кореец залетел на Сахалин, там были подняты в воздух еще 2 наших истребителя, но «Боинг» опять сманеврировал и вошел в зону, не доступ­ную наземным РЛС, и наши станции наведения его снова потеряли, то есть снова оказались неспособными навести на него истребители.

Но поднятый в воздух подполковник Осипович на сво­ем Су-15 все же успел засечь наглеца бортовой РЛС и разы­скать его. Однако при подлете, когда Осипович хотел пока­заться «Боингу» и потребовать от него посадки, тот сделал еще один маневр — сбросил скорость с 900 до 400 км/час. Су-15 с такой скоростью лететь не может, он проскочил «ко­рейца» и вынужден был делать новые маневры для разво­рота и сближения с «Боингом», после чего в баках нашего перехватчика осталось мало топлива, а кореец был уже не­далеко от границы. В результате, не успевая набрать высо­ту, Осипович задрал нос «Су» и дал пуск двух ракет вдогон­ку из нетипичного положения — снизу вверх, с расстояния 5 км. Так что скажем похвальное слово покойному пилоту «Боинга»: он был «та еще штучка» — умел летать и умел ук­лоняться от боя с истребителями.

Вот это примерно то, что я помню с давних пор, как и любой любознательный советский гражданин. Но благода­ря читателям «Дуэли» я узнал то, что почему-то от нас, со­ветских людей, скрывали тогда и скрывают сейчас.

Советская сторона сразу же подтвердила факт уничто­жения корейского авиалайнера и, как предполагалось, он упал в нейтральных водах у острова Монерон. Мы начали поиски обломков спустя неделю, а глубоководные аппара­ты для съемки дна и поднятия тел и обломков сумели дос­тавить к месту события только через месяц. Все это время по этой акватории моря свободно ходили американские и японские корабли.

Действительно, на дне кое-что было обнаружено. Не фюзеляж огромного «Боинга», не его крылья, не сотни кре­сел и т.д., а немного очень мелких авиационных обломков, сплющенных каким-то взрывом. По этому поводу демокра­тическая «свободная» пресса тут же объявила, что, дескать, лучше, когда самолет падает на землю, тогда нос его дефор­мируется, это смягчает удар и сам самолет остается более-менее целым, а когда он падает в воду, то вода раздирает его на очень, очень мелкие части. Большего идиотизма трудно придумать, поэтому дополнительно полагают, что этот са­молет, перед тем как упасть в воду, взорвался.

Во-первых, с чего бы? Во-вторых, он же не динамит вез. Взорваться мог только керосин в баках, а этот взрыв пла­менный. Но среди обломков не было найдено ни единой об­горелой вещи. А то, что было найдено, не то что у экспер­тов, а уже у водолазов вызвало кучу вопросов. Вот рассказ одного из них:

«Я не пропускал ни одного спуска. У меня совершенно четкое впечатление: самолет был начинен мусором и людей не было там. Почему? Ну, вот если разбивается самолет, даже маленький. Как правило, должны оставаться чемода­ны, сумочки, хотя бы ручки от чемоданов... А там было та­кое, что, я считаю, не должны везти в самолете нормальные люди. Ну, скажем, рулон амальгамы — как с помойки... Одеж­да вся как со свалки — из нее вырваны куски... Мы же месяц почти работали! ...Мало было и носильных вещей — кур­ток там, плащей, туфель — очень мало. А то, что находи­ли, — какое-то рванье! Вот нашли, скажем, россыпь пудре­ниц. Они остались целыми, открывались. Но, что странно, у всех разбитые внутри зеркальца. Пластмассовые корпуса абсолютно целые, а зеркальца все разбитые. Или зонты: все в чехлах, в целых чехлах — даже не надорванных. А сами — измятые, нерабочие... Ножи, вилки покореженные».

Но главное не это, главное то, что из почти 300 человек, летевших на этом «Боинге», не было найдено НИ ОДНОГО тела! А ведь они должны были быть там, пристегнутыми к креслам, как к якорям, или всплыть, если успели надеть спа­сательные жилеты. За все время поисков был сфотографи­рован клок волос и якобы оторванная кисть руки в рукаве и перчатке. Все! А где же пассажиры? Ведь то, что они по­гибли, — это точно, но где их тела?

Насколько от этого «места катастрофы» несет фальшив­кой, можно судить по таким вот примерам.

Через 2 года в небе над Атлантикой на высоте 10 км взорвался точно такой же «Боинг-747» индийской авиаком­пании. В первый день поисков нашли тела 123 пассажиров, на следующий день еще 8 и через 4 месяца, при глубоковод­ном исследовании,— еще одного, пристегнутого к креслу.

В 1988 г. взорвался «Челленджер» с 7 астронавтами на борту на высоте около 15 км. Со дна океана подняли 254 ООО фрагментов космического корабля, 90% фрагментов кабины и тела всех астронавтов. А тут ни одного пассажира?

И наши, и японские спасатели собрали всего 1020 фраг­ментов этой катастрофы, среди которых японцы подобрали 13 фрагментов тел, но об этом ниже.

Закономерен вопрос, который «советская» пресса, ве­дущая «непримиримую идеологическую войну», единодуш­но не обсуждала: а был ли этот «Боинг» сбит советским ис­требителем?

Конечно, подполковник Осипович, выпустив по нему две ракеты и попав одной в фюзеляж, а другой в один из че­тырех двигателей, сообщил: «Цель уничтожена». Но, во-пер­вых, он уже повернул на аэродром на остатках горючего и па­дения самолета не видел, во-вторых, он полагал, что произвел пуск по американскому самолету-разведчику RC-135, которо­му двух ракет могло хватить. Но для того чтобы сбить та­кой сарай, как этот «Боинг-747», требуется, по расчету, не менее 7 таких ракет, какие были на Су-15!

Далее американцы по отметкам на своих радарах вы­числили время падения «Боинга» после поражения его ра­кетами. До высоты 300 м (когда отметка исчезла с радаров) он падал 12 минут. Сравните: если бы он просто шел на по­садку, то это заняло бы у него 15 минут, а вот если бы падал неуправляемый, то 30 секунд. Так он падал или летел? То есть «Боинг» не был сбит, летчик просто снизился до высо­ты, при которой в разгерметизированном салоне установи­лось нормальное давление. Но если он не упал в том месте, в котором нашли какие-то обломки, то куда же он делся?

Когда я утверждаю, что Ельцин умер в 1996 году и вме­сто него действовал двойник, мне обычно тычут то, что я, дескать, «не специалист». Но в деле с корейским авиалай­нером был специалист — человек, чьей профессией являет­ся расследование авиакатастроф, — француз Мишель Брюн. Он как специалист исследовал не только те факты, кото­рые понравились хозяевам «свободной» прессы и советским пропагандистам, но и те, о которых они молчат, и пришел к выводам, за которые его считали фантазером.

Забегая вперед, должен сказать, что он ошибался, пола­гая, что Осипович сбил не пассажирский «Боинг-747», а са­молет-разведчик, но он не ошибался в том, что действитель­но произошло с корейским авиалайнером.

В 1991 г. М. Брюн дал в книге А. Иллема и А. Шальнева «Тайна корейского «Боинга-747» интервью («фантазии», по их терминологии), в котором я сократил ту часть, в которой Брюн предполагает бой между советскими истребителями и американским разведчиком. (Обломки этого разведчика, по его мнению, исследовали наши водолазы, приняв их за об­ломки «Боинга».) М. Брюн говорил (выделено мной):

«В этом деле самое важное — конкретные детали, мимо которых может пройти дилетант, но за которые непре­менно уцепится профессионал. Я в свое время принимал участие в расследовании ряда крупных катастроф в гра­жданской авиации и помню, когда впервые услышал о про­паже южнокорейского «Боинга», то сказал себе сразу: его найдут в течение двух недель. Ну от силы за месяц — не может ведь самый крупный в мире «пассажир» затерять­ся на малых глубинах с ровным, как тарелка, дном, когда даже куда более мелкие по размерам самолеты находили в океанских расщелинах на глубине в полтора-два километ­ра. Увы, в своем прогнозе я ошибся, началась какая-то за­секреченная чехарда с участием множества «влиятельных сторон» и с выставлением таких обоснований, которые ни­какой критики не выдерживали. Лгали не только в Совет­ском Союзе — лгали в США, в Японии, в Южной Корее. За­чем? Не знаю, я не политик. Я эксперт, которого интере­суют только факты.

...Официальная версия не может объяснить поведение «Боинга» на японских радарах, но если предположить, что Осипович сбил не «пассажира», а какой-то другой самолет, тогда все становится на свои места: лайнер продолжал по­лет, и в этом случае становится понятной еще одно оче­видное «таинство», связанное с рейсомKAL007, — выход его пилотов в эфир спустя 50 минут после того, как «Бо­инг» был «похоронен» советским истребителем. (Это тоже не фантастика, а официальная запись переговоров летчи­ковKAL007, которая фигурирует как официальный доку­мент и в Японии, и в США.)

Итак, допустим, что официальная версия верна и «Боинг» с 269 пассажирами на борту, дважды пораженный ракетами подполковника Осиповича, рухнул вниз. Я сам в прошлом гражданский пилот и могу представить, каково было поведение экипажа: отдано распоряжение пристегнуть ремни, выпущен «дождь» кислородных масок, извлечены спа­сательные жилеты... Страшной силы удар об воду, само­лет разваливается на части, все превращается в «крош­ку». Как сообщил анонимный военный чин в «Известиях», спустя два-три часа после сообщения о том, что самолет сбит, одно из судов, направленных в предполагаемый квад­рат падения, доложило о том, что на воде найдено множе­ство мелких предметов. «Предположительно, — говорил из­вестинский источник, — части разбившегося «Боинга». Но течение в тех местах быстрое. И плавающие предметы по­стоянно уносило на юг...»

Я хотел бы остановиться на этом пассаже, поскольку разговоры о сильном течении еще не раз встретятся и в советской версии катастрофы, и в американской, и в япон­ской. Как известно, через 8 дней после трагедии куски об­шивки, обломки, остатки багажа в больших количествах выбросило на японское побережье острова Хонсю, их находи­ли на Хоккайдо. Объяснение было дано такое: «веществен­ные доказательства» с погибшего «Боинга» дрейфовали по течению и таким образом «приплыли» к японским берегам с севера, от того места, где упал поверженный самолет. Вроде бы все логично. За исключением одного, весьма суще­ственного обстоятельства, которое не удосужился прове­рить до сей поры никто, — в конце августа и в сентяб­ре в районе острова Монерон и Сахалина нет ни одного течения, которое гнало бы волны с севера на юг. Только с юга на север! И, добавим к этому, согласно метеосводкам, в то время дул устойчивый ветер в сторону материка. Те­перь растолкуйте мне, пожалуйста, как могли куски «Бо­инга» и вещдоки доплыть до Японии против ветра и про­тив течения?

Природа ведь не играет в политические секреты, так что объяснение может быть только одно: обломки пасса­жирского «Боинга» занесло к японским берегам и Сахалину действительно течением, но не выдуманным — с севера на юг, а настоящим — с юга на север. Стало быть, лайнер со­рвался в море значительно южнее Монерона.

До сих пор осталась без ответа загадка другой находки, приплывшей в Вакканай на Хоккайдо вместе с обломками южнокорейского «Боинга», — остатки оперения боевой ра­кеты с маркировкой отнюдь не советской. По поводу этой находки был составлен даже официальный пресс-релиз, но он никогда не был издан, а само вещественное доказательст­во хранится за семью печатями в управлении морской безо­пасности в Вакканае. Не вызывает почему-то вопросов и такой беспримерный факт, как направление в далекий от Монерона квадрат Японского моря специального самолета американских ВМС, использующегося обычно в спасатель­ных операциях. Этот полет, зафиксированный японскими  радарами, состоялся в то самое время и в том самом месте, где, по моим расчетам, действительно лежит южнокорей­ский «Боинг», — у японского острова Кюрокусима недалеко от острова Садо. Ни до, ни после рокового дня американские военные там не появлялись, зато две недели спустя после катастрофы «Боинга» — 13 сентября 1983 года — почему-то именно здесь нарушили японское воздушное пространст­во советские самолеты-разведчики, которым были посланы на перехват японские истребители...

Вопросов очень много, для того чтобы поверить в «про­стое решение» и согласиться с устоявшейся версией. Но са­мый главный, конечно же: где трупы, где останки 269 не­счастных, находившихся на борту южнокорейского «Боинга»? Чем больше проходит времени и чем больше появляется фактов, связанных с катастрофой, тем тверже я станов­люсь в своих догадках: как мне представляется, настоящий «Боинг» и сегодня лежит на морском дне, там, где упал семь с половиной лет назад, — у острова Садо, вместе со всем экипажем и пассажирами. Это место я вычислил, взяв за ос­нову скорость здешних течений и те характеристики, ко­торые были зафиксированы радарами.

О причинах гибели лайнера, признаюсь честно, могу только гадать. Возможно, «Боинг» был действительно об­стрелян во время той чехарды, которая творилась в са­халинском небе, и получил повреждения и трещины, кото­рые «разнесли» потом самолет. Возможно, чтоKAL007 был сбит на самом деле, но уже не советскими истребителями, а американской ракетой, той самой, часть оперения кото­рой была найдена в Вакканае. (Как показывает анализ, это была боевая ракета с инфракрасным наведением, которая «сработала», войдя в сопло.) Понимаю, что такое предпо­ложение звучит, быть может, нелепо, но, во-первых, капи­тан Тернер в «ЮС форс джорнэл» еще несколько лет назад написал о том, что гибель «Боинга» — это одна из опера­ций американской разведки, а во-вторых, у меня есть соб­ственное толкование на этот счет.

Хочу, чтобы меня поняли правильно — я не настаиваю на своих предположениях относительно причин гибели лай­нера, роли спецслужб, какой-то, наверное, существующей высокой договоренности между русскими и американцами по поводу этого инцидента. В конце концов, это не столь важно, хотя, наверное, и безумно интересно для поклонников детектива. Просто, будучи профессионалом, я наталкива­юсь на очевидные противоречия той красивой и стройной версии, которой настойчиво верят во всем мире уже поч­ти восемь лет. После первых публикаций, посвященных мо­ему расследованию, ЦРУ, насколько мне известно, специаль­но выясняло, не являюсь ли я, Мишель Брюн, агентом КГБ. Я не являюсь агентом этого почтенного ведомства, я хочу лишь получить ответы на мои наивные вопросы по суще­ству дела».

Версия М. Брюна о том, что наши сбили американский самолет-разведчик у острова Монерон, не выдерживает кри­тики теми же аргументами, которыми он опровергает сбитие «Боинга», — нет трупов и присутствуют вещи, не харак­терные для пассажирского самолета.

Ведь и у разведчика экипаж около 20 человек, а их тел тоже нет. Кроме этого, наши водолазы нашли очень много нетипичного барахла, к примеру, много старой, вышедшей из моды и порванной одежды, но застегнутой на молнии и на все пуговицы — как будто со склада. Зачем она на само­лете-разведчике, зачем зонтики, пудреницы?

Но, как видите, М. Брюн сообщил факты, на которые упорно не реагировал ЦК КПСС, — то, что «Боинг» связы­вался с японскими диспетчерами еще и через 50 минут по­сле «официальной» гибели, и то, что в обломках самолета найден стабилизатор американской ракеты, что прямо го­ворит о том, что «Боинг-747» был добит американскими ис­требителями. Черт возьми, пусть в данном тексте Брюна 1% правды, но ведь нас убеждают, что тогда шла пропаганди­стская война, почему же этот 1% правды не был использо­ван в этой войне на 150%?!

Вы видите, что Брюн откровенно говорить боится, что он уклоняется от определенности — это беда узких специа­листов. Он может поставить себя на место пилота «Боинга», а на место Рейгана — нет. А чтобы разобраться в этом слу­чае, необходимо ставить себя только на место Рейгана, толь­ко в этом случае можно получить ответы на все вопросы.

Давайте это сделаем мы.

Итак, Рейган согласовал шпионскую акцию — полет «Боинга-747» с ничего не подозревающими пассажирами над советской территорией. Станем на его место и просчи­таем варианты развития событий.

1. Самолет благополучно выполняет задание, лётчик проводит его сквозь ПВО, а если и встречает перехватчи­ки, то те побоятся атаковать пассажирский самолет. Этот вариант хорош для экипажа, но плох для Рейгана. Пасса­жиры поднимут вой, когда узнают, какому риску подверга­лись. Авиакомпания начнет допрашивать экипаж и т. д. и т. п. Как ни странно, но шпионскую суть полета будет труд­но скрыть — не отстранишь, скажем, от расследования На­циональное агентство по безопасности на транспорте. Раз нет трупов, то все внимание публики сосредоточится толь­ко на самом маршруте полета.

2. Наши летчики сбивают «корейца», и он гибнет. Ду­маю, что это должно было казаться Рейгану наиболее веро­ятным. Ведь американские самолеты-разведчики регулярно провоцировали нашу ПВО — демонстрировали намерение нарушить советское воздушное пространство и, дождав­шись подъема в воздух наших истребителей, отворачивали в сторону. Достаточно сказать, что подполковник Осипо­вич, подбивший «Боинг», за 10 лет службы на Сахалине бо­лее тысячи раз поднимался в воздух на перехват. Советские летчики были обозлены американской наглостью, и амери­канцы это наверняка знали. И этот вариант для Рейгана са­мый лучший. Помимо шпионских он давал политические дивиденды — легче было уговорить союзников по НАТО на размещение дополнительных ракет в Европе.

3. Самый отвратительный, самый неприемлемый вари­ант — если «Боинг» будет подбит, погибнут или получат ра­нения люди, а он все же дотянет до аэродрома в Японии или Корее или совершит вынужденную посадку. Вот тут скрыть ничего не удастся: пассажиры не дадут. А ведь среди: них был даже конгрессмен США. Их нельзя будет натравить на

СССР, они сосредоточатся на том, кто послал их на это мин­ное поле. И это было бы не только политической смертью Рейгана, но в своем развитии, возможно, и НАТО, и роли США в мире. Поскольку все же цинизм США в деле корей­ского авиалайнера просто ни с чем не сравним.

Поэтому, согласитесь, нам на месте Рейгана следовало бы подстраховаться от нежелательных вариантов.

Во-первых. Иметь наготове истребители, которые, без­условно, не дадут долететь до аэродрома подбитому «Боин­гу», а возможно, и неповрежденному.

Во-вторых. Спрятать по возможности место падения, поскольку при спасательных работах может выясниться то, что и так, по чистой случайности, выяснилось, — чьей ра­кетой сбит самолет. А для этого необходимо сымитировать ложное место аварии, на котором бы работали спасатели, недоумевая — а где же трупы? По крайней мере, такое лож­ное место отвлекло бы на долгое время силы от поиска на­стоящего места катастрофы.

Для этого был взорван в мелкие клочья какой-то само­лет или его детали, часть обломков вместе с тряпьем и барахлом загрузили либо в грузовой самолет, либо на судно и сбросили там, где «Боинг» снижался и на поверхности моря плавали опавшие с него при взрыве советских ракет облом­ки. Этим, кстати, и объясняется, что обломки, найденные на дне, были очень маленькие. «Боинг-747» — самый большой в мире самолет. Его целостные фрагменты ни в какой дру­гой самолет не влезут, и выбросить их в море с борта само­лета было бы невозможно.

Эта версия, в отличие от версии М. Брюна, объясняет в случае с корейским авиалайнером все. И СССР без про­блем мог бы пойти в атаку на Запад, мог бы добиться по­иска авиалайнера там, где он упал. (Ведь у нас в спецслуж­бах не все были подонками и дураками — кто-то же по­сылал наши самолеты в разведку к месту действительного падения «Боинга».)

Почему же ЦК КПСС не повел в атаку советских про­пагандистов? Ведь поймите, по общепризнанному уголовно­му праву, нет трупа — нет убийства. Трупов не было, зачем же ЦК КПСС возложил вину за убийство на СССР? Почему не переложил ее хотя бы на тех, кто не оказал подбитому «Боингу» помощь и не принял мер к спасению людей, — ведь «Боинг» летел после атаки Осиповича еще минимум 50 минут? Почему пресса СССР не стала публично обсуж­дать версию о том, что его добили американцы?

Так против кого воевал ЦК КПСС — против США или совместно с США против советского народа?

Ю. Мухин

САХАЛИНСКИЙ ИНЦИДЕНТ

К ЧИТАТЕЛЯМ

Дорогие друзья!

Вашему вниманию предлагается сокращенный перевод книги Мишеля Брюна «Сахалинский инцидент», посвящен­ной трагической гибели пассажирского лайнера «Боинг-747» «Корейских авиалиний» (KAL) с 269 пассажирами и члена­ми экипажа на борту. Минуло уже 17 лет с той сентябрь­ской ночи, когда огромный авиалайнер потерпел катастро­фу где-то между Сахалином и Японскими островами. О его судьбе до сих пор ничего точно не известно. Что произошло с ним на самом деле? Был ли самолет сбит советским пере­датчиком, атакован японской ПВО, взорван в воздухе, для того чтобы замести следы неудавшейся провокации? Извест­но одно: американская пропаганда приложила беспрецедент­ные усилия, для того чтобы обвинить в гибели этого само­лета советских военных летчиков, на которых до сих пор лежит расхожее клеймо аморальных, бездушных, роботопо­добных убийц, гордящихся хладнокровным расстрелом безо­ружного гражданского авиалайнера. Взгляните хотя бы на то, как умело обработано интервью с Геннадием Осиповичем, которое он дал корреспонденту газеты «Нью-Йорк таймс» в 1996 году. И советское руководство, Министерство обороны СССР, не сделало пока ничего, чтобы опровергнуть амери­канскую версию «один беззащитный гражданский авиалай­нер — один советский перехватчик», версию, которая про­тиворечила всем уже тогда известным им фактам.

«Боинг-747»

И вот нашелся человек, который, проявив очевидный талант ученого-аналитика, опираясь на свой многолет­ний опыт и разностороннюю профессиональную подготов­ку, практически в одиночку, используя лишь самые скром­ные финансовые ресурсы, нашел и сопоставил самые разные свидетельства и в результате смог доказать, что в ту ночь в небе над Сахалином произошел настоящий воздушный бой, не пуск ракеты с самолета Осиповича по нечаян­но заблудившемуся корейскому лайнеру, а именно ожесто­ченная схватка между советскими и американскими воен­ными самолетами, со сбитыми и потерями с обеих сторон. В ходе этого боя, продолжавшегося несколько часов, груп­па из десятка американских самолетов: разведчиков различ­ных типов, постановщиков электронных помех, истребите­лей эскорта, преднамеренно вторгшаяся в воздушное про­странство СССР, была уничтожена советскими летчиками ПВО, с честью защитившими неприкосновенность границ страны. В какой степени автору удалась эта смелая попыт­ка, могут судить не только читатели, но и все те, кто знает гораздо больше, чем позволено (даже теперь, спустя столь­ко лет!) сказать вслух.

Мишель Брюн, обладающий авторскими правами на «Сахалинский инцидент», дал любезное согласие на публи­кацию сокращенного перевода своей книги на сайте airforce. га в обмен на право обратиться ко всем читателям сайта с

двумя важными для него (и для всех нас!) просьбами.

В своем письме Мишель просил меня как инициатора перевода и представителя его интересов перед русскоязыч­ной аудиторией предложить откликнуться на эту публика­цию всем читателям, которые обладают любой информаци­ей по делу KAL 007 и могли бы информировать его о своих находках и имеющихся в их распоряжении свидетельствах и фактах. Он обращается к непосредственным участникам, свидетелям каких-либо событий, связанных, так или ина­че, с этим загадочным делом, к морякам, летчикам, погра­ничникам, принимавшим участие в поисково-спасательных работах, к жителям Сахалина и Монерона, обладателям ка­ких-либо вещественных доказательств, писем, документов. В соответствии с нашей с ним договоренностью, вся инфор­мация о KAL 007, поступившая на мой электронный адрес

[e-mail],будет переведена на английский и от­правлена Мишелю в столицу Парагвая Асунсьон, где он в настоящее время проживает. Его отклики, комментарии и уточняющие вопросы будут опубликованы на сайте, кото­рый, таким образом, мог бы сыграть роль общественно-ин­формационного центра по делу KAL 007.

Я также счел уместным опубликовать письмо, которое Мишель Брюн написал Геннадию Осиповичу в 1994 году, так и оставшееся без ответа.

Расследование, которое ведет не только Мишель Брюн, но и другие исследователи, еще не закончено, и в наших с вами силах помочь им сделать все возможное, чтобы уста­новить истину и подлинную степень виновности всех вовле­ченных в эту ужасную трагедию, одну из самых зловещих в еще не написанной подлинной истории холодной войны.

Евгений Ковалев

Посвящаю дочерям, Долорес, Мичико и Юко, в надежде, что мир, в котором им предстоит жить, станет лучше.

Автор

БЛАГОДАРНОСТИ

Множество людей по всему миру помогали мне или поддерживали меня в моих начинаниях. Здесь не хватит места, чтобы назвать всех поименно. Я хочу принести осо­бую благодарность:

Мистеру Эдуарду Чейзу, бывшему старшему редактору издательства «Скрибнер», хотя я еще не решил, благодарить или винить его за то, что он способствовал началу этой, по-видимому, бесконечной работы.

Профессору Шозо Такемото, члену Японской Ассоциа­ции Жертв Катастрофы KAL 007 и одному из основателей Исследовательской группы, потерявшему в результате этой трагедии возлюбленную жену и старшего сына.

Мистеру Кавано, миссис Хаба Юмико и всем членам Японской Ассоциации Жертв Катастрофы KAL 007.

Мистеру Шигеки Сугимото, инженеру авиакомпании JAL, члену Исследовательской группы.

Мистеру Мийяно, мистеру Кашима, мэру деревни Сай на полуострове Шимо Кита и всем ее жителям.

Мистеру Ивао Койяма, в прошлом работнику отделе­ния телекомпании NHK в Вакканае.

Мэру и служащим муниципалитета города Вакканай.

Адмиралу Като, адмиралу Кессоку Коному и офицерам JMSA (Японское агентство морской безопасности) из штаб-квартир в Вакканае, Отару, Иокогаме и Токио.

Капитану М., JASDF (Японские воздушные силы само­обороны).

Мистеру Такеда, главному редактору газеты «Тоо Нип-по», издающейся в Аомори.

Мистеру Макио Язаки, бывшему вице-президенту, Мис­теру Мичио Накано, бывшему помощнику вице-президен­та по инженерным вопросам, и мистеру Такаши Кондо, по­мощнику вице-президента по вопросам инженерного раз­вития, авиакомпания JAL.

Мистеру К. Савано, генеральному менеджеру, доктору К. Цубои, директору исследовательской лаборатории и колле­гам в Электрической компании Иватсу, Кагуяма, Токио.

Мистеру Рюйи Осаки и работникам Ортиса, Япония.

Мистеру Хаджиме Ногучи, заводскому менеджеру, мис­теру Кунихико Хиросаки, начальнику инженерного отдела и мистеру Тецуо Харада, менеджеру отдела качества авиаком­пании Шова Эйркрафт.

Мистеру Ишизаки и его коллегам по телекомпании «НВС Television» в Саппоро, а также мистеру Йошида из отделения НВС в Вакканае.

Мистеру Кенжи Мацумото, репортеру «Асахи Сим-бун».

Мистеру Филиппу Роберу де Масси из Монреаля, кото­рый потерял в этой трагедии младшего брата и который не­однократно ободрял меня и давал бесценные советы.

Мистеру Пьеру Спарако, бывшему главному редактору «Aviation Magazine International».

Капитану (в отставке) Анри Аврилю, коллеге, пило­ту гражданской авиации и бывшему пилоту-истребителю французских Военно-воздушных сил, за его неоценимые со­веты по военным вопросам.

Мистеру Пьеру Мариону, бывшему главе французской разведывательной службы.

Мистеру Иву Ламберу, бывшему генеральному сек­ретарю ИКАО [ICAO — International Civil Aviation Organi­zation — Международная организация по делам граждан­ской авиации].

Профессору Гиису Вибусу, Амстердамский универ­ситет.

Мистеру Михаилу Лобко, директору «Датаханна Интер­нешнл», французскому телевизионному репортеру-расследо­вателю русского происхождения, который интервьюировал адмирала Сидорова и полковника Осиповича, который еще раньше пришел ко многим заключениям, сходным с мои­ми, а также многих других участников событий, в частно­сти на Сахалине.

Миссис Катрин М. Буллит, мистеру Патрику Р. Мак-Гарднеру и мистеру Эрику Свенсону, организовавшим сим­позиум по KAL 007 в университете штата Вашингтон в Си­этле, который дал мне возможность оспаривать утвержде­ния сторонников позиции американского правительства по этому вопросу.

Моему другу и коллеге Джону Кеппелу, главному рас­следователю проекта KAL 007 Фонда за конституционное правительство в Вашингтоне, округ Колумбия. Он посвя­тил больше времени и усилий этому случаю, чем кто-либо другой, и заслуживает гораздо больше благодарности, чем он готов принять. Его редактирование, переписывание и шлифовка рукописи были столь усердными, тщательны­ми и обширными, что хотя он и будет протестовать про­тив этой идеи, но вполне заслуживает, чтобы его назвали соавтором.

Небольшой, но замечательной группе спонсоров рассле­дования KAL 007 Фонда за конституционное правительст­во, которые финансировали мои прогулки по пляжам Япо­нии в поисках обломков. Мне следовало бы в особенности упомянуть Фонд Эвенор Армингтон, который также финан­сировал перевод этой книги и без колебаний обеспечил ее идее моральную поддержку и одобрение.

Наконец, я хотел бы упомянуть мою дорогую Нарико. Больше чем кто-либо она страдала от моей упрямой реши­мости осуществить этот проект, несмотря на все трудности, лишения и Опасности, которые это решение вызвало. Я же­лал бы только принять все эти страдания на себя и защи­тить ее от ран, что было, конечно, всего лишь пустой меч­той. Мне кажется, меня следовало бы удостоить еще одной полной жизни в надежде помочь ей забыть все, от чего она молча страдала.

ВВЕДЕНИЕ

Ранним утром 1 сентября 1983 года самолет «Корей­ских авиалиний», выполнявший рейс KAL 007, исчез где-то над Японским морем. В самолете, летевшим из Нью-Йор­ка в Сеул через Анкоридж, находились 269 человек — пас­сажиров и членов экипажа. Никто из них так никогда и не был найден — ни живым, ни мертвым. Не было обнаруже­но никаких затонувших обломков гигантского лайнера. Дру­гие пассажирские самолеты удавалось отыскать на гораздо большей глубине. Но почему никто так и не нашел KAL 007 под водой, на глубине, всего в два раза превышающей длину «Боинга-747»? Это первая из загадок, окружающих это таин­ственное происшествие. Первая, но не единственная.

Другая загадка — истинная цель рейса KAL 007. Канад­ский генерал Ричард Ромер, пилот в прошлом и бывший ко­мандир резерва ВВС, пишет в своей книге «Massacre 747», что пролет над российской территорией, совершенный ко­рейским авиалайнером, был преднамеренным актом. Как предполагает генерал Ромер, это было сделано для того, что­бы сэкономить топливо. Но его предположение кажется не­вероятным, учитывая те опасности, которые подстерегали самолет, решившийся пролететь над стратегически важной и усиленно защищаемой советской территорией во время холодной войны. В догадках не было недостатка: KAL 007 совершал шпионскую миссию; он служил приманкой для того, чтобы активизировать советскую систему противовоз­душной обороны так, чтобы американские подслушиваю­щие устройства смогли получать нужную информацию; это еще одна «Луизитания», способная придать дополнительный импульс военным усилиям США. Какова цель любого ком­мерческого авиалайнера? Сколько людей — столько и отве­тов на этот вопрос. Публика, естественно, считает, что пер­вым делом самолет должен доставить пассажиров до места назначения. Для финансовых управляющих авиакомпании цель заключается в том, чтобы получить прибыль. Главное для экипажа — доставить всех в место назначения в цело­сти и сохранности. Для военных — обеспечить перевозки в военное время, как это было в Персидском заливе. Эти цели не обязательно совместимы и время от времени кон­фликтуют друг с другом. Решения, которые грозят риском для пассажиров, могут быть приняты и без их ведома. Чле­нов экипажа также могут заставить сделать выбор против их воли. Пример тому — катастрофа рейса «Пан Америкэн» 707 сразу же после взлета с аэродрома Папаэте на Таити в октябре 1973 года. Пилот посчитал, что трещина в окне кабины слишком опасна и предложил отменить вылет. Из штаб-квартиры авиакомпании ему было приказано взлетать немедленно или приготовиться к увольнению. В итоге в жи­вых остались всего два пассажира.