Секретный пеленг

Немая сцена длилась всего несколько секунд, потом, сообразив, что ни у одной стороны нет претензий к другой, троица разбежалась в разные стороны...

13

Упругое бронзовое тело Анжелики прекрасно гармонировало с длинными золотистыми волосами. Девушка стояла в одних узких плавках, широко расставив ноги, подставив лицо под мягкие лучи заходящего солнца. Ее небольшие груди с задранными вверх темно-коричневыми сосками, казалось, также тянулись к мировому светилу. На ноги девушки ласково набегали волны Красного моря.

– Ну что, златовласка, пойдем перекусим, одной солнечной энергии человеку в наше время все еще не хватает, – возле блондинки остановился молодой мужчина с короткими, выгоревшими на солнце волосами и такой же бронзовой кожей, обтягивающей атлетическую мускулатуру. В одной руке он держал доску для серфинга, а в другой сложенный парашют «Кай». Казалось, парень сошел с обложки гламурного журнала. Девушка еще больше выгнула спину и промурлыкала:

– С удовольствием, котик.

Московская топ-модель Анжелика с Виктором Ангеловым была знакома более двух лет. В узком кругу столичных экстремалов он был известен под прозвищем Ангел и имел репутацию безбашенного сукиного сына. Он бесстрашно взбирался на вершины самых неприступных гор, прыгал с Останкинской телебашни с парашютом, охотился на носорогов в Кении, вступал в битву с акулами-людоедами у берегов острова Мадагаскар, ловил гигантские волны на доске для серфинга на Гавайях.

Сейчас сумасшедший Ангел увлекся «кайем» – выполняя фантастические трюки, он катался на доске с помощью ветра, который ловил особой формы парашют.

Анжелике Виктор нравился, но связать с ним свою жизнь она ни за что не решилась бы – уж слишком этот тридцатипятилетний мачо «отмороженый». А однажды в его доме девушке попалась на глаза фотография, где Виктор был в офицерской форме. На его широкой груди поблескивало несколько боевых орденов. Диагноз Анжелики был однозначен: «Он был на войне, и там-то крыша окончательно съехала...»

Впрочем, все было не совсем так. Предложи ей Ангел руку и сердце – Анжелика наверняка ответила бы согласием (в категоричности своего убеждения она до сих пор не была уверена), но загвоздка была в том, что Ангел «входил» в орден закоренелых холостяков.

Наконец, грациозно перебирая точеными ножками, девушка вышла из воды и, профессионально виляя бедрами, направилась к своему шезлонгу, где лежали ее вещи. Виктор ждал ее, успев надеть просторную рубашку яркой гавайской расцветки и натянув белоснежные шорты.

Анжелика расправила лоскут яркого крепдешина, заменявшего юбку, натянула майку. Лоб перетянула широкой кожаной лентой. Перебросив через плечо вместительную сумку из золотистой соломки, она поспешила за своим спутником, который сдавал толстому арабу доску для серфинга и парашют.

Наконец, обнявшись, пара двинулась в сторону лестницы, выдолбленной в скале, на вершине которой располагался небольшой уютный ресторанчик.

Здесь, на юге Шарм-эль-Шейха, вдали от дорогих и комфортабельных отелей, в небольшом туристическом поселке они наслаждались отдыхом и покоем уже две недели. Два десятка легких, как туристические палатки, коттеджей расположились ровным квадратом всего в нескольких десятках метров от пляжа.

Ничуть не запыхавшись, пара через несколько минут оказалась на вершине скалы. Время ужина еще не наступило и в ресторане было пусто. Выбрав крайний столик у самого края скалы, Виктор отодвинул легкое бамбуковое кресло, с шутливым полупоклоном ухаживая за своей подругой. Сам сел напротив и, с нежностью глядя на девушку, спросил:

– Ну, солнышко, что бы ты пожелала на ужин?

– Как всегда – фруктовый салат и апельсиновый сок.

– А я, пожалуй, закажу двойную порцию риса с овощами и тушеную баранину, – с плотоядной улыбкой поглаживая живот, решил Ангел.

– Тебе можно наедаться от пуза, – с искренним сожалением вздохнула девушка, – а для меня мое тело – заработок, вернее сказать, рабочий инструмент.

– Все эти голодания и диеты – полная лабуда, – быстро сделав заказ подоспевшему официанту, беспечно отмахнулся Виктор. – Есть нужно столько, сколько хочется, но при этом пахать так, чтобы семь потов сходило. Тогда никакого лишнего жира и в помине не будет.

– Ну да, ну да, – быстро закивала Анжелика, вынимая из сумки пачку сигарет. – А еще хорошо бы к физическим нагрузкам добавить психологические, так, чтобы от притока адреналина кровь в жилах закипала. Как ты, например, это делаешь.

– А что тут плохого? – удивился молодой мужчина и, щелкнув зажигалкой, поднес трепещущий огонек к кончику ее сигареты.

– Да все хорошо, вот только «крыша» от таких нагрузок поехать может.

– Шалишь, подруга, —шутливо погрозил пальцем Ангел, моментально сообразив, на что намекает блондинка.

– Не нравится мне здесь, – неожиданно заговорила девушка, сообразив, что невзначай перешла границы дозволенного, и постаралась увести разговор в сторону.

– Нормальное место, воздух свежий, морской, – ответил Виктор, делая глубокий вдох полной грудью.

– Да, а вон там, с противоположной стороны? – девушка кивнула в направлении, где проходил серпантин дороги и неподалеку от ресторана была разбита широкая автостоянка. Анжелика хотела пояснить, что ей не понравилось, но в этот момент на стоянку въехал широкий, ярко-синего цвета кабриолет, в котором сидели пятеро молодых мужчин в ярких летних рубашках. По развязным манерам можно было без труда догадаться, что компания изрядно навеселе.

Скосив глаза, Виктор сразу определил, что двое из этой пятерки европейцы, остальные местные.

Развеселая компания ввалилась в полумрак ресторана, и сразу же взгляды гуляк устремились на золотистые распущенные волосы Анжелики.

Они как по команде замолчали, затем, заняв один из столиков, о чем-то шепотом оживленно заговорили, а подбежавшего официанта бесцеремонно отправили восвояси.

Этот маневр от пристального внимания Виктора не укрылся, он едва заметно улыбнулся и, ободряюще подмигнув своей подруге, почесал кончик носа.

Дальше события развивались стандартно, как в обычном салуне на Диком Западе, на ночной дискотеке Мехико или в деревенском клубе в российской глубинке.

К их столику подошли сразу двое – долговязый рыжий европеец и невысокий плотный египтянин, который для обозначения своей силы шел немного позади своего приятеля, расставив руки коромыслом.

– Мисс, – рыжий встал перед блондинкой и даже изобразил нечто вроде полупоклона, – мы с друзьями хотели бы вас угостить. Прошу к нашему столику, заверяю вас, вечеринка будет замечательная.

Анжелика не сразу нашлась с ответом, как к ней подскочил араб и опустил на плечо тяжелую руку с явным намерением выдернуть девушку из кресла.

Затягивать развязку не следовало. Виктор поднялся, отодвинул ногой кресло и заговорил с незваными гостями на их языке, то есть на английском:

– Клешни убрал, урюк.

Ни долговязый, ни его приятель не поняли последнего слова, но сообразили, что это явное оскорбление. Ответом себя утруждать не стали, а молча бросились в драку. Араб отпустил златовласку и метнулся к Ангелу, на ходу вскидывая к подбородку кулаки.

Виктор выставил вперед левую ногу и тут же нанес мощный удар правой. Носок его сандалии вошел арабу глубоко в солнечное сплетение, тот утробно охнул и, сложившись вдвое, покатился по полу. Рыжий немедленно зарядил довольно мощный и хорошо поставленный хук, но не на того нарвался. Бывший десантник легко поднырнул под кулаком и следом нанес свой, не менее сокрушающий удар в челюсть. Громко клацнув зубами, долговязый рухнул на спину.

Их собутыльники, вскочив со своих мест, с грохотом опрокидывая стулья и столы на своем пути, бросились на помощь своим товарищам. Но продолжительной схватки не получилось. Первого араба Виктор перехватил приемом айки-до, и тот, перевернувшись в воздухе, упал на ближайший столик, второму подбил опорную ногу, одновременно нанеся удар ребром ладони в кадык. Бежавший последним длинноволосый европеец попытался уклониться от схватки, но Ангела остановить уже было невозможно. Ангел бросился вслед за ним и в прыжке выбросил ногу, нацелив пятку в затылок убегавшему.

Длинноволосый нахал, взмахнув руками, «ласточкой» порхнул вперед, снеся своими телесами стойку бара.

– Уф-ф! – выдохнул Виктор, готовый продолжить бой, но бить уже было некого.

– Ходу, а то сейчас менты налетят, – вдруг выдала Анжелика, хватая своего приятеля за руку и увлекая к выходу.

К тому моменту как они оказались на берегу, море уже плотно накрыло темное покрывало сумерек и теперь только где-то вдали отсвечивало яркое зарево вечного праздника египетского курорта да гирлянды электрических огней множества яхт, стоящих на рейде.

Туристический поселок находился за скалой, примерно в полукилометре. Огибая утес, молодые люди оказались в кромешной темноте.

Неожиданно Анжелика ухватила Виктора за руку и буквально повисла на нем, бессвязно бормоча:

– Я даже не представляла себе, что ты, Ангел, такой зверь, настоящий тигр. Я, я... – тело девушки била крупная дрожь, прямо зуб на зуб не попадал. – Я так возбудилась, прямо вся мокрая, хоть трусы выжимай. – Одну руку девушка сунула под юбку, а второй ухватилась за пояс шорт Виктора, стягивая их вниз. Наполовину оголив мужчину, она всем телом прижалась к нему, мастерски закинув левую ногу на бедро Ангела, сливаясь с ним воедино. Горячий шепот прерывало тяжелое дыхание, внезапно она громко застонала, застыв на мгновение. Но на этом ночь любви не закончилась, все только начиналось...

* * *

Виктор проснулся от щекочущего ноздри аромата крепкого кофе и, рывком поднявшись с постели, широко зевнул, потягиваясь и напрягая мышцы рук и груди.

Так как вечером поужинать не довелось, мужчина ощутил зверский голод.

В спальню вихрем ворвалась Анжелика, ее зеленые глаза были неестественно широко раскрыты, излучая настоящий ужас. В мозгу мужчины мгновенно промелькнуло «С завтраком, кажется, тоже облом».

– Только что по местному радио передали, что вчера вечером какой-то неизвестный в ресторане «Шахерезада» избил двух английских дипломатов и трех старших офицеров полиции, сопровождавших их. Сейчас хулигана ищут по всему побережью.

– Твою мать, – выругался Ангел. – Чопорные англичашки, а, нажравшись, ведут себя, как голимые отморозки. Вот и получили по рогам, чтобы впредь наука была.

– Да ладно тебе кудахтать, борец за нравственность, – отрезала златовласка, сейчас она нисколько не была похожа на привычную мягкую и пушистую кошечку, а казалась рассерженной пантерой. – Ты мне лучше скажи, что будем делать. Уже через несколько часов полиция обязательно выйдет на этот поселок, а прислуга в ресторане наверняка дала твои приметы.

– Что же делать? – озабоченно пробормотал Виктор и сам себе ответил: – Нужно рвать «когти», и как можно скорее. Так что собираем наше барахло.

– Нет, – решительно заявила девушка. – Если твои приметы полиции известны, то находиться рядом с тобой опасно. Поэтому в Москву я еду одна, мне через неделю нужно выйти на подиум, а тебе следует на какое-то время затаиться.

– Где? – зло спросил Виктор. – Друзей у меня здесь нет.

– Зато у меня есть, – загадочно ответила Анжелика, доставая свой мобильный телефон. – Я на этом курорте уже раз двадцать была.

«И каждый раз с новым кавалером» – с ехидством подумал Ангел, беря с тумбочки пачку сигарет.

Анжелика наконец набрала нужный телефон и, услышав ответ, быстро произнесла по-английски:

– Салам аллейкум, Сулейман, у меня к тебе есть дело...

14

Полнотелая проводница в синей форменной тужурке внимательно, как пограничник на своем посту, проверила билет и только после этой процедуры милостиво позволила Моину пройти в вагон.

Валерий Михайлович в изрядном подпитии ввалился в купе и с грохотом задвинул дверь, в конце концов, он заплатил за четыре места и имеет право на отдых.

Завалившись на полку, борец за экологию небрежно швырнул под ноги свою дорожную сумку и, прикрыв веки, неожиданно провалился в сон.

Проснулся Моин неожиданно, под мерный стук колес. В купе было темно, так что он даже не сразу понял, где находится. Протянул руку и нашарил на стене выключатель – над постелью вспыхнул неяркий свет. Теперь все встало на свои места и отставной капитан третьего ранга смог восстановить события последних недель.

Американец оказался прав – никаких сложностей в Обнинске не возникло. Давнишний кореш Валька Ермолаев, а ныне капитан первого ранга и заместитель по воспитательной части учебного центра, принял его как родного. А после того как узнал, что сокурсник по училищу – главный редактор нового журнала «История подводного флота», так и вовсе превзошел сам себя в гостеприимстве. В конце концов, пенсия не за горами, а кто может за хорошие деньги рассказать о ратном подвиге солдат и матросов, офицеров и адмиралов, если не их замполиты.

– Так вот, Валерка, если надо, – уже хорошо подпив, заявил Ермолаев, – тут тебе есть где развернуться, у нас такие кадры – я тебе дам, – кулак капитана первого ранга с грохотом обрушился на стол. – Краса и гордость советского, а позже российского подводного флота. Такое расскажут, только ахнешь. Только, – теперь каперанг разжал кулак, и его указательный палец едва не воткнулся в глаз гостя, – только не вздумай меня провоцировать на общение со «стратегами». Это государственная тайна и на ее разглашение я не пойду.

– Да ты с кем говоришь, Валентин, – пьяно возмутился Моин, – не мы ли спали в училище на соседних койках и не мы ли вместе принимали присягу и получали первые офицерские погоны? Так что не надо мне здесь рассказывать о государственной тайне.

– Понял, – по-дурацки хихикнул Ермолаев и, разливая водку в рюмки, добавил: – Прошу на борт, братишка.

Старый приятель слово сдержал, и уже со следующего дня началось знакомство с учебным центром, а к вечеру Валерий Михайлович уже знал, кто входит в экипаж подводного минного заградителя «Краб», а вот кто им преподает... Цена была обозначена четко, теперь следовало осторожно начать разработку этой жилы...

Дружная мужская компания, где ты такой же равный из равных, а не белая ворона, да еще и общение, прилично сдобренное изрядным количеством алкоголя, – самая благодатная почва для выведывания секретов. За две недели пребывания в Обнинске Валерий Михайлович выяснил почти все о новой секретной лодке и даже умудрился увидеть кое-какие учебные материалы с грифом «совершенно секретно». Более того, увиденное он ухитрился снять миниатюрной камерой, закамуфлированной под шариковую ручку, там же был вмонтирован и портативный диктофон, на который эколог добросовестно записывал пьяный треп подводников...

Открыв дорожную сумку, Моин вытащил ноутбук, рядом выложил «многофункциональную» ручку. Откинув крышку монитора, Валерий Михайлович включил компьютер и первым делом сбросил собранную информацию на жесткий диск. Теперь настало время основной работы – рассортировать данные.

Устроившись поудобнее, отставной капитан третьего ранга не особо уверенно застучал пальцами по клавиатуре, напевая под нос мотив «Варяга». Сейчас, почти избавившись от последствий похмельного угара и пристально вглядываясь в бегущие строчки текста, он неожиданно ощутил себя большим знатоком кораблестроения.

«И чего это янкесы такую волну подняли из-за этого «Краба», – недоумевал про себя Моин. – Тоже мне, угроза американскому образу жизни. Шесть крылатых ракет, шесть торпед и два десятка мин. Много можно с таким арсеналом навоевать? Правда, приличная рабочая глубина и принципиально новый двигатель. Но это как раз и является «ахиллесовой» пятой. Пока все новшества доведут до ума, новинка уже таковой перестает быть. Нет, господа буржуи, нервишки все у вас ни к черту. Собственной тени боитесь».

Моин уже полностью забыл о своих недавних переживаниях, когда свалившийся ему на голову Смок сделал предложение о шпионаже. Тогда от страха все его тело покрылось липким холодным потом, леденящим сердце, сейчас же он чувствовал себя настоящим героем, этаким борцом с империей зла. Главное, что теперь он сможет открыть свой журнал и по-настоящему самовыражаться на глянцевых страницах.

Обработанную информацию эколог сжал и скинул на дискету, которую спрятал в нагрудный карман пиджака, потом убрал в сумку ноутбук и, отхлебнув из металлической фляги глоток-другой марочного коньяка, забылся хмельным сном.

Утром, выйдя из вагона, Моин прямиком направился в зал автоматических камер хранения. Дискету он положил в одну из ячеек, набрал код и, подергав захлопнувшуюся дверцу, бодро зашагал к выходу.

Выйдя на привокзальную площадь, Валерий Михайлович отыскал ярко-синюю сферу таксофона и позвонил. Услышав приятный женский голос, четко произнес:

– Я дома. Гостинец привез. – Больше ничего от него не требовалось. Повесив трубку, новоиспеченный редактор направился к стоянке такси.

15

Остановившись у массивной двери приемной директора ФСБ, подполковник Мальцев ощутил некий дискомфорт – полученное лично шефом задание его люди с треском провалили. Рассчитывать на то, что его по-отечески пожурят, не приходилось, за такой залет «стружку снимут» по полной.

«Может, даже пошлют белым медведям их куцые хвосты крутить. Или вообще со службы турнут, – мрачно думал подполковник. – Нет, лучше все-таки к белым медведям».

В приемной директора сидели в ожидании своей очереди несколько генералов, но Мальцев оказался в привилегированном положении – сидящий за компьютером референт, едва его завидев, коротко бросил:

– Проходите, вас ждут.

Глава госбезопасности в кабинете находился один, и, едва подполковник перешагнул порог, будничным голосом сказал:

– Проходи, Олег. Садись.

Тон директора был подчеркнуто будничным, но это ничего не значило, так как запросто могли последовать как нешуточные репрессии, так и деловое обсуждение произошедшего.

– Ну что, опростоволосились твои бойцы? – спросил главный контрразведчик страны, едва Мальцев сел.

– Так точно! – рявкнул Олег, делая попытку вскочить, но директор остановил его жестом руки.

– Ты сиди, подполковник, у нас здесь не строевой смотр намечается, а серьезный деловой разговор, и давай его проведем максимально продуктивно. Американец «сбросил» твоих топтунов в центре Москвы, говоря спортивным языком – обыграл на чужом поле.

– Так... – начал было Мальцев, но вовремя спохватился и добавил: – Именно так.

– Хорошо в Лэнгли ныне готовят кадры, – директор сделал короткую паузу, потом добавил: – Но и твои парни не промах, сразу тебе сообщили, вместо того, чтобы тыкаться как слепые кутята и тратить время впустую. Ты тоже, Олег, среагировал правильно, доложил мне. А я сразу задействовал техническое управление, они зарядили в «Шлюз» образец голоса американского дипломата Алика Малковича. Наши оперативники за этим фруктом еще в девяносто девятом охотились в Белграде, но он не дался, скользкий, как глист в поносе. А видишь, образец голоса сейчас пригодился.

Слушая директора, Мальцев, соглашаясь, лишь кивал. Электронная система «Шлюз» являлась аналогичной западному «Эшелону», только, в отличие от этой системы, реагирующей на слова «Бомба», «Диверсия», «Уран», «Шлюз» был способен вылавливать в потоке телефонных переговоров необходимого фигуранта по образцу голоса. Потому что человеческий голос так же неповторим, как отпечатки пальцев или узор сетчатки глаза.

– Так вот, через час «Шлюз» зафиксировал звонок нашего американского «друга», знаешь, кому он звонил из таксофона?

– Кому?

– Сергею Анатольевичу Правдину, – с нескрываемым торжеством в голосе произнес директор, непроизвольно подмигнув подчиненному. – Знаешь такого?

– Еще бы! – удивленно хмыкнул подполковник. Действительно, как же не знать, бывший адвокат, бывший депутат Государственной Думы, отличившийся тем, что во время первой Чеченской компании немилосердно хаял солдат и офицеров Российской армии, заодно перед западными камерами обнимаясь с чеченскими полевыми командирами. В конце концов, кто дружит с волками, тот рано или поздно сам пойдет им на обед. Так произошло и с депутатом Правдиным, которого пресса давно окрестила «Праведником». С группой других депутатов он угодил в заложники к чеченским боевикам, но в конечном результате это происшествие обошлось без последствий и «слуги народа» были освобождены. И что бы потом ни сообщал СМИ Правдин, его никто уже не слушал, и карьера депутата сама собой свернулась, как лист клена на морозе. – Но бывший законотворец не остался без дела. Организовав «Комитет правовой защиты», он доблестно выступал с громкими «разоблачениями» преступлений российской власти в различных оппозиционных газетах и телекомпаниях. За это неплохо платили, на уровень серьезной организации типа «Хельсинской группы», конечно, не дотягивал, но Сергей Анатольевич надежды на лучшее не терял.

– Так вот, – продолжал директор ФСБ, – оказывается, наши американские «друзья» называют Правдина не как все – «Праведник», а на свой манер – «Кардинал».

– Оперативный псевдоним, – неожиданно для самого себя произнес Мальцев.

– Вот-вот, – подтвердил директор, – то есть человек находится на службе у другого государства, причем тайно.