Помоги проекту - поделись книгой:
– Понятно, – сказал Игрис. – Я подумаю.
Он толкнул калитку. Кот бежал навстречу, высоко задрав хвост, – только что не лаял, приветствуя хозяина. Игрис наклонился, погладил Льва по огненно-рыжей башке, почесал за ошейником и с тоской подумал, что сегодняшний неимоверно трудный, нервный день закончится одиноким вечером под вопли телевизора за стеной.
– Игрис, Игрис, тебя показывали в новостях!
Агата выскочила ему навстречу – легкая, веснушчатая, очень веселая, в коротком халатике.
– Ты там сделал вот так корреспонденту, – Агата изобразила раздраженный жест рукой. – И сел в машину «Коршуна»! Ты что, видел этого мага-убийцу?
Игрис вспомнил, как перевел дыхание, выйдя из холла «Интеркороны», и как испарилось заклинание, укрывавшее от журналистов. Как он шарахнулся в следующую секунду от припозднившейся съемочной группы – наверное, эти счастливцы и выдали материал в эфир…
– Что говорили в новостях?
– Маг убил женщину в гостинице. Да не простой, а какая-то шишка из «Коршуна»! Правда, они уже трубят по всем каналам, что его подставили. Знаем мы эти подставы… Игрис, ты расследуешь это дело?!
– Нет. С чего ты взяла?
– А что ты тогда делал в гостинице?!
– Ну, – сказал Игрис, пытаясь миновать Агату на пути в кабинет. – Там много кто побывал сегодня. Вы уже поужинали?
– Вызвонили пиццу, – Агата состроила скорбную рожицу. – Потолстеем, значит. В холодильнике мышь повесилась…
– Какая мышь?!
– Это поговорка, – Агата рассмеялась.
Пожалуй, Игрис согласился бы терпеть в их доме одну только Агату. Он привык к ней. При всей ее назойливости в ней было что-то… какое-то лекарство от будней.
– Привет! – Из гостиной выглянул Борис, Агатин муж. – Агата, уже начинается!
– Бегу! Игрис, малые немножко порисовали на обоях в гостиной, ничего?
Звонок шефа застал его за мытьем посуды. Игрис пытался отскрести томатную пасту и налипший сыр от большого фарфорового блюда, которое Елена получила в наследство от бабушки и доставала с полки только по большим праздникам. Тем более что блюдо не влезало в посудомоечную машину.
– Прости, что поздно, – сказал шеф.
Игрис оставил блюдо и присел на край стула.
– Что там за история с подпиской? Ты что, его отпустил?!
– Я взял с него две подписки: о невыезде и о неразглашении…
– Ты смерти моей хочешь? Маг-убийца гуляет на свободе! Я получил сейчас запрос, знаешь от кого?!
– Шеф, – сказал Игрис, – держать его в обычной камере – себя не уважать. Он же может уйти в любую минуту.
– А подписка… – начал шеф и осекся.
– Арестованных и задержанных магов содержат в «Коршуне». Я мог или выдать его друзьям и подчиненным – тогда бы они сами его выпустили и нам был бы позор. Или… послушайте, сажать его сейчас – это просто живодерство.
– Нас ждет большой скандал, – очень спокойно сказал шеф. – В связи с этим у меня к тебе предложение… Есть хорошее дело, спокойное, перспективное, для тебя.
– Поджог борделя?
Шеф отрывисто рассмеялся в трубке.
– Всего лишь маленькое разбойное нападение. Там все как на ладони, по завершению премируем тебя, давно пора, и подадим документы на следующее звание… Ты до сих пор не старший следователь?
Игрис сглотнул.
Это была одна из закономерностей окружавшего его мира – все вокруг получали повышения, только Игрис сидел на месте, будто курица на кладке глиняных яиц. Нельзя сказать, чтобы это очень уж задевало его. Но не замечать явную несправедливость с каждым годом становилось все тяжелее.
– Неохота оставлять тебя в этом дерьме, – с отеческой интонацией добавил шеф. – «Коршун» ясно обозначил свою позицию – они будут топить тебя и все равно добьются замены следователя, только, как сам понимаешь, уже с позором. А потом еще замена, и еще. Им не нужен компетентный человек – им нужен мальчик для битья на этом месте. Ну что, решился или завтра поговорим?
Игрис, в который раз за этот длинный день, ощутил себя героем сериала. Герой, разумеется, отклонил бы сейчас предложение шефа…
– Игрис, пойми, это дело «Коршуна», они его обтяпают, как им выгодно. Либо протащат свою версию, либо объявят убийцу невменяемым. Либо еще что-то. А дураком и злодеем будет следователь прокуратуры.
– Давайте завтра вернемся к этому вопросу, – малодушно сказал Игрис.
– Тетя Елка сегодня опять горит на работе?
Агата стояла посреди кухни с заспанным ребенком на руках. Малыш (то ли Эрик, то ли Эдик, кто его разберет) глядел на Игриса с подозрением.
– Елена не придет ночевать, – подтвердил Игрис, думая о другом.
Агата вытерла салфеткой сопливый нос ребенка:
– Мальчишки спать будут, как сурки, потому что днем сегодня не заснули, хулиганили. А ты почему не ложишься?
– Уже ложусь.
Он забыл, зачем приходил на кухню. Развернулся и пошел к себе.
Что такого могла поведать высокопоставленному сотруднику «Коршуна» безвестная тетка из провинции? Зачем – дикий, нелогичный, истеричный поступок человека, прежде в истериках не замеченного?
Не лезет ни в какие рамки. Необъяснимо. Куда логичнее выглядит притянутая за уши версия Певца: Алистана подставили. Мутная волна тенденциозной, непроверенной информации поднимется выше крыш: ничего эффективнее нельзя было придумать, чтобы скомпрометировать и Алистана, и «Коршун». А тут еще дело Болотной Карги…
Игриса передернуло. Есть вещи, которых лучше не знать. Старушка устроила пряничный домик на болоте, в километре от междугородной трассы. За шесть лет на этой дороге без вести пропало семь легковых машин. Несчастья списывали на сложные погодные условия (туман и частые дожди), плохое покрытие (дорога быстро разрушалась, сколько ее ни ремонтировали), опасные виражи, с которых усталый или неопытный водитель запросто мог слететь прямо в трясину. Дорогу обустраивали, ограничивали скорость, ограждали опасные места, выставляли знаки, но дело завели только после того, как бесследно испарился микроавтобус с экскурсантами.
Через несколько дней на обочине подобрали полуживого, облепленного грязью, трясущегося от ужаса парнишку: он рассказал, как заглох мотор микроавтобуса, как все пассажиры и водитель один за другим отправились в сторону от трассы, но больше ничего не мог рассказать. Штатный механик психиатрической клиники, восстанавливая его пошатнувшийся рассудок, наткнулся на документальные, подлинные воспоминания и чуть не рехнулся сам.
Старушка практиковалась в магии. С жертвами она играла в «ролевые игры», которые заканчивались горячей духовкой или кипящим котлом. До сих пор все сходило ей с рук, потому что удержать в подчинении двоих-троих несчастных не составляло для нее труда. В микроавтобусе ехало семеро: парнишка, оказавшись на периферии магического воздействия, чудом вырвался и спасся…
Игрис поймал себя на том, что сидит перед выключенным компьютером и смотрит в темный экран. Певец почти насильно посвятил его в мерзкие и темные подробности дела Карги; сегодня-завтра эти детали просочатся в прессу. Алистан Каменный Берег подключился к расследованию, когда оно зашло в тупик: он первый нащупал связь между хозяйкой «пряничного домика» и респектабельной пожилой дамой, чье поместье находилось за сотни километров от «пряничного домика», в другой части страны…
Игрису не хотелось лежать без сна одному на широкой кровати, глядеть в потолок и вспоминать дело Карги. Он натянул кроссовки, тихо выбрался из дома и припустил рысцой вдоль улицы.
Старушка была настолько богата, что ее адвокаты, кажется, сами верили в ее невиновность. Они висели, как бульдоги, на каждой процедурной неточности, выискивали бюрократические поводы для повторных экспертиз, а старушка тем временем залегла в частный госпиталь и всех вокруг пыталась уверить, что вот-вот отправится к праотцам.
«Сейчас дело выплывет наружу, – думал Игрис. – Тайна следствия будет изнасилована с особым цинизмом, причем надругаются над ней обе стороны. И это явное, предсказуемое следствие провокации с Алистаном; вот я и сам начинаю верить, что это провокация».
Но что за документы сгорели в камине? Неужели нет еще одного экземпляра, рукописного ли, электронного, ксерокопии?
Игрис вспомнил лицо мертвой женщины на полу комнаты для переговоров. Слово погибели № 5 убивает мгновенно. Среди нас ходят люди, способные прикончить любого в считаные секунды. Но мы ведь не сажаем превентивно, к примеру, охотников с ружьями, мастеров единоборств, поваров с ножами, боксеров…
Игрис с разгона наступил в лужу. Взлетели брызги в свете фонаря. Залаял пес за ветхим забором. В его строгих интонациях угадывались лень и философская созерцательность собаки, в жизни не видавшей воров на участке.
Что, если личность убитой так и не будет установлена?! Что, если она – фантом, инопланетянка, клон, посланница параллельного мира… короче говоря, что, если Алистан убил врага, каким-то образом угрожающего всему человечеству?
Фантазия – хорошее качество. Склонность к фантазированию – дурное. Игрис уже решил для себя, что завтра откажется от дела «мага-убийцы», и еще – обязательно! – переговорит с Борисом и Агатой. Гостеприимство – это хорошо, и все такое, но почему семейная жизнь Игриса должна страдать?!
Ему очень захотелось увидеть Елену, прямо сейчас, обнять ее и вместе лечь. Жена стеснялась заниматься любовью, когда за стеной толкутся родственники, – а уходить из дома надолго гости отказывались. Второй месяц Игрис добивался расположения жены тайком, украдкой, как вор…
Нет уж, хватит. Он развернулся и побежал в обратном направлении – к дому.
Алистан Каменный Берег. Игрису до него, как до неба: и послужной список, и звание, и награды, и все такое. Живет со второй женой, сыну пятнадцать лет. Хорошо бы встретиться с его первой женой, просто для порядка. И еще эта приметная скамейка на бульваре, напротив магазина музыкальных инструментов. Именно на этой скамейке Алистан зачистил себе память сразу после убийства. Пройтись бы по окрестным магазинчикам, наверняка кто-то из сотрудников его видел. Хотя бы мельком. Как долго он сидел, как вел себя, звонил ли по телефону…
А смысл?
Никому не интересно, что там в действительности случилось. Всем плевать на погибшую женщину: «Коршун» хочет оправдать Алистана, шеф заботится только о том, как половчее сохранить лицо. Игрису следует поскорее избавиться от невольной симпатии к господину Каменный Берег. Даже не симпатии, а сочувствия, что ли.
Он прошел прямо в душ. Долго отмывался, высушил феном жесткие соломенные волосы. Протер очки краем полотенца. Прокрался к себе в спальню мимо комнаты гостей. И только повалившись на кровать, понял, что рядом кто-то лежит.
– Игрис, нашли эту бабу! Алисия Желудь, поселок Верхний Крот, Юго-Западный район. Школьная учительница. Не замужем, детей нет. Вот, почитай!
Игрис механически принял распечатку. Алисия Желудь, учительница истории. Довольно большой поселок, школа на три сотни учеников… Фотография: живая, даже милая женщина с собакой на поводке, в окружении десятка подростков…
– Не понимаю, – пробормотал Игрис.
– Скажи спасибо девочкам из службы информации, они всю ночь долбили. Тетка никогда не привлекалась, не замечена, ни в одной картотеке нет, вышли на нее через какой-то социальный сайт…
– Спасибо. С меня причитается.
Прижимая к груди распечатку, он вошел в свой кабинет. Повалился на стул, на котором еще вчера сидел Алистан Каменный Берег.
Школьная учительница?!
Он потряс головой.
Вчера ночью, после пробежки, с тяжелой, как котелок, башкой он решил почему-то, что Елена вернулась домой и ждет его в постели. Он обнял ее. Это оказалась Агата, и, к ужасу Игриса, она была привлекательна, как весенняя кошка. Игрису нравилась Агата, вот в чем беда, он чуть с ума не сошел, высвобождаясь, что-то бормоча в ответ на ее сладкий шепот, умирая от стыда при мысли, что Борис здесь же, за стеной, и зеркало Елены стоит на туалетном столике… «Тетя Елка опять горит на работе!»
Он заснул только под утро и проспал минут сорок. То ненавидел себя за чрезмерную щепетильность, то впадал в мизантропию: тогда ему казалось, что все подстроено заранее, что Борис подглядывал в щелочку, намереваясь потом выставить счет… То смеялся, с новой силой ощущая себя героем сериала. А когда забылся наконец – зазвонил будильник, Игрис встал, оделся и вышел, не заглянув на кухню, не сварив себе кофе, крадясь по собственному дому, как по вражеской территории.
Алисия Желудь. Поселок Верхний Крот. При женщине не было багажа, но в сумке лежала зубная щетка; возможно, она приехала в тот же день и не собиралась надолго задерживаться?
Игрис сел за компьютер и вызвал расписание поездов юго-западного направления. Первый выходил из Верхнего Крота в четыре тридцать утра и прибывал в столицу ровно в восемь. Все сходится: неприметная женщина встала ночью, а может быть, вовсе не ложилась. Три с половиной часа дремала, сидя в кресле у окна, сошла с поезда в начале девятого, позвонила Алистану на мобильный телефон…
Откуда Алисии Желудь, провинциальной школьной учительнице, знать номер мобилки Алистана Каменный Берег?!
Зазвонил телефон на столе. Высветился номер шефа.
– Я слышал, вас пытались отстранить от дела, – сказал Алистан Каменный Берег.
Он явился на допрос моментально, минута в минуту, по первому же звонку. Для человека, пережившего потрясение и находящегося под следствием, маг выглядел совсем неплохо: Игрис позавидовал его самообладанию. Алистан крепко спал сегодня ночью, был тщательно выбрит, во взгляде, на самом дне, была грусть – но не тоска и не паника.
Фотография женщины с собакой и подростками лежала перед Алистаном на столе; он разглядывал фото, чуть приподняв брови, отчего его огромный лоб шел рябью, будто поверхность пруда.
– Никто не вправе меня отстранить, – сказал Игрис и подумал про себя: «Если бы я был умнее, то уже десять раз бы устранился».
(Шеф симпатизировал ему и не желал ему зла. Шеф снова и снова приводил неопровержимые аргументы, в сердцах обозвал Игриса болваном, на что тот вовсе не обиделся, и неудачником. Это последнее слово поддело Игриса, будто крюком под ребра. Повесив трубку, он долго не мог успокоиться, ходил из угла в угол, а потом вызвал на допрос главного подозреваемого.)
– Никто не вправе меня отстранить, – повторил он с нажимом. – Дело очень сложное. Но я профессионал.
Алистан покачал головой:
– Я никогда не видел эту женщину и не слышал ее имени. Я никогда не бывал в поселке Верхний Крот. Я не верю, что ради провокации люди Карги стали бы выдергивать в столицу Алисию Желудь… Вы не правы, Игрис. Это не профессиональный вызов, на который вы должны блестяще ответить. Это тупик, из которого нет выхода. Я признаюсь в убийстве и готов подписать соответствующие бумаги.
– Мне нужен мотив.
– Даже после того, как все вам объяснил насчет закрытой информации? Которая должна исчезнуть навсегда?
– Кто решил, что она должна исчезнуть?
– Я решил. И заплатил за это решение, очень дорого заплатил, если вы заметили.
– Алистан, подобные решения вне вашей компетенции.
– Такова специфика моей работы… Если бы, расследуя дело Карги, я все время оставался в рамках компетенции – старушка давно бы выскользнула из-под следствия и обустроила новый «пряничный домик».
Игрис не нашелся, что ответить.
– Вы когда-нибудь занимались механикой? – спросил после короткой неловкой паузы.
– Да. Лет двадцать назад, будучи выпускником университета, я занимался механикой и даже стажировался за границей. В какой-то момент решил, что это не мое, и прекратил опыты.
– Почему?
– Что – почему?
Поделиться книгой: