Страна Тюрягия

Меня обвиняют в том, что я с осужд. Зуевым заезжал на этом автомобиле к осуждённому Михайлову, но ведь это абсурд, я никак не мог заезжать к Михайлову, ведь из показаний самого Михайлова и его жены и показаний Зуева следует, что Зуев заезжал к Михайлову около 24 часов ночи, а машину Зуев угнал у меня в 22 часа, и с 22-х часов я разыскивал Зуева с вольным водителем лесовоза хоз. номер 28, фамилию которого не помню, и который подтвердил бы, что я находился вместе с этим водителем с 22 часов до 05 часов утра и что мы с этим водителем «Урала» разыскивали Зуева и угнанную им машину.

На следствии я требовал, чтобы мне была предоставлена очная ставка с этим водителем лесовоза, но этого не было сделано, мало того, этого водителя вообще не допросили, а допросили только тех людей, которые были осуждённые, а ведь осуждённый скажет так, как надо следствию, а вольный водитель и диспетчер тоже вольная не были допрошены. Ведь как только я узнал, что Зуев угнал у меня машину, я сразу же сообщил об этом диспетчеру и ответственному по вывозке леса в гараже ИТК-1.

Хочу добавить, что автомашина ЗИЛ-131 гос. номер 44—28 не имеет документов и переоборудована без соответствующего разрешения ГАИ. Ранее я неоднократно в этой же колонии водил автомобили по приказанию зав. гаражом, администрации, и один раз даже был избит контролёром Леоновым за отказ управлять автомашиной. Поэтому тот факт, что я сел за руль автомобиля, был для меня, как в порядке производственной необходимости.

Ни с какими инструкциями и обязанностями механика гаража никто не ознакамливал меня, хоть и доказывает обратное зав. гаража, их и не существовало в гараже ИТК-3.

Угон автомобиля Зуевым Э.В. был для личных целей, в результате которого был совершён побег осуждённого бесконвойного передвижения ИТК-1 Морозова. И как выяснилось, Зуев распивал с осуждённым Морозовым спиртное.

Об угоне автомобиля Зуевым немедленно было мною доложено руководству. И я сам лично начал поиски автомобиля.

За этот проступок, а именно, что у меня была угнана автомашина, я был посажен в штрафной изолятор за нарушение режима содержания, в дальнейшем за этот же проступок был осуждён этим же Енисейским райсудом на прежний вид режима, хотя опять же формально был осуждён якобы за нарушение режима одно-единственное, хотя есть осуждённые, у которых наберётся и до 30 и более пьянок, но которые были выпущены из изолятора перед судом, а меня и Зуева осудили за одно это нарушение.

Приезд прокурора по надзору за ИТУ Назарова В.С. перевернул это мое наказание, т. е. 15 суток изолятора на очередную отчётность о совершённом преступлении. В итоге я был трижды наказан за этот проступок. Ведь уже через месяц следователь Снопиков из УП-288/2 из Енисейска, допросив повторно свидетелей ос. Михайлова и его жену, сторожа Гареева и других лиц, повернул следствие уже так, как нужно было прокурору Назарову.

Следователь Снопиков требовал от меня признания вины в течение трёх часов, чтобы я признал, что я заезжал к ос. Михайлову с Зуевым и что я распивал тоже спиртное с Зуевым, иначе он, следователь Снопиков, устроит мне «Архипелаг гулаг», он даже вынудил меня угрозами подписать протокол, что я всё-таки заезжал к ос. Михайлову, он также мне обещал, что если я признаю вину, то он обещает мне, что мне добавят всего несколько месяцев. Но на суде я отказался от тех показаний, потому что я дал их под угрозой следователя Снопикова, а он мне сказал, что следствие у них своё, прокурор свой и суд тоже свой, что как он скажет, так и будет.

Прошу об отмене приговора. Возможно, мои действия и попадают под административную ответственность, но за действия Зуева Э.В. я не несу никакой ответственности, я не мог предугадать и предотвратить его действия, хотя и пытался это сделать, разыскивая Зуева, и уж никак не являюсь соучастником».

Об опасности цветных карандашей

«Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений»[20] министр внутренних дел России, генерал армии А. Куликов утвердил приказом № 330 от 30 мая 1997 года, по согласованию с Генеральной прокуратурой РФ.

Новации новых Правил, в сравнении с предыдущими (1992 года) заключаются, конечно же, в расширении перечня ограничений для обитателей исправительных учреждений. Если раньше осуждённому было просто запрещено «приобретать, изготавливать и хранить алкогольные напитки, другие предметы, изделия и вещества», не предусмотренные перечнем разрешённых предметов и изделий, то теперь к списку разрешённых вещей объявлен и целый «Перечень вещей, изделий, веществ, документов и продуктов питания, запрещённых к продаже и использованию осуждёнными к лишению свободы».

В список попало 20 групп этих вещей и веществ, в частности и такие интересные, как транспортные средства, ценные бумаги, оптические средства и оружие, «топоры, молотки и другой инструмент» (будто бы мало его валяется в промзоне), духи, одеколон и наркотики, топографические карты и даже военная форма и цветные карандаши.

Вот перечень разрешённых предметов. Курсивом выделены слова, которых не было в старой редакции Правил.

ПЕРЕЧЕНЬ

вещей и предметов, которые осуждённым разрешается иметь при себе, получать в посылках, передачах, бандеролях и приобретать в магазинах ИУ (исправительных учреждений)

Табачные изделия, спички.

Одежда, головные уборы, обувь и постельные принадлежности установленного для осуждённых образца.

Нательное белье (теплое и простое).

Платки носовые, поясные ремни, чулочно-носочные изделия, колготки, перчатки, варежки, тапочки комнатные, обувь спортивная, нитки, шарфы, полотенца.

Туалетные принадлежности (туалетное, хозяйственное мыло, зубная щётка, зубной порошок, зубная паста, кремы, гребень, расческа).

Косынки, рейтузы, пояса, бюстгальтеры, марля, гигиенические пакеты, заколки, вазелин, вата, шампунь, косметические принадлежности (для лиц женского пола).

Зеркало, бритва электрическая либо механическая бритвы безопасные разового пользования.

Сапожные щетки и щетки для одежды, крем для обуви.

Посуда, футляры для очков, мыла и зубных щеток, изготовленные из пластмассы, кружка, ложка.

Настольные игры, кроме карт.

Учебники, ученические тетради, почтовые конверты, открытки, марки, простые карандаши, авторучки, чернила и стержни черного, синего и фиолетового цвета.

Литература.

Фотокарточки, фотоальбомы.

Спортивные костюмы.

Электрокипятильники бытовые заводского исполнения.

Нательные крестики и предметы культа, изготовленные из недрагоценных металлов.

Костыли, деревянные трости, протезы, инвалидные коляски (по разрешению врачей).

Часы наручные или карманные из недрагоценных металлов (кроме ВК и тюрем).

Телевизионные приёмники и радиоприёмники.

Примечания:

1. Указанный перечень товаров обеспечивается в магазинах ИУ.

2. При переводе в другое учреждение осуждённым разрешается брать с собой только личные вещи, продукты питания и предметы первой необходимости, приобретённые ими в установленном порядке.

3. Количество продуктов питания, предметов первой необходимости, обуви, одежды и других промышленных товаров, которые осуждённые могут иметь при себе, определяется начальником учреждения исходя из местных условий и возможностей. Общий вес принадлежащих осуждённому продуктов питания, предметов первой необходимости, обуви, одежды и других промышленных товаров, включая находящиеся на складе, не может превышать 50 кг.

4. Телевизионные приёмники и радиоприёмники могут приобретаться только для коллективного пользования и устанавливаться в местах, опредёленных администрацией.

5. Хранение осуждёнными предметов первой необходимости, промышленных товаров и иных предметов и веществ, не указанных в настоящем перечне, не допускается.

Возникают вопросы. Например, довольно странными кажутся изменения, касающиеся разрешённых к использованию карандашей и цвета чернил. Раньше – любые карандаши и любые чернила. Теперь только простые карандаши (чёрные) и три цвета чернил. Зачем это сделано? Ответ находим в Приложении 1, содержащем запреты. В самом конце перечня запрещённых предметов (оружие, взрывчатые вещества, наркотики, топоры и прочее) упомянуты цветные карандаши, краски, копировальная бумага. Осуждённому отныне прямо ЗАПРЕЩЕНО иметь и использовать краски и цветные карандаши!

Можно предположить, в какой-то колонии один или два жулика производили фальшивые деньги. По этой причине ВСЕМ осуждённым (угонщикам, хулиганам, взяточникам и прочим расхитителям капиталистической собственности, всего миллион человек) запретили иметь цветные карандаши и краски, а заодно и металлические мыльницы и очёшники, чтобы они не делали из них матрицы для изготовления долларов.

Подобное уже было. Много лет назад в одной московской тюрьме зэк тыкнул в глаз надзирателю ложкой. Тогда у всех ложек этой тюрьмы по указанию начальства отпилили черенки; возможно, и до сих пор заключённые едят получившимися огрызками черпачков, засовывая пальцы в баланду. И всё же это издевательство было мелким локальным самодурством, а тут министр (министр!) по согласованию с генеральным прокурором (!!!) вводит в действие документ, по сути отменяющий презумпцию невиновности. Теперь все зэки подозреваются в немедленной готовности к фальшивомонетничеству.

С другой стороны, не секрет, что многие узники за время своего пребывания вне свободы осваивают какие-либо художественные промыслы. Во-первых, от безделья – безработица в зонах жуткая, и пойти некуда, и библиотека никакая, во-вторых… да просто душа требует. Картины, резные и наборные доски, лепнина – всё могут сделать умелые руки заключённого, – и ничего из своих произведений зэк не имеет права хранить, поскольку должен приобретать имущество «в установленном порядке» в магазине зоны, а не изготовлять его сам. Раньше можно было сослаться на то обстоятельство, что хотя картина и самодельная, но краски приобретены законно, из дому, например, прислали. Даже при таких условиях отрядные и прочие начальнички отнимали у художников их работы (и продавали их на рынках), что же будет, когда краски и карандаши запретили?

А теперь ещё надо следить, чтобы общий вес не превысить.

Ладно, если бы этот список составляли для людей, подвергающихся каре! – кабы так, связать их всех одной верёвкой и рты заклеить; но нет, при помощи таких вот ограничений русские так называемые правоохранники, вроде министра и самого главного прокурора, надеются перевоспитать людей, совершивших преступление. Походит, дескать, строем карманник (грабитель, угонщик, шофёр с наездом, убийца по пьяному делу, хулиган, насильник), помается бездельем, поголодает, поживёт зимой без одежды и отопления, наработает себе туберкулёз и язву, посмотрит на вольную жизнь по коллективному хрипящему «ящику» – и, глядь, превратится в хорошего человека, научившегося нормальной жизни в нормальном обществе.

Однако в списке запрещённых вещей ничего не сказано о порнухе, подводных лодках и ракетах «земля-воздух», а поскольку эти вещи сегодня тоже продают и используют почём зря, в будущей редакции будущих правил их, видимо, надо будет предусмотреть.

Многолетний опыт подсказал оперативникам, какие вещи и вещества чаще всего используются в зоне в преступных целях, вот их-то и включили в перечень. Ясно, зэкам надо запретить ездить по зоне на транспортных средствах, да ещё в пьяном виде, в военной форме, обкуренными и вооружёнными до зубов, швыряя на ходу топоры и цветные карандаши в топографические карты.

Предусмотренное новыми правилами запрещение, скорее всего, ничего не даст, а дальнейшая практика изъятия запрещённого будет опираться не на норму, а на опыт предотвращения новых противоправных действий в зоне с использованием таких предметов, что расширение запретительного перечня может пойти в совершенно непредсказуемом направлении.

Сами же эти предметы изымаются в зонах постоянно декалитрами водки, сотнями стволов и тысячами баксов. Только в 1997 году изъято 1174 млн. рублей «старыми», 12234 литра спиртных напитков, 39 кг наркоты, выявлено 29 тысяч случаев употребления наркотиков и суррогатов.

Но, однако, у БОЛЬШИНСТВА осуждённых невозможно изъять вообще ничего. Большинство – в полной нищете. Исхудавшие, обносившиеся, больные.

Геннадий П. (Свердловская обл. Серовский р-он, п. Сосьва, учр. АБ – 239/23):

«…Мне 23 года, нахожусь в местах лишения свободы. До освобождения осталось 5 месяцев. Я детдомовский и ехать мне некуда и освобождаться не в чем, вообще нет никаких вещей. Если есть такая возможность, помогите мне, пожалуйста. Денег я не смог заработать, т. к. весь срок пролежал в больнице для туберкулёзно-больных. Сейчас вроде бы излечился, но еще нужно пробыть в диспансере на наблюдении».

Евгения К. (Ивановская обл., г. Кинешма, учр. ОК-3/3):

«Нахожусь в заключении почти шесть лет. А вот пишу впервые. Стыдно, неудобно. Но Бог видит, что не от сладкой жизни решила написать, просить о помощи. Больше обратиться не к кому, за всё время не видела помощи ниоткуда. Нет у меня ни моральной, ни материальной поддержки. Работаю я здесь инструктором, обучаю женщин правильно шить, работаю рядом с вольными. И ходить в рванье просто неуважение к ним. Раньше как-то было легче. Помогали свои же осуждённые, но настало время, когда просить что-то уже невозможно. Нет ничего, начиная с нижнего белья и до тёплых вещей, конечно, нет и обуви.

Всем тяжело, а нам тяжело вдвойне. Забыла, что такое овощи и фрукты, нет витаминов, зубы все стали шататься, сильно понизился гемоглобин в крови. Организм полностью истощён за 6 лет, а ведь мне ещё быть здесь 4 года. Написала на помилование, но с первого раза обычно приходит отказ.

Прошу только Бога, чтобы дал терпения и здоровья. Это у меня в жизни первая и последняя ошибка. Хочется верить, что люди откликнутся на мою просьбу. Ведь я совсем одна, никому не нужна. А так хочется с кем-то переписываться, с кем-то поделиться своими радостями и горем, ведь здесь доверять никому нельзя. Все ждут писем, ждут каждый день, ведь этими весточками здесь живут и так горько смотрят, когда другим приходят письма, посылки, а у меня одни лишь слёзы.

Прошу вас ради Бога, помогите мне».

Из этого письма понятно, что любому заключённому милы и приятны встречи с родственниками и друзьями (и подругами). Международные правовые нормы эти встречи считает необходимой частью перевоспитания, и наш закон тоже их разрешает. Вот как трактуют необходимость таких встреч Европейские тюремные правила:

«43.1. Заключённым должно быть позволено поддерживать связь со своими семьями, а при условии соблюдения требований исправления, охраны и хорошего порядка и с лицами или представителями внешних организаций, а также по возможности чаще получать разрешение на визиты других лиц.

43.2. Для поощрения контактов с внешним миром должна быть введена система тюремных отпусков, совместимая с целями исправления, изложенными в части IV этих правил.

65. в. …поддерживать и укреплять те связи с родственниками и внешней общиной, которые способствуют интересам заключённых и их семей.

67.3. Должны быть приняты все усилия к тому, чтобы размещать заключённых в заведениях, которые по характеру являются открытыми или создают достаточные возможности для контакта с общиной за пределами данного заведения…

70. В программе исправления заключённых следует подчёркивать не их исключение из общины, а продолжение их участия в этой общине. Общинные органы и работники социальных органов должны, всякий раз, когда это возможно, привлекаться к оказанию помощи персоналу заведений в поддержании и улучшении взаимосвязей с семьями заключённых, с другими лицами и социальными органами».

В России, как всегда, попроще. Никаких «по возможности чаще», но всё же встречи с пока ещё не посаженым населением разрешены. Так, согласно части 2 статьи 89 УИК РФ длительные свидания предоставляются осуждённым с родственниками, а в исключительных случаях, с разрешения начальника ИУ, с иными лицами. Это – закон.

А вот разъяснение подзаконного акта, Правил внутреннего распорядка:

«Длительные свидания с иными лицами предоставляются лишь в тех случаях, когда, по мнению администрации, такие свидания не будут отрицательно влиять на осуждённого» (§ 14).

Кто и, главное, как определит, положительно или нет повлияет свидание на осуждённого, неизвестно, но что эта формулировка опошляет закон и предоставляет широкий простор для «творчества» отдельных чиновников – несомненно. Приезжает, представьте, к заключённому «иное лицо», например, невеста, хотят они провести вместе ночку-другую. Выходит начальник, сурово на девицу смотрит и выносит вердикт: нет, такая на тебя отрицательно повлияет. Другую заведи, положительную.

В том же параграфе Правил сказано, что во время проведения краткосрочных свиданий пронос каких-либо продуктов или вещей не разрешается, кроме как в воспитательных колониях для несовершеннолетних. Запрет совершенно необъясним с точки зрения здравого смысла и целей воспитания, но и он имеет ту же оговорку: «по усмотрению администрации». Тебе вот можно, а тебе нельзя!

Таких необъяснимых записей в Правилах предостаточно.

Можно ли осуждённым играть в карты? Согласно части 3 § 3, запрещается «играть в карты, в другие игры с целью извлечения материальной или иной выгоды». То есть, по смыслу, играть в карты на деньги нельзя, а просто так, чтобы убить время, можно. Ан нет! Хоть и можно, но нельзя, так как Приложение 1 гласит: осуждённый не имеет права их иметь.

А как вам нравится такой фокус? Осуждённым запрещается «давать и присваивать клички». Каким же образом практически данный запрет может быть воплощён в жизнь?

В Правилах немыслимо большое количество мелких пакостных нелепостей и запретов. Так, если УИК оговаривает порядок передвижения зэков без конвоя, то Правила внутреннего распорядка тут же вводят запреты осуждённым на выход из жилой зоны, на приём поручений от других осуждённых и т. д.

Питаться нужно, оказывается, в столовых. Очень хорошо. Это правильно. Сразу вспоминается профессор Преображенский из романа Булгакова «Собачье сердце», который не хотел обедать в кабинете, а в ванной держать кроликов. Но в российской колонии такое требование позволяет как угодно наказывать осуждённого, которого застукали с горбушкой в зубах вне столовой.

Александр К. (Тюмень, учр. ЯЦ-34/1) сообщает:

«В жилзоне остаётся основная часть осуждённых, так как из 1100 человек на работу выводят 100—120 человек. И горе тому, у кого нет ни родных, ни близких, то есть тем, кому не помогают с воли. Со столовой выносить продукты запрещено. К примеру, заболел человек, а его пайку хлеба ему принести нельзя. Поймают с пайкой – бьют у всех на виду. Чтобы другим неповадно было».

Осуждённые, обслуживающие бани, прачечные, столовые, склады, территорию и работающие посменно по своим графикам, тоже кушать хотят. Сделать это на своём рабочем месте им нельзя, только в столовой, но беда не в этом. Эти работяги, в соответствии с Правилами, должны принимать пищу в составе своих отрядов. Характер работы лишает их такой возможности. Что ж, Правила демократичны: такие осуждённые могут отобедать и «не в составе отрядов», для этого всего-то и надо получить разрешение начальника колонии.

Это значит, что каждый электрик, банщик или истопник, не попадающий вовремя на обед по причине исполнения основных обязанностей, должен всё бросить и идти на прием к начальнику колонии (!) проситься отобедать не в составе своего отряда. Не захотел тебя принимать начальник? Ходи голодный.

Разумеется, на большинство этих чепуховых благоглупостей никто в тюрьме или колонии внимания не обращает. Но мы ведь о том и пишем: нормы зэковской жизни сами по себе, а жизнь – сама по себе. Мухи, так сказать, отдельно, а котлеты из мух отдельно. Но зачем, почему придумываются такие нормы?

Новыми правилами запрещено вывешивать фотографии и картины на стенах бараков. Почему? Пусть хоть картинки оживят зэковскую общагу.

А почему радиоприёмники разрешено приобретать только для коллективного пользования? Даже в законе (ст. 94 УИК), каким бы убогим он ни был, об этом говорится отнюдь не в запретительной форме: осуждённым разрешается индивидуально или группами приобретать (получать от родственников) теле– радиоприемники.

Почему сон должен быть обязательно непрерывным? Что это вообще такое, нормативный непрерывный сон? Значит, если ночью брюхо схватило, и в сортир побежал, то нарушил Правила, и правоохранители тебя накажут. А если, не прерывая сна, нагадил на месте, то не только эти накажут, но и свои побьют. Выбирай, болезный.

А почему в помещениях камерного типа и на строгом режиме запрещён чай? Кто и зачем хочет экономить на зэке, и так не видящем белого света и вечно голодном?..

Отгадки на все эти «почему» и «зачем» оставляем тебе, читатель. Если ты весёлый выдумщик, то отгадаешь с одного раза, хотя всё это слишком уж печально, чтобы быть смешным.

Посылки и прогулки

В предыдущей главе мы показали, что Европейские тюремные правила многократно возвращаются к теме «Контакты с внешней общиной», считая такие контакты крайне важными в деле исправления и воспитания людей. Но что интересно, эти Правила ни разу не затрагивают такую важную для России тему, как посылки и передачи. Объяснить это можно только так: для Европы такой проблемы нет. В любой цивилизованной стране ограничений на посылки не существует, и как элемент наказания они не рассматриваются.

Не так в России. На наших родных просторах, если государство желает изъять человека из обращения, оно делает это всерьёз. Достаточно вспомнить знаменитую формулировку «Без права переписки». Заключённый не может встречаться ни с кем, получать и отправлять письма, посылки, бандероли. Его вырывают из общества, встраивают в военизированную систему и перевоспитывают, обучая ходить строем. В новогоднюю ночь как-то показали нам по ТВ праздник «Королева красоты» в девчачьей воспитательной колонии. На этот праздник девы шли строем, ать-два, отмахивая рукой и гаркая песню по команде «Запевай!».

Какое лицемерие: заявлять с трибун, что в наших «исправительных» заведениях людей готовят к нормальной жизни в гражданском обществе, и – лишать их информации об этом обществе, контактов с волей, учить воинской дисциплине, ограничивать количество личных вещей! Так можно воспитать только боевика для хорошо организованной банды или мафии, но не нормального человека.

Итак, посылки. Возможности их получения в зонах всегда были ограничены, ибо «положенность» посылок и бандеролей – важный элемент формирования режимных условий. Для зэка разница между режимами в этом и заключается: чем строже режим, тем меньше посылок, свиданий, денег на ларёк можно получить.

Раньше, пока безработица не превратилась в тотальный кошмар колоний, была ещё разница в видах труда. Общий режим швейничал, усиленный строгал мебель, особый лил чугун в опоки. Впрочем, в конце застоя из-за нехватки объёмов появились и колонии особого режима, занятые швейкой. (Был такой конфуз в Архангельской области: особо опасным преступникам выдали в банный день трусы «в цветочек» их собственного производства, – из-за нехватки стандартных. Воры, конечно, взбунтовались, вышибли администрацию из зоны и заперли ворота. Пришлось с вертолёта сбрасывать им «нормальные» трусы.)

Исправительно-трудовой кодекс 1992 года, избавляясь от некоторых реалий сталинских времен вроде того самого «без права переписки», установил нормы положенности посылок, передач и бандеролей. Обычным заключённым разрешалось получать их от двух до восьми в год, в зависимости от режима; хорошо себя ведущие зэки, выполняющие к тому же нормы выработки на производстве, получали по двенадцать посылок или передач в год на всех режимах.

Через пять лет, в 1997 году вступил в силу новый кодекс, Уголовно-исполнительный. Он был принят Думой под радостные заявления составителей и комментаторов о том, что, дескать, в этом документе сильно возрос демократизм, пополнел гуманизм и вообще расцвет человеколюбия, именины сердца. Но если подробно рассмотреть статьи 121, 123 и 125 нового УИК РФ, обнаруживаешь вдруг, что сталинские гайки приворачивают на место!

Если для воспитанников подростковых колоний и общего режима положение хотя бы не ухудшилось, а по некоторым позициям действительно стало легче, то для других режимов и для тюрем получение посылок вновь ограничилось.