Измаил-Бей

Много дев у нас в горах;Ночь и звезды в их очах;С ними жить завидна доля,Но еще милее воля!Не женися, молодец,Слушайся меня:На те деньги, молодец,Ты купи коня!

* * *

Кто жениться захотел,Тот худой избрал удел,С русским в бой он не поскачет:Отчего? – жена заплачет!Не женися, молодец,Слушайся меня:На те деньги, молодец,Ты купи коня!

* * *

Не изменит добрый конь:С ним – и в воду и в огонь;Он, как вихрь, в степи широкой,С ним – всё близко, что далеко.Не женися, молодец,Слушайся меня:На те деньги, молодец,Ты купи коня!

10

Откуда шум? Кто эти двое?Толпа в молчаньи раздалась.Нахмуря бровь, подходит князь.И рядом с ним лицо чужое.Три узденя за ними вслед.«Велик Алла и Магомет! —Воскликнул князь. – Сама могилаПокорна им! в стране чужойМой брат храним был их рукой:Вы узнаете ль Измаила?Между врагами он возрос,Но не признал он их святыни,И в наши синие пустыниОдну лишь ненависть принес!»

11

И по долине восклицаньяВосторга дикого гремят;Благословляя час свиданья,Вкруг Измаила стар и младТеснятся, шепчут; поднимаяНа плечи маленьких ребят,Их жены смуглые, зевая,На князя нового глядят.Где ж Росламбек, кумир народа?Где тот, кем славится свобода?Один, забыт, перед огнем,Поодаль, с пасмурным челом,Стоял он, жертва злой досады.Давно ли привлекал он самВсе помышления, все взгляды?Давно ли по его следамВся эта чернь шумя бежала?Давно ль, дивясь его делам,Их мать ребенку повторяла?И что же вышло? – Измаил,Врагов отечества служитель,Всю эту славу погубилСвоим приездом? – и властитель,Вчерашний гордый полубог,Вниманья черни бестолковойК себе привлечь уже не мог!Ей всё пленительно, что ново!«Простынет!» – мыслит Росламбек.Но если злобный человекУзнал уж зависть, то не можетСовсем забыть ее никак;Ее насмешливый призракИ днем и ночью дух тревожит.

12

Война!.. знакомый людям звукС тех пор, как брат от братних рукПред алтарем погиб невинно…Гремя, через Кавказ пустынныйПромчался клик: война! война!И пробудились племена.На смерть идут они охотно.Умолк аул, где беззаботноНедавно слушали певца;Оружья звон, движенье стана:Вот ныне песни молодца,Вот удовольствия байрана!..«Смотри, как всякий биться радЗа дело чести и свободы!..Так точно было в наши годы,Когда нас вел Ахмат-Булат!»С улыбкой гордою шепталиМежду собою старики,Когда дорогой наблюдалиОтважных юношей полки;Пора! кипят они досадой, —Что русских нет? – им крови надо!

13

Зима проходит; облакаСветлей летят по дальним сводам,В реке глядятся мимоходом;Но с гордым бешенством река,Крутясь, как змей, не отвечаетУлыбке неба своего;И белых путников егоМеж тем упорно обгоняет.И ровны, прямы, как стена,По берегам темнеют горы;Их крутизна, их вышинаПленяют ум, пугают взоры.К вершинам их прицепленаНагими красными корнями,Кой-где кудрявая соснаСтоит печальна и одна,И часто мрачными мечтамиТревожит сердце: так поройВластитель, полубог земной,На пышном троне, окруженныйЛьстецов толпою униженной,Грустит о том, что одномуНа свете равных нет ему!

14

Завоевателю преградаПоложена в долине той;Из камней и дерев громадаАргуну давит под собой.К аулу нет пути иного;И мыслят горцы: «Враг лихой!Тебе могила уж готова!»Но прямо враг идет на них,И блеск орудий громовыхДалеко сквозь туман играет.И Росламбек совет сзывает;Он говорит: «В тиши ночнойМы нападем на их отряды,Как упадают водопадыВ долину сонную весной…Погибнут молча наши гости,И их разбросанные кости,Добыча вранов и волков,Сгниют лишенные гробов.Меж тем с боязнию лукавойНачнем о мире договор,И в тайне местию кровавойОмоем долгий наш позор».

15

Согласны все на подвиг ратный,Но не согласен Измаил.Взмахнул он шашкою булатнойИ шумно с места он вскочил;Окинул вмиг летучим взглядомОн узденей, сидевших рядом,И, опустивши свой булат,Так отвечает брату брат:«Я не разбойник потаенный;Я видеть, видеть кровь люблю;Хочу, чтоб мною пораженныйЗнал руку грозную мою!Как ты, я русских ненавижу,И даже более, чем ты;Но под покровом темнотыЯ чести князя не унижу!Иную месть родной стране,Иную славу надо мне!..»И поединка ожидалиМеж братьев молча уздени;Не смели тронуться они.Он вышел – все еще молчали!..

16

Ужасна ты, гора Шайтан,Пустыни старый великан;Тебя злой дух, гласит преданье,Построил дерзостной рукой,Чтоб хоть на миг свое изгнаньеЗабыть меж небом и землей.Здесь три столетья очарован,Он тяжкой цепью был прикован,Когда надменный с новых скалСтрелой пророку угрожал.Как буркой, ельником покрыта,Соседних гор она черней.Тропинка желтая прорытаСлезой отчаянья по ней;Она ни мохом, ни кустамиНе зарастает никогда;Пестрея чудными следами,Она ведет… бог весть куда?Олень с ветвистыми рогами,Между высокими цветами,Одетый хмелем и плющом,Лежит полуобъятый сном;И вдруг знакомый лай он слышитИ чует близкого врага:Поднявши медленно рога,Минуту свежестью подышит,Росу с могучих плеч стряхнет,И вдруг одним прыжком махнетЧерез утес; и вот он мчится,Тернов колючих не боитсяИ хмель коварный грудью рвет:Но, вольный путь пересекая,Пред ним тропинка роковая…Никем незримая рукаЦаря лесов остановляет,И он, как гибель ни близка,Свой прежний путь не продолжает!..

17

Кто ж под ужасною горойЗажег огонь сторожевой?Треща, краснея и сверкая,Кусты вокруг он озарил.На камень голову склоняя,Лежит поодаль Измаил:Его приверженцы хотелиИдти за ним – но не посмели!

18

Вот что ему родной готовил край?Сбылись мечты! увидел он свой рай,Где мир так юн, природа так богата,Но люди, люди… что природа им?Едва успел обнять изгнанник брата,Уж клевета и зависть – всё над ним!Друзей улыбка, нежное свиданье,За что б другой творца благодарил,Всё то ему дается в наказанье;Но для терпенья ль создан Измаил?Бывают люди: чувства – им страданья;Причуда злой судьбы – их бытие;Чтоб самовластье показать свое,Она порой кидает их меж нами;Так, древле, в море кинул царь алмаз,Но гордый камень в свой урочный часЕму обратно отдан был волнами!И детям рока места в мире нет;Они его пугают жизнью новой,Они блеснут – и сгладится их след,Как в темной туче след стрелы громовой.Толпа дивится часто их уму,Но чаще обвиняет, потому,Что в море бед, как вихри их ни носят,Они пособий от рабов не просят;Хотят их превзойти, в добре и зле,И власти знак на гордом их челе.

19

«Бессмысленный! зачем отвергнул тыСлова любви, моленья красоты?Зачем, когда так долго с ней сражался,Своей судьбы ты детски испугался?Всё прежнее, незнаемый молвой,Ты б мог забыть близ Зары молодой,Забыть людей близ ангела в пустыне,Ты б мог любить, но не хотел! – и нынеКартины счастья живо пред тобойПроходят укоряющей толпой;Ты жмешь ей руку, грудь ее <и> плечиЦелуешь в упоеньи; ласки, речи,Исполненные счастья и любви,Ты чувствуешь, ты слышишь; образ милый,Волшебный взор – всё пред тобой, как былоЕще недавно; все мечты твоиТак вероятны, что душа боится,Не веря им, вторично ошибиться!А чем ты это счастье заменил?»Перед огнем так думал Измаил.Вдруг выстрел, два и много! – он вскочилИ слушает, – но всё утихло снова.И говорит он: «Это сон больного!»

20

Души волненьем утомлен,Опять на землю князь ложится;Трещит огонь, и дым клубится, —И что же? – призрак видит он!Перед огнем стоит спокоен,На саблю опершись рукой,В фуражке белой русский воин,Печальный, бледный и худой.Спросить хотелось Измаилу,Зачем оставил он могилу!И свет дрожащего огня,Упав на смуглые ланиты,Черкесу придал вид сердитый:«Чего ты хочешь от меня?» —«Гостеприимства и защиты! —Пришлец бесстрашно отвечал, —Свой путь в горах я потерял,Черкесы вслед за мной спешилиИ казаков моих убили,И верный конь под мною пал!Спасти, убить врага ночногоРавно ты можешь! не боюсьЯ смерти: грудь моя готова.Твоей я чести предаюсь!» —«Ты прав; на честь мою надейся!Вот мой огонь: садись и грейся».

21

Тиха, прозрачна ночь была,Светила на небе блистали,Луна за облаком спала,Но люди ей не подражали.Перед огнем враги сидят,Хранят молчанье и не спят.Черты пришельца возбуждалиУ князя новые мечты,Они ему напоминалиДавно знакомые черты;То не игра воображенья.Он должен разрешить сомненья…И так пришельцу говорилНетерпеливый Измаил:«Ты молод, вижу я! за славойПривыкнув гнаться, ты забыл,Что славы нет в войне кровавойС необразованной толпой!За что завистливой рукойВы возмутили нашу долю?За то, что бедны мы, и волюИ степь свою не отдадимЗа злато роскоши нарядной;За то, что мы боготворим,Что презираете вы хладно!Не бойся, говори смелей:Зачем ты нас возненавидел,Какою грубостью своейПростой народ тебя обидел?»

22

«Ты ошибаешься, черкес! —С улыбкой русский отвечает, —Поверь: меня, как вас, пленяетИ водопад, и темный лес;С восторгом ваши льды я вижу,Встречая пышную зарю,И ваше племя я люблю:Но одного я ненавижу!Черкес он родом, не душой,Ни в чем, ни в чем не схож с тобой!Себе иль князю ИзмаилуКлялся я здесь найти могилу…К чему опять ты мрачный взорМохнатой шапкой закрываешь?Твое молчанье мне укор;Но выслушай, ты всё узнаешь…И сам досадой запылаешь…

23

«Ты знаешь, верно, что служилВ российском войске Измаил;Но, образованный, меж намиРодными бредил он полями,И всё черкес в нем виден был.В пирах и битвах отличалсяОн перед всеми! томный взглядВосточной негой отзывался:Для наших женщин он был яд!Воспламенив их вображенье,Повелевал он без трудаИ за проступок наслажденьеНе почитал он никогда;Не знаю – было то презреньеК законам стороны чужойИли испорченные чувства!..Любовью женщин, их тоскойОн веселился как игрой;Но избежать его искусстваНе удалося ни одной.

24

«Черкес! видал я здесь прекрасныхСвободы нежных дочерей,Но не сравню их взоров страстныхС приветом северных очей.Ты не любил! – ни слов опасных,Ни уст волшебных не знавал;Кудрями девы золотымиТы в упоеньи не играл,Ты клятвам страсти не внимал,И не был ты обманут ими!Но я любил! Судьба меняБлестящей радугой манила,Невольно к бездне подводила…И ждал я счастливого дня!Своей невестой дорогоюЯ смел уж ангела назвать,Невинным ласкам отвечатьИ с райской девой забывать,Что рая нет уж под луною.И вдруг ударил страшный час,Причина долголетней муки;Призыв войны, отчизны глас,Раздался вестником разлуки.Как дым рассеялись мечты!Тот день я буду помнить вечно…Черкес! черкес! ни с кем, конечно,Ни с кем не расставался ты!

25

«В то время Измаил случайноНевесту увидал моюИ страстью запылал он тайно!Меж тем как в дальнем я краюИскал в боях конца иль славы,Сластолюбивый и лукавый,Он сердце девы молодойОпутал сетью роковой.Как он умел слезой притворнойК себе доверенность вселять!Насмешкой – скромность побеждатьИ, побеждая, вид покорныйХранить; иль весь огонь страстейМгновенно открывать пред ней!Он очертил волшебным кругомЕе желанья; ведал он,Что быть не мог ее супругом,Что разделял их наш закон,И обольщенная упалаНа грудь убийцы своего!Кроме любви, она не знала,Она не знала ничего…

26

«Но скоро скуку пресыщеньяПостиг виновный Измаил!Таиться не было терпенья,Когда погас минутный пыл.Оставил жертву обольстительИ удалился в край родной,Забыл, что есть на небе мститель,А на земле еще другой!Моя рука его отыщетВ толпе, в лесах, в степи пустой,И казни грозный меч просвищетНад непреклонной головой;Пусть лик одежда изменяет:Не взор – душа врага узнает!

27

«Черкес, ты понял, вижу я,Как справедлива месть моя!Уж на устах твоих проклятья!Ты, внемля, вздрагивал не раз…О, если б мог пересказать я,Изобразить ужасный час,Когда прелестное созданьеЯ в униженьи увидалИ безотчетное страданьеВ глазах увядших прочитал!Она рассудок потеряла;Рядилась, пела <и> плясала,Иль сидя молча у окна.По целым дням, как бы не зная,Что изменил он ей, вздыхая,Ждала изменника она.Вся жизнь погибшей девы милойОстановилась на былом;Ее безумье даже былоЛюбовь к нему и мысль об нем…Какой душе не знал он цену!..» —И долго русский говорилПро месть, про счастье, про измену:Его не слушал Измаил.Лишь знает он да бог единый,Что под спокойною личинойТогда происходило в нем.Стеснив дыханье, вверх лицом(Хоть сердце гордое и взглядыНе ждали от небес отрады)Лежал он на земле сырой,Как та земля, и мрачный и немой!

28

Видали ль вы, как хищные и злые,К оставленному трупу в тихий долСлетаются наследники земные,Могильный ворон, коршун и орел?Так есть мгновенья, краткие мгновенья,Когда, столпясь, все адские мученьяСлетаются на сердце – и грызут!Века печали стоят тех минут.Лишь дунет вихрь – и сломится лилея;Таков с душой кто слабою рожден,Не вынесет минут подобных он:Но мощный ум, крепясь и каменея,Их превращает в пытку Прометея!Не сгладит время их глубокий след:Все в мире есть – забвенья только нет!

29

Светает. Горы снеговыеНа небосклоне голубомЗубцы подъемлют золотые;Слилися с утренним лучомКрая волнистого тумана,И на верху горы ШайтанаОгонь, стыдясь перед зарей,Бледнеет – тихо приподнялся,Как перед смертию больной,Угрюмый князь с земли сырой.Казалось, вспомнить он старалсяРассказ ужасный и желалСебя уверить он, что спал;Желал бы счесть он всё мечтою…И по челу провел рукою;Но грусть жестокий властелин!С чела не сгладил он морщин.

30

Он встал, он хочет непременноПришельцу быть проводником.Не зная думать что о нем,Согласен юноша смущенный.Идут они глухим путем,Но их тревожит всё: то птицаИз-под ноги у них вспорхнет,То краснобокая лисицаВ кусты цветущие нырнет.Они всё ниже, ниже сходятИ рук от сабель не отводят.Через опасный переходСпешат нагнувшись, без оглядки;И вновь на холм крутой взошли,И цепью русские палатки,Как на ночлеге журавли,Белеют смутно уж вдали!Тогда черкес остановился,За руку путника схватил,И кто бы, кто не удивился?По-русски с ним заговорил.

31

«Прощай! ты можешь безопасноТеперь идти в шатры свои;Но, если веришь мне, напрасноТы хочешь потопить в кровиСвою печаль! страшись, быть может,Раскаянье прибавишь к ней.Болезни этой не поможетНи кровь врага, ни речь друзей!Напрасно здесь, в краю далеком,Ты губишь прелесть юных дней;Нет, не достать вражде твоейГлавы, постигнутой уж роком!Он палачам судей земныхНе уступает жертв своих!Твоя б рука не устрашилаТого, кто борется с судьбой:Ты худо знаешь Измаила;Смотри ж, он здесь перед тобой!»И с видом гордого презреньяОтвета князь не ожидал;Он скрылся меж уступов скал —И долго русский без движенья,Один, как вкопаный, стоял.

32

Меж тем, перед горой ШайтаномРасположась военным станом,Толпа черкесов удалыхСидела вкруг огней своих;Они любили Измаила,С ним вместе слава иль могила,Им всё равно! лишь только б с ним!Но не могла б судьба однимИ нежным чувством меж собоюСковать людей с умом простымИ с беспокойною душою:Их всех обидел Росламбек!(Таков повсюду человек.)

33

Сидят наездники беспечно,Курят турецкий свой табакИ князя ждут они: «Конечно,Когда исчезнет ночи мрак,Он к нам сойдет; и взор орлиныйСмирит враждебные дружины,И вздрогнут перед ним они,Как Росламбек и уздени!»Так, песню воли напевая,Шептала шайка удалая.

34

Безмолвно, грустно, в стороне,Подняв глаза свои к луне,Подруге дум любви мятежной,Прекрасный юноша стоял, —Цветок для смерти слишком нежный!Он также Измаила ждал,Но не беспечно. Трепет тайныйПорывам сердца изменял,И вздох тяжелый, не случайный,Не раз из груди вылетал;И он явился к Измаилу,Чтоб разделить с ним – хоть могилу!Увы! такая ли рукаВ куски изрубит казака?Такой ли взор, стыдливый, скромный,Глядит на мир, чтоб видеть кровь?Зачем он здесь, и ночью темной,Лицом прелестный, как любовь,Один в кругу черкесов праздных,Жестоких, буйных, безобразных?Хотя страшился он сказать,Нетрудно было б отгадать,Когда б… но сердце, чем моложе,Тем боязливее, тем строжеХранит причину от людейСвоих надежд, своих страстей.И тайна юного Селима,Чуждаясь уст, ланит, очей,От любопытных, как от змей,В груди сокрылась невредима!

Часть третья

She told nor whence, nor why she left behind

Her all for one who seem'd but little kind.

Why did she love him? Curious fool! – be still —

Is human love the growth of human will?..

Lara. – L. Byron.[5]

1

Какие степи, горы и моряОружию славян сопротивлялись?И где веленью русского царяИзмена и вражда не покорялись?Смирись, черкес! и запад и восток,Быть может, скоро твой разделит рок.Настанет час – и скажешь сам надменноПускай я раб, но раб царя вселенной!Настанет час – и новый грозный РимУкрасит Север Августом другим!

2

Горят аулы; нет у них защиты,Врагом сыны отечества разбиты,И зарево, как вечный метеор,Играя в облаках, пугает взор.Как хищный зверь, в смиренную обительВрывается штыками победитель;Он убивает старцев и детей,Невинных дев и юных матерейЛаскает он кровавою рукою,Но жены гор не с женскою душою!За поцелуем вслед звучит кинжал,Отпрянул русский, – захрипел, – и пал!«Отмсти, товарищ!» – и в одно мгновенье(Достойное за смерть убийцы мщенье!)Простая сакля, веселя их взор,Горит, – черкесской вольности костер!..

3

В ауле дальнем Росламбек угрюмыйСокрылся вновь, не ужасом объят;Но у него коварные есть думы,Им помешать теперь не может брат.Где ж Измаил? – безвестными горамиБлуждает он, дерется с казаками,И, заманив полки их за собой,Пустыню усыпает их костями,И манит новых по дороге той.За ним устали русские гоняться,На крепости природные взбираться;Но отдохнуть черкесы не дают;То скроются, то снова нападут.Они, как тень, как дымное виденье,И далеко и близко в то ж мгновенье.

4

Но в бурях битв не думал Измаил.Сыскать самозабвенья и покоя.Не за отчизну, за друзей он мстил, —И не пленялся именем героя;Он ведал цену почестей и слов,Изобретенных только для глупцов!Недолгий жар погас! душой усталый,Его бы не желал он воскресить;И не родной аул, – родные скалыРешился он от русских защитить!

5

Садится день, одетый мглою,Как за прозрачной пеленою…Ни ветра на земле, ни тучНа бледном своде! чуть приметноОрла на вышине бесцветной;Меж скал блуждая, желтый лучВ пещеру дикую прокралсяИ гладкий череп озарил,И сам на жителе могилПеред кончиной разыгрался,И по разбросанным костям,Травой поросшим, здесь и тамСкользнул огнистой полосою,Дивясь их вечному покою.Но прежде встретил он двоихНедвижных также, – но живых…И, как немые жертвы гроба,Они беспечны были оба!

6

Один… так точно! – Измаил!Безвестной думой угнетаем,Он солнце тусклое следил,Как мы нередко провождаемГостей докучливых; на немЧеркесский панцырь и шелом,И пятна крови омрачалиМестами блеск военной стали.Младую голову СелимВождю склоняет на колени;Он всюду следует за ним,Хранительной подобно тени;Никто ни ропота, ни пениНе слышал на его устах…Боится он или устанет,На Измаила только взглянет —И весел труд ему и страх!

7

Он спит, – и длинные ресницыЗакрыли очи под собой;В ланитах кровь, как у девицы,Играет розовой струёй;И на кольчуге боевойЕму не жестко. С сожаленьемНа эти нежные чертыВзирает витязь, и мечтыЕго исполнены мученьем:«Так светлой каплею роса,Оставя край свой, небеса,На лист увядший упадает;Блистая райским жемчугом,Она покоится на нем,И, беззаботная, не знает,Что скоро лист увядший тотПожнет коса иль конь сомнет!»

8

С полуоткрытыми устами,Прохладой вечера дыша,Он спит; но мирная душаВзволнована! полусловамиОн с кем-то говорит во сне!Услышал князь и удивился;К устам Селима в тишинеПрилежным ухом он склонился:Быть может, через этот сонЕго судьбу узнает он…«Ты мог забыть? – любви не нужноОдной лишь нежности наружной…Оставь же!» – сонный говорил.«Кого оставить?» – князь спросил.Селим умолк, но на мгновенье;Он продолжал: «К чему сомненье?На всем лежит его презренье…Увы! что значат перед нимПростая дева иль Селим?Так будет вечно между нами…Зачем бесценными устамиОн это имя освятил?»«Не я ль?» – подумал Измаил.И, погодя, он слышит снова:«Ужасно, боже! для детейПроклятие отца родного,Когда на склоне поздних днейОставлен ими… но страшнейЕго слеза!..» Еще два словаСелим сказал, и слабый стонВдруг поднял грудь, как стон прощанья,И улетел. – Из состраданьяКнязь прерывает тяжкий сон.

9

И вздрогнув, юноша проснулся,Взглянул вокруг и улыбнулся,Когда он ясно увидал,Что на коленях друга спал.Но, покрасневши, сновиденьеПересказать стыдился он,Как будто бы лукавый сонИмел с судьбой его сношенье.Не отвечая на вопрос(Примета явная печали),Щипал он листья диких роз,И, наконец, две капли слезВ очах склоненных заблистали;И, с быстротой отворотясь,Он слезы осушил рукою…Всё примечал, всё видел князь;Но не смутился он душоюИ приписал он простоте,Затеям детским слезы те.Конечно, сам давно не знал онПечалей сладостных любви?И сам давно не предавал онСлезам страдания свои?

10

Не знаю!.. но в других он чувстваСудить отвык уж по своим.Не раз, личиною искусства,Слезой и сердцем ледяным,Когда обманов сам чуждался,Обманут был он; – и боялсяОн верить, только потому,Что верил некогда всему!И презирал он этот мир ничтожный,Где жизнь – измен взаимных вечный ряд;Где радость и печаль – всё призрак ложный!Где память о добре и зле – всё яд!Где льстит нам зло, но более тревожит;Где сердца утешать добро не может;И где они, покорствуя страстям,Раскаянье одно приносят нам…

11

Селим встает, на гору всходит.Сребристый стелется ковыльВокруг пещеры; сумрак бродитВдали… вот топот! вот и пыль,Желтея, поднялась в лощине!И крик черкесов по зареГудит, теряяся в пустыне!Селим всё слышал на горе;Стремглав, в пещеру он вбегает:«Они! они!» он восклицает,И князя нежною рукойВлечет он быстро за собой.Вот первый всадник показался;Он, мнилось, из земли рождался,Когда въезжал на холм крутой;За ним другой, еще другой,И вереницею тянулисьОни по узкому пути:Там, если б два коня столкнулись,Назад бы оба не вернулисьИ не могли б вперед идти.

12

Толпа джигитов[6] удалая,Перед горой остановясь,С коней измученных слезая,Шумит. – Но к ним подходит князь,И всё утихло! уваженьеВ их выразительных чертах;Но уважение – не страх;Не власть его основа – мненье!«Какие вести?» – Русский станПришел к Осаевскому Полю,Им льстит и бедность наших стран!Их много! – «Кто не любит волю?»Молчат. – «Так дайте ж отдохнутьСвоим коням; с зарею в путь.В бою мы ради лечь костями;Чего <же> лучшего нам ждать?Но в цвете жизни умирать…Селим, ты не поедешь с нами!..»

13

Бледнеет юноша, и взорПонятно выразил укор: —«Нет, – говорит он, – я повсюду,В изгнанье, в битве спутник твой;Нет, клятвы я не позабуду —Угаснуть или жить с тобой!Не робок я под свистом пули,Ты видел это, Измаил;Меня враги не ужаснули,Когда ты, князь, со мною был!И с твоего чела не я лиСмывал так часто пыль и кровь?Когда друзья твои бежали,Чьи речи, ласки прогонялиСуровый мрак твоей печали?Мои слова! моя любовь!Возьми, возьми меня с собою!Ты знаешь, я владеть стрелоюМогу… И что мне смерть? – о, нет!Красой и счастьем юных летМоя душа не дорожила;Всё, всё оставлю, жизнь и свет,Но не оставлю Измаила!»

14

Взглянул на небо молча князь,И, наконец, отворотясь,Он протянул Селиму руку;И крепко тот ее пожалЗа то, что смерть, а не разлукуПечальный знак сей обещал!И долго витязь так стоял;И под нависшими бровямиБлеснуло что-то; и слезамиЯ мог бы этот блеск назвать,Когда б не скрылся он опять!..

15

По косогору ходят кони;Колчаны, ружья, седла, брониВ пещеру на ночь снесены;Огни у входа зажжены;На князе яркая кольчугаБлестит краснея; погруженВ мечтанье горестное он;И от страстей, как от недуга,Бежит спокойствие и сон.И говорит Селим: «Наверно,Тебя терзает дух пещерный!Дай песню я тебе спою;Нередко дева молодаяЕе поет в моем краю,На битву друга отпуская!Она печальна; но другойЯ не слыхал в стране родной.Ее певала мать роднаяНад колыбелию моей,Ты, слушая, забудешь муки,И на глаза навеют звукиВсе сновиденья детских дней!»Селим запел, и ночь кругом внимает,И песню ей пустыня повторяет:

Песня Селима

Месяц плыветИ тих и спокоен;А юноша-воинНа битву идет.Ружье заряжает джигит,И дева ему говорит:«Мой милый, смелееВверяйся ты року,Молися востоку,Будь верен пророку,Любви будь вернее!«Всегда награжден,Кто любит до гроба,Ни зависть, ни злобаЕму не закон;Пускай его смерть и погубит;Один не погибнет, кто любит!«Любви изменившийИзменой кровавой,Врага не сразивши,Погибнет без славы;Дожди его ран не обмоют,И звери костей не зароют!»Месяц плыветИ тих и спокоен;А юноша-воинНа битву идет!«Прочь эту песню! – как безумныйВоскликнул князь, – зачем упрек?..Тебя ль послушает пророк?..Там, облит кровью, в битве шумнойТвои слова я заглушу,И разорву ее оковы…И память в сердце удушу!..Вставайте! – как? – вы не готовы?..Прочь песни! – крови мне!.. пора!..Друзья! коней!.. вы не слыхали…Удары, топот, визг ядра,И крик, и треск разбитой стали?..Я слышал!.. О, не пой, не пой!Тронь сердце, как дрожит, и что же?Ты недовольна?.. боже! боже!..Зачем казнить ее рукой?..»Так речь его оторваласяОт бледных уст и пронесласяНевнятно, как далекий гром.Неровным, трепетным огнемДо половины освещенный,Ужасен, с шашкой обнаженнойСтоял недвижим Измаил,Как призрак злой, от сна могилВолшебным словом пробужденный;Он взор всей силой устремилВ пустую степь, грозил рукою,Чему-то страшному грозил:Иначе, как бы ИзмаилСмутиться твердой мог душою?И понял наконец Селим,Что витязь говорил не с ним!Неосторожный! он коснулсяДушевных струн, – и звук проснулся,Расторгнув хладную тюрьму…И сам искусству своемуСелим невольно ужаснулся!

16

Толпа садится на коней;При свете гаснущих огнейМелькают сумрачные лица.Так опоздавшая станицаПустынных белых журавлейВдруг поднимается с полей…Смех, клики, ропот, стук и ржанье!Всё дышит буйством и войной!Во всем приличия незнанье,Отвага дерзости слепой.

17

Светлеет небо полосами;Заря меж синими рядамиРевнивых туч уж занялась.Вдоль по лощине едет князь,За ним черкесы цепью длинной.Признаться: конь по седоку!Бежит, и будто ветр пустынный,Скользящий шумно по песку,Крутится, вьется на скаку;Он бел, как снег: во мраке ночиЕго заметить могут очи.С колчаном звонким за спиной,Отягощен своим нарядом,Селим проворный едет рядомНа кобылице вороной.Так белый облак, в полдень знойный,Плывет отважно и спокойно,И вдруг по тверди голубойОтрывок тучи громовой,Грозы дыханием гонимый,Как черный лоскут мчится мимо;Но как ни бейся, в вышинеОн с тем не станет наравне!

18

Уж близко роковое поле.Кому-то пасть решит судьба?Вдруг им послышалась стрельба;И каждый миг всё боле, боле,И пушки голос громовойРаздался скоро за горой.И вспыхнул князь, махнул рукою:«Вперед! – воскликнул он, – за мною!»Сказал и бросил повода.Нет! так прекрасен никогдаОн не казался! повелитель,Герой по взорам и речам,Летел к опасным он врагам,Летел, как ангел-истребитель;И в этот миг, скажи, Селим,Кто б не последовал за ним?

19

Меж тем с беспечною отвагойОтряд могучих казаковГнался за малою ватагойНеустрашимых удальцов;Всю эту ночь они блуждалиВкруг неприязненных шатров;Их часовые увидали,И пушка грянула по ним,И казаки спешат навстречу!Едва с отчаяньем немымОни поддерживали сечу,Стыдясь и в бегстве показать,Что смерть их может испугать.Их круг тесней уж становился;Один под саблею свалился,Другой, пробитый в грудь свинцом,Был в поле унесен конем,И, мертвый, на седле всё бился!..Оружье брось, надежды нет,Черкес! читай свои молитвы!В крови твой шелковый бешмет,Тебе другой не видеть битвы!Вдруг пыль! и крик! – он им знаком:То крик родной, не бесполезный!Глядят и видят: над холмомСтоит их князь в броне железной!..

20

Недолго Измаил стоял:Вздохнуть коню он только дал,Взглянул, и ринулся, и смялВрагов, и путь за ним кровавыйМеж их рядами виден стал!Везде, налево и направо,Чертя по воздуху круги,Удары шашки упадают;Не видят блеск ее врагиИ беззащитно умирают!Как юный лев, разгорячась,В средину их врубился князь;Кругом свистят и реют пули;Но что ж? его хранит пророк!Шелом удары не согнули,И худо метится стрелок.За ним, погибель рассыпая,Вломилась шайка удалая,И чрез минуту шумный бойРассыпался в долине той…

21

Далеко от сраженья, меж кустов,Питомец смелый трамских табунов,Расседланный, хладея постепенно,Лежал издохший конь; и перед ним,Участием исполненный живым,Стоял черкес, соратника лишенный;Крестом сжав руки и кидая взглядЗавистливый туда, на поле боя,Он проклинать судьбу свою был рад;Его печаль – была печаль героя!И весь в поту, усталостью томим,К нему в испуге подскакал Селим(Он лук не напрягал еще, и стрелыВсе до одной в колчане были целы).

22

«Беда! – сказал он, – князя не видать!Куда он скрылся?» – «Если хочешь знать,Взгляни туда, где бранный дым краснее,Где гуще пыль и смерти крик сильнее,Где кровью облит мертвый и живой,Где в бегстве нет надежды никакой:Он там! – смотри: летит как с неба пламя;Его шишак и конь, – вот наше знамя!Он там! – как дух, разит и невредим,И всё бежит иль падает пред ним!»Так отвечал Селиму сын природы —А лесть была чужда степей свободы!..