Вот здесь лежит больной студент;Его судьба неумолима.Несите прочь медикамент:Болезнь любви неизлечима!В альбом Пущину
Взглянув когда-нибудь на тайный сей листок,Исписанный когда-то мною,На-время улети в лицейский уголокВсесильной, сладостной мечтою.Ты вспомни быстрые минуты первых дней,Неволю мирную, шесть лет соединенья,Печали, радости, мечты души твоей,Размолвки дружества и сладость примиренья…Что было и не будет вновь…И с тихими тоски слезамиТы вспомни первую любовь.Мой друг, она прошла… но с первыми друзьямиНе резвою мечтой союз твой заключен;Пред грозным временем, пред грозными судьбами,О милый, вечен он!Кюхельбекеру
В последний раз, в тиши уединенья,Моим стихам внимает наш Пенат!Лицейской жизни милый брат,Делю с тобой последние мгновенья!Итак, они прошли – лета соединенья; —Итак, разорван он – наш братский верный круг!Прости!.. хранимый тайным небом,Не разлучайся, милый друг,С фортуной, дружеством и Фебом, —Узнай любовь – неведомую мне —Любовь надежд, восторгов, упоенья:И дни твои полетом сновиденьяДа пролетят в счастливой тишине!Прости… где б ни был я: в огне ли смертной битвы,При мирных ли брегах родимого ручья,Святому братству верен я!И пусть… (услышит ли Судьба мои молитвы?)Пусть будут счастливы все, все твои друзья!К портрету Каверина
В нем пунша и войны кипит всегдашний жар,На Марсовых полях он грозный был воитель,Друзьям он верный друг, красавицам мучитель,И всюду он гусар.К письму
В нем радости мои; когда померкну я,Пускай оно груди бесчувственной коснется:Быть может, милые друзья,Быть может сердце вновь забьется.Сновидение
Недавно, обольщен прелестным сновиденьем,В венце сияющем, царем я зрел себя;Мечталось, я любил тебя —И сердце билось наслажденьем.Я страсть у ног твоих в восторгах изъяснял.Мечты! ах! отчего вы счастья не продлили?Но боги не всего теперь меня лишили:Я только – царство потерял.Она
«Печален ты: признайся, что с тобой».– Люблю, мой друг! – «Но кто ж тебя пленила?»– Она. – «Да кто ж? Глицера ль, Хлоя, Лила?»– О, нет! – «Кому ж ты жертвуешь душой?»– Ах! ей! – "Ты скромен, друг сердечный!Но почему ж ты столько огорчен?И кто виной? Супруг, отец, конечно…"– Не то, мой друг! – «Но что ж?» – Я ей не он.Стихотворения написанные после учебы в лицее
* * *Есть в России город ЛугаПетербургского округа;Хуже не было б сегоГородишки на примете,Если б не было на светеНоворжева моего.* * *Простите, верные дубравы!Прости, беспечный мир полей,И легкокрылые забавыСтоль быстро улетевших дней!Прости, Тригорское, где радостьМеня встречала столько раз!На то ль узнал я вашу сладость,Чтоб навсегда покинуть вас?От вас беру воспоминанье.А сердце оставляю вам.Быть может (сладкое мечтанье!),Я к вашим возвращусь полям,Приду под липовые своды,На скат тригорского холма,Поклонник дружеской свободы,Веселья, граций и ума.* * *Орлов с Истоминой в постелеВ убогой наготе лежал.Не отличился в жарком делеНепостоянный генерал.Не думав милого обидеть,Взяла Лаиса микроскопИ говорит: "Позволь увидеть,Чем ты меня, мой милый, <– >".К Огаревой, которой митрополит прислал плодов из своего саду
Митрополит, хвастун бесстыдный,Тебе прислав своих плодов,Хотел уверить нас, как видно,Что сам он бог своих садов.Возможно всё тебе – ХаритаУлыбкой Дряхлость победит,С ума сведет митрополитаИ пыл желаний в нем родит.И он, твой встретив взор волшебный,Забудет о своем крестеИ нежно станет петь молебныТвоей небесной красоте.Эпиграмма. <На Карамзина>
"Послушайте: я сказку вам начнуПро Игоря и про его жену,Про Новгород и Царство Золотое,А может быть про Грозного царя…"– И, бабушка, затеяла пустое!Докончи нам «Илью-богатыря».Тургеневу
Тургенев, верный покровительПопов, евреев и скопцов,Но слишком счастливый гонительИ езуитов, и глупцов,И лености моей бесплодной,Всегда беспечной и свободной,Подруги благотворных снов!К чему смеяться надо мною,Когда я слабою рукоюНа лире с трепетом брожуИ лишь изнеженные звукиЛюбви, сей милой сердцу муки,В струнах незвонких нахожу?Душой предавшись наслажденью,Я сладко, сладко задремал.Один лишь ты с глубокой леньюК трудам охоту сочетал;Один лишь ты, любовник страстныйИ Соломирской, и креста,[9]То ночью прыгаешь с прекрасной,То проповедуешь Христа. —На свадьбах и в Библейской зале,Среди веселий и забот,Роняешь Лунину на бале,Подъемлешь трепетных сирот;Ленивец милый на Парнассе,Забыв любви своей печаль,С улыбкой дремлешь в АрзамасеИ спишь у графа де-Лаваль;Нося мучительное бремяПустых иль тяжких должностей,Один лишь ты находишь времяСмеяться лености моей.Не вызывай меня ты болеК навек оставленным трудам.Ни к поэтической неволе,Ни к обработанным стихам.Что нужды, если и с ошибкойИ слабо иногда пою?Пускай Нинета лишь улыбкойЛюбовь беспечную моюВоспламенит и успокоит!А труд и холоден и пуст:Поэма никогда не стоитУлыбки сладострастных уст.К ***
Не спрашивай, за чем унылой думойСреди забав я часто омрачен,За чем на всё подъемлю взор угрюмый,За чем не мил мне сладкой жизни сон;Не спрашивай, за чем душой остылойЯ разлюбил веселую любовьИ никого не называю милой —Кто раз любил, уж не полюбит вновь;Кто счастье знал, уж не узнает счастья.На краткой миг блаженство нам дано:От юности, от нег и сладострастьяОстанется уныние одно…* * *Краев чужих неопытный любительИ своего всегдашний обвинитель,Я говорил: в отечестве моемГде верный ум, где гений мы найдем?Где гражданин с душою благородной,Возвышенной и пламенно свободной?Где женщина – не с хладной красотой,Но с пламенной, пленительной, живой?Где разговор найду непринужденный,Блистательный, веселый, просвещенный?С кем можно быть не хладным, не пустым?Отечество почти я ненавидел —Но я вчера Галлицыну увиделИ примирен с отечеством моим.К ней
В печальной праздности я лиру забывал,Воображение в мечтах не разгоралось,С дарами юности мой гений отлетал,И сердце медленно хладело, закрывалосьВас вновь я призывал, о дни моей весны,Вы, пролетевшие под сенью тишины,Дни дружества, любви, надежд и грусти нежной,Когда, поэзии поклонник безмятежный,На лире счастливой я тихо воспевалВолнение любви, уныние разлуки —И гул дубрав горам передавалМои задумчивые звуки…Напрасно! Я влачил постыдной лени груз,В дремоту хладную невольно погружался,Бежал от радостей, бежал от милых музИ – слезы на глазах – со славою прощался!Но вдруг, как молнии стрела,Зажглась в увядшем сердце младость,Душа проснулась, ожила,Узнала вновь любви надежду, скорбь и радость.Всё снова расцвело! Я жизнью трепетал;Природы вновь восторженный свидетель,Живее чувствовал, свободнее дышал,Сильней пленяла добродетель…Хвала любви, хвала богам!Вновь лиры сладостной раздался голос юный,И с звонким трепетом воскреснувшие струныНесу к твоим ногам!..Вольность. Ода
Беги, сокройся от очей,Цитеры слабая царица!Где ты, где ты, гроза царей.Свободы гордая певица? —Приди, сорви с меня венок,Разбей изнеженную лиру…Хочу воспеть Свободу миру,На тронах поразить порок.Открой мне благородный следТого возвышенного галла,Кому сама средь славных бедТы гимны смелые внушала.Питомцы ветреной Судьбы,Тираны мира! трепещите!А вы, мужайтесь и внемлите,Восстаньте, падшие рабы!Увы! куда ни брошу взор —Везде бичи, везде железы,Законов гибельный позор,Неволи немощные слезы:Везде неправедная ВластьВ сгущенной мгле предрассужденийВоссела – Рабства грозный ГенийИ Славы роковая страсть.Лишь там над царскою главойНародов не легло страданье,Где крепко с Вольностью святойЗаконов мощных сочетанье;Где всем простерт их твердый щит,Где сжатый верными рукамиГраждан над равными главамиИх меч без выбора скользитИ преступленье с высокаСражает праведным размахом;Где не подкупна их рукаНи алчной скупостью, ни страхом.Владыки! вам венец и тронДает Закон – а не природа;Стоите выше вы народа,Но вечный выше вас Закон.И горе, горе племенам,Где дремлет он неосторожно,Где иль народу иль царямЗаконом властвовать возможно!Тебя в свидетели зову,О мученик ошибок славных,За предков в шуме бурь недавныхСложивший царскую главу.Восходит к смерти ЛюдовикВ виду безмолвного потомства,Главой развенчанной приникК кровавой плахе Вероломства.Молчит Закон – народ молчит,Падет преступная секира…И се – злодейская порфираНа галлах скованных лежит.Самовластительный Злодей!Тебя, твой трон я ненавижу,Твою погибель, смерть детейС жестокой радостию вижу.Читают на твоем челеПечать проклятия народы,Ты ужас мира, стыд природы;Упрек ты богу на земле.Когда на мрачную НевуЗвезда полуночи сверкает,И беззаботную главуСпокойный сон отягощает,Глядит задумчивый певецНа грозно спящий средь туманаПустынный памятник тирана,Забвенью брошенный дворец —И слышит Клии страшный гласЗа сими страшными стенами,Калигуллы последний часОн видит живо пред очами,Он видит – в лентах и звездах,Вином и злобой упоенныИдут убийцы потаенны,На лицах дерзость, в сердце страх.Молчит неверный часовой,Опущен молча мост подъемный,Врата отверсты в тьме ночнойРукой предательства наемной…О стыд! о ужас наших дней!Как звери, вторглись янычары!..Падут бесславные удары…Погиб увенчанный злодей.И днесь учитесь, о цари:Ни наказанья, ни награды,Ни кров темниц, ни алтариНе верные для вас ограды.Склонитесь первые главойПод сень надежную Закона,И станут вечной стражей тронаНародов вольность и покой.* * *Не угрожай ленивцу молодому.Безвременной кончины я не жду.В венке любви к приюту гробовомуНе думав ни о чем, без робких слез иду.Я мало жил, я наслаждался мало…Но иногда цветы веселья рвал —Я жизни видел лишь началоКривцову
Не пугай нас, милый друг,Гроба близким новосельем:Право, нам таким бездельемЗаниматься недосуг.Пусть остылой жизни чашуТянет медленно другой;Мы ж утратим юность нашуВместе с жизнью дорогой;Каждый у своей гробницыМы присядем на порог:У пафосския царицыСвежий выпросим венок,Лишний миг у верной лени,Круговой нальем сосуд —И толпою наши тениК тихой Лете убегут.Смертный миг наш будет светел;И подруги шалуновСоберут их легкой пепелВ урны праздные пиров.Лицейские стихотворения, переделанные в 1817–1829 гг. и напечатанные Пушкиным
Лицинию
Лициний, зришь ли ты: на быстрой колеснице,Венчанный лаврами, в блестящей багрянице,Спесиво развалясь, Ветулий молодойВ толпу народную летит по мостовой?Смотри, как все пред ним смиренно спину клонят.Смотри, как ликторы народ несчастный гонят!Льстецов, сенаторов, прелестниц длинный рядУмильно вслед за ним стремит усердный взгляд;Ждут, ловят с трепетом улыбки, глаз движенья,Как будто дивного богов благословенья:И дети малые и старцы в сединах,Все ниц пред идолом безмолвно пали в прах:Для них и след колес, в грязи напечатленный,Есть некий памятник почетный и священный.О Ромулов народ, скажи, давно ль ты пал?Кто вас поработил и властью оковал?Квириты гордые под иго преклонились.Кому ж, о небеса, кому поработились?(Скажу ль?) Ветулию! Отчизне стыд моей,Развратный юноша воссел в совет мужей;Любимец деспота сенатом слабым правит,На Рим простер ярем, отечество бесславит;Ветулий римлян царь!.. О стыд, о времена!Или вселенная на гибель предана?Но кто под портиком, с поникшею главою,В изорванном плаще, с дорожною клюкою,Сквозь шумную толпу нахмуренный идет?«Куда ты, наш мудрец, друг истины, Дамет!»– "Куда: не знаю сам; давно молчу и вижу;На век оставлю Рим: я рабство ненавижу".Лициний, добрый друг! Не лучше ли и нам,Смиренно поклонясь Фортуне и мечтам,Седого циника примером научиться?С развратным городом не лучше ль нам проститься,Где всё продажное: законы, правота,И консул, и трибун, и честь, и красота?Пускай Глицерия, красавица младая,Равно всем общая, как чаша круговая,Неопытность других в наемну ловит сеть!Нам стыдно слабости с морщинами иметь;Тщеславной юности оставим блеск веселий:Пускай бесстыдный Клит, слуга вельмож, КорнелийТоргуют подлостью и с дерзостным челомОт знатных к богачам ползут из дома в дом!Я сердцем римлянин: кипит в груди свобода;Во мне не дремлет дух великого народа.Лициний, поспешим далеко от забот,Безумных мудрецов, обманчивых красот!Завистливой судьбы в душе презрев удары,В деревню пренесем отеческие лары!В прохладе древних рощ, на берегу морском,Найти нетрудно нам укромный, светлый дом,Где, больше не страшась народного волненья.Под старость отдохнем в глуши уединенья,И там, расположась в уютном уголке,При дубе пламенном, возженном в камельке,Воспомнив старину за дедовским фиялом,Свой дух воспламеню жестоким Ювеналом,В сатире праведной порок изображуИ нравы сих веков потомству обнажу.О Рим, о гордый край разврата, злодеянья!Придет ужасный день, день мщенья, наказаньяПредвижу грозного величия конец:Падет, падет во прах вселенныя венец.Народы юные, сыны свирепой брани,С мечами на тебя подымут мощны длани,И горы и моря оставят за собойИ хлынут на тебя кипящею рекой.Исчезнет Рим: его покроет мрак глубокой;И путник, устремив на груды камней око,Воскликнет, в мрачное раздумье углублен:«Свободой Рим возрос, а рабством погублен».Старик
Уж я не тот любовник страстный,Кому дивился прежде свет:Моя весна и лето красноНа век прошли, пропал и след.Амур, бог возраста младого!Я твой служитель верный был;Ах, если б мог родиться снова,Уж так ли б я тебе служил!Роза
Где наша роза,Друзья мои?Увяла роза,Дитя зари.Не говори:Так вянет младость!Не говори:Вот жизни радость!Цветку скажи:Прости, жалею!И на лилеюНам укажи.Гроб Анакреона
Всё в таинственном молчаньи;Холм оделся темнотой;Ходит в облачном сияньиПолумесяц молодой.Вижу: лира над могилойДремлет в сладкой тишине;Лишь порою звон унылый,Будто лени голос милый,В мертвой слышится струне.Вижу: горлица на лире,В розах кубок и венец…Други, здесь почиет в миреСладострастия мудрец.Посмотрите: на порфиреОживил его резец!Здесь он в зеркало глядится,Говоря: "Я сед и стар,Жизнью дайте ж насладиться:Жизнь, увы, не вечный дар!"Здесь, подняв на лиру дланиИ нахмуря важно бровь,Хочет петь он бога брани,Но поет одну любовь.Здесь готовится природеДолг последний заплатить:Старец пляшет в хороводе,Жажду просит утолить.Вкруг любовника седогоДевы скачут и поют;Он у времени скупогоКрадет несколько минут.Вот и музы, и харитыВ гроб любимца увели;Плющем, розами увиты,Игры вслед за ним пошли.Он исчез, как наслажденье,Как веселый сон любви.Смертный, век твой привиденье:Счастье резвое лови;Наслаждайся, наслаждайся;Чаще кубок наливай;Страстью пылкой утомляйсяИ за чашей отдыхай!Певец
Слыхали ль вы за рощей глас ночнойПевца любви, певца своей печали?Когда поля в час утренний молчали,Свирели звук унылый и простойСлыхали ль вы?Встречали ль вы в пустынной тьме леснойПевца любви, певца своей печали?Следы ли слез, улыбку ль замечали,Иль тихий взор, исполненный тоской,Встречали вы?Вздохнули ль вы, внимая тихой гласПевца любви, певца своей печали?Когда в лесах вы юношу видали:Встречая взор его потухших глаз,Вздохнули ль вы?К Морфею
Морфей, до утра дай отрадуМоей мучительной любви.Приди, задуй мою лампаду,Мои мечты благослови!Сокрой от памяти унылойРазлуки страшный приговор!Пускай увижу милый взор.Пускай услышу голос милый.Когда ж умчится ночи мгла,И ты мои покинешь очи,О, если бы душа моглаЗабыть любовь до новой ночи!Друзьям
Богами вам еще даныЗлатые дни, златые ночи,И томных дев устремленыНа вас внимательные очи.Играйте, пойте, о друзья!Утратьте вечер скоротечный;И вашей радости беспечнойСквозь слезы улыбнуся я.Амур и Гименей
Сегодня, добрые мужья.Повеселю вас новой сказкой.Знавали ль вы, мои друзья,Слепого мальчика с повязкой?Слепого?.. Вот? Помилуй, Феб!Амур совсем, друзья, не слеп:Но шалуну пришла ж охота,Чтоб, людям на смех и на зло,Его безумие вело.Безумие ведет Эрота:Но вдруг, не знаю почему,Оно наскучило ему.Взялся за новую затею:Повязку с милых сняв очей,Идет проказник к Гименею…А что такое Гименей?Он сын Вулкана молчаливый,Холодный, дряхлый и ленивый,Ворчит и дремлет целый век,А впрочем добрый человек,Да нрав имеет он ревнивый.От ревности печальный богСпокойно подремать не мог;Всё трусил маленького брата,За ним подсматривал тайкомИ караулил сопостатаС своим докучным фонарем.Вот мальчик мой к нему подходитИ речь коварную заводит:"Развеселися, Гименей!Ну, помиримся, будь умней!Забудь, товарищ мой любезный,Раздор смешной и бесполезный!Да только навсегда, смотри!Возьми ж повязку в память, милый,А мне фонарь свой подари!"И что ж? Поверил бог унылый.Амур от радости прыгнул,И на глаза со всей он силыОбнову брату затянул.Гимена скучные дозорыС тех пор пресеклись по ночам;Его завистливые взорыТеперь не страшны красотам;Спокоен он, но брат коварный,Шутя над честью и над ним,Войну ведет неблагодарныйС своим союзником слепым.Лишь сон на смертных налетает,Амур в молчании ночномФонарь любовнику вручаетИ сам счастливца провожаетК уснувшему супругу в дом;Сам от беспечного ГименаОн охраняет тайну дверь…Пойми меня, мой друг Елена,И мудрой повести поверь!Шишкову
Шалун, увенчанный Эратой и Венерой,Ты ль узника манишь в владения свои,В поместье мирное меж Пиндом и Цитерой,Где нежился Тибулл, Мелецкий и Парни?Тебе, балованный питомец Аполлона,С их лирой соглашать игривую свирель:Веселье резвое и нимфы ГеликонаТвою счастливую качали колыбель.Друзей любить открытою душою,В молчаньи чувствовать, пленяться красотою —Вот жребий мой; ему я следовать готов,Но, милый, сжалься надо мною,Не требуй от меня стихов!Не вечно нежиться в приятном ослепленьи:Докучной истины я поздний вижу свет.По доброте души я верил в упоеньиМечте шепнувшей: ты поэт, —И, презря мудрые угрозы и советы,С небрежной леностью нанизывал куплеты,Игрушкою себя невинной веселил;Угодник Бахуса, я, трезвый меж друзьями,Бывало, пел вино водяными стихами:Мечтательных Дорид и славил и бранил,Иль дружбе плел венок, и дружество зевалоИ сонные стихи в просонках величало.Но долго ли меня лелеял Аполлон?Душе наскучили парнасские забавы;Не долго снились мне мечтанья муз и славы;И, строгим опытом невольно пробужден,Уснув меж розами, на тернах я проснулся,Увидел, что еще не гения печать —Охота смертная на рифмах лепетать,Сравнив стихи твои с моими, улыбнулся:И полно мне писать.Пробуждение
Мечты, мечты,Где ваша сладость?Где ты, где ты,Ночная радость?Исчезнул он,Веселый сон,И одинокойВо тме глубокойЯ пробужден.Кругом постелиНемая ночь.Вмиг охладели,Вмиг улетелиТолпою прочьЛюбви мечтанья.Еще полнаДуша желаньяИ ловит снаВоспоминанья.Любовь, любовь,Внемли моленья:Пошли мне вновьСвои виденья,И поутру,Вновь упоенный,Пускай умруНепробужденный.Любопытный
– Что ж нового? «Ей-богу, ничего».– Эй, не хитри: ты верно что-то знаешь,Не стыдно ли, от друга своего,Как от врага, ты вечно всё скрываешь.Иль ты сердит: помилуй, брат, за что?Не будь упрям: скажи ты мне хоть слово"Ох! отвяжись, я знаю только то,Что ты дурак, да это уж не ново".К Каверину
Забудь, любезный мой Каверин,Минутной резвости нескромные стихи.Люблю я первый, будь уверен,Твои счастливые грехи.Всё чередой идет определенной,Всему пора, всему свой миг:Смешон и ветреный старик,Смешон и юноша степенный.Пока живется нам, живи,Гуляй в мое воспоминанье;Молись и Вакху и любвиИ черни презирай ревнивое роптанье:Она не ведает, что дружно можно житьС Киферой, с портиком, и с книгой, и с бокалом,Что ум высокий можно скрытьБезумной шалости под легким покрывалом.Дельвигу
Любовью, дружеством и леньюУкрытый от забот и бед,Живи под их надежной сенью:В уединении ты счастлив: ты поэт.Наперснику богов не страшны бури злые:Над ним их промысел высокий и святой;Его баюкают камены молодыеИ с перстом на устах хранят его покой.О милый друг, и мне богини песнопеньяЕще в младенческую грудьВлияли искру вдохновеньяИ тайный указали путь:Я лирных звуков наслажденьяМладенцем чувствовать умел,И лира стала мой удел.Но где же вы, минуты упоенья,Неизъяснимый сердца жар,Одушевленный труд и слезы вдохновенья!Как дым исчез мой легкой дар.Как рано зависти привлек я взор кровавыйИ злобной клеветы невидимый кинжал!Нет, нет, ни счастием, ни славой,Ни гордой жаждою похвалНе буду увлечен! В бездействии счастливомЗабуду милых муз, мучительниц моих;Но может быть вздохну в восторге молчаливом,Внимая звуку струн твоих.В. Л. Пушкину
Что восхитительней, живейВойны, сражений и пожаров,Кровавых и пустых полей,Бивака, рыцарских ударов?И что завидней кратких днейНе слишком мудрых усачей,Но сердцем истинных гусаров?Они живут в своих шатрах,Вдали забав и нег и граций,Как жил бессмертный трус ГорацийВ тибурских сумрачных лесах;Не знают света принужденья,Не ведают что скука, страх;Дают обеды и сраженья,Поют и рубятся в боях.Счастлив, кто мил и страшен миру:О ком за песни, за делаГремит правдивая хвала:Кто славил Марса и ТемируИ бранную повесил лируМеж верной сабли и седла!Разлука
В последний раз, в сени уединенья.Моим стихам внимает наш пенат.Лицейской жизни милый брат,Делю с тобой последние мгновенья.Прошли лета соединенья;Разорван он, наш верный круг.Прости! Хранимый небом,Не разлучайся, милый друг,С свободою и Фебом!Узнай любовь, неведомую мне,Любовь надежд, восторгов, упоенья:И дни твои полетом сновиденьяДа пролетят в счастливой тишине!Прости! Где б ни был я: в огне ли смертной битвы,При мирных ли брегах родимого ручья,Святому братству верен я.И пусть (услышит ли судьба мои молитвы?),Пусть будут счастливы все, все твоя друзья!Стихотворения 1818 г
Торжество Вакха
Откуда чудный шум, неистовые клики?Кого, куда зовут и бубны и тимпан?Что значат радостные ликиИ песни поселян?В их круге светлая свободаПрияла праздничный венок.Но двинулись толпы народа…Он приближается… Вот он, вот сильный бог!Вот Бахус мирный, вечно юный!Вот он, вот Индии герой!О радость! Полные тобойДрожат, готовы грянуть струныНе лицемерною хвалой!..Эван, эвое! Дайте чаши!Несите свежие венцы!Невольники, где тирсы наши?Бежим на мирный бой, отважные бойцы!Вот он! вот Вакх! О час отрадный!Державный тирс в его руках;Венец желтеет виноградныйВ черно кудрявых волосах…Течет. Его младые тигрыС покорной яростью влекут;Кругом летят эроты, игры —И гимны в честь ему поют.За ним теснится козлоногийИ фавнов и сатиров рой,Плющом опутаны их роги;Бегут смятенною толпойВо след за быстрой колесницей,Кто с тростниковою цевницей,Кто с верной кружкою своей;Тот оступившись упадаетИ бархатный ковер полейВином багровым обливаетПри диком хохоте друзей. —Там дале вижу дивный ход!Звучат веселые тимпаны;Младые нимфы и сильваны,Составя шумный хоровод,Несут недвижного Силена…Вино струится, брызжет пена,И розы сыплются кругом:Несут за спящим старикомИ тирс, символ победы мирной,И кубок тяжко-золотой,Венчанный крышкою сапфирной —Подарок Вакха дорогой.Но воет берег отдаленный.Власы раскинув по плечам,Венчанны гроздьем, обнаженны,Бегут вакханки по горам.Тимпаны звонкие, кружась меж их перстами,Гремят – и вторят их ужасным голосам.Промчалися, летят, свиваются руками,Волшебной пляской топчут луг,И младость пылкая толпамиСтекается вокруг.Поют неистовые девы;Их сладострастные напевыВ сердца вливают жар любви;Их перси дышут вожделеньем;Их очи, полные безумством и томленьем,Сказали: счастие лови!Их вдохновенные движеньяСперва изображают намСтыдливость милого смятенья,Желанье робкое – а тамВосторг и дерзость наслажденья.Но вот рассыпались – по холмам и полям;Махая тирсами несутся;Уж издали их вопли раздаются,И гул им вторит по лесам:Эван, эвое! Дайте чаши!Несите свежие венцы!Невольники, где тирсы наши?Бежим на мирный бой, отважные бойцы!Друзья, в сей день благословенныйЗабвенью бросим суеты!Теки, вино, струею пеннойВ честь Вакха, муз и красоты!Эван, эвое! Дайте чаши!Несите свежие венцы!Невольники, где тирсы наши?Бежим на мирный бой, отважные бойцы!Кн. Голицыной. Посылая ей оду «Вольность»
Простой воспитанник Природы,Так я бывало воспевалМечту прекрасную СвободыИ ею сладостно дышал.Но вас я вижу, вам внимаю,И что же?… слабый человек!..Свободу потеряв навек,Неволю сердцем обожаю.* * *Когда сожмешь ты снова руку.Которая тебе даритНа скучный путь и на разлукуСвятую Библию Харит?Амур нашел ее в Цитере,В архиве Шалости младой.По ней молись своей ВенереБлагочестивою душой.Прости, эпикуреец мой!Останься век, каков ты ныне,Лети во мрачный Альбион!Да сохранят тебя в чужбинеХристос и верный Купидон!Неси в чужой предел Пената,Но, помня прежни дни свои,Люби недевственного брата,Страдальца чувственной любви!Выздоровление
Тебя ль я видел, милый друг?Или неверное то было сновиденье,Мечтанье смутное, и пламенный недугОбманом волновал мое воображенье?В минуты мрачные болезни роковойТы ль, дева нежная, стояла надо мнойВ одежде воина с неловкостью приятной?Так, видел я тебя; мой тусклый взор узналЗнакомые красы под сей одеждой ратной:И слабым шопотом подругу я назвал…Но вновь в уме моем стеснились мрачны грезы,Я слабою рукой искал тебя во мгле…И вдруг я чувствую твое дыханье, слезыИ влажный поцелуй на пламенном челе…Бессмертные! с каким волненьемЖеланья, жизни огнь по сердцу пробежал!Я закипел, затрепетал…И скрылась ты прелестным привиденьем!Жестокой друг! меня томишь ты упоеньем:Приди, меня мертвит любовь!В молчаньи благосклонной ночиЯвись, волшебница! пускай увижу вновьПод грозным кивером твои небесны очи,И плащ, и пояс боевой,И бранной обувью украшенные ноги.Не медли, поспешай, прелестный воин мой,Приди, я жду тебя. Здоровья дар благойМне снова ниспослали боги,А с ним и сладкие тревогиЛюбви таинственной и шалости младой.Жуковскому
Когда, к мечтательному мируСтремясь возвышенной душой,Ты держишь на коленях лируНетерпеливою рукой;Когда сменяются виденьяПеред тобой в волшебной мгле,И быстрый холод вдохновеньяВласы подъемлет на челе, —Ты прав, творишь ты для немногих,Не для завистливых судей,Не для сбирателей убогихЧужих суждений и вестей,Но для друзей таланта строгих,Священной истины друзей.Не всякого полюбит счастье,Не все родились для венцов.Блажен, кто знает сладострастьеВысоких мыслей и стихов!Кто наслаждение прекраснымВ прекрасный получил уделИ твой восторг уразумелВосторгом пламенным и ясным.К портрету Жуковского
Его стихов пленительная сладостьПройдет веков завистливую даль,И, внемля им, вздохнет о славе младостьУтешится безмолвная печальИ резвая задумается радость.<На Каченовского.>
Бессмертною рукой раздавленный зоил,Позорного клейма ты вновь не заслужил!Бесчестью твоему нужна ли перемена?Наш Тацит на тебя захочет ли взглянуть?Уймись – и прежним ты стихом доволен будь,Плюгавый выползок из гузна Дефонтена!* * *Могущий бог садов – паду перед тобой,Прияп, ты, коему всё жертвует в природе<?>Твой лик уродливый поставил я с мольбой[В моем смиренном огороде],Не с тем, чтоб удалял ты своенравных козИ пти[чек] от [плодов] и нежных <и> незрелых,Тебя украсил <я> венком <из> диких розПри пляске поселян веселых* * *«Дубравы, где в тиши свободы…»Zauberei der ersten Liebe!..Wieland.[10]Дубравы, где в тиши свободыВстречал я счастьем каждый день,Ступаю вновь под ваши своды,Под вашу дружескую тень. —И для[меня] воскресла радость,И душу взволновали вновьМоя потерянная младость,Тоски мучительная сладость[И сердца первая] любовь.Любовник муз уединенный,В с<ени пленительных> дубрав,Я был свидетель умиленныйЕе [младенческих] забав.Она цвела передо мною,И <я> чудесной красотыУже отгадывал мечтоюЕще неясные черты,И мысль об ней одушевила[Моей] цевницы первый звук[И тайне сердце научила].Мечтателю
Ты в страсти горестной находишь наслажденье:Тебе приятно слезы лить,Напрасным пламенем томить воображеньеИ в сердце тихое уныние таить.Поверь, не любишь ты, неопытный мечтатель.О если бы тебя, унылых чувств искатель,Постигло страшное безумие любви;Когда б весь яд ее кипел в твоей крови:Когда бы в долгие часы бессонной ночи,На ложе, медленно терзаемый тоской,Ты звал обманчивый покой,Вотще смыкая скорбны очи,Покровы жаркие рыдая обнималИ сохнул в бешенстве бесплодного желанья, —Поверь, тогда б ты не питалНе благодарного мечтанья!Нет, нет! в слезах упав к ногамСвоей любовницы надменной,Дрожащий, бледный, исступленный,Тогда б воскликнул ты к богам:"Отдайте, боги, мне рассудок омраченный,Возьмите от меня сей образ роковой!Довольно я любил; отдайте мне покой!"Но мрачная любовь и образ незабвенныйОстались вечно бы с тобой.К Н. Я. Плюсковой
На лире скромной, благороднойЗемных богов я не хвалилИ силе в гордости свободнойКадилом лести не кадил.Свободу лишь учася славить,Стихами жертвуя лишь ей,Я не рожден царей забавитьСтыдливой Музою моей.Но, признаюсь, под Геликоном,Где Касталийский ток шумел,Я, вдохновенный Аполлоном,Елисавету втайне пел.Небесного земной свидетель,Воспламененною душойЯ пел на троне добродетельС ее приветною красой.Любовь и тайная СвободаВнушали сердцу гимн простой.И неподкупный голос мойБыл эхо русского народа.К***
Счастлив, кто близ тебя, любовник упоенный,Без томной робости твой ловит светлый взор,Движенья милые, игривый разговорИ след улыбки незабвенной.* * *И я слыхал, что божий светЕдиной дружбою прекрасен,Что без нее отрады нет,Что жизни б путь нам был ужасен,Когда б не тихой дружбы свет.Но слушай – чувство есть другое:Оно и нежит и томит,В трудах, заботах и в покоеВсегда не дремлет и горит:Оно мучительно, жестоко,Оно всю душу в нас мертвит,Коль язвы тяжкой <и> глубокойЕлей надежды не живит…Вот страсть, которой я сгораю!..Я вяну, гибну в цвете лет,Но исцелиться не желаю…* * *Как сладостно!.. но, боги, как опасноТебе внимать, твой видеть милый взор!..Забуду ли улыбку, взор прекрасныйИ огненный, [волшебный] разговор!Волшебница, зачем тебя я видел —[Узнав тебя], блаженство я познал —И счастие мое возненавидел.Сказки
Noel.[11]
Ура! в Россию скачетКочующий деспот.Спаситель горько плачет,За ним и весь народ.Мария в хлопотах Спасителя стращает:"Не плачь, дитя, не плачь, сударь:Вот бука, бука – русской царь!"Царь входит и вещает:"Узнай, народ российской,Что знает целый мир:И прусский и австрийскийЯ сшил себе мундир.О радуйся, народ: я сыт, здоров и тучен;Меня газетчик прославлял;Я пил, и ел, и обещал —И делом не замучен.Послушайте в прибавку,Что сделаю потом:Лаврову дам отставку,А Соца – в желтый дом:Закон постановлю на место вам Горголи,И людям я права людей.По царской милости моей,Отдам из доброй воли".От радости в постелеРасплакался дитя:"Неуж то в самом деле?Неуж то не шутя?"А мать ему: "Бай-бай! закрой свои ты глазки;Уснуть уж время наконец,Ну, слушай же, как царь-отецРассказывает сказки".
