Бег на месте, или Замкнутый круг

– Молчать, Народ, когда с тобой власть разговаривать изволит! Вот какая беда этот наш Народ! Не понимает он своего мизерного счастья, слушать нужно только свою власть, тогда будет всё хорошо, не задавать никогда никаких вопросов, только кланяться, только слушать и выполнять приказы чиновников. Вот тогда у нас будет стабильность и полная демократия, которую все почему-то хотят и мечтают о ней, как о каком-то богатстве! У нас должен быть наведен конституционный порядок и править в стране должна твердая рука, которая всегда обеспечит Народ буханкой хлеба, куском масла…

Внезапно появился еще один чиновник, одетый точно так же, как и обедавший ранее чиновник: черный фрак, белая рубашка и черная бабочка.

– Ой, кого я вижу! – расплылся в широчайшей улыбке чиновник, сидящий на шее Народа.-Нашего полку прибыло, подходи сюда, садись Народу на шею!

Подошедший чиновник спросил:

– Но вы уже сидите на шее Народа? Я не умещусь!

– Уместитесь, Народ наш потерпит, вздохнет и потерпит вас тоже, как и меня терпит…На то он и Народ, чтобы нас, чиновников, терпеть и обеспечивать нам, чиновникам, безбедную и веселую жизнь!! Налицо здесь настоящая вертикаль государственной власти, подтверждение подлинной демократии и борьба с нашими врагами Народа!

Подошедший третий чиновник удивился:

– Что это вы здесь делаете?

– Сидим на шее Народа! – ответил чиновник, который забрался первым на шею Народа. – Присоединяйтесь, присоединяйтесь, чего стоять просто так, как сам Народ! Если ты чиновник из наших, то должен сидеть на шее Народа!

– Да, смелее, ведь ты – один из наших чиновников! – сказал второй чиновник, сидя на шее Народа.

– А я влезу?

– Народ потерпит и тогда влезешь! Залезай!

Когда третий чиновник уселся на шее, сидя рядом с остальными чиновниками, Народ застонал от боли:

– Ой, не могу больше вас терпеть…

– Чего?! – заорал один из чиновников. – Ты еще здесь рот открываешь?! Такая тебе честь оказана, какие люди на тебе сидят, а ты ругаться вздумать, возражать?!

– Больно… – заплакал Народ.

– Терпи, как терпел всегда!

Народ стал вертеть головой, стоная. Три чиновника, сидящие на шее Народа, схватили его за уши, волосы, чтобы удержаться и не упасть вниз.

– Не вертись! – закричал один чиновник, ударяя кулаком по голове Народа.

– Да, не вертись! – повторил второй чиновник, выкручивая уши Народа. – Веди себя благоразумно и благонамеренно!

– Ох, какой непонятливый этот Народ! – закричал третий чиновник. – Какой нам попался непонятливый Народ, не понимает он нас, как работаем и радеем за наше общее дело, за счастье всех в нашем городе, на нашей земле!

– Будь смирным и послушным! – закричал тот чиновник, который уселся на шею Народа первым. – Вертикаль власти в действии!

Но стонущий Народ поднялся с колен, тряся головой и сбрасывая с шеи трех чиновников.

– Чего ты делаешь?!

– Мы тебя засудим за самоуправство!

– Стань на колени, как раньше!

– Не двигайся!

Но Народ неожиданно для себя и трех кричащих чиновников вырос, достигая неестественных размеров. Чиновники кричали и ругались, грозя ему и махая кулаками, но Народ им не отвечал. Если сейчас можно было сравнить размер кулака Народа и рост какого-либо из чиновников, то кулак был побольше одного чиновника. Народ поднес кулак к чиновникам, сгребая их вместе в свою ладонь. Размахнувшись, Народ выбросил чиновников вдаль, помахав им на прощание…

Ангел проснулся, вздрагивая, вспоминая увиденный необычный сон.

Наступило утро, многие задержанные в изоляторе проснулись, сладко позевывая и потягиваясь.

– Что, проснулся? – спросил Ангела мужчина в тельняшке, подходя к нему.

Ангел кивнул, совсем не желая разговаривать сейчас и общаться с остальными задержанными. Ему захотелось вернуться в свой родной город и забыть навсегда этот непонятный город Новоурюпинск…Ангел закрыл глаза, представляя, что он лежит на диване в своей квартире и слушает музыку…

– Опять спать захотел? – усмехнулся подошедший к нему мужчина с синяком. – Может, расскажешь чего поинтересней, анекдот какой-нибудь?

Ангел ответил нехотя, что никаких анекдотов он не знает.

– А сейчас ты помрачней, чем вчера! – заметил мужчина в тельняшке.

– Невеселые перспективы у меня в Новоурюпинске, – вяло сказал Ангел. – Хочется опять к себе домой, всего один день я здесь, а тянет меня обратно…

– Всех нас тянет отсюда домой! – согласился мужчина с синяком.

Из открытой форточки донесся шум автомашин, одна машина остановилась рядом.

Послышалась какая-то песенка, вероятно, кто-то включил в машине магнитофон или радио. Девчачий голосок слишком надрывно старался петь, вернее, это было не пение, а какой-то крик подростка, который, как показалось нашему герою, воспитывался не дома или в школе, а на улице. Такие подростковые песенки почему-то пользовались большой популярностью в городе, где жил Ангел, особенно среди самих подростков, поэтому Ангел только поморщился, когда услышал саму песенку. Как ранее заметил Ангел, услышав подобные вирши впервые, подростки сами поют для других подростков, ничуть не заботясь о тексте, технике стихосложения и исполнения песни, своем музыкальном образовании, которого у них нет почти у всех, а коммерсанты лишь беспокоятся продажами наспех записанных музыкальных дисков и кассет подобного «музыкального творчества».

Ангел захохотал, услышав песенку, которую пела девушка-подросток явно без музыкального образования:

«Я пою, пою, пою,На тебя я не смотрю!Не звонишь ты? А я порхаюИ тебя не замечаю…Почему ты не звонишь?Почему ты не звонишь?Колосятся мои брови,Не люблю такой я роли.Ты ко мне не подходи,Раз не звонишь! В смысле уходи!Я приняла решениеИ у меня такое мнение!Я приняла решениеИ у меня такое мнение!Я сгораю от любви,Короче, ничего не говори….Почему ты не звонишь?!Почему, короче, не звонишь?!Я приняла решениеИ у меня такое мнение…Короче, я порхаюИ тебя не замечаю…Почему ты не звонишь?Почему ты не звонишь?!»

– Что вдруг ты засмеялся? – удивился мужчина в тельняшке.

– А ты не понимаешь, что это бред, а не песня? – ответил Ангел, продолжая смеяться. – Зачем такой брак производить и его тиражировать, чтобы покупали его разные подростки, которые сейчас почти ничего не читают, ни книг, ни журналов, а только слушают такие вот песенки?! Неужели это им слушать приятно?

– Ерунда это, а не песня! – согласился мужчина с синяком. – Но им ведь всё равно под какую песенку и какую музыку трястись…

Его поддержали другие в изоляторе.

– Это что-то подобное группе» Руки в брюки».

После короткой паузы из форточки послышалась новая подростковая песенка, напетая уже другим голосом:

«Я тебе звонил, а ты ушла,Такие вот дела!Тебя я типа ждал, а ты ушла,Унылая роса…Такие вот дела,Унылая роса…Надоели мне шнурки в стакане,Приди ко мне, Анна!Май, май, май, май,Я тебя люблю, ты знай!Я вижу твои коралловые губы,Я вижу твои ангельские зубы,Твои изящные ноги,Подожди меня немного!Короче, в смысле ты ушла,Короче, в смысле ты ушла,Короче, в смысле такие вот дела,А ты, короче, блин, ушла…Тебя я типа ждал, а ты ушла…Унылая роса.…Такие, блин, дела…Девчонок я люблю, короче…Люблю я их типа, блин, всегда!Люблю короткие юбчонки,Люблю их веселые глаза!Короче, в смысле такие типа вот дела,А ты, короче, блин, ушла!»

Стоявшая машина рядом с форточкой с шумом уехала куда-то.

– Зачем штамповать такой песенный хлам? – спросил Ангел остальных. – Неужели подросткам приятно слушать наспех сочиненные кем-то строки?

На концертах, передаваемых нашим телевидением, можно часто видеть выступления разных молодых певцов и певиц, исполняющих такие песенки, – ответил Ангелу мужчина в тельняшке. – Часто даже организуют концерты молодых талантов, где всякие начинающие изображают себя звездами и кривляются, как хотят…

– Да-а, – глубокомысленно заметил Ангел, – чем бы дитё не тешилось, лишь бы оно политикой не интересовалось! Лишь бы не спрашивало у своей власти: а почему мы так плохо все живем?!

Внезапно дверь изолятора резко открылась, в изолятор вошли двое полицейских. Они поманили пальцами Ангела к себе.

– Пошел на выход! – скомандовал один полицейский, видя, что Ангел стоит и не идет к ним. – Пошел на выход!

– Руки быстро за спину, пошел на выход! – скомандовал другой полицейский.

– Пока! – крикнул мужчина в тельняшке.

– Вернее, до скорой встречи с нами, – усмехнулся мужчина с синяком.

После короткой беседы с начальником полицейского отделения Ангела отпустили.

– Если вновь меня остановят на улицах вашего города, требуя от меня паспорт, что мне делать? – спросил Ангел, уходя из отделения.

– Гм, показать паспорт, – усмехаясь, ответил начальник отделения.

– Которого у меня нет, а есть только водительское удостоверение… – добавил Ангел и понял, что не нужно было ему сейчас ничего подобного не говорить, а только быстро выйти из отделения.

– Что-о?! – заорал вдруг начальник отделения, стукнув кулаком по столу. – Опять нужно мне слушать твои дурацкие комментарии?! Не знаю я, что тебе отвечать полиции, когда у тебя на улице требуют показать паспорт, не знаю…Лучше бы ты не приезжал сюда вновь! Пошел вон!..

Начальник полицейского отделения махнул рукой, отворачиваясь от Ангела.

Выйдя из отделения и вдохнув полной грудью воздух свободы, Ангел остановился на секунду, закрыв глаза.

«Может, уехать сейчас из этого Новоурюпинска?! – подумал он. – Не хочется оставаться сейчас еще на четыре дня здесь».

Ангел пошел в гостиницу, желая сначала выспаться на чистой постели, а не на полу, как было в полицейском изоляторе.

Войдя в свой номер, он увидел сидящего на стуле незнакомого пожилого мужчину с бородой, одетого в костюм старого покроя.

– Кто вы и что вы здесь делаете? – спросил Ангел, недовольно уставившись на незнакомца.

– А я вам совсем не знаком, что ли? – удивился незнакомец. – Мои книги вы не читали, милостивый государь?

– Ваши книги? Кто… кто вы?

– Я – Салтыков-Щедрин!

Как ранее писал автор, наша действительность порой сочетается с фантастикой и фантасмагорией, нереальная реальность, гротескная реальность смешана с обыденностью и повседневностью. Порой даже не знаешь, где фантастика, а где реальность, и наоборот…Конечно, в повседневной жизни нашей не каждый день можно встретиться со старым писателем, поэтом или политическим деятелем прошлого.

От неожиданности Ангел отошел назад, выпячивая глаза.

После короткой паузы Ангел переспросил:

– Вы… вы – писатель Салтыков-Щедрин?!

Посетитель кивнул.

– Милостивый государь, я вам ответил, что моя фамилия Салтыков-Щедрин, а зовут меня, если вы вдруг запамятовали, Михаилом Евграфовичем.

– Да, я запомнил, – сказал Ангел, – Михаил Евграфович…

– Почему я появился здесь в этом уездном городишке, как я полагаю, хотите вы узнать, так? – спросил Салтыков-Щедрин.

– Хотелось бы…

– Соблаговолите вы уяснить, что ситуация в Новоурюпинске не лучше, чем в описываемом мною городе Глупове…Помните такое произведение мое, читали или нет? Роман мой «История одного города»?

– Когда-то в детстве, в школе… – ответил медленно Ангел, пытаясь что-то вспомнить из романа известного писателя. – Смутно что-то помню, к большому моему сожалению… Смутно, извините меня, Михаил Евграфович…Давно ведь я учился в школе, давно читал этот роман…

– Понимаю вас, дорогой мой! – сказал Салтыков-Щедрин.

– Да, давно читал, – неуверенно отвечал Ангел, присаживаясь на стул рядом с писателем. – Но ведь с той поры сколько времени прошло, как вы описали город Глупов, да? А сейчас неужели всё так похоже на ту старинную жизнь, которую вы описывали?!

– Согласен, милостивый государь, – ответил писатель-классик. – Но народ наш мало чем изменился, только слова новые иностранные появились в большом количестве. Чиновников как было много, так и сейчас их в Новоурюпинске много, а простые люди как работали на них, так и сейчас на них работают! Разве это не так?.. Я не обсуждаю здесь с вами ум наших чиновников, они вряд ли назначаются на разные высокие посты и разные высокие должности по своему уму!.. По своему уму, достижениям, заслугам…Как и раньше, попадают они на высокие посты и должности по своим связям, рекомендации другого более высокого чиновника или же по приказу высокого начальства. Конечно, есть разные экономические, социальные перемены, которые заметны, хотя я жил в другие времена…

– Да, теперь зомбируют людей с помощью телевизионных программ, телевизора, часто…

– Не понял, – перебил Ангела писатель, – уж извините меня, что я вас перебил… А что такое «телевизор»? Что такое «зомбирование»?

Ангел стал объяснять своему гостю особенности телевещания, способы передачи информации на большие расстояния. Многих новых слов и терминов писатель-классик не знал, многое приходилось ему объяснять. Но суть сказанного Ангелом он понял, после чего заключил, усмехаясь:

– Согласен, милостивый государь, что чиновники независимо от их ранга и положения, времени нахождения их у власти, исторической эпохе, берут, как и ранее, взятки, они будут, как и раньше, пытаться обманывать свое население, пытаясь внушить всем, что якобы у нас всё хорошо и мы, ваши чиновники и ваша драгоценная власть, тоже очень хороши!.. Да, а спорить с ними, батенька, скажу вам, дорогой мой, спорить с ними и что-то там доказывать им бесполезно! Б е с п о л е з н о ! – Салтыков-Щедрин последнее слово выделил почти по слогам, усмехаясь. – Помните мою сказку о карасе?

– Напомните, пожалуйста…

– Сказка называется: «Карась-идеалист» Карась утверждал разные идеалы справедливости, доброты, а чем кончил он, помните? Чем его диспуты закончились? Щука его съела!

Ангел вздохнул:

– То есть вы, Михаил Евграфович, утверждаете сейчас, что бесполезно с властью любой спорить и что-то ей доказывать?!

– Всякая власть, как я полагаю, милостивый государь, несовершенна! А посему из этого следует то положение, что ее нужно менять и совершенствовать, ежели она способна на какое-либо изменение самой же себя! Как пытаться воздействовать на нее? Я считаю, что только мирным путем, но всё в меру, а то, как карася, съедят и даже не подавятся!..

Долго беседовал с писателем-классиком Ангел, после чего Салтыков-Щедрин неожиданно исчез точно так же, как и появился в номере Ангела.

Ангел несколько минут сидел неподвижно, удивляясь возможности общения с известным писателем прошлого. Спать ему не хотелось, решил тогда он посмотреть программы местного телевидения.

– Итак, товарищи, сейчас вы увидите новости спорта, нашу спортивную программу, посвященную новым нашим видам спорта: бег и прыжки на месте! – сказал диктор, после чего на экране телевизора Ангел увидел стадион, переполненный людьми.

На зеленой лужайке стадиона стояло девять подростков в майках и трусах, рядом с ними стояли их тренеры с секундомерами в руках. Рядом ходили с блокнотами и видеокамерами разные корреспонденты, телерепортеры, агитаторы партий» Поддакивающие всегда» и «Бегущие рядом». Агитаторы всем вручали рекламные проспекты их партий. В громкоговорителе послышалась песня: «Как прекрасен этот мир…»

На телеэкране были показаны крупным планом двое тренеров в спортивных костюмах и корреспондент с микрофоном, который начал вести с ним диалог:

– Скажите, пожалуйста, чем отличается бег на месте вообще от бега? Ведь ранее был такой вид спорта, как бег на средние и длинные дистанции, марафонский бег. А сейчас у нас появился новый вид спорта – бег на месте…