Ключи от ада

— Ты почему не звонишь? — с ходу накинулся на неё Виктор.

— Так не о чём пока докладывать.

— А то, что я попросту волнуюсь, тебе не приходило в голову?! Или тебе всё равно? — раздражённо рявкнул он.

— Витя, ну что ты опять начинаешь… — Лина пыталась быть терпеливой, — ты прекрасно знаешь, что мне не всё равно. И опять же, ты должен понимать, что у меня просто не было возможности. Я на новом месте, не знаю, кого подозревать, у меня все мысли сейчас направлены на то, как бы не лопухнуться.

— Ну ладно, — Соловьёв смягчился, — просто в последнее время у нас с тобой не очень всё было гладко… Честно говоря, я жалею, что отправил тебя туда, мне тебя очень не хватает.

— Я тоже скучаю, — Лина посмотрела на часы, скоро нужно будет идти на кладбище.

— Тебе удалось что-нибудь выяснить?

О троих мужчинах, посетивших ночью её комнату, девушка решила пока не рассказывать.

— Старик не признаётся что Вера жила у него в доме. Матвея я ещё не видела. Сегодня пойду на кладбище, посмотрю чёрную мессу. Если Вера будет там, я прослежу до места, где её прячут, тогда дело закончится очень быстро. Но, честно говоря, сомневаюсь, что её так легко будет найти, что-то тут нечисто.

— Возьми с собой оружие, — забеспокоился Соловьёв, — фанатики порой бывают опаснее преступников.

— Не волнуйся, я не собираюсь подходить к ним близко.

— Как только вернёшься — сразу мне перезвони.

— Хорошо… И ещё одно. Пробей по своим каналам соседку Заланского. Зовут Наталья, возраст за семьдесят.

— Думаешь, тоже замешана?

— Не знаю, но подстраховаться стоит.

— Ладно, утром сброшу информацию на твой электронный адрес, — он вздохнул, и неожиданно выпалил, — Лина, а ведь ты меня не любишь!

Девушку будто огрели ломом по голове.

— Что за глупые мысли стали тебя посещать? — она разозлилась, — давай, когда я вернусь, мы сядем и поговорим обо всём, что тебя тревожит.

— Я прав, — сказал Соловьёв, и отключился.

Лина в досаде посмотрела на телефон. «Какого чёрта ему понадобилось выяснять отношения?! И именно сейчас, когда сам же её отправил на первое задание… Ладно, если человеку нравится трепать себе нервы, пускай бесится. А ей пора собираться!»

Если бы год назад кто-нибудь сказал Лине, что она бестрепетно пойдёт ночью на кладбище наблюдать за сектой сатанистов, она посчитала бы его сумасшедшим. Тогда она до смерти боялась всякой нечисти, а сейчас… Сейчас абсолютно спокойно надевала тёмный спортивный костюм, и её интересовало лишь то, как она сможет узнать Веру, если этим придуркам взбредёт в голову надеть чёрные капюшоны. Сейчас она точно знала, чего в этой жизни надо бояться.

Девушка взяла с собой немного денег на такси, цифровой фотоаппарат, подумала и извлекла из футляра для очков маленький пистолетик, который ей торжественно вручил перед отъездом Соловьёв.

Оглядев себя в зеркале, Лина осталась довольна. Свободный костюм скрывал все выпуклости её фигуры, а лихо надетая бейсболка делала абсолютно похожей на мальчишку. Так что если её и обнаружат, будут искать подростка, а не девушку. Спохватившись, Лина сняла маленькие золотые серёжки в форме скрутившейся змейки, синий глазик змейки идеально гармонировал с её собственными глазами.

Пути выхода она присмотрела ещё когда обследовала дом. Если вылезти из окна библиотеки, попадаешь в переулок, ведущий на параллельную улицу. Если бы Витольду Романовичу было хотя бы лет пятьдесят, Лина решила бы, что в дом он попал таким же способом.

Девушка выглянула в коридор — всё тихо. Старик сказал, что на ночь берёт Досю к себе в комнату, так что она не опасалась наступить на животное в темноте. Закрыв дверь на ключ, благо из-за той же Доси это не вызывало подозрений, никем не замеченная, девушка прошмыгнула в переулок.

Быстрым шагом миновав «старый город», Лина поймала машину. Выйдя за несколько сот метров от кладбища и подождав, пока такси исчезнет с горизонта, девушка уверенно зашагала по дороге, решив перелезть через забор с другой стороны от входа. Хотя время только приближалось к двенадцати, город будто вымер. Редкие машины пугливо освещали фарами дорогу, стараясь поскорее оказаться дома. Отсутствие людей можно было списать на близость кладбища, но их не было и по дороге сюда. Небо, укутанное тучами, внезапно посветлело. Нахалка Луна, беспардонно растолкав облака, явила миру своё круглое лицо. Тут же завыла собака, дополняя картину под названием «Ночь оборотня». Деревья замерли в испуге, и даже сверчки, поперхнувшись, скомкали выступление. Из кустов возле ограды сверкнули чьи-то глаза. Лина резко остановилась, жалея, что не захватила газовый баллончик. Глаза, не мигая, смотрели на девушку.

— Эй, — тихо сказала она, — кто там в кустах, выходи!

Глаза мигнули, затрещали сломанные ветки, и на дорогу вышла собака, из тех, которые живут на кладбище. Собака была большой и тощей, она приветливо завиляла хвостом, но подойти ближе не решалась.

— Не бойся, — Лина улыбнулась, сострадание к бездомным животным её никогда не оставляло.

Девушка подошла к собаке и осторожно, чтобы не испугать, погладила по голове, жалея, что ей нечем её угостить. Собака, знавшая только грубые ругательства и пинки, тут же ответила на ласку. Она стала тыкаться мокрым носом в Лину, виляя хвостом, как пропеллером. Девушка поняла — ещё немного, и животное начнёт повизгивать от радости, поэтому прекратила её гладить, и развернулась, чтобы продолжить путь. Собака, естественно, увязалась следом.

— Иди домой, — зашипела на неё Лина.

Животное остановилось, но стоило девушке сделать шаг вперёд, снова осторожно пошло следом.

— Я кому сказала! — Лина топнула ногой.

Собака оказалась на удивление понятливой. Она печально посмотрела на девушку, и скрылась в кустах.

Перемахнув через ограду, Лина легла на землю и огляделась. Кругом стояла мёртвая тишина. Впрочем, какой ещё она может быть на кладбище. Девушка поднялась и, стараясь сильно не разгибаться, пошла вперёд, помимо воли прокручивая в голове все истории о мертвецах, которые когда-либо слышала. Дойдя до страшилки о блуждающих огнях, Лина вдруг остановилась, так как последние не замедлили появиться. Девушка закрыла глаза, затем открыла — огни не исчезли. Они стали выплясывать какой-то странный танец. Дальше Лина продвигалась по пластунски, петляя между оградами и памятниками. Когда она подползла поближе, стало слышно нестройное пение. «Так Чернокнижный ещё и с хором занимается!» Она видела этого человека только на фотографиях, но уже ненавидела всей душой. Мразь, ломающая психику и судьбу существам, только начинающим жить! Пользуясь неокрепшим умом, желанием самоутвердиться или просто наивностью, эта сволочь делала с детьми что хотела. Ему не было дела до того, что по его вине они постепенно шагают за черту, после которой к нормальной жизни уже не вернуться. Его не интересовал тот факт, что они познают жестокость этого мира в том юном возрасте, когда толстая шкура ещё не наросла. Он резал их по живому!

Отыскав удобное место для наблюдения, Лина залегла между высоким толстым деревом и гранитным памятником. Месса происходила на пятачке, где раньше, очевидно, была колонка с водой, оттого могил там не было. Посередине на каком — то возвышении стоял господин Чернокнижный во всей своей красе. Естественно, напялив длинный чёрный балахон, как же без такой важной вещи! Балахон действительно придавал ему зловещий вид, оттеняя бледное землистое лицо с выпуклыми глазами и чёрной гривой волос. Роста он был среднего, оттого, наверное, и залез на возвышенность. В руках держал книгу и что-то монотонно из неё вычитывал. Половина сатанистов стояла по кругу с горящими факелами в руках, как бы опоясывая огнём место действия. Лина обрадовалась — хоть у несмышлёнышей и были капюшоны на головах, свет факелов довольно хорошо освещал их лица. Несколько подростков стояло перед Чернокнижным на коленях и с благоговением внимала голосу учителя. Закончив чтение, Матвей передал книгу своему помощнику и достал из складок плаща длинный нож. Лину передёрнуло. Спорый помощник подал ему круглую большую чашу на ножке. Стоявшие на коленях встали и выстроились в очередь перед учителем. Первый подросток протянул ему свою заметно дрожащую ладонь. Молниеносным движением Матвей резанул детскую ладошку и лихо подставил чашу под кровь, ручейком стекавшую с руки. Такой же процедуре подверглись остальные. Затем, перемешав кровь, и добавив туда какую-то жидкость, чаша пошла по кругу. У Лины скрутился желудок, намереваясь выплеснуть из себя плотный ужин, но девушка заставила себя наблюдать за процессом. Это позволило ей хорошо и без спешки рассмотреть лицо каждого. Веры среди них не было. Тем не менее, она постаралась сфотографировать каждого присутствовавшего на сегодняшней мессе. Процесс питья собственной крови подходил к концу, и Лина надеялась, что они больше не будут никому её пускать. Чёрное братство запело какую-то заунывную песню, временами припадая к земле и громко произнося имя нечистого. Лина перевернулась на спину, устало потирая глаза, и вдруг замерла. Прямо над её головой на толстой ветке кто-то сидел. Вне всякого сомнения, он появился здесь раньше неё, иначе она бы заметила. Ни лица, ни фигуры разглядеть было невозможно, так как тело плотно закрывала крона дерева. Единственное, что она могла сказать с уверенностью — это был мужчина. Девушка продолжала лежать неподвижно, ожидая дальнейших действий незнакомца, который, без сомнения, заметил, что его обнаружили. Мужчина ничего не предпринимал, но от этого становилось только хуже. Она явственно ощущала опасность, исходившую сверху, понимая, что своим бездействием незнакомец просто играет с ней, испытывая на прочность её нервы. Между тем, в рядах сатанистов наметилось движение, голоса стали громче, кто-то засмеялся. Лина не имела возможности посмотреть, твёрдо зная, стоит ей повернуться спиной к дереву, и произойдёт что-то нехорошее. От напряжения глаза стали слезиться. Она пару раз моргнула, чтобы навести резкость, и в недоумении часто-часто заморгала. Тип на дереве исчез! Это было невероятно, человек за доли секунды не может слезть с дерева. Но разобраться, что к чему ей не удалось, так как послышался отчаянный визг какого-то животного. Лина рывком развернулась, и увидела, что двое прыщавых подростков тянули к Чернокнижному собаку, с которой она недавно познакомилась. Животное тряслось, поджав хвост, и умоляюще скулило, прося пощады.

— Братья, — возвестил Матвей неожиданно высоким голосом, — мы пролили свою кровь во имя Люцифера, но главная жертва — это кровь невинно убиенного! Пускай это животное станет символом нашей веры и готовности служить злу!

В руках его появился всё тот же нож, а чашу на этот раз поднесли побольше. Почуяв близкую смерть, собака закричала почти как человек. Этого было достаточно, чтобы Лина приняла решение. Она вскочила на ноги, попутно доставая пистолет, пальнула им в воздух и вышла из укрытия.

— А ну, нелюди, отпустите собаку, иначе я всех здесь перестреляю!

Подсознание девушки твёрдо знало, что она сможет нажать на курок. Более того, это принесёт ей удовлетворение.

Оцепеневшие поначалу парни в чёрных балахонах, как по команде повернули головы к Чернокнижному, ожидая распоряжений. Собака почувствовала, что хватка ослабла, и пулей полетела с кладбища. Лина собиралась сделать то же самое, раз животное было спасено, но кто-то, подкравшись с тыла, выбил у неё пистолет. Среагировав лишь в последнюю секунду, девушке удалось избежать мощного удара по голове, но оружие она потеряла. Подростки, словно стая голодных волчат, набросились на девушку. В «Викинге» она по три часа в день занималась восточными единоборствами, и первые пять человек, накинувшихся на неё, стонали в пыли с переломами.

— Братья, — Матвей искусно поднимал дух приунывших учеников, — наш хозяин не захотел принять кровь животного и сам послал нам жертву, которую мы обязаны ему принести! Возьмите же её!

Вся толпа, а это человек тридцать, разом накинулась на Лину. Девушка отбивалась, как могла, но силы были неравными. Она всё чаще пропускала удары. Левая рука отнялась, её ударили дубиной. Матвей подбадривал нападавших зычным тонким голосом.

«Неужели мне конец? — мелькнуло в голове у девушки, — хорошо бы!» — тут же пришла малодушная мысль.

Когда Лину уже сбили с ног и накинули верёвки, собираясь связывать, вдруг что-то произошло. Весь пятачок, на котором происходило сражение, заполнил необъяснимый панический ужас. Казалось, его можно было потрогать руками. Подростки сбились в кучу, беспомощно оглядываясь по сторонам. Даже Чернокнижный заткнулся и недоумённо хлопал глазами. Ужас нарастал с каждой секундой. Сатанисты давно бы убежали, но от страха у них попросту отнялись ноги. Они лишь тихонько всхлипывали и теснее жались друг к другу. На долю секунды луна скрылась за облаками и площадка погрузилась во тьму, а когда снова стало светло, Лина увидела человека, появившегося неизвестно откуда. В свете полной луны он казался огромным. Лицо, словно выдолбленное из камня, поражало своей суровостью. Человек медленно сделал огромный шаг вперёд, и его движение будто разорвало пелену ужаса, царившего вокруг. Сатанисты бросились бежать с такими криками, словно в самом деле повстречались со своим хозяином. Несколько секунд Лина и незнакомец стояли, смотря в глаза друг другу. Где-то сбоку зашевелился Матвей, незнакомец рукой подал ему знак и в это же мгновение Чернокнижный исчез. Лина в недоумении посмотрела по сторонам, но тот как сквозь землю провалился. Она снова подняла глаза на странного человека, тот по-прежнему стоял неподвижно, вперив в неё каменный взгляд.

— И что дальше? — девушка внутренне подобралась.

Мужчина, не говоря ни слова, повернулся к ней спиной и пошёл по одной из дорожек. Лина подумала, что надо бы за ним проследить, но её ноги будто приросли к земле. Лишь через несколько минут она смогла пошевелиться и тут же стала обследовать место, с которого исчез Чернокнижный. Девушке показалось, что исчез он возле возвышения, на котором читал свою проповедь, но на нём не было ни одного уступа или зазубрины.

«Тогда куда он мог деться? И что за безотчётный страх, пришедший вместе со странным человеком? Массовый гипноз?.. И почему меня не тронул? Действительно, чертовщина какая-то!»

Глава 4

На неё вдруг навалилась такая усталость и апатия, что девушке захотелось прямо сейчас оказаться в своей комнате. Как сомнамбула, она пошла прямо, абсолютно не соображая, куда идёт. Странно, но часа через два ноги принесли её к дому Витольда Романовича. Всю дорогу она безуспешно пыталась найти рациональное объяснение происходящему. Выдвигала разнообразные гипотезы и тут же задвигала их обратно.

«Соловьёву об этом сообщать нельзя, — решила девушка, — он скажет, что мне требуется срочное стационарное лечение».

Беспрепятственно попав в дом, Лина поднялась к себе в комнату и проверила мобильный. Три сообщения от Соловьёва. Быстро отключила его и без сил повалилась на кровать, тут же забывшись тревожным сном.

— Да чтоб ты сдох вместе со своей свиньёй!

— Не дождёшься! Моя Дося — свободное животное, и будет гулять там, где захочет!

Лина открыла глаза. Голоса раздавались на улице, и девушка решила, что у неё дежавю. Соседи ругались теми же словами и столь же самозабвенно, как и вчера. Только в этот раз Дося принимала в споре более активное участие, вставляя между короткими паузами душераздирающее хрюканье.

— Да это ж не свинья, это бультерьер всеядный! Она сожрала у меня целый мешок картошки! — надрывалась Наталья.

Лина потянулась и не спеша встала. Боль от ударов, которыми наградили её юные сатанисты, тут же заставила вспомнить все вчерашние события. Посмотрела в зеркало — так и есть — губа разбита и немного припухла, хотя она и прикрывала лицо во время драки. Ничего, немного тонального крема и помады… а синяки на теле можно закрыть одеждой. Крики на улице стали невыносимыми и девушка поспешила укрыться от них в душе. Яростно растирая тело мочалкой, она приняла решение идти напролом. У Веры была близкая подруга — Надя Ерёмина, Лина назовётся её именем и расскажет душераздирающую историю. Будто бы ненавидит родителей и весь мир, сбежала из дома. А Вера сказала, если нужна будет помощь, она может обратиться к Чернокнижному, и дала адрес. Даже если Матвей не поверит ни единому её слову, всё равно захочет проверить, может даже позволит увидеться с Верой. А пока будет проверять, она потолкается между подростками. Кто-нибудь из них наверняка что-то слышал или видел. А если Матвей застукает её у Заланского, всегда можно будет сказать — она ведь прячется от родителей, поэтому и назвалась чужим именем.

Выйдя из душа, Лина включила телефон, который тут же сердито зазвенел.

— Поздравляю, сегодня ночью ты проворонила Заланского! — с места в карьер гаркнул Соловьёв.

— Не поняла?

— Он ходил куда-то ночью, его в доме не было! — ярость Виктора, казалось, сейчас разорвёт телефон.

— Но ты же сам поддержал мою идею идти на кладбище! — девушка абсолютно не понимала, чем вызвано его состояние.

— Я нахожусь за несколько сот километров, а ты на месте. Должна была догадаться!

— Стоп, — прервала Лина его тираду, — а как ты смог узнать, что Заланского не было в доме?

Виктор замялся.

— Ты послал вместе со мной ещё кого-то?

— Я не мог оставить тебя без прикрытия. Ты мне слишком дорога.

— Ясно, значит, на кладбище был твой человек?

— На кладбище? — он искренне удивился, — кого ты видела на кладбище?

— Какой-то человек сидел на дереве. А потом другой человек, то есть, я не уверена, что это был человек, разогнал сатанистов, а меня почему-то не тронул.

— Ты что, обнаружила себя? — забеспокоился Виктор.

— Так получилось, — Лина не хотела рассказывать Соловьёву о собаке, справедливо полагая, что он не поймёт её поступка.

— С тобой всё в порядке? Они тебе ничего не сделали? — девушка представляла, как он тяжёлыми шагами меряет кабинет, — я немедленно отзываю тебя оттуда!

— Я никуда не уеду, — твёрдо заявила Лина, — разберусь с этим делом, и докажу тебе, что я чего-то стою!

— Господи, Лина, ты стоишь для меня очень много. Больше, чем можешь себе представить! — в его голосе появилась теплота, — тебе не нужно ничего доказывать.

— Я знаю, — девушка благодарно улыбнулась, хотя он и не мог этого видеть, — скорее это нужно мне.

— Понимаю, — серьёзно сказал Соловьёв, — только, пожалуйста, не принимай задание близко к сердцу, и помни, у тебя есть я!

— Спасибо, — Лина была признательна за то, что он не стал, как вчера приставать с вопросами любит ли она его.

Но искушать судьбу всё-таки не стоило, и девушка ловко свернула разговор, торопливо простившись.

Присела на краешек дивана и задумалась. Почему она не любит Соловьёва? Ведь он, можно сказать, вытащил её из ада. Заботился, старался быть терпеливым и понимающим.

Три года назад у Лины была совсем другая жизнь. Она действительно училась в институте, на филологическом. Были родители, которые не чаяли души в своём чаде, и отдававшие любовь со всей возможной родительской пылкостью. Лина была весёлой и общительной, учёба давалась легко, а мир наполнен только яркими красками. Это закончилось так внезапно, что, порой, казалось, будто ей приснился кошмар, в котором девушка пребывает до сих пор.

Её однокурсник и хороший приятель Гоша Трынкин как-то позвонил ей в воскресенье рано утром и попросил выручить. Он свалился с тяжёлым гриппом и не имел возможности передать родственнику очень важные документы, которому те срочно понадобились. Лина с готовностью согласилась помочь. Забрав у Гоши свёрток, девушка повезла его по указанному адресу. В квартире её ждали Гошин «родственник» и милиция. В пакете оказался героин, и Лину арестовали за распространение наркотиков. Ничего не понимающая девушка сначала даже не испугалась, полагая, что в органах разберутся. Но Гоша Трынкин заявил — никакого пакета Лине не передавал, более того, не знает человека, к которому сам же её и отправил. Подельник оказался пацаном с понятиями и самоотверженно топил девушку, выгораживая приятеля. Следователь, который вёл дело, в глубине души понимал, что девчонка, скорее всего, ни при чём, но именно в это время у него обострилась язвенная болезнь желудка. Поэтому все его мысли были направлены на то, чтобы поскорее закрыть дело, поставить галочку в отчёте и, наконец, уехать на курорт.

В городе неплохо была организована сеть распространения наркотиков, в том числе и в их институте. Хозяева, естественно, постарались, чтобы никто из своих больше не попался, и ниточка оборвалась на Лине. Трынкин трудился вовсю. На суде выступали однокурсники, искусно им обработанные, которые заявили, что не раз видели Лину в компании Гошиного «родственника». Девушке впаяли восемь лет. Маму Лины прямо из зала суда увезли с сердечным приступом, через три дня её не стало. Отец пытался бороться, подавал апелляции, а Лина вкушала все прелести тюремной жизни. Первое время девушка мало на что реагировала. Она пребывала в шоковом состоянии от осознания того, как просто поломать человеку жизнь. Живёшь легко и весело, любя всё вокруг, и внезапно тебя растаптывают, уничтожают, ломают, будто ты не живой человек, а неодушевлённый предмет. Просто потому, что кто-то вляпался и не захотел отвечать! Оказывается, жизнь гадкая и грязная штука, и тебя может предать даже самый близкий друг. А яркая, приятная мишура, не более чем иллюзия, призванная усыплять бдительность таких дурочек, как она! Тюремные законы приоткрыли ещё более отвратительную сторону жизни. Женщины в клетке — зрелище похлеще, чем бои рабов с голодными тиграми. Постепенно Лина стала превращаться в затравленного, дикого волчонка, готового вцепиться в глотку любому просто из страха. Единственное, что связывало её с тем миром — отец, за три месяца постаревший на двадцать лет. Жизнь не пожалела и его, растоптав всё, что было дорого. Похоронив жену, он не сдавался, пытаясь помочь дочери. Свидания, которых он добивался большими взятками, продав новую машину, для девушки были тяжелее всего. Видеть, как страдает самый близкий человек — пытка почище тюрьмы и несправедливого обвинения. После встреч с отцом, Лина, израсходовав весь запас самообладания, выла, кусая руки до крови, чтобы её не услышали. Через некоторое время отец внезапно перестал давать о себе знать. Даже писем не присылал. Девушка забеспокоилась, она писала соседям и знакомым с просьбой сообщить всё ли с ним в порядке. Ведь подорванный организм отца в любой момент мог дать сбой. Когда неведение стало совсем невыносимым, её вызвали в администрацию тюрьмы и абсолютно бесстрастно сообщили, что полтора месяца назад её отец был сбит пьяным водителем. Похоронен за счёт города, о чём её и уведомляют. Девушке показали свидетельство о смерти и сказали, что аудиенция окончена.

Душа Лины будто окаменела. Она шла в барак и отрешённо представляла могилы родителей, с которыми ей даже не дали попрощаться. «Счастливые, — думала девушка, — они сейчас вместе и им хорошо. Там обязательно должно быть хорошо, иначе жизнь здесь не имеет смысла… Я тоже хочу к ним!.. Почему не подумала об этом раньше? Ведь всё проще простого. Я всего-навсего исчезну из этого мира и буду с мамой и папой!»

Когда она одевала на шею петлю, на лице её блуждала счастливая улыбка. Девушка сделала шаг в пропасть… и очнулась в тюремной больнице. Осознав, что всё ещё находится в месте, мерзопакостнее которого быть не может, Лина впала в такое буйство, что пришлось вызывать надзирателей, чтобы её утихомирить. В последующие дни девушка неоднократно пыталась повторить попытки самоубийства. Она разбивала голову, рвала зубами вены, а когда её привязывали к кровати — начинала кричать. В этом крике было столько боли и отчаяния, что даже немало повидавшие надзиратели не выдерживали. В конце концов, Лина оказалась в психиатрической больнице, где её очень быстро утихомирили мощными транквилизаторами. Это время для девушки слилось в одно серое пятно. Она, то выныривала на поверхность, и тогда кое-как соображала, но её опять кололи, и девушка погружалась в пучину небытия. В один из таких моментов просветления в её палату зашёл мужчина лет сорока. Представительный, подтянутый, с хитрым прищуром серых глаз. Главврач называл его Виктором Васильевичем и относился к нему с подобострастием.

Соловьёв, а это был он, присел к Лине на кровать, и участливо поинтересовался:

— Как вы себя чувствуете?

Лина посмотрела на него мутными глазами и отвернулась. Но Соловьёва это ничуть не опечалило. Он улыбнулся и продолжил:

— Хотите выйти отсюда?

— Мне всё равно, — не задумываясь, ответила девушка.

— Очень жаль, — Виктор убрал с лица русую прядь, — а вот вашему отцу было не всё равно, что с вами будет.

При упоминании о родном человеке Лина оживилась.

— Вы знали его?

Виктор, обрадовавшись, что она с ним заговорила, поспешно протянул ей своё удостоверение и какой-то контракт. Но у девушки буквы поплыли перед глазами, и она не смогла прочесть ни слова. Тогда Соловьёв рассказал, что он является главой детективного агентства «Викинг». Незадолго до своей смерти отец Лины пришёл в агентство с просьбой отыскать улики против настоящих торговцев наркотиками, и доказать непричастность его дочери к этому делу.

— К моему большому сожалению, ваш отец трагически погиб, — продолжал Соловьёв, — но у нас серьёзная организация, и все дела мы доводим до конца.

— Рада за вас, — ответила Лина, отвернулась от него и закрыла глаза.

Ей было всё равно докажут её невиновность или нет. Все люди, любившие её, погибли, а тех, кого она считала друзьями, предали.

— Я же говорил, здесь полное отсутствие желания жить, — раздался где-то рядом голос главврача, сутулого дядечки со впалыми щеками.