Друзья Эдди Койла

- Ага, попросить меня поехать туда и поговорить с кем надо!

- Вообще-то кое-что даже покруче, — сказал коренастый. — Я надумал вот что: может, ты шепнешь прокурору, чтобы он сказал судье, как я в поте лица работал на дядю.[4]

- Ну, это можно, — сказал водитель. — Но слушай, приятель, ты же ни хрена и не работал. Мы старые друзья, Эдди, и, может, мне полагается почетный значок «Славы бойскаута» за это. Но что я им о тебе-то скажу? Что ты помог нам конфисковать двести ящиков «Кэнэдиен клаб»? Вряд ли тебе это шибко поможет.

- А сколько раз я тебе звонил потом!

- Ну да, кое-что ценное ты мне сообщил, это точно. Ты вот сказал мне, что одного парня подстрелят, и верно: через пятнадцать минут его подстрелили. Ты сказал мне, что какие-то ребята собираются взять банк, но ты мне сообщил об этом не раньше, чем они, прихватив деньжата, сделали ноги и когда все уже об этом и так знали. Так на дядю не работают, Эдди. В эту работу надо вкладывать всю душу. Черт побери, я вот слыхал, что ты, может, не так прост, как кажешься. Толкуют, что ты, может, замешан в кое-какие более серьезные дела.

- Например? — спросил коренастый.

- Ну, сам знаешь, как можно относиться к сплетням. Я же не буду обвинять человека только на основании сплетен. Ты же меня хорошо знаешь.

- Ладно, — сказал коренастый. — Предположим, у нас зашел разговор об автоматах.

- Чтобы переменить тему.

- Да. Предположим, у тебя есть надежный осведомитель, который вывел тебя на цветного господина, прикупающего несколько автоматов. Армейских автоматов М-16. Неужели ты допустишь, чтобы такой парень — парень, который тебе так помогает, отправился за решетку и стал позорить своих детей?

- Давай сформулируем это иначе. Если бы я получил автоматы, и цветного господина, и парня, который этими автоматами торгует, и если бы все произошло вследствие того, что некто указал мне нужное время и нужное место, да у меня в кармане был бы ордер на арест, вот тогда я бы с удовольствием шепнул кому надо, что парень, который навел меня, и впрямь работает на дядю. У цветного господина есть друзья?

- Я бы не удивился, — сказал коренастый. — Если честно, то я обо всем узнал только вчера.

- И как же ты узнал? — спросил водитель.

- Ну, слово за слово, — сказал коренастый. — Ты же знаешь, как это бывает. С одним поговоришь, с другим поговоришь, и вдруг усекаешь: эге, да ведь ты кое-что знаешь!

- И когда это должно случиться?

- Еще не знаю, — сказал коренастый. — Смотри: я ведь сразу к тебе с этим пришел, как только узнал — сразу и пришел. Могу еще узнать, коли ты… коли тебя все это интересует. Думаю, через недельку или что-то около того. Может, мне тебе позвонить?

- О'кей, — сказал водитель. — Тебе что еще нужно?

- Мне нужно не засветиться, — ответил коренастый. — Я бы очень хотел, чтобы никто не стал слишком усиленно думать, какое к этому делу имею отношение я. И не хочу, чтобы у меня сидели на хвосте, ладно?

- Ладно. Сделаем по-твоему. Позвони мне, если еще что узнаешь, и если из этого что-нибудь выйдет, и я поймаю рыбку, то я расскажу об улове федеральному прокурору. Если рыбка сорвется, уговора не было. Уяснил?

Коренастый кивнул.

- Ну, счастливого Рождества, — попрощался водитель.

Глава третья

Трое здоровенных парней в нейлоновых ветровках и шерстяных рубашках, держа в руках по банке пива «Шэфер», прошли мимо коренастого мужчины в выход А, как только закончился первый тайм. Один из них сказал:

- Сам не понимаю: какого хрена я сюда каждую неделю прихожу, просто не понимаю. Смотреть на этих мудаков? Пятнадцать минут игры — и уже на восемнадцать очков в минусе. Ребята из «Буффало» их же просто отодрали. Я вписал в карточку девять очков,[5] потому что думал: по крайней, мере, они на больше не сольют. Ну и игра!

Несколько минут спустя мужчина с красным лицом, изрытом оспинами, подошел к коренастому.

- Что-то я смотрю, ты не торопишься! — сказал коренастый.

- Послушай, — сказал подошедший. — Я сегодня встал чуть свет, повел детей в церковь, так они там подняли такой крик, что пришлось их увести обратно домой. А потом моя старуха завела свою песню о том, что меня вечно допоздна дома не бывает и что я никак не закончу красить дом и что машина уже которую неделю немыта, и тэ дэ, и тэ пэ. Я пока нашел место здесь на стоянке, объездился. Так что, давай-ка, заткнись, парень, с меня на сегодня довольно вони!

- Ладно, игра все равно никудышная.

- Да знаю. Я слушал репортаж по радио, пока ехал. Когда я выключил, счет был десять-ноль.

- Уже семнадцать-ноль, — сказал коренастый. — Они так и не забросили ни одного мяча. Я позавчера говорил с Диллоном — у него в баре — и спрашивал, нельзя ли чего сделать. Он сказал, что нет, что, мол, ничего тут не сделаешь. У них недостаточно сильная линия защиты, чтобы завалить обвинение, но и ничего такого нет, с помощью чего можно было бы вылезти, так что дело безнадежное.

- Я тут кое-что слышал о Диллоне, и это мне не понравилось, — сказал второй.

- Знаю, — согласился коренастый. — Я тоже слышал.

- Учти, он был той ночью с Артуром и поляком, и я еще слышал кое-что о большом жюри.[6] И это мне совсем не понравилось.

- Ну, — сказал коренастый, — тебе-то не о чем беспокоиться. Ты к этому никакого отношения не имеешь.

- Обо мне ты не думай, — сказал второй. — Мне не нравится, что они подбираются к Артуру. В следующий раз, когда он пойдет на посадку, то будет сидеть две трети срока, по крайней мере — а Артур сейчас не в лучшей форме. Что-то он стал задумчивый. Когда он последний раз сидел в Биллерике, нам двоим пришлось ездить к нему — взбадривать — раз, — другой. Один из надзирателей заметил, что он там скорешился с капелланом, а эти ребята на Артура очень плохо влияют. Он чуть было не попал в большую беду, когда Льюиса повязали тогда с этими «пушками», да только они не смогли доказать, что это его рук дело.

- Артур — хороший мужик, — сказал коренастый.

- Артур мужик кремень, когда в деле, — уточнил второй. — Но стоит его посадить кое-куда, где у него появляется время для размышлений, он становится опасен. Он любому готов отсосать, лишь бы получить помилование.

- Ну, ты его знаешь лучше, чем я, — сказал коренастый. — Мне он всегда нравился.

- В деле он незаменим. Тут вопроса нет. Я бы и не взялся ни за что, если бы Артур не был с нами. Когда приходишь на место, обязательно или кто-нибудь наложит в штаны, или баба-кассирша начнет орать, или еще что — и тут уж у всех мандраж начинается, так что всегда надо иметь при себе Артура. Сколько помню, ни разу ни одного выстрела не было, когда Артур был в команде. Он просто говорит, что пристрелит любого, кто не будет выполнять его приказы — и все его слушаются. Верят Артуру на слово. У него вид такой, что смотришь на него и понимаешь: да, этот что говорит, то и делает, так что стой себе и не рыпайся. Только уж потом начинаешь волноваться за Артура. А так можно не беспокоиться, если только он не подзалетит на чем-либо. Тогда вот риск большой.

- Похоже, я достал тебе «пушки», — сказал коренастый.

- Как у них внешний вид — впечатляет?

- Должно быть, да. Придется выложить за них по семьдесят. Да, вид хороший. Новехонькие.

- Это хорошо. Не люблю идти на дело, когда у меня в кармане «пушка», из которой уже палили неизвестно где. Никогда же не знаешь, что может случиться. Идешь на простое дело, а вдруг прокол — и начинаешь думать: вот дело дрянь, по меньшей мере «от семи до десяти», в зависимости от того, кто председательствует, а потом выясняется, что они-таки раскопали, что твой ствол ранее фигурировал в перестрелке со смертельным исходом, и на тебя навешивают еще и «незаконное хранение орудия убийства». А ведь это в любом случае дело само по себе опасное.

- Об этом я и думал, — сказал коренастый. — Обычно не люблю таких накруток, но я пораскинул мозгами и решил, что коли этот товар и впрямь хорош, то он и стоит таких денег. А то что-то в последнее время со стволами стало совсем хреново, сам знаешь. Сплошная наколка. Вот паренек мне тут рассказывал: он одному черномазому стал толковать про склад, на который он глаз положил. Понимаешь, встретил он его у бюро по найму — просто искал кого-нибудь, кто мог бы посидеть в тачке, не вызывая ни у кого подозрений. Наликом — сотня, просто посидеть в тачке, и «штука», коли они возьмут то, на что надеялись. Дело было верняк, по его словам, видаки, швейные машинки, стереомагнитолы — все в таком духе. Шикарный товар, который можно было быстро толкнуть. И вот, значит, он этому черномазому и говорит, что ему бы надо разжиться «пушкой», а тот отвечает: ладно, я знаю, где достать классную штучку.

Короче, взяли они в дело этого негра и уже собираются загружаться в фургон, как тот парень спрашивает у негра: «Да, кстати, а ствол-то у тебя есть?». Черномазый отвечает: «Да-да, конечно» — открывает пакет — и что же там у него? Здоровенный немецкий маузер, автоматический — помнишь, у них еще такая деревянная кобура, которую можно приладить к рукоятке и использовать как ружье Шикарная вещь. Ну, ребята, все просто отпали. И вот, значит, едут они — «линнвэй», кажется, у них был. А парень-то и спрашивает негра: пушка твоя хоть заряжена? А этот дурень говорит: нет, мол, я его здесь буду заряжать. Достает он обойму, загоняет ее и тут вся эта гребаная обойма разряжается уж не знаю каким образом — та-да-да! Град девятимиллиметровых пуль, все стены изрешетил — народ из этого фургона чуть не в окошки выскочил. Само собой пришлось дело отменить и избавляться от испорченной тачки. Никого не задело — и то хорошо. А на следующий день парень мой пошел опять к этому складу — посмотреть, что и как, и видит: там уже понаехали на грузовиках мелкооптовые продавцы. Первый раз в жизни, говорит, со мной вышла такая наколка. И знаешь, говорит, что у них теперь на этом складе? Одеяла! Сотни, тысячи сраных одеял! А я, говорит, мог взять аппаратуры на миллион «зеленых», если бы не этот мудель-негр со свои маузером. Никогда, говорит, не доверяй черномазым. Никогда — понял? Они тебя обязательно наколют.

- Не люблю автоматические стволы, — сказал второй. — Был у меня такой однажды, достал я его и только направил на одного — слава те Господи, что он отпрыгнул в сторону. Потом я думаю: ну, если уж я его достал, дай-ка я проверю, что у него в патроннике. Смотрю: пусто! С этими штучками никогда не знаешь, что они учудят. Ведь если бы тот парень на меня попер, я бы и стоял, как дурак, нажимал бы на крючок, да все вхолостую — он бы мне башку снес. А то ведь просто времени нет проверять его, когда тебе нужно палить, да я и не встречал что-то никого, кто бы постоянно пользовался автоматическим и не оказался бы с ним рано или поздно в жопе. Из-за того, что эта дура даст осечку или заклинит как раз в тот момент, когда надо, чтобы она стреляла. Нет, я предпочитаю обычный револьвер.

- Значит, я достал то, что тебе нужно, — сказал коренастый. — Восемь штук. Пять «Смитов», «кольт-питон» и два «раджера». «Магнумы» сорок первого калибра. Эти «магнумы» прямо гаубицы, так что мне нужна твоя помощь. Дуло у него как Самнеровский туннель. С такой штуковиной ты мог бы взять банк в одиночку.

- А что «смиты»? — спросил второй. — Надеюсь, «тридцать восьмые»? Не уверен, что смогу достать патроны сорок первого калибра.

- Три — тридцать восьмого, — ответил коренастый. — Два — триста пятьдесят седьмого, но это не важно. Слушай, если тебе нужны патроны, я могу достать.

- Не надо, для «тридцать восьмых» у меня все есть, — похвастал второй. — Если сумеешь достать немного патронов для триста пятьдесят седьмого и сорок первого калибра, скажу спасибо. И во сколько мне это все встанет?

- Обычная ставка, — сказал коренастый. — Полторы штуки за «пушки» — за все сразу, как договаривались. Вместе с патронами — учитывая, что ты мой давний клиент и все такое.

- Тысяча двести. Это будет по-честному.

- Лады. Так… Но тебя ведь интересует и остальной заказ? То есть еще десять, по меньшей мере. Они будут в начале следующей недели. И кроме того, ты говорил, что тебе надо порядка тридцати, и по моим расчетам, они приедут еще до конца месяца.

- Ну конечно. Я возьму все, что ты достанешь. В понедельник нам понадобятся по крайней мере пять, может, и больше, если Артур решит подключить еще кого-нибудь для страховки. А я бы хотел иметь два про запас — в тачке, понимаешь? Так что, если на деле придется палить из одной «пушки», можно потом убрать отпечатки и выбросить одну «пушку» в реку, а другая останется в кармане. Короче, если все пойдет удачно, мы, наверное, утопим все те восемь, которые ты мне принесешь в понедельник вечером, то есть следующий комплект мне понадобится очень быстро.

- Ну, у меня же есть в запасе неделя, — сказал коренастый.

- Слушай, — сказал второй, — если мне удастся держать Артура в узде, у тебя, возможно, будет в запасе целый год. Этот идиот ни за что не согласится выбрасывать «пушки». Он их любит. Он испытывает к ним страстную привязанность. Уж не знаю, сколько раз я ему втолковывал: избавься ты от этого ствола, а он мне: «Нет, я заплатил за этот пистолет сто «зеленых» — не знаю, сколько на самом деле, — «а еще ни разу из него не выстрелил. Нет смысла выбрасывать!» А через три дня после дела в Лоуэлле его вяжут, с ним его пушка, и им даже не надо доказывать, что он участвовал в лоуэлльском налете. Ему с ходу дают «трояк» за «ношение без разрешения». А потом хохочут ему в рожу. Он такой упрямый, каких я еще не встречал. Но, думаю, эта посадка его хоть чему-то научила. Он уже отбарабанил сколько… двадцать месяцев за пушку, которая стоила ему каких-то сто «зеленых». Он, значит, сэкономил по пятерке в месяц. Ты за пятерку в месяц можешь сидеть дома при полной иллюминации, а Артур пыхтел в тюряге. Смешно! Но ты говоришь, я могу рассчитывать на эти тридцать стволов к Рождеству? Тогда давай, принимайся за работу.

- Лады, — сказал коренастый. — Когда они тебе понадобятся? Не завтра, надеюсь?

- Не понял… А, ты про это… Да нет, конечно через неделю. Но получить их я бы хотел завтра к вечеру.

- В том же месте?

- Боюсь, завтра, мне там будет несподручно… — задумался второй. — Мне надо еще кое-куда сгонять. Вот что, я тебе позвоню, ты выедешь, и мы встретимся. Я тебе позвоню и скажу, где я буду.

- Меня завтра может не быть дома, — сказал коренастый.

- О'кей. Я звякну Диллону, как только буду знать свой маршрут на завтра, сообщу ему, что я сказал своей жене, что еду к нему, и попрошу его, если она ему позвонит, передать, что я уже уехал, но вернусь, и тогда ей позвоню. А он перезвонит мне и скажет, что она звонила. Номер я ему оставлю. Это будет до девяти. Ты позвонишь Диллону и скажешь ему, что ты звонил мне домой, а моя жена сказала тебе, что я у Диллона, так что он ничего не заподозрит. Он даст тебе мой номер, ты сможешь там меня застать, и мы где-нибудь пересечемся. Идет?

- Надеюсь, она симпатичная, — ухмыльнулся коренастый. — Коли мне нужно пускаться на такие хитрости для того, чтобы твоя жена не знала, где ты, — тогда я очень надеюсь, что подружка симпатичная. Больше мне тебе сказать нечего.

Глава четвертая

- Ты помнишь Эдди Кривопалого? — спросил Дейв. — Эдди Койла? Парня, которому изуродовали пальцы на левой руке после того, как Билли Уоллеса отправили в места не столь отдаленные: Билли погорел на «пушке», которую Эдди у кого-то для него купил. Эдди вляпался в историю в Нью-Хэмпшире, когда вез несколько ящиков ворованного виски. Дело было как раз год назад.

- Это тот, который берет банки? — спросил Уотерс. — Парень из Натика?

- Это его кореш, — сказал Дейв. — Арти Ван. Артур Валантропо. Эдди не работает с банками. Он простой вор. Он не любит серьезные дела, хотя не исключаю, что если бы ему приперло, он мог бы обделать любое дело.

- Нет, я имел в виду совсем другого, — сказал Уотерс. — Он тоже тусуется вокруг Арти Вана. Ван сел за ношение оружия, и тот парень приезжал к нему на свидания. У него такая рожа, словно он оспой болел или еще чем-то таким.

- Мне это ни о чем не говорит.

- У него еще итальянская фамилия. Я потом вспомню. Вертится на языке — что-то вроде Сканлона — но не Сканлон, это точно.

- Да, — сказал Дейв. — Так вот мне тут звонил Койл, и я с ним встречался.

- А мне казалось, мы тебя перевели в Управление по борьбе с наркотиками, — сказал Уотерс.

- Передали. До сих пор не могу найти слов благодарности. Но вот всплыл этот Койл, и я подумал: может, он чего скажет мне про наркодела.

- Как же! — сказал Уотерс.

- Я был страшно разочарован, — сказал Дейв. — Так я ему и заявил.

- И что ему надо было?

- Он отправляется на вынесение приговора в Нью-Хэмпшир сразу после Нового Года, — сказал Дейв.

- И ему нужны рекомендации?

- Об этом он и хотел меня попросить. Во всяком случае, так он сказал.

- Что он может предложить?

- Черных террористов, — сказал Дейв. — Утверждает, что ему известна некая группа, которая собирается купить партию автоматов.

- Ты поверил?

- Думаю, он мне не соврал. Во всяком случае, то, что он мне рассказал, похоже на правду. Он сказал, что знает мало — так оно и есть — об этом деле, во всяком случае.

- Может, там и знать-то нечего. С тех пор, как мы стали заметать «крутых ребят»,[7] у нас появилось много стукачей на черных террористов. «Пантеры»[8] для мафии прямо как манна небесная. Они готовы сдать нам десяток черномазых за одного своего — в любой день. По-моему, это прекрасно.

- В этом есть смысл, — сказал Дейв. — По мне уж лучше пусть «крутые» сдают нам «пантер», чем обделывают с «пантерами» дела.

- Поговаривают, что так оно сейчас и происходит, — сказал Уотерс.

- Вряд ли. Во всяком случае, не у нас. Не сомневаюсь, что они толкутся у одной кормушки, но вместе дела не делают. Пока. «Крутые ребята» ведь расисты — сам знаешь.

- Скализи! — вспомнил Уотерс. — Парень, который крутится вокруг Арти Вана — Скализи. Джимми. Тот еще фрукт. Сукин сын, каких мало. Диллан и Морисси — ребята из Управления полиции штата — начали раскалывать Арти Вана, когда тот сидел в Биллерике. И вот Арти уже начал давать слабину — как вдруг, представь себе, заявляется этот Скализи с дружками навестить Арти. Так после того свидания Арти как воды в рот набрал. По-моему, этот Скализи большой дипломат с пистолетом за пазухой.

- То-то и оно! Почему я так удивился, — сказал Дейв. — Уж не знаю, все мне говорит Эдди Кривопалый из того, что ему известно о черных террористах, или нет. Он знает, конечно, что я легавый, что я федеральный агент, поэтому смекает, что у меня на «пантер» большой зуб. Правда, он даже ни разу и слова-то «пантеры» не произнес. Но Эдди не дурак. Что-то у него на уме есть. И мне очень интересно узнать: только ли он думает о том, как получить рекомендацию от «дяди» накануне вынесения ему приговора или еще о чем-то. Думаю, что не только.

- Почему? — спросил Уотерс.

- А как этот Эдди Кривопалый вдруг узнал, что какой-то черномазый покупает автоматы? — сказал Дейв. — Он что, тусуется с черными? Нет, это не его компания. Так кто же тут еще замешан? Некто, кто торгует автоматами. Так. А с чего это Эдди Кривопалый тусуется с парнем, торгующим автоматами?

- Эдди Кривопалый пытается перекупить несколько стволов, — предположил Уотерс.

- Точно! — сказал Дейв. — Эдди не любит автоматы, но он уже однажды лопухнулся на торговле оружием. Вот тогда-то ему руку и изуродовали. Мне кажется, Эдди опять занялся бизнесом. И вот что я думаю: он пришел ко мне специально на тот случай, если вдруг его возьмут на торговле оружием — ему все сойдет: он же, мол, работает на нас!

- Неплохо бы сцапать парня, с которым он делает бизнес, — сказал Уотерс. — Он ведь снабжает оружием мафию — это по меньшей мере, а может быть и «пантер». Я хочу с ним познакомиться. Мы можем привязать Эдди Койлу хвост?

- Конечно, и он его заметит через пять минут — ну, через шесть. Эдди — не самый храбрый парень на свете, но он не дурак и в последнее время стал очень осторожным. Нет, так не пойдет.

- А как пойдет? — спросил Уотерс.

- Перво-наперво сними меня с охоты за торговцами наркотиками, — сказал Дейв. — Вряд ли в Управлении будут слишком сильно упираться. Ведь я пока что добыл им наркоты не больше, чем любой старшеклассник сумеет произвести в домашних условиях за один день лабораторных опытов.

- Посмотрим, как это у меня получится. Ну, предположим, я тебя верну к нам. И что ты тогда будешь делать?

- Эдди Койл весь соткан из застарелых привычек, — сказал Дейв. — Попробую сыграть на этом.

Глава пятая